Ignis et cinis

— Не могу больше есть ваши не-бутерброды с сыром… — пробормотала Хардинг, гладя себя по животу. — Но вы же съели целых два! Вам не могло не понравиться, — Эммрик смеётся в ответ, опираясь руками позади себя о широкое, высохшее бревно, на котором они расположились втроём. — Сойдёмся на том, что завтра утром я попробую приготовить кашу на сидре по маминому рецепту, — парировала она. Рук тоже не сдержал смеха — вся ситуация была до безумия комичной. Они только и делали, что ели весь вечер любимые блюда этих двоих, а теперь ему приходилось размышлять о том, каково это — быть пьяным с самого утра. Костёр мягко грел своими языками голые пятки. Из них троих лишь морталитаси решил не разуваться, Хардинг же с Руком откинули обувь с портянками куда подальше и старались насладиться природой, как полагается, со всеми вытекающими из этого удовольствиями — вроде колючей травы или пыльных ступней. Солнце село уже как несколько часов назад, погрузившись в порозовевшую гладь озера, и его отражение сменилось отражением полной, налитой золотом Луны на чёрном бархате Каленхада. Они выставили три небольшие палатки, несколько, а может, и довольно серьёзно отличающиеся друг от друга. Например, у разведчицы она была самой простой — из брезента серо-коричневого цвета, без особого убранства внутри, можно сказать, с толикой аскезы. Очевидно, что Хардинг была опытной путешественницей и знала, что ей и этого хватит. У Эммрика же, напротив, палатка была самой роскошной из всех — бледно-бежевого богатого оттенка, который, казалось, мог запачкаться даже от мелкого пепла, летящего от костра. Внутри лежало пусть и одно, но мягкое, взбитое покрывало с подушкой, а рядом с палаткой стояли две большие сумки со всеми нужными для утреннего туалета вещами. На фоне этих двоих Руку казалось, что он слишком обычный — не готов спать прямо на земле, как Нитка, и не готов был тащить с собой за тридевять земель пуховые перины, как делал это маг. Обыкновенная зелёная палатка, обыкновенное шерстяное покрывало, одна сумка. Всё. — Отлично погуляли сегодня! Надеюсь, завтра у нас хватит времени для того, чтобы потискать мабари в Редклиффе, — Хардинг хлопнула себя по коленям и поднялась с бревна. — Готовьтесь быть сверху донизу в собачьих слюнях, профессор. — Неужели вы решили, что запугаете меня подобными естественными проявлениями природы? — с гордостью ответил Эммрик. — Я ведь буквально бальзамирую трупы. Рук снова посмеялся, хоть и пытался сделать это теперь как можно тише, чтобы не казаться вечно потешающимся над каждым словом простаком. Пусть раньше между этими двумя и была напряжённая атмосфера, теперь же, даже при всей напускной колкости друг к другу, они явно притёрлись. Это не могло не радовать, и каждый раз взаимные саркастические шутки вызывали у Рука улыбку. — Раз так, я пойду спать. Не привыкла сидеть после заката слишком долго. И вы тоже не засиживайтесь, голубки! Не секрет, что в её отношении к новоиспечённой паре оставалось некоторое подозрение, которое она нередко проявляла во время разговоров, пусть и вскользь. Но даже так, любое упоминание их с Эммриком в качестве пары приводило Рука в восторг. Это было одно из немногого, что он мог по-настоящему ощутить после того, как они стали партнёрами, помимо несколько более откровенных и прилюдных комплиментов, а также редких поцелуев после не менее редких свиданий. Не успел Рук как следует поразмышлять над этим, как Хардинг скрылась в своей палатке, аккуратно прикрыв подолы. Они остались наедине. Что стоит делать в таких ситуациях, никто из них заранее не обдумывал. Отправиться спать вслед за разведчицей? Посидеть ещё у костра? — Не зря вы согласились отправиться с нами, душа моя? — маг задал вопрос, на который совершенно не следовало отвечать. Рук мог только смущённо кивнуть и пробормотать что-то о хорошей погоде и удачно сложившихся обстоятельствах, ведь он действительно решил присоединиться в самую последнюю минуту. И снова тишина. Эммрик сидел рядом, но не слишком близко. Молчание становилось громким, в то время как звук костра заполонял всё вокруг, и дрова, казалось, начинали трескаться в ушах. Вдвоём — совсем другое дело. Неуютное, непривычное, странное. Голое. Оказалось, что вместе с Ниткой они оба вели себя довольно обыкновенно, но оставшись наедине, как минимум Рук тут же превращался в неуверенного юнца, тогда как Эммрик старался особенно не давить и, что для него самого было непривычно, частенько хранил молчание. Но что если представить, что путешествие организовал бы кто-то из них? Отправься они без Хардинг — как бы это было? Гуляли бы вдоль берега, собирали травы, вместо того чтобы лазать по холмам? Обедали бы миндальным пирогом, сидя на покрывале? Вели бы себя более романтично? А ночевали бы… неужели в одной палатке? Рук почувствовал, как зарделись его щёки, которые и без того разогрелись от жара костра. Ему нужно было как можно скорее подышать свежим воздухом. И не смотреть на треклятое пуховое покрывало, виднеющееся из спального места Эммрика. Отогнать от себя все навязчивые и странные мысли, что пришли с уходом Хардинг. — Хочу посмотреть на озеро! — чуть ли не вскрикнул он, тут же испугавшись громкости собственного голоса. Пусть даже они шли вдоль его утёсов почти весь день, и насмотреться не успел бы разве что слепой, профессор никогда не задавал вопросов о посредственных оправданиях своего партнёра в минуты его смущения. Пришлось сорваться с места, чтобы не создавать лишней неловкости. Он даже не понял, кивнул ли ему маг в ответ или удивлённо проводил взглядом. Промолчал — и на том спасибо. Отойдя на несколько метров от лагеря, Рук тут же почувствовал лёгкий холод, веющий с озера. Он смог хоть немного отойти от внезапно возникшего жара. Воздух был влажным, погода — почти безветренной, а помимо треска костра, в высокой траве жалобно поскрипывали свою песню влюблённые сверчки. Пусть немного, но это успокаивало. Они расположились на ночь на наиболее пологом берегу Каленхада, откуда, тем не менее, не было видно ни башен Круга, ни огней Редклиффа — словно они забрели в совершенно дикое и свободное от людей место. Именно в таких местах звёзды казались ярче всего. Рук примял траву руками и плюхнулся прямо в её объятия, тут же расслабляясь спиной. Он просто вглядывался в небо, позволяя мыслям хаотично сменять друг друга. Например, как глупо он сбежал. И ведь очевидно, что он сейчас не любуется озером. Оставалось лишь надеяться, что об этом никто не узнает. Он пролежал так добрые пять минут, стараясь не думать особенно ни о чём. Но вдруг позади послышался шелест травы. Сердце подпрыгнуло, а тело машинально выпрямилось и село. Ещё немного, и он бы мог задремать прямо тут. — Позволите присоединиться? — Конечно, — ответил он, глядя какое-то время на стоящего мага снизу вверх, затем опомнился и заботливо примял траву рядом. — Присаживайтесь. Эммрик сел рядом — и даже в этом простом жесте, в усаживании на пятую точку во влажную траву, было донельзя много грации. Рук восхищался каждым его движением, снова позабыв, от чего вообще бежал несколько минут назад. Но в отличие от того, что было у костра, теперь он чувствовал себя спокойнее. По крайней мере, ему так казалось. Он убежал от огня. Убежал от жара. — Давно я не бывал в подобных местах, — вполголоса начал Эммрик. — А ночёвка на свежем воздухе… так вообще осталась глубоко в студенческих годах. — Вот как, — отозвался Рук, тут же воображая, каким был молодой некромант. Как он