Я помогу, даже если ты будешь против

До сих пор о любви была сказана только одна неоспоримая правда, а именно, что «тайна сия велика есть», все же остальное, что писали и говорили о любви, было не решением, а только постановкой вопросов, которые так и оставались неразрешенными.

— Антон Чехов, «О любви».

***

Дождь моросит и неприятной сыростью стекает по затылку внутрь футболки, капля за каплей заставляют бежать Нам Гю быстрее в аудиторию из одного корпуса в другой. Да кто вообще строил эти сраные здания? Он тихо ругается матом под нос, когда наступает на лужу в своих чистых конверсах и хмурится от ощущения воды внутри обуви. — что за день-то такой, — мимо проходит девушка под зонтом и парень хочет ей съязвить, ибо с хера ли она ноет имея хоть какое-то укрытие от непогоды, но молчит, закусив губу. В здание он забегает до нитки мокрый — в раз простудиться можно, но плюёт на это все, сбавляя шаг и топая до нужного кабинета. Спотыкается на лестнице из-за того, что уборщица её только помыла, тихо блятькает и чувствует осуждающий взгляд этой самой бабульки с ведром, что хочет кинуть его в Нам Гю. Запрыгивает он в аудиторию быстро, оглядываясь нет ли поблизости препода и, постучавшись, входит. Тут его тоже нет, можно выдохнуть. Нам Гю на мгновение закрывает глаза и проходит к парте, что стоят вместе по две, размещая до четырёх студентов за ними. Некоторые умудрялись сидеть и в пятером и шестером, но кого это волнует? Глупой училке с морщинистым лбом уж явно насрать на рассадку, лишь бы на паре присутствовали. Укладывает сумку на свои колени и достаёт оттуда одну единственную тетрадь и ручку. А что ему делать? Нам Гю бедный и голодный студент, не имеющий родственников. Сиротка, живущая в общежитии и получающая стипендию достаточно маленькую, всего в восемнадцать тысяч вон, из-за чего ему приходится пропускать занятия и батрачить сутками на работе. Ахуенное настоящее без будущего. Парень хмыкает и достаёт телефон, что ж ему ещё делать? Препода нет, а если уйдёт, то он тут как тут, остаётся сидеть и ждать-ждать-ждать у моря погоды. Нам Гю скрипит зубами, заебало. Кофта неприятно липнет к телу, а волосы больше походят на сосульки, противно. Чувствует что кто-то садится рядом на свободное место и видит какое-то фиолетовое хуепутало, что подмигивает парню. — иди малолеток по улице кадри, — на этот пронзительный усмехающийся взгляд отвечает Нам Гю, — ля какой петух крашеный. — you should kiss my feet, son of a bitch, — ругается павлин, в ответ на что получает укоризненный толчок в плечо подсевшего дружка. — я тебе не местная шалава, пошёл нахер отсюда, — ругается парень, — и кентика своего прихвати. Он делает укор на смягчение слов ввиде их удлинения, подьебывая знатно. Но этот петушара уж точно уходить не хотел, он лишь смеётся так противно, заливисто, но настолько фальшиво, что хочется самого себя на месте задушить. — Babe, ты чего-то не догоняешь, — щурит глаза и укладывает свою руку на запястье Нам Гю, от чего тот вздрагивает и мысленно посылает того уже в который раз, — я хочу лишь помочь. — бейби сейчас находится в пассивно-агрессивном состоянии — вякает дружок позади. Нам Гю сейчас им перегрызет глотки. — иди ищи по барам тёлок, — он отмахивается и утыкается в телефон, показывая всем видом, что разговор окончен. Рядом подсевший лишь хмыкает, по его лицу расплывается улыбка, словно тот находится под дурью и откидывает голову назад, смеясь. — пиздец ты душный. Парень молчит и отвечать не планирует, ибо его нервы сейчас сдадут и на чёртовой лампе на потолке будет висеть верёвка с подвешенным телом этого мудака. Петух что-то говорит в тихую своему кенту и тот кивая встаёт, за ним и сам нарушитель спокойствия. — my name is subon, — говорит в последний раз как-бы невзначай и кидает на плечи Нам Гю свою только что снятую толстовку, — ты мокрый, переоденься. И уходит на прежнее место. Нам Гю сейчас начнёт биться башкой о стену. То что он мокрый и надо переодеться Нам Гю и сам знает, но надеть чужую чёрную кофту с фразой «fashion» не очень хочется. Откуда этот еблан достал такой раритет? Парень смеётся, укладывая предмет одежды