Часть 1
19 мая 2025 г., 01:15
В замке Белоснежных снов царила ледяная тишина, но витающая в воздухе напряжённость невидимой нитью связывала всех присутствующих.
Холодный и проницательный взгляд Сана — хозяина замка и по совместительству олицетворения зимы — остановился на Сонхва, что олицетворял весну. Тот тяжело дышал и держал руку на округлившемся животе; было видно, что дорога до земель Сана далась ему непросто.
— В связи с моим положением я не смогу принять правление, поэтому за меня это сделает младший брат, — сказал Сонхва после привычного обмена приветствиями. Они с Саном были хорошими друзьями, поэтому Сонхва знал, что альфа отнесётся к ситуации с пониманием. — Он уже имеет представление, что к чему, и твоя обязанность как олицетворения зимы — обучить его всем правилам и тонкостям передачи правления, а также проследить, чтобы он научился управлять своими силами. Надеюсь, вы поладите.
Из-за спины Сонхва вышел омега, красотой своей сравнимый с цветком, распустившимся под первыми солнечными лучами, в платье, переливающемся всеми оттенками ростка. Его кожа была медового оттенка, волосы — светлыми волнами обрамляли лицо, а глаза мерцали, словно обсидианы. На пухлых губах с маленькой родинкой играла нежная искренняя улыбка, обещающая жизнь и обновление, стремление и создание.
Омега, поклонившись, представился Сану:
— Меня зовут Уён, буду рад обучаться в твоём замке.
Ничего не ответив, Сан бегло пробежался взглядом по фигуре Уёна, как будто оценивая каждую черту, каждую грань новой весны. Омега не был похож на Сонхва, но обладал не менее прекрасной внешностью, что нельзя было не признать.
«Что ж, — подумал он, немного хмурясь. — по виду легкомысленный и совсем ещё зелёный юнец. У меня нет ни времени, не желания с ним возиться.»
Сан не был рад перспективе стать «нянькой» Уёна и даже не пытался этого скрыть, поэтому намеривался вежливо отказать другу или хотя бы отсрочить, как он считал, своё наказание.
Альфа тяжело выдохнул, его дыхание образовало облачко белого пара в прохладном воздухе зала.
— До весны ещё есть время, — начал было он, пытаясь избавиться от юной обузы, — и…
— Ты не можешь отказаться, Сан, — Сонхва, не теряя решительности, мягко перебил его, но твёрдо настоял: — я уже передал свои силы Уёну, и он должен как можно быстрее обучится всему. Если весна не наступит, ты же понимаешь, к каким последствиям это может привести?
Сан понимал. Да и подводить друга, который всегда его поддерживал, он не желал. Взглянув в ясные и полные надежды глаза Уёна, Сан с неохотой понял, что отступать некуда. Лёд его решимости начал таять, и, вздыхая, он согласился.
— Хорошо, следуй за мной, Уён.
Крепко обняв Сонхва на прощание, Уён последовал за Саном вглубь замка.
Замок Белых снов был прекрасен: потолок искрился огнями сотен хрустальных люстр, ледяные полы, украшенные узорами, напоминали поверхность замёрзшего озера, а огромные окна открывали вид на бескрайние, припорошённые снегом леса. Лёгкая метель, словно зримая иллюзия, кружилась над головами, добавляя атмосфере особой торжественности.
Уён с интересом оглядывался вокруг, отмечая величие и холодную красоту замка. Сан, заметив его любопытство и горящие глаза, нахмурился.
— Юнхо, проводи гостя в его временные покои, — обратился Сан к одному из слуг, а затем продолжил, глядя на Уёна: — должен признаться, я нечасто принимаю гостей в своём снежном королевстве, однако постараюсь выделить для тебя самую комфортную комнату. Вечером я жду тебя на ужин в обеденном зале. Юнхо позовёт тебя, когда всё будет готово, все вопросы ты также можешь задавать ему.
С этими словами Сан величаво направился в комнату управления погодными условиями, оставляя за собой лёгкий аромат феромонов.