выглядел? Наверняка у него даже не было усов. Эта мысль вызвала у него тихий смешок. — Хм? — Ничего, — немного расслабляясь, ответил он и признался: — Просто представил вас без усов. Глаза давно привыкли к темноте, и теперь все движения собеседника были отчётливо видны — в том числе и выражение его лица. Эммрик, казалось, немного смутился. Он тут же коснулся своих усов, словно испугавшись, что одно только воображение Рука могло заставить их сбежать куда подальше. Но, убедившись, что они на месте, он вмиг вернул своему лицу обычное выражение, чуть прищурившись. — Я ношу их больше двадцати лет, уже и не припомню, как выглядел без них… — он сделал небольшую паузу и добавил, глядя на Рука чуть внимательнее: — Вам не нравятся? Эммрик отличался от тех юношей и девушек, с которыми Руку доводилось иметь дело раньше. В его словах не было подвоха, а все вопросы чаще всего звучали искренне. Поэтому Рук знал наверняка — маг не напрашивался на комплимент. Он просто спрашивал его мнение. От этого понимания у него кольнуло между рёбер. Резко. Отчётливо. Какой-то неизвестный импульс заставил его руку оторваться от травы и приблизиться к лицу напротив. Оказавшись совсем близко к чужой коже, пальцы замерли в воздухе. Рук понял, что только что чуть было не потрогал профессора — слишком дерзко. Он скривил губы от страха, что прямо сейчас тот мог отказать ему. Но ещё более глупым он выглядел бы, если бы убежал во второй раз за сегодняшний вечер. — Можно? Маг, что прежде наблюдал исключительно за движением, перевёл взгляд на Рука и коротко кивнул. От этого едва заметного жеста у того перехватило дыхание, а в горле застрял комок. Прикоснуться к чужому лицу казалось слишком интимным. Но отступать уже поздно. Он осторожно прижался ладонью к тёплой коже. И сразу же понял — невозможно не запомнить это ощущение. Щека оказалась гладкой, нежной, совсем не такой, как он представлял её раньше. Рук провёл большим пальцем по скуле, и ему пришлось немного подвинуться, чтобы удобнее опереться на левую руку и не потерять равновесие. Он так увлёкся ощущениями от прикосновений, что совершенно упустил из вида реакцию Эммрика. Маг смотрел куда-то вниз, не шевеля ни единым мускулом. Он был обеспокоен этим? — Простите за наглость, — тихо произнёс Рук, извиняясь заранее. И только после этих слов позволил себе дотронуться до аккуратно постриженных усов. Ранее он дважды ощущал их на своих губах, но поцелуи были смазанными и несколько спешными, чтобы хоть что-либо понять. Так что и сейчас он слегка ошибся в своих измышлениях. — Приятные, — наконец ответил он на незаданный вопрос, чуть сильнее проведя по краю волос большим пальцем. Он плавно скользит вниз, задевая верхнюю губу. — Мне нравятся. Правильно ли он поступил, позволив себе такое? Неизвестно. Но он точно не мог поступить иначе. Эммрик мягко выдохнул через нос, уголки его губ дрогнули в тени улыбки. Сердце Рука приятно ударилось о рёбра. Раньше всегда именно маг проявлял инициативу в прикосновениях. Но теперь подаренный шанс не мог быть упущен. Его палец скользнул на нижнюю губу, слегка потянув её вниз. Никто из них больше не мог смотреть куда-то помимо глаз друг друга, словно скрепляя их меж собой невидимыми, но крепкими нитями. Он бежал от костра, но наткнулся на лаву, плавящую металл. И без зазрения совести больше всего на свете хотел расплавиться сам. Прямо на этих губах. Руку показалось, что перед тем, как он окончательно обезумел, Эммрик позвал его по имени, будто не выдерживая неопределённости, в которую тот его поставил. Но затем расслабился, как только их губы встретились. Поцелуй был совсем не таким, каким Рук его ожидал. Тёплым. Медленным. Осторожным. Длящимся дольше обычного, и в какой-то момент он понял — некромант не собирается его отталкивать. Он словно разрешает продолжить. Рук коротко провёл языком по его губам. Эммрик едва заметно качнулся назад, возможно от влажного прикосновения, а может от того, что вес обоих тел внезапно остался на одной лишь его руке. Вторую он поднял вверх, затаив её совсем близко к плечу партнёра, словно готовясь удержать того от падения. Треск костра, шум волн и скрипки жучков отошли на третий план. На втором — собственное сбитое дыхание. На первом — такое же сбитое дыхание Эммрика. Руку казалось, что он может целовать его вечно и только от одного этого приходить в неистовство. Лизать эти губы, тяжело дышать прямо в них, издавать неприличные звуки и не останавливаться ни на миг. Он ещё раз огладил щёку возлюбленного, а затем жалобно простонал, не выдержав переизбытка нахлынувших чувств. Его буквально трясло. — Рук, милый… — успокаивающе прошептал Эммрик, теперь уже придерживая за плечо. — Всё хорошо? От взора профессора нельзя было утаить зародившегося внутри безумия. Только глупец бы решил, что всё сойдёт ему с рук. А Рук глупцом, к сожалению, не был. Тяжёлая волна стыда подступила к горлу, готовая вот-вот вырваться — то ли слезами, то ли молчаливой бранью на себя самого. И дай Создатель, чтобы он успел убежать прежде, чем это произойдёт. Ему не хотелось поднимать взгляд. Не хотелось увидеть в глазах напротив отвращение… или, того хуже, разочарование. Он пытался выровнять дыхание. Старался как можно сильнее оттянуть момент расставания. — Прошу меня простить… Слова прозвучали совсем рядом, прежде чем к его губам снова прижались чужие — теперь крепче, увереннее, с тем напором, которого раньше между ними не бывало. Тёплая ладонь поднялась выше и легла на его шею. Рук непроизвольно откинул голову назад, с громким для ночной тишины выдохом, разрывая поцелуй. Он не мог держать себя в руках. Но, казалось, Эммрик и не давал ему этого делать. Горячее дыхание коснулось его шеи, губы коснулись ее следом. От первого же прикосновения по коже расползлись мурашки, приятно морща чувствительную кожу. Примятая трава снова стала мягкой периной для спины, разве что теперь он едва ли мог на ней расслабиться. Даже сладкие поцелуи казались проявлением благородства. Потому что сложно было поверить, что профессор по доброй воле желал целовать своего неопытного партнёра, лежа в высокой влажной траве, нависая над ним сверху. Рук решил, что таким образом тот лишь старался его не обидеть. И даже если так. Даже если всё это — только из жалости. Он будет думать обо всём этом уже после. Кое-как собрав силы в обмякших руках, он закинул обе на спину некроманту и мягко потянул его вверх. Наконец-то звёзды сменились его чудесными, слегка растерянными глазами. Не говоря ни слова, Рук снова посмотрел на желанные губы, всем своим видом умоляя соединиться с ними снова. Он хотел прошептать эту бесстыдную просьбу, но успел едва приоткрыть рот, как Эммрик поддался на беззвучные уговоры. Поцелуй принял иную, словно более страстную форму. Вряд ли теперь маг пытался лишь не обидеть его — нет. Он горячо прижимался своей грудью к чужой, словно действительно не в силах оторваться. Рук снова облизал его губы. И получил теперь уже более откровенный ответ. Кто бы мог подумать, насколько хорошо это — касаться друг друга языками, погружаясь всё глубже и глубже. Мокро. Неумело. Стараясь повторить движения чужого языка. До прогнутой поясницы. До дрожи в ногах. До тихих, сдержанных постанываний. До пальцев в волосах. — Ха-ах… — он не сдержал протяжного стона, передав его прямо в рот Эммрика, когда его ладонь коснулась внутренней стороны бедра. Рук сжал ноги от неожиданности. Он и не заметил, как они превратились в переплетённый клубок раскалённых