на колени. Все же стоит воспользоваться предложением, так сказать урвать от жизни все и украсть эту толстовку. Нам Гю досиживает до конца первой половины пары и почти самый первый выбегает из аудитории, наступая какой-то девочке на сумку, что была уложена посреди коридора. Он ту пинает чуть в бок, слыша гадости за спиной. Улыбается и залетает в туалет на этаже ниже, захлопывая довольно таки громко кабинку. — воняет пиздец, — выговаривает парень и снимает прилипшую к телу футболку, неприятно шикая. Кожа моментально покрывается мурашками и Нам Гю передергивает. Тут же натягивает чужую одежу и где-то в подсознании благодарит этого крашеного. Выходит из злочастного плохо пахнущего места — ещё легко сказано, и топает обратно, замечая на себе взгляд этого выскочки, который ещё и присвистывает. Ему хочется разьебать лицо. Толкнуть к стене и выговорить все что на душе таится: облить грязью, назвать сраным бабником и в моменте проехаться губами по его. Красивый же зараза. Парня от собственных мыслей дёргает. Не правильно это. Не гей же все-таки. И Нам Гю отгоняет эти думы, заваливается обратно в кабинет, ловя усмешки от всех одногруппников сразу. Этот петух, что, король школы Дэвид Паркер? Садится на место и достаёт телефон, видимо препод сегодня так и не придёт. Парень смотрит на новое расписание, открыв то в галерее, хмыкает тому, что сегодня больше пар не будет и мысленно прыгает по кругу, раскидывая конфети со звёздочками да сердечками, но чует нутром, что должно что-то вот-вот произойти. Как только на часах становится быть время для отправки домой, Нам Гю вылетает из корпуса, но кто-то очень настойчивый тянет того за сумку на плече. Произошло, твою мать. Субон оглядывает парня с ног до головы, липко проезжаясь по надетой на чужом теле своей собственной кофте и лыбится противно. Вот тварь. — boy, погуляем сегодня часиков в шесть? — он нервно чешет затылок, уставившись в пол. Да ну нахер, сам павлин приглашает Нам Гю на прогулку по задрыщинску? Рядом проходящие девчонки перешёптываются и останавливаются чуть поодаль, что заставляет парня закатить глаза и отвернуть голову смотря на этих двоих. — иди вон, — тычет пальцем на подружек, — им предлагай, а от меня прошу отстать. Нам Гю хочет убиться. Был же блять нормальный день и тут резко какой-то клоун с группы назначает ему забив в парке под ночным небом и яркими звёздами. У парня дёргается глаз. — Are you seriously turning down a walk with the great Thanos? — фиолетовое чучело проговаривает с усмешкой, первый раз в его жизни его так грубо отшивают второй раз за день, — ты прям непробиваемый. — ага, титановый, — язвит парень в ответ, — я же сказал, даже показал всем видом, что ты мне не интересен. Второй, нет, третий раз за сегодня в голове Нам Гю всплывает желание выброситься из окна. Или четвёртый.. блять, он уже и не помнит. — не язви, kitty, — Субон искоса поглядывает на девок рядом и те резко подпрыгивают на месте, сбегая с поля зрения. — какой я тебе кити, — яростно отвечает парень разворачиваясь и уже было хочет уйти, но останавливается на долю секунды, проговаривая достаточно громкое — у клуба «Пентагон». Субон хочет умереть от радости, а Нам Гю от того, что согласился на эту авантюру. Ничему жизнь не учит. Вечер наступает довольно таки быстро, Нам Гю хочет выйти желательно в окно. Он устало листает ленту новостей, клацая на лайк каким-то девочкам. Ухмыляется: вот бы с одной из них замутить. Но полуулыбка в момент пропадает, когда парень осознает, что мало кому может понравится. У него были всего одни отношения и то их можно назвать больше эмоциональной привязанностю. Нам Гю вступил в эту передружбу в интернете, всем известно, что это полный бред, сам он тоже это понимал, но как-то закрывал глаза на все скочки настроения человека за экраном. Наступила «влюбленность» так же быстро, как и закончилась. Первый месяц было обычное общение, дальше пошёл флирт и начались отношения. Разорвались они лишь по причине того, что за прекрасной девушкой был какой-то пацан. Нам Гю мерзко. Его передергивает. Неправильно это, чтоб мужик состоял в отношениях с мужиком. Он же не