Оказавшись на месте, Сан начал выполнять свои повседневные обязанности. Стоило ему сосредоточить магию в руках и подумать о ближайшей деревне — там сразу же начался снег, покрывая деревья и дома людей белоснежным полотном. В далёкие равнины он призвал вьюгу, а в другом месте на карте земного шар ледники прекратили таять, вдруг снова скреплённые его дыханием.
Прошло несколько часов, пространство было наполнено безмятежностью и спокойствием, что могла даровать лишь зима. Мысли Сана кружились вокруг неотложных задач, когда вдруг его внимание привлёк тихий, но настойчивый голос Юнхо:
— Уён уже ждёт в обеденном зале.
— Спасибо, Юнхо. Начинайте без меня, я присоединюсь чуть позже.
Прошла ещё четверть часа, и Сан, наконец закончив со всем, двинулся в обеденный зал. С каждым его шагом воздух становился более свежим и прозрачным; его длинная чёрная шуба сияла в свете люстр, привлекая взоры снующих по замку слуг, и в блеске их глаз отражалось искреннее восхищение.
В обеденном зале, который напоминал воплощение сказочной ледяной крепости, каждая деталь казалась сотканной из чистого и безупречного льда. Изящные ледяные стены переливались голубыми и серебристыми отблесками, в центре зала возвышался массивный стол, также целиком сделанный изо льда. На его прозрачной поверхности стояли замысловатые блюда, наполненные самыми изысканными яствами. Всё, начиная от хрустальных ваз с фруктами, заканчивая вином в янтарных кубках, говорило о царственности и великолепии стола.
Когда Сан вошёл в зал, разговоры, уютно журчащие среди присутствующих, стихли. За столом уже сидел Уён, а вокруг крутились слуги — Юнхо и Минги — и развлекали его.
Уён, улыбаясь, поднял бокал с вином и посмотрел Сану в глаза.
— Благодарю тебя, Сан, за столь тёплый приём в твоём величественном замке. Здесь действительно красиво, как и рассказывал мне Сонхва, хотя немного пусто.
— Пусто? — переспросил Сан, отпивая вино из своего бокала. — Впервые мне говорят о таком. И, позволь узнать, чего не хватает моему замку?
— Мне кажется, здесь не хватает цветов, — мягко произнёс Уён, наклоняя голову набок с любопытством в глазах.
Сан, сдерживая смешок, изогнул свои губы в насмешке.
— Цветов? Очевидно, Уён, ты забыл, чей это замок. Я — зима, и цветы не присущи моему миру. Лишь холодный блеск и тишина снежных просторов. Меня всё устраивает. А если тебя что-то не устраивает — ты всегда можешь вернуться в ваш с Сонхва замок, там тебе будут и цветы, и прочие весенние радости.
Уён почувствовал, как тон Сана стал жёстче, когда его слова повисли в воздухе колким стечением холода, а феромон изменился, став более плотным и давящим. Внимательно наблюдая за альфой, он с грустью вспомнил о том, что даже самое обыденное замечание может быть воспринято как камень в чужой огород. Извинившись, он смиренно сложил руки на коленях, избегая дальнейших слов, которые могли бы омрачить их знакомство.
Обед продолжился в тишине, нарушаемой лишь легким звоном посуды. Каждый из них погрузился в свои мысли: Уён — в ожидании скорого начала тренировок, а Сан — в наслаждении чистым спокойствием зимнего величия.
После изысканной трапезы Сан поднялся из-за стола — свет от ледяных люстр играл в его иссиня-чёрных волосах, уложенных назад. Оглядывая стол, на котором благодаря оперативной работе слуг не осталось ни одной грязной тарелки или бокала, он встретился взглядом с Уёном. Уён, с теплотой весенней оттепели во взгляде, готов был внимать каждому его слову.
Голос Сана, прозвучавший как ледяной зимний ветер, нарушил торжественное спокойствие зала:
— Уён, завтра днём я начну твоё обучение.
Омега кивнул в ответ, его глаза загорелись любопытством и нетерпением.
— Я готов, Сан. Благодарю тебя за эту возможность.