донельзя нервов. Как их тела смешались воедино. Как съехала одежда, стоило им только остаться наедине. Но в тот момент, когда нельзя, казалось, останавливаться, Эммрик застыл. Он убрал руку с бедра, словно опомнившись, а затем мягко прижал ладонь к лицу разгорячённого возлюбленного и напоследок коснулся его истерзанных губ. — Душа моя… — прошептал он, целуя у самого уха. — Вы чудесны, но я перешёл все границы. Какая глупость. Ведь это начал совсем не он! Рук хотел запротестовать. Вцепиться в него снова, но смог лишь опустить руки вниз и бессильно взглянуть на звёздное небо. Чёрное и холодное. Совершенно противоположное тому, что происходило на берегу этого проклятого озера. — Всё в порядке, — пробормотал он себе под нос, сквозь горящие легкие и бьющееся в ушах сердце. Объятия распустились. Тела неприятно стали снова своими собственными. Они молча поправляли одежду, на случай, если Хардинг не спала. Но тепло Эммрика всё ещё оставалось на коже, а губы явно саднило, ведь тягучее возбуждение не могло испариться в одно лишь мгновение. Уж точно не тогда, когда Рука только что прижимал к земле тот, по кому он буквально сходил с ума день ото дня. Некромант поднялся первым, затем помог подняться и ему. В той же звонкой тишине они вернулись в лагерь. Догорающий костёр осветил лицо Эммрика, и Рук заметил в его выражении сомнения, словно тот сгорал в них вместе с углями. Могло ли быть такое, что он хотел… Но боялся тоже? — Эммрик… — окликнул его Рук, сам не понимая зачем, когда тот уже почти дошёл до своей палатки. — Да? Они застыли так на несколько секунд. В голове роились противоречивые мысли. Желания метались в пределах одного взгляда. От дикой, необузданной жажды затащить его в свою палатку… до попытки сказать, что все это было случайностью. Но ни одно из этих решений не находило выхода. — Доброй ночи. — Да, — кивнул маг, всё так же нарочито спокойно. — И вам доброй ночи. Рук снова сел на бревно, вглядываясь в тлеющие по сторонам угли. Взгляд наткнулся на небольшое, сожжённое наполовину полено, которое откатилось от костра и почти потухло. Именно так он себя и ощущал. Отлучённым. Недогоревшим. И даже у самого очага ему стало до безумия холодно. Правильно ли они поступили, когда разошлись? Краем глаза он увидел, как в палатке зажглась тусклая свечка. Тень на ткани дрогнула, ожила, разыгрывая перед единственным зрителем спектакль. Эммрик пригладил растрёпанные волосы, снял лишнюю одежду, дважды дёрнул за свой воротник и, помотав головой, камнем откинулся назад, затушив пламя следом. Рука словно прошибло. Он вновь взглянул на полусгоревшее полено. Поднял его с земли и кинул в костёр. Сухое дерево мгновенно объяло яркое пламя. Так было правильно. Он хлопнул себя по щекам, хмыкая сквозь сжатые губы, и поднялся с места. Пара ударов сердца. Несколько секунд сомнений. Взгляд на костёр. Снова на палатку Эммрика. «Он не может быть против…» Эта мысль отчаянно цеплялась за сознание, и наконец Рук не слишком уверенно сделал шаг в ту самую сторону. Тяжёлый вздох. Ему казалось, что он набрался храбрости, но, стоя у самого входа, он вдруг растерял всё своё смелое возбуждение. Голые ступни внезапно четко ощутили разящий от земли холод. Он осторожно, почти бесшумно, отряхнул их от пыли. И наконец, сделав шаг вперёд, проник в чужую палатку. — Рук?.. — голос мага был тихим, но сонным его еще явно нельзя было назвать. Эммрик приподнялся на локтях, чуть прищурился в темноте. — Что вы… На нём осталась только лёгкая рубашка и свободные штаны. Все украшения исчезли. Он выглядел непривычно, почти уязвимо, но у Рука не было времени на то, чтобы рассматривать. Он уже здесь и если замешкается хоть на секунду, профессор наверняка отправит его обратно к себе. Подобного нельзя было допустить. — Не говорите ничего, прошу… — перебил он его полушёпотом. Не хватало ещё, чтобы Хардинг проснулась, в таком случае, он умрёт со стыда дважды. Эммрик вопросительно смотрел на него, но за этой очевидной растерянностью читалось нечто другое — глубокое понимание происходящего. Его распалённый любовник пришёл догореть до конца. Маг медленно откинул голову и потёр пальцами переносицу. Словно сомневался. Но после недолгой паузы выдохнул. — Идите ко мне, — сдался он, проводя ладонью по одеялу рядом. — Скорее. Вдруг захотелось оглянуться по сторонам, чтобы наверняка убедиться, что зовут именно его. Он не был уверен и всё же позволил себе шагнуть вперёд. Глаза Эммрика блестели в полумраке, Руку уже казалось, что он тонет в этом взгляде. Он не знал, не запомнил, кто из них двоих сделал первый шаг, но внезапно между ними не осталось и сантиметра. Тепло разлилось по телу, дыхание сбилось. От волнения? Или от жара чужой кожи? Он не мог сказать. Но его ладони сами собой скользнули по плечам некроманта, запоминая каждый изгиб, каждую линию. Пальцы провели вверх, к шее, зарылись в его седоватые волосы, так старательно приглаженные прежде. Когда Эммрик чуть подался вперёд, едва задевая губами щеку, Рук не выдержал, его пальцы тут же сомкнулись на затылке мага не давая тому больше колебаться. Это всё было совершенно другим. У озера, Эммрик держался осторожно, будто боялся спугнуть, а Рук ещё сомневался, не смел требовать слишком многого. Но теперь… Теперь же они оказались совсем близко. Слишком близко, чтобы делать вид, что между ними нет ничего, кроме простого любопытства. Рук сильнее притянул его к себе, и Эммрик откликнулся, но по-прежнему не спешил. Его губы отвечали мягко, словно он хотел дать партнеру время привыкнуть. Воздух между ними перемешался. Ладони профессора провели по его спине — трепетно, будто тот боялся сделать что-то не так. Когда от стона Рук чуть приоткрыл губы, Эммрик замер, совсем на секунду, будто проверяя, уверен ли он. И только когда тот сам подался ближе, маг углубил поцелуй, неторопливо, изучающе, давая возможность ощутить каждое движение. Его рука легла на шею, большой палец ласково провёл по щеке, и в этот момент Рук вдруг понял — тот не просто целует его. Он бережёт. Дорожит этим моментом так же, как и он. — Рук… — выдохнул Эммрик, отстраняясь на одно короткое мгновение. Его губы коснулись уголка его рта. — Если вдруг… Он не дал ему договорить. Он не хотел слов. Не хотел этой осторожности, даже если знал, что Эммрик делает это ради него, поэтому он снова поцеловал его сам. Более жадно. Смелее. Не оставляя выбора ни себе, ни ему. Рук сладко постанывал, а губы покалывало от поцелуев, внутри что-то дрожало — от желания и волнения одновременно. Эммрик продолжал держать его. Пальцы мягко скользили по спине, будто запоминая каждый изгиб, но он не торопился. Его взгляд, тёмный и глубокий, снова остановился на лице партнера, словно хотел убедиться, что всё в порядке, что он не делает чего-то преждевременно. — Всё хорошо, — сам не узнав свой голос, прошептал Рук. Эммрик кивнул, не сводя с него глаз, а затем осторожно потянулся к завязкам его рубашки. Он не спешил, лишь распутывал шнуровку медленно и аккуратно. Будто разворачивал нечто драгоценное. Каждое касание казалось обдуманным. Греющим. Пальцы некроманта, привыкшие к тонкой работе, двигались уверенно, но с каким-то почти трепетным благоговением. Рубашка постепенно разошлась, открывая грудь. Маг не удержался — провёл кончиками пальцев по ключице, словно проверяя, не дрожит ли его возлюбленный, тот действительно дрожал, но совсем не от холода. — Хотите, чтобы я остановился? — тихо спросил Эммрик. — Нет… Рук покачал головой. Тот облегчённо выдохнул