гей. Хотя когда в мессенджере видел парочек нетрадиционной ориентации улыбался. Счастливые все-таки. Парень смотрит краем глаза на часы, вскакивает с кровати и бежит в прихожую. Опаздывает. Не то чтобы он сильно хотел погулять с каким-то разукрашенным петухом, но, возможно, это в будущем может сыграть на руку. Нам Гю накидывает на себя кофту потеплее, берет зонт и выходит, громко хлопая дверью. Субон же уже минут с тридцать как на месте. Стоит и ждёт названного часа, пьёт кофе из бумажного стаканчика, в очередной раз ругаясь на трубочку из того же материала. Какой гений придумал это? Пить невозможно, она в руках распадается, не говоря уже о том, чтобы опускать в горячее. Парень мнется с ноги на ногу и в конечном итоге опирается о заграждение. Глядит на время — вот-вот Нам Гю должен подойти Субон надеется, что произведёт фурор, который отобразится в одном лице. Но парнишка опаздывает, из-за чего фиолетовласый закусывает губу. Ему часто признавались в любви всякие девчушки, парни тоже бывало предлагали начать отношения, но все заканчивалось быстрым перепихом в туалете в баре под алкоголем. Нет, Субон человек не ветренный, просто ни разу не влюблялся ни в кого. Даже симпатии не было. Но в этом парне под именем Нам Гю что-то да зацепило. Может быть его нелюдимость? Внешность? Да шатал он это все. Захотел — заговорил, захотел — предложил. Откажет — силой заставит, ну как.. добровольно-принудительно. Спустя минут пять раздумий подходит к парню Нам Гю, выбивая из собственных мыслей. Субон здоровается, но руку не тянет, как и объятий не раскрывает. Кто ж его знает, что это за человек с каре. Разговаривать им не о чем, поэтому Танос предлагает зайти в кафе неподалёку, за его счёт собственно. Ну, а Нам Гю грех не согласится. Халявы много не бывает. — так чего позвал? — усевшись за столик первый заговорил парень, уставившись на это чучело напротив, — если хочешь ceкca, то я не лучший спутник, тем более с парнями не сплю. Утверждает Нам Гю, от чего Субон тянет кошачью лыбу. Надо же, с парнями дел желать не имеет! — погулять хочу, — правда и только правда, — с тобой и никем более, ты кажешься интересным человеком. Ладно, Нам Гю впал в некий ступор. Перепих отменяется, пора расслабить хватку на шее удава. — надо же, тебя девчонки не интересуют что ли? — искоса подьебывает парень, подзывая рукой официантку. — my friend, — Субон выдыхает прикрывая глаза и облизывая нижнюю губу. Сексуально, черт его дери. —оf course I'm interested, но это не значит, что я не могу испытывать что-то и к парням. Вот те нате хрен в томате. Нам Гю давится слюной. Пора делать ноги, но не получится, для начала нужно узнать человека и только потом делать какие-то выводы. Операция по вычислению истинных намерений начинается. Прогулка затягивается на долгие пять часов, за которые трындел только Танос, от чего у Нам Гю голова ехала кругом. Он ему рассказал как провел детство, как наступил в собачье говно на прошлой неделе во вторник часов так в восемь утра, как его поцеловала в первом классе красивая девочка. Парню приходилось слушать весь этот ворох информации и изредка вставлять парочку своих мыслей. Нам Гю хотел бы сказать, что Субон его заколебал, но не скажет, понравилась прогулка все-таки. Домой он заваливается ближе к двенадцати, устало укладывает ключи на тумбу и падает на кровать. Грузно выдыхает и вспоминает про завтрашнюю пару по философии и тут же вскакивает как ошпареный. — блять, гребаный конспект на проверку! — он громко ругается, швыряя сумку в конец комнаты. Да он это все туда сюда шатал. Открывает нужный сайт, он просто первым попался, на телефоне, поскольку ни компьютера, ни планшета у него нет. Щурит глаза и бегает ими же от сенсора до листа тетради, бегло переписывая. Кто ж задаёт столько на следующий же день? Черкает небольшие зарисовки и взгляд цепляется за только пришедшее сообщение, что пометилось лишь значком приложения. Открывает и видит рожу Таноса на всю небольшую аватарку внизу мессенджера. Улыбается. — hi, boy! Написал дз? Нам Гю хмурится.

— Я тебе что, личное гдз?

— That's not the point, I just wanted to ask if you did it or not.