С этими словами Сан, ещё раз обменявшись взглядом с Уёном, покинул обеденный зал.
Когда за ним закрылась тяжёлая ледяная дверь обеденного зала, на его плечо легла рука Юнхо. Он шёл следом, догоняя Сана лёгкими шагами, и едва заметно улыбался, хотя в голосе его звучала явная серьёзность, когда он спросил:
— Всё ли с Вами в порядке, господин?
Сан, ослепительно красивый и всегда немного строгий, нахмурил брови, его губы дрогнули в лёгком раздражении.
— Как со мной может быть всё в порядке, когда Сонхва назначил меня нянькой новой весне — этому мальчишке? — ответил альфа раздражённо. — Ты слышал, что он сказал? Ему, видите ли, не хватает цветов! Дай ему волю — он превратит мой замок в цветочный сад, призовёт птиц и зверей.
Юнхо рассмеялся, его смех был ясным, словно колокольчики на свежем ветру.
— Я не позволю этому случиться, господин, не переживайте. Обещаю, — сказал он мягко, взглянув в его пронзительные глаза.
Сан смягчился, его выражение лица стало более спокойным. Он кивнул, но в голосе всё же прозвучала доля настороженности:
— Хорошо. Но следи за Уёном, он может быть непредсказуемым.
— Конечно, — кивнул Юнхо, его глаза светились уверенностью. — Желаю Вам спокойной ночи, господин. Пусть Ваш сон будет лёгким и спокой
ным.
Сан по-дружески прикоснулся к его руке в знак благодарности и удалился в свои покои.
***
Сан пробудился от нежного, едва слышного пения птиц. Несмотря на сонный туман, обволакивающий сознание, он уловил мелодичные трели, которые казались такими неуместными в его ледяном замке. Сан распахнул глаза и огляделся вокруг. Вид, представший перед ним, поверг его в ужас. Лёд, прозрачный и величественный, дававший его владениям холодное сияние, трескался. По его поверхности шли извилистые трещины, сквозь которые пробивались корни растений, словно желая коснуться солнца. Они извивались и зеленели, пробуждаясь от долгого сна. Яркие всходы молодой травы резко выделялись на фоне белоснежной поверхности тающего покрытия. Там, где прежде простирались льдины, теперь журчали тонкие ручьи, исполняя свою весеннюю симфонию. — Юнхо! — позвал слугу Сан, с ужасом продолжая осматривать свою комнату. В следующее мгновение дверь его спальни распахнулась, и в комнату вбежал альфа. Сан обернулся к нему, нахмурившись и ожидая объяснений. — Юнхо, — начал он, голос его был твёрд и резок, — я ведь попросил тебя следить за Уёном и докладывать о каждом его шаге. Что произошло, пока я спал? Юнхо, растерянно пожимая плечами, ответил: — Присматривал, как Вы и велели, господин, но и сам не заметил, как эти растения начали лезть со всех сторон. Слушая его сбивчивое объяснение, Сан встал с кровати и пробормотал под нос: — Была бы моя воля, я бы давно его выгнал… Затем, обращаясь к Юнхо, уже громче и отчётливее произнёс: — Я начну наши с Уёном тренировки немедленно!***
Сан вошёл в обеденный зал с величественной и грозной осанкой. Его феромон — обычно лёгкий и свежий, словно январский ветерок, — горчил, давая понять, что альфа зол. Уён в это время сидел за столом, его смех звенел словно ручейки талой воды, когда он общался со слугами Сана. Сан ни проронил ни слова приветствия, его холодный взгляд остановился на омеге. Зал наполнился напряжением. — Уён, обучение начнётся сейчас же, — голос альфы прозвучал сурово и бескомпромиссно. Тишина заняла место прежнего веселья. — Но Уён ещё не завтракал, — осмелился возразить Минги. На мгновение в воздухе повисло молчание, прежде чем Сан метнул в него свой ледяной взгляд. — Я сказал немедленно, — повторил он, делая акцент на последнем слове. Уён с улыбкой, которая всегда могла найти путь даже в самые холодные уголки, положил ладонь на плечо Минги, что не скрылось от внимания Сана, который помрачнел ещё сильнее от