в ответ. Его руки снова вернулись к ткани, осторожно помогая избавиться от рубашки. Он делал всё плавно. Бережно. И даже когда он коснулся оголённой кожи, в его движениях не было спешки и вульгарности, только нежность. — Вы прекрасны… — шепнул он, едва слышно, словно признание, которое было невозможно сдерживать дальше. Пальцы вновь вернулись к изучению. Мягкие, но уверенные, они проводили по плечам, спине, задерживаясь на каждом изгибе. Будто маг вычерчивал на его теле свои собственные заклинания. Рубашка бесшумно соскользнула с плеч, Рук вздрогнул, когда прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, но не от холода, а от осознания — теперь между ним и Эммриком не осталось даже и тонкой ткани. Маг тоже замер, словно вмиг потерял все слова. Его ладонь, тёплая и мягкая, едва касаясь обнажённой кожи, проводила от плеча к ключице, спускалась медленно, невесомо. Он пробовал на вкус сам факт того, что теперь может касаться его так. — Вы… — голос Эммрика был тише, чем обычно, и в нём ощущалась совершенно отчетливая нерешительность. — Вы правда этого хотите? Рук сглотнул. Он не мог ответить словами, поэтому просто взял его за запястье и крепче прижал ладонь к себе, показывая, что хочет и что ждёт. В ответ Эммрик чуть растерянно улыбнулся и приник к возлюбленному. Каждое движение было мягким, ласковым, но за этим скрывалось нечто большее. Рук не мог понять, что именно. Страх сделать что-то не так? Или благоговение перед моментом? — Если что-то не так… — начал Эммрик, но Рук перебил его, прежде чем тот успел закончить. — Всё хорошо, - он снова повторился в своей решительности. Эммрик на секунду прикрыл глаза, будто этот ответ был для него сейчас важнее всего, а затем замер и прислушался. Его тело напряглось, будто он уловил что-то за пределами палатки и Рук уже собирался спросить, в чём дело, но тут некромант вдруг расслабился и с лёгким облегчением заключил: — Хардинг спит. Рук тоже улыбнулся, но не успел ответить — Эммрик накрыл его поцелуем, медленным, глубоким, и этим окончательно разрушил последние сомнения перед предстоящей близостью. В тот же самый момент, тихонько шурша одеялом, они сменили позицию на прямо противоположную. Теперь некромант снова нависал над любовником, довольно оглядывая подрагивающее тело. Он снова провёл ладонями по ребрам, скользя ниже, доходя до края штанов. Остановился, пальцами едва дотрагиваясь до завязок, словно ждал ответа. Рук только кивнул. Завязки развязаны, ткань ослабла. Пальцы Эммрика осторожно скользнули под пояс, и в этот момент он снова поднял слегка затуманенный взгляд, в котором виделось столько теплоты, что у Рука закружилась голова. — Вы восхитительны, — шёпотом произнёс маг, проводя ладонью по открытому участку кожи. Штаны были медленно спущены вниз, и Рук на мгновение задержал воздух в легких, ощущая, как прохладный воздух касается и его обнажённых бёдер. До сих пор он был погружён в тепло чужих рук, в поцелуи, в желание, которое затмевало всё остальное. Но теперь, когда между ними не осталось почти ничего, когда Эммрик смотрел на него с таким упоением… он резко осознал, что никогда не был в подобной ситуации. Никогда не чувствовал, как кто-то касается его вот так. Никогда не думал, что окажется в чьих-то руках настолько уязвимым. А вдруг он сделает что-то не так? А вдруг он окажется… недостаточно хорош? Профессор сразу заметил, как напрягся его партнер, как пальцы сжались в покрывале под ними, как ритм сердца сбился от смеси возбуждения и нахлынувших сомнений. — Вы можете сказать «нет» в любой момент, — голос мага был мягким, но уверенным. — Я не буду сердиться, не буду разочарован. Вы не должны ничего делать, если не желаете этого. Рук сглотнул, чувствуя, как внутри борются два желания. Бежать — и остаться. Он посмотрел на Эммрика. На его лицо, полное терпения и заботы. На его руки, которые не торопились, а только лишь ждали. — Я… — голос дрогнул. Он не знал, как объяснить то, что чувствовал. Но тот понял его без слов. Ласковые пальцы коснулись его щеки, невесомо огладив скулу. — Позвольте мне показать, — шёпотом попросил о последнем одолжении. Рук нервно выдохнул и снова медленно кивнул. Он так отчаянно решался на этот шаг, а в итоге вынуждает мага чуть ли не уговаривать себя. Какой стыд. Но Эммрик лишь улыбнулся с таким спокойствием, что даже навязчивые страхи чуть ослабли. И когда тот наклонился, касаясь губами его твердости через тонкую ткань белья, это было не просто прикосновение. Это было обещание — что он будет бережен, что всё будет так, как нужно. Губы мягко провели вдоль, едва касаясь, а Рук почувствовал, как его сердце глухо стучит в груди, ломится из нее, как его дыхание становится всё поверхностнее. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. И он перестанет бояться. Эммрик опустился ниже, обдавая жаром чувствительную кожу головки сквозь тонкую ткань. От одного этого ощущения по телу пробежала мелкая дрожь. Маг не спешил. Он будто изучал реакцию, проверяя каждое движение — не слишком ли резко, не слишком ли смело? Но чем дольше он целовал его сквозь белье, тем сильнее тело Рука отзывалось на ласки. — Расслабьтесь, душа моя, — шёпотом произнёс он, едва отрываясь от чувствительного места. Рук попытался подчиниться, но как можно расслабиться, когда он впервые чувствует это? Чувствует, как тот, кого он совсем недавно боялся даже поцеловать, ласкает его снизу. Без спешки, уверенно, словно для того, чтобы Рук запомнил каждое мгновение разделенной ими близости. Ткань нижнего белья была уже достаточно влажной от сочащегося возбуждения, и в какой-то момент Эммрик замер, будто раздумывая. Затем пальцами осторожно схватился за край и медленно потянул вниз. Рук дёрнулся, но тот только мягко огладил бедро, успокаивая, прежде чем окончательно избавился от последнего барьера между ними. Тишина в палатке казалась оглушительной. Где-то снаружи, на ветке, вскрикнула ночная птица и Рук резко втянул воздух через нос, вспоминая, что где-то еще существует реальность, хотя ему отчетливо казалось, что он во сне. Развратном, но таком приятном сне. — Я буду осторожен, — шёпотом пообещал он, глядя на него снизу вверх, а затем наклонился и коснулся губами самого чувствительного места, пока тот не успел как следует ответить, но очевидно соглашался взглядом. Рук едва не сорвался на звук, но тут же прикусил губу, пока Эммрик медленно проводил языком по самой кромке, проверяя, как много сможет вынести его партнер. — Тише, — прошептал Эммрик, прежде чем вновь опуститься губами на член. Влажность рта, нежность губ, плавные движения языка вот-вот бы заставили Рука застонать, но он вовремя прикрыл рот рукой. Некромант чуть приподнялся, провёл ладонью по его животу, а затем снова накрыл его губами. Ему, казалось, нравилось слушать, как тот дышит, как он пытается сдержаться, как его тело отзывается на каждое новое движение. Он нехотя выпустил Рука изо рта и поднял голову, оставляя последний поцелуй на его головке, прежде чем встретиться с ним взглядом. Взглядом, в котором горело больше вопросов, чем ответов. Рук с трудом фокусировался на его лице. Он был ошеломлён, раскалён, не совсем понимал, чего хочет, но точно знал — он не хочет, чтобы Эммрик останавливался. Тот мягко провёл рукой по его бедру, сжимая чуть крепче, обращая на себя расплывчатое внимание. — Если ты… хочешь больше, — его голос звучал чуть хрипло, — мне нужно знать. Рук сглотнул, затаив дыхание. Он не был уверен, ведь никогда раньше не делал ничего