У побережья.

Нил Джостен, только и мог, что бежать, бежать и бежать. Без оглядки, сбивая ноги в кровь, выплевываю лёгкие на ружу, теряя сознания и начиная всё сначала. Бежал он не только от своего чокнутого папаши, но и от проблем. От себя самого. Потому что его так учили. Он так выживал. Он похоронил свою мать на пляже Калифорнии. Теперь Нил пытался укрыться от запаха сгоревшей плоти, от звука отлипающего мертового тела от винилового сидения, от последних слов, что были вымолвлены еле-еле бледными губами. Он не пустил даже скупую слезу, сидя на холодном песке, вглядываясь в растущие языки пламени. Но на душе…где-то там, у него металось из стороны в сторону сердце, оно рыдало и рвалось, делая это за него. После он закопал останки и рванул прочь. Подальше от этого гребного места. Что бы не чувствовать, то что сейчас; терзающие и горькие муки чёртовой души. Франция. Это должно хотя бы на месяца два задержать людей отца и дать себе передышку. Устал. Так устал бежать, но надо. Нужно двигаться вперед, если хочешь выжить. Беги. Как твердила мать, даже будучи при смерти. Беги, Нил. *** Аэропорт, перелёт, Париж, аэропорт, перелёт, Марсель. Весь путь из Южной Америки в Евразию прошёл, как в тумане. Он не помнил, как добрался до аэропорта, не помнил, как купил билет, как сел в самолёт и как приземлился. Эти моменты, словно губкой стерли из памяти, так же как и стирают мел с доски. Очнулся, Нил, только когда уже распластался на кровати, какой-то богом забытой гостиницы. Нет, денег у него хватало и на отель, но он просто не видел в этом смысла. Эти несколько дней его так вымотали, что даже идти в душ—да что уж там, просто сесть в кровати было тяжело. Вещи разбирать надобности не было—Нил приехал с одной лишь дорожной сумкой, которую запихал под кровать. Голову словно тисками сдавило, а в груди, как бы он не старался с этим справиться, все ещё не приятно щемило. Он проворочился пол ночи, но к счастью заснул. Забылся в самом лучшем способе —сне. И неважно, что тебе снится, кошмары или пустота—это просто прекрасно. Когда твоё тело, уставшие от горести и бремени этой жизни, касается мягкой постели, тая в нежных объятиях, словно маслице на сковороде, и чувствуя себя просто обалденно. *** Тонкие шторы его номера, совсем не прятали от утренних лучей и приходилось зарываться под одеяло. Это утро могло бы быть блаженным, если бы не настойчивый стук в дверь. Нил рефлектно, стал шарить под подушкой, в поисках пистолета. Спиной пытался найти опору в виде своей матери, но поздно понял, что уже нет. Искать бесполезно. —Молодой человек, если вы сейчас же не откроете, мне придётся войти самой, — хриплый, до дрожи мерзкий голос раздался на ломанном английском. Нил знал французский. С мамой они уже бывали во Франции, эти знания базовые, но их хватало, что бы ориентироваться по местности. Джостен отворил дверь, поднимая одну бровь в вопросе. Перед ним стояла пожилая женщина, лет шестьдесяти, вся в морщинах, пухлая и с недовольным лицом. Она оглядела презрительным взглядом гостя и причмокивая, что-то буркнула. —Извините? — Не понял Нил, хотя честно, знать он не слишком горел желанием. Хотел лишь, что бы от него поскорее отстали. Бабуля удивленно посмотрела на парня и неуверенно начала по-французски: —Говорю, постельное бельё новое нужно? Нил кинул взгляд за плечо. Было бы не плохо спать на чистом и чистым. —Был бы вам чрезмерно благодарен. Кивнув, она шаркая, удалилась, оставляя парня одного. Приняв душ, Нил взял от той же бабушки постиранный комплект белья и оставив это дело на вечер, вышел на пробежку. Таким образом Нил добежал до побережья Средиземного моря, где лёгкий ветер дул в лицо, а воздух так и наравился забраться глубже под ребра и дать второе дыхание. И какие бы воспоминания побережье у него не оставило, любить воду тот не перестал. Может быть, чуть капельку это навевало меланхоличности, но в целом ему нравились и крики чаек, и гудки яхт, и плеск воды. Нил