этого действия. — Всё в порядке, — сказал он мягко; его голос, как всегда, был полон уверенности и дружелюбия, а цветочный феромон, ненавязчиво заполнивший помещение, действовал успокаивающе на присутствующих. — Я не против начать обучение. Оставляя Минги, который смотрел вслед с сочувствием и беспокойством, Уён поднялся и уверенно последовал за Саном. Зал погрузился в шаткую тишину, позволив себе вновь ожить только после того, как двери за альфой и омегой медленно закрылись. Сан шёл по коридорам, которые едва начинали таять, медленно поддаваясь весенней магии Уёна, что он пока не мог контролировать. Альфа провёл ладонью вдоль стены, и время отступило; лёд вновь обнял каждый уголок, возвращая свой кристально чистый блеск. Под его чарами подтаявшие сосульки превращались в хрустальные нити, свисавшие с потолков, а мозаики замёрзших узоров украшали окна, преломляя свет в причудливые узоры. Дойдя до места назначения, Сан приоткрыл дверь и вступил в зимний сад. Здесь, среди заснеженных деревьев и колючих кустов, он позволил себе чуточку расслабиться, вдохнув воздух, насыщенный ароматом зимней свежести. Вслед за Саном в сад вошёл Уён. Солнечные лучи играли в его волосах наперебой, и его присутствие несло с собой изменение: снег под его шагами начинал таять, уступая место первой траве. Наблюдая за столь ужасной картиной, Сан вновь напрягся. «Чем быстрее научу его всему, тем быстрее смогу отослать обратно к Сонхва,» — подумал он, протянув Уёну свои руки. Уён осторожно коснулся пальцев Сана. В это мгновение Сан ощутил непонятный трепет. Его сердце, давно закованное в ледяные цепи, едва заметно начало оттаивать, заставив его внутренний мир дрогнуть от неожиданного тепла. Он резко отдёрнул руки, будто обожжённый, и посмотрел в недоумевающие глаза у Уёна. — Что случилось? — мягко спросил Уён, его вид выражал искреннюю обеспокоенность. Сан замер, сдерживая вихрь эмоций, прокатившийся по его телу. Он не мог позволить себе выдать омеге своё внутреннее смятение. — Ничего, — он сдержанно улыбнулся, пытаясь придать своим словам лёгкость. — Давай продолжим. Собравшись с духом, Сан вновь подал руки Уёну, готовый быстрее научить его передавать право правления. На этот раз он намеревался сосредоточиться на выполнении своей важной миссии, оставив все личные переживания на потом. Нежные прикосновения Уёна вновь обволакивали его, и Сан старался не обращать внимание на отголоски тёплых чувств, что медленно прокрадывались в его ледяное сердце, решив разобраться с ними позднее. Глубоко вздохнув, он сказал: — Закрой глаза и повторяй за мной. Это всего лишь тренировка, передача правления не произойдёт раньше положенного времени. Уён медленно кивнул, закрыл глаза, отпуская страхи, и сосредоточился. Сан начал произносить заклинание передачи правления, Уён тихо повторял слова за Саном, чувствуя, как древние силы пробуждаются вокруг них. По окончании последней строки заклятия, небеса вспыхнули северным сиянием, которое плавно переходило в радужные тона, озаряя зимний сад волшебным светом. — Ну вот и всё, так мы с тобой обменяемся полномочиями, — произнёс Сан, отстранившись. — Тебе следует выучить это заклинание наизусть и сочинить другое, ведь потом тебе придётся передать полномочия лету. Уён согласно кивнул. Тогда Сан взглянул на него ещё раз и объявил: — Если ты всё понял, то на сегодня обучение окончено. Уён, удивившись, тут же возразил: — Но остаётся главная проблема — я не знаю, как управлять собственными силами. Сан рассмеялся, его смех был хрустящим и лёгким, как первый снег. Впервые Уён видел, как Сан смеётся, и считал, что это самый красивый звук, который он когда-либо слышал в своей жизни. Жаль, что Сан столь скуп на эмоции. Или так только в присутствии