подобного. Но, боги, он хотел. Хотел чувствовать его ближе. Хотел раствориться в этом ощущении. В этом человеке. Он подался бедрами вверх, отвечая тому без слов. — Я буду осторожен, — пообещал Эммрик, наклоняясь и снова целуя его подрагивающий живот. И пока губы вновь опускались, его пальцы, ласковые и умелые, опустились ещё ниже, к самому чувствительному месту. Рук дёрнулся, но маг только лишь мягко погладил его, не торопясь, давая привыкнуть. — Дышите, сердце мое, — тихо прошептал он, прежде чем коснуться его кончиками пальцев. Тихий вдох. Лёгкое напряжение в теле. Эммрик поднял голову, его губы влажно блеснули в полумраке, когда он посмотрел на Рука. Не отводя взгляда, он медленно провёл языком по своим пальцам, смачивая их, прежде, чем вновь завести ладонь вниз. Первый палец вошёл с трудом, но движения были медленными, осторожными. Эммрик наблюдал, отмечая каждую дрожь, каждый тихий выдох, который Рук так пытался сдержать. Он замер, давая ему привыкнуть, продолжая прикасаться к нему губами, отвлекая. И когда тело Рука чуть расслабилось, совершил легкое движение. Выжидая, не причиняет ли дискомфорт, но вскоре вновь накрыл его напряжение ртом, увлажняя, давая больше ощущений, заставляя в них теряться. Второй палец был следующей границей. Эммрик не торопился. Он снова приподнялся, смочив его языком, прежде чем вернуться к тугому входу. Рук замер, когда почувствовал, как и он медленно проникает внутрь, но маг тут же продолжил ласкать его бедро, гладить кожу и отвлекать. — Всё хорошо? — выдохнул он, едва шевеля губами у его бедра. Он не смог сразу ответить. Ему нужно было привыкнуть, но когда Эммрик мягко провёл языком по нему вдоль, заставляя тело забыть о напряжении снизу, когда пальцы начали двигаться медленнее и глубже, он вдруг понял, что… да. Это хорошо. Даже больше, чем он мог представить. Умелыми движениями пальцы то и дело разминали нечто чувствительное глубоко внутри, заставляя разгораться сильнее. Эммрик улыбнулся, будто понял это без слов, хотя бы потому, что бедра качнулись ему навстречу. Он продолжил. Теперь уже намного увереннее растягивать своего партнера. Голова Рука запрокинулась назад, тело выгнулось в сильном, неуправляемом порыве, а затем волна наслаждения захлестнула его целиком. Но вместе с этим он вдруг почувствовал нечто иное — новое, идущее изнутри. Глухая дрожь прошла по позвоночнику, пробежала по внутренней стороне бёдер, заставляя его сжаться сильнее, чем он ожидал. Рук в ужасе осознал, что он… кончает не только на чужих пальцах, но и прямо в плотно прижатый горячий рот. Секунду он даже не мог дышать от того, насколько это было невероятно. Эммрик же не отстранился. Он спокойно, неторопливо и почти с читаемым удовольствием сглотнул, прежде чем медленно поднять голову, пачкая напоследок излюбленное бедро поцелуем. Тишина в палатке казалась слишком громкой. Рук пытался отдышаться, но вместе с этим в нём росло осознание того, что только что произошло. И оно раскрывало все потаенное слишком сильно. Он резко закрыл лицо рукой, желая исчезнуть, провалиться под землю, лишь бы не видеть выражение лица Эммрика. Но тот… не выглядел победоносным или насмешливым, на его лице было что-то другое — лёгкое смущение и в то же время тёплая нежность. — Рук, — его голос был тише, мягче. — Всё хорошо. Он не мог на него смотреть. — Я… э-это… я не… — он хныкнул, чувствуя, как все его лицо горит. Эммрик вздохнул, потом на мгновение прикрыл глаза, будто и сам пытался взять себя в руки, и наконец заговорил снова: — Простите, если это… слишком. Я просто… хотел, чтобы вам было хорошо. Рук замер. Он медленно убрал руку с лица и, наконец, встретился с ним взглядом. Эммрик выглядел неуверенно. Он явно боялся, что сказал что-то не то, что сделал что-то, чего не следовало. Из-за этого он вдруг почувствовал, как дрожь в груди сменяется чем-то другим. Благодарностью. — Мне было хорошо, — тихо сказал он. — Хорошо, — сказал он, улыбнувшись, как-то смущённо, почти по-мальчишески. Рук почувствовал, как его собственное напряжение тоже следом, по крайней мере подступившие от стыда слезы растворились в прошлом. Маг поднялся выше, тёплые губы коснулись щеки — не страстно, не жадно, а бережно, будто подтверждая, что всё в порядке. И в этот момент Рук понял, что действительно… всё хорошо. Тишина в палатке постепенно переставала казаться оглушительной. Рук всё ещё чувствовал жар на лице, но теперь его смущение сменилось чем-то другим. Оно не исчезло полностью, но уже не жгло так, как прежде. Эммрик всё ещё был рядом, его ладонь мягко поглаживала бедро, ни к чему не принуждая, просто оставаясь там. Но теперь Рук осознал другое. Слишком долго пальцы оставались внутри него, и только теперь он почувствовал их — медленно шевельнувшиеся, но почти не оказывающие давления. Резко поняв это, он дернулся. — Прошу прощения, дорогой, — мягко произнёс он, осторожно начиная вытаскивать пальцы. Рук чуть скривил губы, но не от боли — скорее от странного, нового ощущения пустоты. Он вдруг понял, насколько расслабленным и чувствительным стало его тело. Некромант отодвинулся чуть назад, но не убрал руки, продолжая ласково гладить его кожу. И только теперь стало заметно, что профессор всё это время почти не двигался. Его дыхание было всё ещё немного сбитым, губы влажными после недавних ласк, а в глазах блестело что-то едва ли сдержанное. Боги! Всё это время он был сосредоточен только на своих новообретенных ощущениях, даже не подумав о том, что и сам Эммрик, вероятно… Он почувствовал, как его бедро случайно задело что-то твёрдое, скрытое под тканью свободных брюк. Сердце снова пропустило удар. — Вы… — слова застряли у него в горле, но Эммрик уже понял. Маг тихо выдохнул, будто не ожидал, что его состояние будет замечено. — Всё в порядке, — произнёс он после небольшой паузы. — Это неважно. Но Рук не был в этом уверен. Ему стало неловко — не оттого, что Эммрик был возбуждён, а оттого, что он сам даже не подумал об этом раньше. Они всё это время были сосредоточены только на нём, на его удовольствии. Ему отчаянно хотелось исправить эту ситуацию, сделать и ему приятно... Рук слегка опешил, затем осторожно провёл ладонью по его груди, опустил ниже, пока пальцы не коснулись члена. Эммрик вздрогнул. — Рук… — его голос был слегка удивленным, но он не останавливал. В голове снова роились мысли о том, что он ещё никогда не касался кого-то так. И впервые ему хотелось попробовать сделать это. Пальцы замерли на твердости, запоминая тепло, скрытое под тканью брюк. Он знал, что Эммрик возбужден, но только сейчас осознал, насколько. Эта мысль была странной… и одновременно будоражащей. Кажется, оргазм, полученный минуту назад, совершенно не мешал снова возбудиться от подобной ситуации. Эммрик не двигался, позволяя Руку самому решать, как далеко он хочет зайти. Он только выжидающе смотрел на него, затем медленно наклонился вперёд, всё ещё неуверенно, но с чётким желанием стереть это расстояние между ними, их губы, наконец, снова встретились. Поцелуй был неторопливым, тёплым. Будто они теперь осознали, что могут просто наслаждаться друг другом, без страха и без спешки. Ладони Рука скользнули вверх, по груди мага, затем вновь вниз, и когда его пальцы снова нашли твёрдость под тканью, он сжал её чуть сильнее. Эммрик резко втянул воздух носом, но не отстранился, только крепче прижал его к себе, углубляя поцелуй. — Милый, — выдохнул он, едва касаясь его губами, когда Рук медленно провёл ладонью вдоль длины. От