— нет, поэтому не мешай.

И закрывает вкладку с приложением, переходя обратно в браузер. Удивительно — дальнейших расспросов или просто сообщений не в тему павлин ему не шлёт, чему парень внутренне радуется. Нам Гю в последний раз глядит на буквы на белом фоне и ставит точку в конце листа. Пора отдыхать. Субон после прощания забегает к другу, тот даже не удивляется вальяжному приходу. Не говоря приветствия снимает кроссовки, подвигает их ногой ближе к стене, выдыхает, устало прикрывая глаза и топает на кухню, где сидит дружок и пьет вроде как чай. Он кидает на парня взгляд полный непонимания и видит, как тот хватает со стола зажигалку, подходит к окну, закуривает у того дома и держит рот на замке. — ты так и будешь молчать? Быть точнее курить мои сигареты и сидеть на моем подоконнике? — выговаривает дружок, тыча ложкой в бок фиолетовласого. Танос лишь хмыкает. — рассказывай, Онегин, как свиданка прошла? — тот подходит ближе, становится почти впритык и открывает затворку. — нормально, — парень улыбается, — погуляли, поели, поговорили, только вот.. он о себе ничего так и не рассказал. Дружок лыбится. — а ты что, хотел с самой первой встречи узнать всю родословную? — говорит он с подъёбом, получая в ответ хмурые брови, — будешь так делать — морщины появятся. Субон просто хочет его на месте задушить. — I just told him almost everything, and he inserted his individual phrases. — что-то под сердцем щимит, заставляя зашипеть, — но я понимаю, что ему нужно время. — бро, — стоящий рядом хлопает по плечу Таноса, — он же гетеро, чего ж ты к нему прицепился. Как кувалдой по башке пробивают. — исправим. — Танос действительно хочет влюбить того в себя, хотя знает, что ориентацию не изменить. — исправляй-исправляй, — отходит дружок в сторону, — но если тебе он разобьёт сердце — не приходи, не успокою. Субон гортанно смеётся. Да нахуй он ему вообще нужен. — если домой пойдёшь, то дверь на замок клацни, — дружок выходит с кухни и кричит последнее — не хватало, чтобы меня маньяки убили. И замолкает. Но не голова Таноса. Нам Гю засиживается за заданиями почти до утра, выпивая очередную кружку кофе и морщась от ощущения стянутости в груди. Когда-нибудь его хватит инфаркт, ей богу. Уходит спать ближе к шести, заводит будильник и видит несчастное «заработает через пятьдесят шесть минут». Он хочет взвыть. Лучше бы сидел дома и никуда не ходил. Теперь из-за этого придурка Нам Гю попрется на учёбу неспавшим, неевшим и с желанием вздернуться. Хотя оно и без того имеется. Засыпает парень быстро и просыпается нехотя, будто бы этого часа вовсе не прошло. Глядит на время и ему так не хочется подниматься с тёплой кровати, но шарага не ждёт, ибо зачем он поступал, если желания учиться нет. Ради получения корочки? Скорее всего. Но без денег он не сможет ничего добиться, пусть даже будет иметь три, нет, четыре высших образования. Они решают все, из-за чего мечты на счастливое и светлое будущее, которого впринципе и нет, распадаются подобно крупицам песка, утекающих сквозь пальцы. Нам Гю через силу ступает на ноги, медленно шлепает босыми ступнями по холодному полу и шагает в ванную. На лице большие чёрные круги, на которые парень машет рукой. Если их чем-то и замазать, то тональным кремом, но это же все для баб, он не гей чтобы таким пользоваться. Одевается парень быстро, как и собирает тетрадки в сумку. Выходит почти впритык к началу пар, не гоже всё-таки опаздывать, но что поделаешь — сон важнее ваших этих «н-к» в журнале. Но на удивление приходит в притык, хоть и очень не хочется. — сейчас бы дома быть, поспать, — как же Нам Гю согласен со словами какого-то мимо проходящего парня. Залетает в аудиторию и преподавательница тут же оказывается за его спиной. Ещё бы минута и парень стоял в течении двух часов за дверями на лавке с синяком под глазом. Эта женщина что-то с чем-то. И где-то на подсознании радуется. Успел, слава богу. Проходит Нам Гю почти в самый конец ряда, падает на стул у окна и раскладывает вещи на столе. Лектор что-то монотонно голдит, благодаря чему парень начинает кивать носом, облакачиваясь на руку и прикрывая глаза. Он ой как потом пожалеет. Субон