Уёна? — С этим, боюсь, я не смогу тебе помочь, — сказал он, приглаживая чёрный мех на плечах. — Я ведь зима, а не весна. Уён не отступал, его глаза блестели упорством. — Тогда объясни, как ты призываешь свою магию? Сан вздохнул, осознав, что Уён так просто от него не отстанет. Он ненадолго задумался, прежде чем ответить: — Моя сила исходит из глубины сердца. Прежде чем что-то сотворить, я обращаюсь внутрь, чтобы попросить силу вырваться наружу. Уён одобрительно кивнул. Он закрыл глаза и медленно вдохнул, погружаясь в тишину своего внутреннего мира, стремясь отыскать в своём сердце силу весны. В его воображении начали исчезать морозные узоры на окнах и таять снег. Он видел, как земля, долгое время скрытая под покровом зимы, стремительно оживает, покрываясь свежими зелёными ростками травы. В этот же миг замок Белоснежных снов начал немилосердно трещать. Глыбы льда с грохотом начали трескаться под силой прорастающих растений. — С ума сошёл? — раздался вдруг крик Сана сквозь рёв трескающегося льда. — Ты разгромишь мой замок. Остановись! Уён, широко распахнув глаза, виновато уставился на Сана, замок которого только что чуть не разрушил. Его лицо выражало полное раскаяние. — Прости, — тихо произнёс он, опустив глаза. — Я ещё не знаю, как управляться со своими возможностями, я не хотел. Сан, слегка успокоившись, отпустил напряжённые плечи и вздохнул с облегчением. — Может быть, начнёшь с чего-то менее разрушительного? — предложил он, понизив голос и ободряюще улыбнувшись. — Вырасти цветок, например. — Правда можно? — Да, но только один. И небольшой. Идея была не только безопасной, но и невероятно вдохновляющей. Уён, едва сдерживая улыбку, кивнул, чувствуя, как энергия вновь начинает танцевать внутри него, но уже в менее хаотичной форме. Он закрыл глаза с мыслями о цветке. На миг повисло безмолвие, словно природа задержала дыхание в ожидании чуда. И вот, почти как по волшебству, из пола показался подснежник, а Уён, исполненный восторга, захлопал в ладоши и радостно запрыгал на месте. Всё сложилось, как он и мечтал. И, главное, не повредило замку Сана. Однако Сан не разделял его радость. Смотря на подснежник, он лишь тяжело вздохнул и закатила глаза. Подозвав Уёна к себе, он с легким сарказмом в голосе произнёс: — Восхищён твоими пробудившимися талантами, но, будь добр, действуй аккуратнее и не спеши. Уён грустно улыбнулся, зная, что ничто не заставит Сана полюбить все эти «весенние радости», но его сердце приятно трепетало, а щёки румянились лишь об одной мысли о том, что альфа рядом и поддерживает его как умеет. Уён практиковался несколько часов, его энергичность и юный задор наполняли зимний сад ожившими красками и звуками. Цветочные бутоны медленно раскрывались навстречу незримым лучам солнца, которые, казалось, струились прямо из его ладоней, а лёгкий аромат свежей зелени наполнял воздух. Сан всё это время внимательно следил за ним. Суровые глаза пристально и подозрительно наблюдали за каждым движением Уёна. Каждый его взмах, каждое заклинание грозило обрушить на эти наполненные гармонией стены хаос перемен — всё то, что Сан тщательно лелеял многие годы. Часы прошли как невесомое мгновение, и вот наконец Уён остановился. Проведя ладонью по стеблям цветущего куста, он мягко прошептал, как бы сам себе: — Думаю, на сегодня хватит. Сан, казалось, испытал тихое облегчение. Он сделал шаг к Уёну, готовый холодно попрощаться и приступить к работе в саду, однако Уён поднял руку, останавливая его. — Сан, ты такой серьёзный, — сказал он с добродушной улыбкой, — ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? Сан вздохнул, чувствуя преследующее его напряжение. — У меня полно работы, — ответил он, поправляя прядь волос, что постоянно