такого бросало в жар. Это было нечто новое. Он никогда не делал подобного, но мысль о том, что сейчас в его власти заставить Эммрика так себя чувствовать, будоражила до дрожи. — Вы можете… снять их? — вырвалось внезапно изо рта. Эммрик на секунду замер. Он отстранился ровно настолько, чтобы увидеть его лицо, но не дальше. — Дорогой… — его голос стал почти шёпотом, в нём чувствовалась не только нежность, но и... изумление. — Вы уверены? Он чувствовал, что это правильно. Что хочет этого. Что хочет почувствовать его ещё ближе, сильнее, ощутить не только прикосновения, но и… его самого. — Да, — ответил он, и в его голосе не осталось ни тени сомнения. Эммрик смотрел на него ещё мгновение, поддаваясь своему и чужому возбуждению. — Хорошо, — тихо сказал он, прежде чем его ладони опустились вниз, к завязкам на собственных брюках. Профессор немного отстранился, позволяя Руку видеть, как его пальцы ловко развязывают завязки брюк. Движения оставались такими же спокойными и уверенными, как всё, что он делал раньше, но теперь в них читалось что-то большее — ожидание, нетерпение, скрытое под внешним самообладанием. Дыхание застряло в горле от этой картины. Рук никогда раньше не видел… чужой. Он не знал, что ожидать, но когда маг окончательно избавился от последнего барьера, его собственное тело предательски отозвалось. Где-то внутри что-то сжалось, а лицо залилось жаром, более сильным, чем тот, когда он испытывал оргазм. Он пытался не уставиться, но взгляд сам словно пригвоздился, и в этот самый момент он почувствовал, как по позвоночнику снова пробежала горячая, но ужаса приятная дрожь. Эммрик был… большим. Толще, длиннее, чем он привык видеть у себя в отражении и от осознания, что это сейчас будет внутри, сердце бешено забилось. Эммрик, заметив его реакцию, чуть нахмурился, видимо, решив, что тот исключительно напуган. — Если… вы передумали, — начал он, но Рук, сам того не осознавая, уже потянулся к нему, пальцами коснувшись горячей головки, вызывая глухой стон. Рук ошеломлённо смотрел на свои пальцы, осторожно проводя ими вдоль его окаменевшей длины. Тёплая кожа, напряжённая и податливая одновременно, горячая, живая. Пульсирующая. Он знал, каким это должно быть на ощупь, но ощущение чужого возбуждённого тела под его ладонью будоражило до головокружения. — Создатель… — едва слышно пробормотал он, снова скользнув пальцами к влажной головке. Эммрик дрогнул, но не остановил его. Рук вдруг понял, что ему нравится это. Нравится видеть его таким. Нравится осознавать, что именно он довёл его до этого состояния. Нравится представлять, как скоро он почувствует его иначе. Его тело невольно сжалось в предвкушении, и он вдруг осознал, насколько сильно он этого хочет. Он медленно поднял взгляд на мага. — Я… я хочу, — голос дрогнул, но в нём почти не было сомнения. Эммрик закрыл глаза на секунду, будто пытаясь совладать с собой, а затем снова посмотрел на него. — Душа моя… — голос был тише и в нём уже не осталось никакой сдержанности. Он медленно склонился к нему, губы любовно коснулись лба, затем щеки, затем снова рта, и этот поцелуй был снова другим. Полным желания, страсти и предвкушения того, что будет дальше. Сколько разных поцелуев подарила эта безумная ночь? Рук плавился, чувствуя, как каждое новое прикосновение магии их тел накаляет прежде прохладный воздух в палатке. Так вот оно что? Вот где было жерло вулкана все это время. Вот где плавились не только металлы, но и самые настоящие камни. В палатке уважаемого профессора Эммрика Волькарина. Но тот вдруг отстранился. Рук непонимающе моргнул, а маг, похоже, что-то искал, оглядываясь по сторонам. Вскоре его рука потянулась к небольшой кожаной сумке, лежащей сбоку от «постели». — Простите, дорогой, — тихо сказал он, оправдываясь, снова обращаясь к нему с той мягкой заботой, от которой внутри всегда что-то восторженно дрожало. — Я должен был подумать об этом заранее. Рук приподнялся на локтях, наблюдая, как Эммрик ловко расстёгивает сумку и достаёт оттуда небольшой флакончик. Стекло блеснуло и когда маг откупорил его, палатка наполнилась тонким ароматом трав. — Что это? — поинтересовался Рук. Эммрик выдавил каплю маслянистой жидкости на пальцы и провёл большим по подушечкам, проверяя консистенцию. — Масло белой орхидеи, — объяснил он, встречаясь с ним взглядом. — Используется для заживления порезов, но также обладает… другими полезными свойствами. Рук завороженно наблюдал, как тот разминает масло между пальцев, разогревая. Он знал, что будет дальше. И это… немного пугало его. До этого момента всё, что происходило, было новым, но однозначно приятным. Теперь же он понимал, что следующий шаг, который они собираются сделать, будет совсем иным. Незнакомым. Эммрик мгновенно уловил его нерешительность. Он осторожно накрыл его бедро ладонью, слегка сжимая, затем мягко провёл пальцами по внутренней стороне. — Вам страшно? — тихо спросил он. Рук задержал дыхание. Он не хотел выглядеть трусом, но… — Немного, — всё же признался он, отворачиваясь лицом в сторону. Не было ничего постыдного в том, чтобы сознаться. Маг наклонился ближе, его губы коснулись уголка чужих. — Это нормально, — его голос был тёплым, обволакивающим, — я буду бережен. Вы мне доверяете? Он говорил это с расчетом на то, что ему могут отказать в любой момент, явно позволяя отказать. Но Рук медленно повернул голову обратно и посмотрел ему в глаза. Глубокие, спокойные, тёмные, но наполненные бесконечной заботой. — Доверяю. Эммрик улыбнулся едва заметно, и опустился ниже, осторожно скользя смазанными пальцами по его входу. Первый палец вошёл медленно, почти незаметно, и Рук сжал губы, ловя каждый отклик своего тела. Тепло. Чуть непривычно. Но не больно. Эммрик двинулся медленно, размазывая масло внутри, двигаясь осторожно, пока не почувствовал, что тело возлюбленного расслабляется по-настоящему. Затем он добавил второй. Рук чуть напрягся. — Дышите, — раздался тихий, мягкий шёпот у его виска. — Мы никуда не спешим, душа моя. Он двигался неторопливо, нежно, ожидая, пока мышцы примут его, пока дискомфорт сменится чем-то иным. И в какой-то момент это действительно произошло. Рук вдруг почувствовал… тепло. И даже без какой либо ласки на собственном члене. Как будто в нём распустилось нечто мягкое, как будто страх ускользнул, уступая место чему-то новому, странному, но приятному. Тихим, приглушенным стоном он попытался передать это некроманту. Тот понял тут же. Эммрик медленно улыбнулся, отводя пальцы, а затем вылил ещё немного масла в ладонь. Теперь очередь была за ним. Рук всё ещё тяжело дышал, ощущая жар, растёкшийся внутри него после бережных прикосновений, но как только профессор убрал пальцы, отстраняясь, все его внимание вдруг переключилось. Тот снова потянулся за флаконом масла, растягивая момент и позволяя Руку отдышаться, осознать происходящее. Он же, в свою очередь, не мог не следить за каждым движением морталитаси. Маг вылил немного маслянистой жидкости в ладонь, разогрел её между пальцами, а затем медленно опустил руку ниже. Рук неосознанно охнул. Он должен был отвести взгляд, но снова не мог. Перед ним разворачивалось нечто одновременно запретное и восхитительное — Эммрик медленно провёл смазанной ладонью по своей длине, плавно, размеренно, а затем чуть сжал у самого основания. Каждый выдох мага, каждая медленная растягивающая ласка, каждый блеск масла на его твердости завораживали настолько, что оторваться было невозможно. — Вам нравится смотреть? — голос Эммрика