же ночью сам не спит, даже не имеет желания прилечь на пару минут. Он все думает-думает-думает обо всем и в тоже время ни о чем. Ему интересно, сможет ли завоевать сердце такого человека, как Нам Гю, но и сможет ли потом сам его бросить, не влюбиться в ответ. Черт, играть над чувствами сложно, особенно тогда, когда сам можешь вляпаться в такое в раз и не отмыться до конца жизни. Парень опаздывает на первую половину пары, из-за чего выслушивает недовольный слог толстой женщины в очках. Ну чего ж она приебалась. Осматривает аудиторию и видит спящего Нам Гю, все противные мысли в миг пропадают и на кричавшую преподшу ему все равно. Единственное чего Субон хочет, это докопаться до парня. Он плюёт на бессмысленную больтовню и проходит по рядам, присаживаясь рядом с Нам Гю. Тот и носом не ведёт в сторону подсевшего, поэтому Субону остаётся лишь ткнуть того в бок и, не заметив никакой реакции, улечься на стол рядом. Спать на нем неудобно, но что ж поделать. Нам Гю неприятно вытягивается на деревяшке, отползая на стуле назад и выпрямляя спину. Не лучшая идея была вчера идти гулять с этим петухом. Парень чуть приоткрывает глаза и поворачивает голову в сторону от окна, встречаясь с лежащим рядом Субоном. Он теперь не хочет спать. Тот находясь в том же что и парень положении смотрел что-то в телефоне и, почуяв движения рядом, перевёл свои голубые глаза на соседа. Нам Гю смотрел на Субона, а Субон на Нам Гю. Какая ирония. Парень в миг выпрямляется, из-за чего сводит лопатки и он морщит нос. — какого хера ты тут забыл, — язвит Нам Гю, скептически оглядывая репера, — чего без дружка сидишь? — захотел, — он убирает телефон и полностью вникает в короткий диалог, — с тобой интереснее чем с ним. Парень смеётся в кулак. — не верный ты. На самом то деле это достаточно весомая причина, чтобы назвать человека красным флагом, но, возможно, он шутит, что было бы более логично в данной ситуации. — какой есть. — тот утверждает, пафосно разводя руки в стороны. Важный хуй бумажный. До конца пары Нам Гю сидит в телефоне и, когда приходит момент сдачи злаполучного конспекта, о котором забыло пол группы, выпрыгивает из-за стола, радуясь свободе в целые десять минут. Он переходит с одной аудитории в другую, чуя, как за спиной топает этот банный лист. Боже, как же Нам Гю уже заебался. Субон ведёт себя относительно тихо, но его присутствие все равно напрягает. Парню остаётся лишь устало выдохнуть, ведь весь оставшийся день репер от него и на шаг не отойдёт, хоть и не будет с ним разговаривать. В самом конце учебного дня Нам Гю уже не выдерживает, он ощущает, как его глаз сейчас забьется в конвульсиях, выкатится на пол и отрастит себе в миг ножки, убегая куда-нибудь на другой континент. Его передергивает, когда Танос идёт с ним в одну сторону, не проронив при этом ни слова. Будто они и не нужны были. Но все же оставлять такой промежуток меж друг другом не очень хочется. Если Субон хочет дружбы — получит, но только одностороннюю, ведь Нам Гю она впринципе не нужна. По крайней мере он надеется на это. Тем более иметь что-то общее с гомосеками не охота. Парень чуть ускоряет шаг, оставляя другого позади, но тот хватает за руку, заставляя обернуться. — хватит уже, — Нам Гю сейчас разобьёт тому лицо, — можешь оставить меня одного хотя бы когда домой иду? Он говорит раздражённо, выплевывая едкую желч на лицо репера. Тот же лишь мнется с пару секунд и выдает: — I want to piss you off, — Субон усмехается, засовывая руки в карманы, — но если сильно хочешь, то отстану. Нам Гю лишь одергивает запястье и им же машет в жесте «отьебись» оставляя без ответа, уходя быстрее до пункта назначения. Танос остаётся где-то позади и не делает и шага вперёд, видимо понял, что он не интересен парню. И вот все по новой: дом, задания, сон, колледж с бесячим одногруппником. Это продолжается на протяжении всего месяца, пока не падает декабрьский снег и не случается первое рукопожатие от лица Нам Гю. За это время парень так и не понял, что нужно от этого прилипалы-павлина, но все же решил, что стоит откликнуться на призыв о дружбе, ведь Субон уговорит даже мёртвого. Зимняя сессия и давка от