выбивалась из причёски, — и во время моего правления у меня практически нет времени на отдых. Сейчас, например, мне нужно убрать безобразие, что ты учинил. Уён с заботой посмотрел на него. — Как жаль, — протянул он, — я бы хотел, чтобы ты отдохнул и прогулялся со мной, показывая свои владения. Месяц промчался, оставив после себя лишь тонкий шлейф снежных узоров и едва уловимый аромат тающего снега. В высоких, устремлённых к небу стенах замка Сан проводил свои дни, поглощённый делами, которые могла решитьтолько зима — преобразование ледяных кристаллов, мелодичное пение снежных бурь, расстилание белого покрывала, что уютно и безмятежно обнимало землю. Он постепенно сближался с Уёном. Нередко можно было встретить их, прогуливающихся по снежному королевству и что-то бурно обсуждающих. Если быть точнее, разговаривал в основном Уён, но альфа охотно отвечал ему и сам задавал вопосы. Всё чаще на лице Сана можно было увидеть улыбку, когда он наблюдал за Уёном; его сердце начало таять. В один из дней, когда луна осветила землю своим холодным светом, Сан как обычно погрузился в мир грёз. Ему снился Уён, с его звенящим лёгким смехом и кратким шагом. Сан, одетый в любимую чёрную шубу, аккуратно охватывающую его широкие плечи, вытягивал руку к Уёну. Уён, сверкающий яркими весенними красками, уверенно принимал приглашение. Они танцевали. В этом танце на грани двух миров раскрывались все оттенки их сущности. Смех Уёна был как пощёчина зимней стуже. Он отзывался нежным теплом в глубине груди Сана, однако он не возражал; напротив, он хотел ещё и ещё услышать этот звук, пробуждающий в нём волнующие нотки. Однако, как рано или поздно заканчиваются все сны, так и этот не смог продлиться вечно. Сан вдруг ощутил, как его окутывает мощный поток жара. И даже после пробуждения ощущение жара не пропадало, оно превратилось в новые вопросы и новую радость. Сан не мог не признать, что происходящее во сне ему очень понравилось, ему понравился их с Уёном танец. Но внутри, вопреки всему, царило беспокойство. Сан сидел и думал о том, что происходит в его теле. Это внезапное волнение — словно трепетание крыльев запертого внутри искусного ледяного кокона. Бабочки, думал он, но разве они ведут себя так в зимние месяцы? Нет, они спят, как и он должен был бы спать. Однако эти изменения, эти движущиеся в нём безмолвные создания не давали ему вновь погрузится в сон. Мысли его неутомимо возвращались к Уёну. Сан вспоминал его солнечный смех, нежный, как прикосновения тёплых ветров. Он знал, что сопротивляться давно поздно. От этих изменений не было спасения, но удивительно, что они не принуждали его к страху или отвращению. Напротив, была в этих бабочках таинственная привлекательность. Но разве это правильное чувство для олицетворения зимы? Не принесёт ли это неприятностей в будущем? Встав с кровати, Сан надел сапоги из мягкой оленьей кожи, накинул на плечи шубу и вышел из спальни. Войдя в зал управления погодными условиями, он сконцентрировался и представил, как снежинки, нежные и пушистые, начинают падать на землю, укрывая деревья и крыши домов белым покрывалом. Но что-то пошло не так. Вместо завораживающего снегопада небо над деревушкой заволокло тяжёлыми серыми облаками, и внезапно разразился сильный ливень. Дождь в январе? Тёплая струя воды орошала заснеженные улицы, растворяя лёд и сугробы. Сана охватило смятение. Он знал, что такое происходить не должно. Всё же он был прав — влечение к Уёну не принесёт ничего хорошего. Волнение прокатилось по его сознанию, и он, оставив всё, как есть, стремительно покинул комнату, чтобы успокоиться и придумать, что делать дальше. Сан вошёл в сад, но и там он не смог найти спокойствие. Каждый уголок сада напоминал ему об Уёне, об их