был низким, бархатным, с едва уловимой улыбкой, но не насмешливой — скорее тёплой, понимающей. И крайне возбуждённой. Рук знал, что застыл, но даже не подумал отвернуться или оправдаться. Он внимал этот момент до самого конца, от самого его начала. — Да, — прошептал он, и в его голосе не было ни тени стыда. Эммрик прикрыл глаза, замедлив движение, будто позволяя тому насладиться каждой деталью, каждой пульсирующей на стволе веной. Рук же не мог перестать думать о том, как скоро почувствует его иначе. Внутри себя. Маг придвинулся ближе, и теперь между ними не было ничего, кроме затаённого дыхания и предвкушения. Эммрик наклонился, тыльной стороной ладони провёл по щеке Рука. — Вы готовы, душа моя? Рук снова тихо простонал, сердце стучало так громко, что он едва слышал себя. — Да, — ответил он. Эммрик ещё мгновение изучал его взглядом, затем уложил его обратно на простыни. — Тогда позвольте мне… Я буду осторожен, — напомнил он, прежде чем ласково раздвинул его ноги в стороны, закинув их на свои бёдра, поудобней устраиваясь между ними. Рук нервно ахнул. Теперь уже точно — между ними не осталось ничего. Маг поднял руку, вновь окуная пальцы в масло, затем обхватил свою длину, смазывая её тщательно, неторопливо. Рук видел, как его мышцы на чужом животе напряглись, когда он слегка сжал себя у основания, будто пытаясь взять в руки, прежде чем коснуться тела возлюбленного. — Постарайтесь расслабиться, — напомнил Эммрик, наклоняясь ближе, удерживая его взглядом. — Если что-то будет не так, говорите. Рук кивнул, снова сжимая ткань, чтобы держаться за что-то, кроме собственных эмоций. Головка члена горячо прижалась к его входу, и он сразу почувствовал, как мышцы невольно, но довольно крепко сжались вокруг нее, словно целуя. Маг тут же остановился. — Всё в порядке, — его голос был тихим, тёплым, и его пальцы на бедре чуть сильнее сжались, успокаивая. Он слегка повёл бёдрами, проникая немного глубже, когда почувствовал толику расслабленности. Рук зажмурив глаза, ощущая давление, к которому совершенно не был готов. Пальцы ощущались совершенно иначе... — Дорогой, дышите, — ласково повторяет маг. Рук изо всех сил старался подчиниться, сосредоточившись на тепле тела, на нежном прикосновении ладоней, а не на распирающем ощущении внутри. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем его тело снова чуть расслабилось. Эммрик осторожно продолжил, двигаясь сантиметр за сантиметром, позволяя чужому нутру привыкнуть. Рук вдруг открыл глаза, увидел — как на его лице дрожит сосредоточенность, как он сам заворожён ощущениями, и от этого стало чуть легче. Он больше не чувствовал себя таким одиноким в этом. — Вы… — пробормотал Рук, пытаясь осмыслить, но Эммрик тихо выдохнул, прикрывая от ощущений глаза. — Да, — голос был низким, чуть напряжённым. И когда, наконец, маг вошёл до конца, оставляя на его коже последний, наполненный желанием, поцелуй, Рук почувствовал что-то другое. Это больше не было просто терпимым. Его тело привыкло. Ощущение изменилось, от чего глаза испуганно забегали по месту их сплетения. — Милый, — голос стал тише, — вам… приятно? Рук попробовал чуть пошевелить бёдрами и вдруг ощутил, как по телу пробежала тёплая волна, короткая, но не менее сильная. — Я… да, — он… чувствовал это. Эммрик посмотрел на него, отпечатывая этот момент в памяти еще раз, а затем начал неспешно двигаться, будто пробуя, как тугое кольцо мышц принимает его в горячие объятия. Медленный, тягучий выход. Задержка, едва уловимое нажатие ладонью на его бедро и плавное, бережное вхождение обратно. Рук дрожит. Дрожь передается и магу. — Всё хорошо? — его голос был низким, почти шёпотом, с оттенком напряжённого самоконтроля. Рук едва заметно кивнул, но в глазах его читалось больше — удивление от новых ощущений, тягучее удовольствие, смешанное с лёгким трепетом. Маг мягко провёл ладонью вдоль его взмокшего живота, затем ниже, обхватывая член, и осторожно повёл рукой, сжатой в кольцо, по истекающему возбуждению, одновременно продолжая размеренно двигаться внутри. Рук едва не застонал вслух, но вовремя опомнился, вспоминая о Хардинг, спящей неподалеку. Эммрик, казалось, почувствовав, как сжалось чужое тело, тоже подавил в груди подступивший от удовольствия стон. — Душа моя… — выдохнул он, восторгаясь. — Вы такой… чувствительный. Рук тихонько ахнул, ощущая, как каждая ласка, каждое слово проникает в него так же глубоко, как и сам Эммрик. Он двинулся чуть глубже, и внезапно изо рта Рука все же вырвался тихий, придушенный стон. Эммрик тут же прижался ближе, рукой закрывая рот и одновременно замедляясь в движениях. — Тише, — прошептал он у его уха почти умоляюще. — Нам нужно быть осторожными. Рук в ответ судорожно выдохнул ему в ладонь, его бёдра чуть сжались вокруг талии мага. Он был полностью раскрыт перед ним, и это ощущение было одновременно пугающим и невероятно волнующим. Но, Создатель, как ему хорошо. Каждое осторожное движение, каждая ласка, каждый поцелуй — всё это складывалось в единое, в то, в чем хотелось раствориться без остатка. Эммрик снова наклонился ближе, дыхание тяжёлое, сбившееся, он явно сдерживался, чтобы не поддаться желанию ускориться. — Я… — его голос дрогнул, и он снова закрыл глаза, продолжая двигаться медленно, лаская его внизу в такт толчкам. — Это… для меня… Рук прерывисто вдохнул, ожидая услышать окончание фразы, но оно не прозвучало. маг замер, на секунду замолчав, будто подбирая слова, которые он никогда не произносил бездумно. — Между нами… не похоже… ни на что другое, — наконец прошептал он, утыкаясь лбом в его шею. Рук чувствовал, как колотилось сердце. Профессор продолжал двигаться, продолжал ласкать его, а он, стиснув зубы и стараясь сдержать стоны, понимал, что он не просто хочет его сейчас. Он любит его. Любит так сильно, что это почти больно. Эммрик ощутил, как тело любовника содрогается под ним, как он напрягается, подавляя свой голос, как губы горячо выдыхают в его ладонь. Но когда он сделал очередной глубокий, но осторожный толчок, Рук дёрнулся особенно сильно, и маг понял, что ему нужно дать возможность дышать. Он медленно убрал ладонь с его рта, Рук тут же выдохнул, приоткрывая губы, с жадностью хватая воздух, но вскоре дыхание сорвалось на прерывистый, хриплый, откровенный шёпот: — Боги… мне… так хорошо. Эммрик тихо выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, будто эти слова затронули его куда глубже, чем должны были. — Да? — едва слышно переспросил он, замедляя движения, а затем вновь входя в него также размеренно и глубоко, каждым сантиметром заставляя тело Рука откликаться. — Да, — выдохнул тот, его пальцы судорожно сжались на спине мага, он и сам не ожидал, что в первый раз может быть так. — Так… глубоко… так хорошо. Эммрик будто сам едва сдерживался, а Рук не мог молчать о своем восторге. Ему было невыносимо приятно ощущать это, заполняющие до конца, медленные, размеренные толчки, заставляющие внизу живота все скручиваться в тугой узел. — Я… не хочу, чтобы вы жалели… — вдруг сказал он, дрожащим голосом, не успев даже подумать о том, что имеет ввиду. Эммрик тут же широко распахнул глаза и замер. — Жалеть? — его голосе проскользнула неожиданная хрипотца. Рук скривил губы, откинув голову назад, когда маг вновь двинулся, но на этот раз чуть глубже и уверенней. Эммрик наклонился вперёд, и когда их губы почти соприкоснулись, он прошептал прямо в них: — Душа моя… как я могу жалеть об этом? Как могу… о нас? Рук с трудом удерживал себя в