преподов душит уже не только горло, но и что-то внутри. Нам Гю полностью погружается в процесс изучения каждого билета, вопроса и предмета в целом и Субон, на удивление, не лезет даже, спокойно, если хочет, сидит рядом и что-то пишет. В этот раз парни решили посидеть дома у Таноса, поскольку у другого они были в прошлый раз. Хатка у него «ничего себе какая», все же он имеет довольно-таки хороший доход записывая какой-то быстро проговариваемый бред. Нам Гю всегда было смешно, как репер громко матерился, когда нечаянно удалял звуковую дорожку без возможности восстановить и, злясь на всех, уходил курить на захламленный балкон. Не то чтобы дом Субона был прям как в тех самым книгах с бродяжкой и богатым бизнесменом, нет. Он жил как все, только разве что мог позволить больше чем обычный работающий на десяти заводах студент. Парень думал, что его в Таносе привлекает только количество заработка, но когда он хорошенько расставил все за и против — понял, хера с два там. С репером приятно общаться, хоть он и является прилипалой. Сам Нам Гю человек тактильный и обычно — всегда — этого не показывает, когда первое время к нему Субон лез с обьятиями парня кидало в холод. Ну неприятно, ново, что поделать то? Да и не гомик он. Конечно спустя время это прошло и студент начал мимолетно касаться Таноса в неожиданные для себя моменты: поправлял кофту, снимал очередную волосину с неё же, проводил по плечу, когда проходил мимо или же ребром ладони слабо стукал по макушке. Но какое-то непонятное чувство поселилось под лёгкими, что-то раздирающее, будто бы старая рана вновь начала кровоточить. И Нам Гю плыл от всего этого. Не только по течению, но и мозгами, поскольку насколько бы упорно он сейчас не перечитывал текст, тот не лез в голову от слова совсем. — покурим? — парня дёргает от внезапно прерваной тишины. Субон решил разбавить обстановку, поскольку видел, что Нам Гю напряжен. Он лишь кивает в ответ и поднимается со стула. Ручка падает куда-то на пол и парень щурит глаза. Ебал он это все. Они проходят на балкончик и Танос выуживает из пачки две сигареты, подпаливая те по очереди. Неприятный запах в перемешку с морозцем, что шёл от открытого окна проникал под кожу, впиваясь в пористые структуры и оставаясь там на долгое время. Нам Гю затягивается. Дым струей спускается до бронхов, застревая там и выуживается наружу. Субон смотрит в полуприкрытые напротив глаза, опираясь о небольшой подоконник и сам прислоняет фильтр к устам. Эта тишина более чем интимная, приятная. Она не бесит как в самом начале общения, будто бы она должна иметь место быть тут и сейчас. Ни часом позже, ни часом раньше. Студент глядит через москитную сетку на вечерний город, поражаясь количеству мчащихся куда-то машин. Он тяжело вздыхает, переводя свой взор на стоящего рядом, который разглядывает его же лицо. Нам Гю красивый — констатация факта в голове Таноса, когда тот смотрит глаза в глаза. Сердце в раз пропускает удар, заставляя уши заполыхать ярым пламенем, несмотря на холод исходящий от открытого настежь окна. Он мнется с секунду и, вбирая в рот чад, резко и осторожно касается губ Нам Гю, пропуская горький вкус по венам. Глаза студента округляются и сигарета чуть ли не выпадает из пальцев. Субон прекращать не спешит, как и продолжать начатое тоже, он лишь слегка отстраняется, наблюдая неизвестное ранее выражение на лице парня. Нам Гю не испытывает чувства радости, не понимает, как должен на это реагировать и лишь отступает назад, упираясь спиной в стену. На лице репера выступает непонимание. Его собачий взгляд, что всегда такой живой — расплывается. Неприятно. Студенту отвратно от того, что это все неправильно, что он не может целовать парня, а тем более испытывать что-то больше симпатии. Любить человека своего пола противно — особенно когда это навязало общество. Заставило поверить, что это паскудно. Он же не педик. Тогда чего же сердце заходится в быстром ритме и в висках отдает пульсирующая вена? Нам Гю не знает. Ничего не знает. Не понимает. — прости, — выговаривает Субон и парень, не отвечая, уходит обратно в дом. Репера изнутри съедает вина за произошедшее. Нет ну блять зачем