сел на лавку, наблюдая за движениями волн. Сейчас он дает себе слабину, дает забыть о проблемах, что ждут его впереди или поджидают прямо сейчас, но это место... Почему-то давало иллюзию безопасности. Даже подойди кто нему с дробовиком в руках и приставь к затылку—подумал бы что так и надо. Он не против умереть здесь, но против умереть так глупо, после всего чего они прошли с матерью. Мимо, уверенной и резвой походкой шёл совершенно незнакомый ему парень, но вот этот ублюдок решил пококетничать и подмигнул ему. Итак, план оставаться незаметным медленно начинает рушиться. Ведь за коротышкой, шёл ещё один в точности такой же (!)только в другой одежде— парень блондин, а возле высокий смуглый мексиканец, что лучезарно улыбался всем кому только можно. Казалось, даже самому миру. Джостен проводил их взглядом, не понимая, как его скромная персона могла заинтересовать кого-то. Если только они не люди отца. Раз так, то ему придётся поскорее линять. Но… не прошло и недели! Не могли так быстро вычислить, что он пересек границу! Прошли мимо. Значит и следить не должны, но перестраховаться всё же стоило бы. Уж слишком громко вздохнув, Джостен встал и пошёл обратно, попутно зайдя в магазинчик и купив себе лапшу быстрого приготовления. Всё же он ещё не ел, а что бы были силы бежать дальше, нужно кормить свое тело хоть чем-нибудь помимо тараканов. Спрятав упаковку в один большой карман своей кофты, Нил направился дальше. Он решил не идти сразу в гостиницу, а походить в каких-нибудь районах, пока точно не пройдёт чувство слежки. Возможно эта его паранойя, но так будет легче. Уж пусть лучше он побегает лишний раз, чем укажет где живет. Он недавно поменял свое имя на Нил, и пока придумывать себе новое не было нужды и желания. Конечно, нужно быть готовым ко всему, но ему никак ничего не лезло в голову. Словно все имена, а с сними и маски с лицами, он уже давно примерял и нужно новое. Новое имя и лицо. Новая история, новая ложь, новая жизнь. И это было чем-то.. привычным? Нет, не родным, а скорее зазубриным правилом выживания. Кажется Нил и не заметил, как забрел в один из неблагополучныз районов Марселя. Ох уж эти ноги. Нет бы убегать от опасностей, а они ведут к ним. Парень натянул капюшон своей толстовки на глаза и запихав руки в карман, побрел вдоль улицы. Фонарей было мало, всего штук три, если он не просчитался. Луна спряталась под облаками, и теперь дорогу было едва видно. То ли вой, то ли скулёж бродячих псов, нервировал и Нилу хотелось поскорее вернуться в свой номер. Остановишься у последнего столба с фонарем, Джостен затаил дыхание. Ветер колышел листву на деревьях, создавая тихий шёпот шелеста. И это придавало гнетущую атмосферу, будто сейчас из кустов выпрыгнет Мясник с тесаком и разрубит сына по кусочкам. Как оказалось, всё почти так и есть. —Натаниэээль, — наиграно удивленно, протянули сзади и Джостен резко поворачивается, при этом чуть не сломав позвоночник. Перед ним, точно как в тех самых глупых фильмах про гангстеров, стояли три человека. Все трое одеты идентично, а стоят так, словно специально репетировали. Косухи, чёрные футболки, такого же цвета джинсы с «дизайнерскими» дырками на коленях и цепями на поясе—Рико, Кевин и Жан выглядели солидно. По крайне мере, намного лучше, чем Нил в своей растянутой толстовке и поношенных джинсах. —А мы тебя сегодня весь день ищем, — глаза японца игриво блестят, он подходит ближе, а у Нила кровь в жилах холодеет. Как его так быстро нашли? Сердце пропускает удар. Нет, оно останавливается. Не выдерживает. Рико, стоит сложив руки в карманы джинс, а на губах присутствует лукавая ухмылка, что не сулила ничего хорошего. Нилу так страшно. Он встречает людей которых, когда то считал своими братьями. Встречает тех, кого успокаивал после того, как его отец на их глазах расчленил человека. Страшно. Не воспоминания, а люди, что стоят перед ним, — вот это страшно. —Привет, —всё, что может сейчас сказать Джостен.