руках, его тело горело от желания, а сердце бешено колотилось. — Я… я не знаю, — он не мог мыслить ясно, не мог думать ни о чём, кроме того, что происходит между ними. Эммрик осторожно провёл языком по его губам, прежде чем углубить поцелуй, двигаясь медленно, продолжая ласкать его внизу, постепенно доводя до края. Рук не знал, сможет ли он выдерживать это долго, но если бы это зависело от него, он бы никогда не захотел, чтобы это заканчивалось. В свою очередь Эммрик ощущал, как его тело с каждой секундой теряет контроль. Он чувствовал тепло Рука, сжимавшее его внутри, его тяжёлое дыхание, дрожь в ногах, каждая ласка, каждый толчок заставляли его становиться мягче, становиться чувствительнее и горячее. Но он не мог позволить себе потерять голову первым. Не сейчас. Каждый раз, когда напряжение внизу начинало подниматься волной, он замедлялся, делая движение более размеренным, более глубоким, задерживая себя на грани. Рук, кажется, заметил это. — Почему… — его голос был прерывистым, он едва мог говорить. — Почему вы замедляетесь? Эммрик тяжело вдохнул, отчаянно прильнув губами к его уху. — Потому что… я хочу вас видеть, — прошептал он, касаясь мочки. — Вы так красивы, когда… — Эммрик не договорил, он замер, снова задерживая дыхание, чтобы не сорваться. Он продолжил ласкать Рука внизу, стараясь держать ритм, но его собственное тело предательски дрожало. — Дорогой… — он пытался донести что-то, что еще оставалось в пределах сознания. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Рук тяжело сглотнул, прижимаясь к нему сильнее. — Эммрик… Тот снова остановился, стиснув зубы, напрягая всё тело, чтобы не кончить раньше возлюбленного. — Душа моя… — он уткнулся в шею, медленно выдыхая. — Я не… смогу долго… Рук приоткрыл рот, ощущая, как его собственный предел приближается слишком быстро. Ещё немного… Ещё несколько толчков… И он знал, что больше не сможет сдерживаться. Эммрик это почувствовал. Он крепче сжал его бёдра, снова ускоряя движения, на этот раз не прерываясь. — Я хочу… видеть вас… — хрипло прошептал он, заглядывая в глаза. — Хочу, чтобы вы… были со мной… Его голос был наполнен чем-то, что он не мог произнести вслух, но Рук точно знал. Знал, что это значит. Знал, что чувствует маг. И этого было достаточно, чтобы он наконец потерял контроль. Некромант подался вперёд, накрывая губы Рука своими, заглушая их общие стоны в едином поцелуе, горячем, глубоком, отчаянном. Рук застонал прямо в него, когда тело дрогнуло, выгибаясь под чужим, и накрывшая его волна удовольствия казалась ослепительной. Но даже в этом нарастающем вихре ощущений он почувствовал, как Эммрик, тяжело дыша, вдруг замедлился. Его движения стали менее уверенными, он, казалось, боролся с чем-то внутри себя. И тогда Рук понял — он пытается уйти. Пытается выйти прежде, чем кончить, но он не мог этого допустить. Его ноги рефлекторно сжались вокруг чужих бёдер, крепко прижимая его к себе и не давая отстраниться. Эммрик охнул, а его тело содрогнулось от напряжения. Как красиво. — Дорогой… — прошептал он срывающимся голосом, его ладони сжались на коже, — я не… Но Рук знал, чего хочет. Знал, что хочет почувствовать его до конца. До последней капли. — Пожалуйста… — его собственный голос был полон желания, он посмотрел в глаза Эммрика, умоляя не останавливаться. Тот, казалось, боролся с собой ещё мгновение, но затем сдался. Он двинулся глубже, его рука сжала член Рука, поглаживая также уверенно и бережно, как раньше, но теперь в его прикосновениях ощущалось что-то более требовательное, более страстное и доводящее. Рук застонал, не в силах сдержаться, его руки вцепились в спину мага, а тело выгнулось, словно его накрыла волна инфернального, истинного жара. — Я… я… — дыхание сбилось, он чувствовал, как напряжение накатывает с новой силой, — Эммрик… Маг склонился к нему ближе. — Я здесь, душа моя… — выдохнул он и кольцо пальцев двинулось быстрее, доводя Рука до точки невозврата. Ещё одно движение. Ещё один глубокий толчок, и всё вокруг будто взорвалось. Рук резко зажмурился, его тело сжалось в экстазе, мышцы взяли Эммрика в тиски внутри себя, он громко застонал в его губы, когда мощная волна удовольствия накрыла его с головой. Он кончил так сильно, что мир вокруг перестал существовать. Горячие капли запачкали животы, а в следующий миг маг сам задрожал над ним, дыхание сорвалось и мышцы напряглись. Последний толчок — глубокий, пронзающий, дрожащий — и он тоже не смог больше сдерживаться. Рук чувствовал, как его заполняет жар, как Эммрик тяжело дышит, зарываясь лицом в его шею, не в силах отстраниться. Они оба словно вибрировали, их тела всё ещё были связаны, как связаны, казалось, были и души. Когда они начали приходить в себя, маг медленно опустился, его лоб коснулся плеча Рука, а пальцы всё ещё неосознанно поглаживали член, ненамеренно выбивая короткие стоны. — Сердце мое… — едва слышно выдохнул он, и в этом тихом шёпоте было всё, что он не сказал словами. Рук улыбнулся, сжимая его чуть крепче, и закрыл глаза. Потому что теперь он знал — у них нет пути назад. И он даже не хотел его искать. Заключив друг друга в теплые объятия, он глубоко вдохнул, тут же ощутив его запах, что даже не пытался распознать ранее. Что-то травяное, с нотками масла белой орхидеи, которое они использовал, но под этим ароматом скрывалось нечто более глубокое, неизменное — тепло его кожи, лёгкие остатки благовоний, которые он, вероятно, использовал в обычные дни, и тот тонкий, еле уловимый запах магии, которым всегда веяло от него. Рук знал, что этот запах запомнит навсегда. Запомнит, как чувствовал его вот так — рядом, окутывающий, обволакивающий, родной. Он знал, что больше не сможет представить себе ночь без него. Эммрик чуть пошевелился, не размыкая объятий, его ладонь лениво скользнула по талии, оставляя тёплый след. — Вам удобно? — его голос был низким, мягким, чуть осипшим после всех прошептанных признаний и заглушенных стонами поцелуев. Рук закрыл глаза, крепче прижавшись к нему. — Да, — прошептал он. Он подумал о том, что, если бы не согласился пойти в этот поход, ничего бы этого не случилось. Ни ночного костра, ни поцелуев, ни этих откровений. Ни этого жаркого, головокружительного момента, изменившего его навсегда. Он вдруг осознал, что, несмотря на все тревоги, несмотря на страх перед чем-то новым, он счастлив. Счастлив, что пошёл в этот поход. Счастлив, что оказался здесь. Счастлив, что сейчас лежит в объятиях человека, к которому его тянуло больше, чем он осмеливался признаться. Но его мысли были прерваны лёгким движением Эммрика. Он медленно, неохотно стал отстраняться, чуть приподнявшись на локтях. Рук почувствовал, как прохлада коснулась его кожи там, где раньше было тепло их тел, и внезапно его охватила тревога. Он понял, что Эммрик, вероятно, собирается предложить ему уйти к себе. И это было последним, чего он хотел. — Можно… я останусь? Тонкая улыбка тронула губы некроманта, и в ней было столько любви, столько нежности, что перехватывало дыхание. — Конечно, душа моя, — тихо ответил он. Он и не собирался отпускать его. Рук с облегчением снова прильнул к теплому телу, его рука скользнула по чужому боку, а пальцы осторожно накрыли ладонь. Они легли так, что их сердца бились почти в унисон напротив друг друга. Рук закрыл глаза, вдыхая его запах, ощущая, как сон плавно забирает его в свои объятия. Теперь он точно знал — никуда он не уйдёт. Ни сегодня, ни завтра. И плевать как наутро будет шутить над ними Хардинг.