он это сделал? Поддался моменту? Эмоциям? Да срал он на это все. Субон проходит в дом следом за Нам Гю, который засел вновь за стол, что-то нервно черкая в учебнике. Его руки еле заметно трясутся, а сам студент поднимает испуганные глаза. Ему не страшно то, что он целовался с парнем, ему неприятно от того, что это был именно Танос, никто другой. Был бы кто-то с улицы — врезал, облил грязью, но с Субоном... он так не мог. Нам Гю хотелось продолжить то, что было на чертовом балконе и это пугало. Он сейчас прям тут повесится на шнурках от кроссовок. Парень сцепляет пальцы, укладывая те на тетради и думает-думает-думает. А в глазах напротив нет ничего: ни страха, ни неприязни. Там только глубоко поселившаяся в душе обида на самого себя, о которой знает только репер. Он никогда не рассказывал, что творится в его башке, мыслях. Ему панически хотелось бежать куда-то далеко и просто заткнуть уши. Разрыдаться от переполняющих чувств и утопиться в реке неподалёку. — извинись ещё раз, — слова из уст Нам Гю выходят туго, ему не хочется что либо чувствовать. Он подскакивает на ноги, тут же выпрямляясь и обходит злочастный предмет мебели, остановившись в сантиметрах сорока от Таноса. Сейчас видно их разницу в росте — репер выше студента на пол головы. — извинись, — выговаривает он вновь. Его голос твёрд, но в душе он бьётся в конвульсиях. — прости, — Субон не может смотреть на Нам Гю и отворачивается в сторону. — ещё раз. — прости, — ему стыдно, — про.. Кулак прилетает по точеному из дерева носу и кровь в миг стекает по лицу большими каплями падая на пол. Зрачки Нам Гю расширены до невозможности, а рука, что только что ударила репера начинает дрожать. Он не хотел. Не хотел. Танос стоит с ошарашеным лицом и молчит-молчит-молчит. Минута-две, ничего не говорит. Он не понимает, что движет парнем напротив, зачем он это сделал, для чего? Чтобы затмить чувства внутри ненавистью? Субон поворачивает голову, пальцами касаясь разбитого носа, собирая стекающую красную дорожку и смотрит в след уходящему Нам Гю. Между ними повисает тишина и её обрывает громкий удар входной двери. Не собрав своих вещей, забыв телефон он сбегает. Ему страшно за свои поступки, за чувства. Он не вернётся больше в этот дом, не заговорит с репером. Нам Гю надеется. Надеется. И безмолвно пропадает на неделю, возможно засиживаясь дома, выкуривая очередную пачку противных дешёвых сигарет. Субон в течении этих дней заснуть не может. Его мысли находятся тут и одновременно где-то за гранью человеческого понимания. Ему грустно, обидно. Он знал на что идёт и что получит, но усердно отгонял это противное чувство. А будет ли говорить Нам Гю с ним как прежде? Вряд-ли. И от того у Таноса голова кругом едет. Хочется напиться, забыться. Он начинал эту игру чтобы завоевать внимание парня, а в итоге сам вляпался по самое нехочу, жадно цепляясь за каждое прикосновение одногруппника. Он влюбился так позорно и быстро. Этот спектакль одного актёра перевернулся и этим убивающимся стал сам Субон. Его душит что-то и внутри и снаружи, заставляя укусить больно руку до ярых отметин. Ему легче сделать себе больно так, чем томить ожиданием разбитое вдребезги сердце. Дружку своему позвонить или написать не может. Знает, что тот пошлёт его далеко и на долго. Скажет, что предупреждал и будет сидеть сложа руки. А что? Чего боролся на то и напоролся. И этим чувством Субон хочет вскрыть себе вены к чёртовой матери, лишь бы не учуять знакомый парфюм где-то в толпе. Нам Гю же берет отгулы, работая день и ночь напролёт, чтобы хоть как-то забыться в этом всем. Он не может любить его. Не может ощущать любви к Субону. Не может. Или Просто не хочет? Он боится осуждения общества не более. А ещё признать это самому себе. После тяжёлой недели идёт в колледж заебанным, будто из него всю жизнь высосали. Хотя это так и есть. Заходит в аудиторию и видит нервных студентов. Точно, сегодня зачёт. Нам Гю устало вздыхает и проходит на излюбленное место, тихо дожидаясь своей очереди. Время идёт слишком быстро. Вот он встречается взглядом с Субоном, который уходит из кабинета с лыбой до ушей ведь получил высший балл, которого ещё б