ежедневных тренировках и прогулках, Сан поспешил прочь, надеясь найти уединение среди мрачных коридоров, но на его пути неожиданно возник Юнхо. Он был словно сама тишина зимнего утра, сдержанный и внимательный, и его проницательный взгляд сразу же ощутил тревогу в глазах Сана. Подойдя ближе, он чуть поколебался, но всё же заговорил, понижая голос: — Господин, что-то случилось? В его вопросе чувствовалась искренняя забота, и Сан, остановившись, закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Наконец, пряча слабость за холодной решимостью, он резко ответил: — Уён — вот что случилось. Эти слова повисли в воздухе, обжигая своей откровенностью, и в них скрывалась целая тайна, слишком сложная для простого объяснения. — Я… что-то чувствую к нему, — продолжил он, голос его был тих и полон волнения, — и эти чувства пугают меня. едва ли я успел это заметить, но сегодня во время работы… — Сан вздохнул, губы его дрогнули, словно от ледяного ветра. — Вместо снега я направил на деревню ливень. — Господин, Вы зациклились на том, что ваши чувства к Уёну принесут только проблемы, — всё же решил прервать размышления Сана Юнхо. — Но я не вижу в этом ничего плохого. Возможно, Вам следует просто расслабиться и следовать за зовом своего сердца. Его слова прозвучали как чарующая мелодия, резонирующая в зимней тишине. В этот момент сердце Сана, будто подтверждая истину этих слов, кольнуло, оставив в его душе отзвук, смешанный с сомнениями и надеждой. Но страхи всё ещё держали его крепко в своих объятиях. Сан, осторожно качая головой, ответил, его голос был напряжённым, отражая неоднозначность его чувств: — Как я могу следовать за зовом сердца, когда мир может подвергнуться изменениям? — От любви ещё никто не уходил. Если судьбой уготовано, то Вы будете с Уёном. И ничто не в силах будет этому помешать, даже Ваша истинная сущность. — Любовь не для зимы, — произнёс Сан тихо, но достаточно твёрдо, чтобы его слова повисли в воздухе, словно невидимые снежинки. — Моё время — это покой и отдых, а не буря чувств, которую приносит весна. Юнхо внимательно смотрел на Сана, видя в его глазах отражение заснеженных лесов и замёрзших озёр. Он чувствовал, что переубеждать его бесполезно, потому что знал, как упрямо он держится за свою холодную, но такую привычную изоляцию. Повернувшись, Юнхо поспешил оставить Сана наедине со своими мыслями, но перед тем, как уйти, бросил через плечо: — Пожалуйста, прислушайтесь к моим словам, Господин. И не делайте вид, что не замечаете то, как Уён смотрит на Вас. Ваше притворное безразличие разобьёт ему сердце.***
Прошёл ещё один месяц — в молчании и работе, в надежде и тишине. Зима продолжала своё шествие, а весна лишь набирала силу, готовясь вырваться на свободу, когда придёт её время. Не в силах справится с чувствами, Сан избегал Уёна, ссылаясь на занятость и на то, что тот уже в состоянии тренироваться сам. — Как долго ты будешь прятаться от меня, Сан? — спросил Уён, не в силах более выносить поведение альфы, в которого был влюблён. Сонхва учил, что омега не должен проявлять инициативу, но Уён решил поступить по-своему. — Так лучше для всех, — ответил Сан, его слова звучали твёрдо, но в глубине скрывался отклик сомнений, как эхо далекого грома. — Это ложь, — мягко возразил Уён, его глаза, полные горечи и разочарования, были прикованными к Сану. Он сделал шаг вперёд, не отрывая взгляда. — Это приносит лишь боль… Сан резко вскинул руку: — Стой, Уён. Голос его был тих, но полон неумолимости северных ветров. Уён остановился на месте, лёгкий запах цветущих лугов постепенно угасал вокруг него. В его глазах засветились печаль и непонимание. Вуаль сожаления легла на его лицо, но он не смог заставить себя двинуться с места. Сан глубоко вдохнул, пытаясь удержать внутри ту бурю чувств, что рвалась из его грудной клетки. — Тебе лучше покинуть замок. Я научил тебя всему, что мог, и больше не вижу смысла в твоём присутствии здесь. Церемония передачи правления пройдёт совсем скоро, и будет лучше для нас обоих, если ты дождёшься её в вашем с Сонхва замке. Уён сморгнул, его взгляд стал глубже, наполняясь невыразимой грустью. — Я уйду, — ответил он, его голос был почти шёпот. — Но только если ты, глядя мне в глаза, скажешь, что ничего ко мне не чувствуешь. В сердце Сана боролись лёд и пламя, в то время как он заворожённо смотрел на губы Уёна — манящие, пухлые и такие красивые. И Сан сдался, не в силах больше сопротивляться. — Не скажу, потому что это не так. Уён почувствовал, как лицо и шея покрылись румянцем, а сердце забилось в бешенном ритме. Не веря своему счастью, омега сорвался с места и подбежал к Сану. Он собирался скрепить их чувства поцелуем. Его первым поцелуем. — Можно? — спросил он и приподнялся на носочках. Получив кивок в ответ, Уён сначала просто прижался губами, замер, прикрывая глаза и наслаждаясь этим мгновением, а потом языком легонько, почти щекотно облизал, не напирая. «Совсем неопытный, — подумал Сан, улыбаясь, — но ничего, я его всему научу.» И, перехватив инициативу, поцеловал Уёна по-настоящему.***
Сан и Уён лежали в постели, усеянной мягкими тенями от зимнего полудня. Ничто не нарушало покой их единения, кроме редких порывов ветра, бушующих за пределами этого уютного мирка. Сан, воплощение зимней стужи и нежности, и Уён — нежная весна в человеческом обличии, укутались в теплоту друг друга, как будто и не было никаких обязанностей. — Знаешь, Сан-и, если мы не встанем сейчас, то опоздаем на церемонию. Сан взглянул сквозь окно на окружающий мир, где зима обнимала землю в последний раз перед весенним пробуждением. Белые пушинки снега всё ещё кружились в воздухе, упрямые, как его собственный дух. Сан улыбнулся, его глаза сияли, выдавая смешанное чувство грусти и радости. — В таком случае нам стоит поторопиться… Но вместо того, чтобы подняться, Сан снова прижался к губам своего омеги. Уён ответил на поцелуй с той же нежностью и страстью, что и Сан, ибо время для них остановилось, и никакая церемония не могла отнять этот поистине бесценный миг.***
Зал сезонов, величественный и просторный, утопал в мерцающем свете, отражаясь в витражных окнах, изображающих бесконечный круговорот природных явлений. Всё было готово к началу церемонии, и олицетворения времён года и их слуги уже заняли свои места в зале. Тишина, какая бывает перед важными событиями, наполнила пространство, как будто сама природа затаила дыхание. Как только Сан и Уён вышли в центр зала и встали рядом, церемония началась. Они взялись за руки, как во время их бесчисленных тренировок, и начали произносить заклинание передачи правления. В этот миг пространство вокруг них заполнилось магическим сиянием, а стены зала сезонов слегка задрожали. После того как слова древнего заклинания слетели с их губ, ледяная метель, окутывающая зал сезонов, начала медленно таять; природа начала пробуждаться от долгого зимнего сна. Уён, сопровождаемый Саном, вышел навстречу Ёсану и Чонхо, что олицетворяли лето и осень. Они поздравили его с успешным завершением церемонии и предложили свою помощь и поддержку в будущем. Так шли года: зима уступала весне, а затем лето сменяло весну, и так по кругу, следуя вечному танцу природы. И несмотря на неизбежные трудности и преграды на их пути, Сан и Уён шли вместе, плечом к плечу, оберегая друг друга. Зима влюбилась в весну, и теперь они существовали в гармонии. Этот союз, эта симфония двух противоположных сил, давала баланс миру, укрепляя то, что объединяло их навсегда.