лет сто не видеть. Вот студент сам отвечает на вопросы в билете, видит роспись и оценку. А порадоваться не может. Слишком устал. Выходит вон из аудитории медленно топая к туалету. Ему бы умыться сейчас, подумать хоть чуток о себе, а не о красивых голубых глазах и фиолетовых волосах, что по видимому были сожжены из-за стольких окрашиваний. Нам Гю бьётся головой о небольшое зеркало висящее у раковины и краем глаза замечает его — человека, который занял его мозги и напрочь отказывался выходить из головы. Тот открывает дверь не замечая или просто игнорируя присутствие студента проходит в одну из кабинок. Субон стукает по плитке костяшками, морщась и стискивая зубы. Вот надо было встретиться тут. Он лишь с минуту стоит на месте и тут же отворяет её обратно, наблюдая стоящего у стены парня и ругается про себя, а потом чувствует спиной холодную преграду и грубый поцелуй на губах. Нам Гю не знает что им движет: мозг или чувства, но знает лишь одно — все уже пошло по накатанной вверх и этот цирк пора заканчивать. Он сминает уста быстро, будто цепляется за последнюю надежду, за остатки жизни и хватает крепко Таноса за грудки вжимая в самого себя. Тому остаётся лишь уложить свои руки на щеки парня, стараясь вложить в лобызание как можно больше чувств. Показать, как ему больно, непонятно, избавиться от этого треклятого груза на душе и просто забыться. Нам Гю кусается и тут же зализывает каплю выступающей крови. В туалете жарко и не из-за работающих на всю батарей. Ему все равно заметят ли их занимающихся такой похабщиной, поползут ли странные слухи. Студенту важно то, что происходило сейчас. Спустя ещё мгновение он смягчает поцелуй и разжимает, но не опускает руки, стукаясь лбом о плечо Таноса. Его дыхание сбито напрочь. Сука, он не гей, так зачем же так поступает. Нам Гю его любит, любит чертового Субона. Не девочку, не женщину, а ебаного мужика-одногруппника. И от этого становится в раз хуже. Избавиться от роя непонятного в голове он не может, как и принять самого себя. Он поднимает свой взгляд на репера и видит на его лице слезу. Одну. Вторую. Танос вот так с ничего начинает мелко дрожать и в моменте затыкает рот рукой, отворачиваясь. Он делал так всегда, когда не находит слов. А они ой как были нужны. У Нам Гю душа в пятки падает, а сердце останавливается. Видеть у самодовольного пингвина что-то наподобие человеческих эмоций... это трогает не только нутро. Он набирает в лёгкие воздуха: — я люблю тебя, — репера прошибает током и Танос на мгновение перестаёт дышать, — но не могу быть с тобой. Знал бы Субон как студенту трудно дались эти выражения. И Нам Гю опять уходит, оставляя после себя шлейф духов и чувство пустоты в груди. Репер падает на крышку унитаза, запуская пальцы в волосы, оттягивая те. Дверь громко стукает по корпусу. Снова он сбежал. Таносу хочется прям накидаться таблеток, словить передоз и больше не чувствовать того, что происходит где-то внутри. Перестать думать и просто забыть. Зачем он только решился на то, чтобы влюбить этого сраного ботаника в себя? Сложно. — сложно, слишком сложно, — с его губ срывается этот бешеный шёпот. Нам Гю же выходит прочь из здания, ведь это был первый и единственный зачёт за сегодняшний день. Он быстрым шагом выбегает с территории учебного заведения, что есть мочи пускаясь в стремительный полет до дома, парочку раз сбивая каких-то идущих навстречу людей. По щекам ползут едкие солёные дорожки. Он устал от всего этого. Зачем же студент только подпустил этого павлина ближе к себе, дал ему свободу действий ввиде нахождения рядом. Он привязался настолько, что хотелось бы, чтоб это был камень, который вот-вот кинут на дно моря. Залечь бы туда не имея возможности выплыть. Волосы Нам Гю разлетаются в разные стороны, как и незастегнутая куртка. Телефон, который он каким-то боком смог забрать из дома Таноса не встретившись с ним, падает от резкой остановки перед пешеходным переходом и вылетает на трассу, по которой в момент проезжает машина, появившаяся из-за угла. Он загнанно дышит, а тело бьётся в импульсах. Глаза расширены и будто бы вот-вот вылезут вон из кожи. Парень ощущает резкий скачок адреналина в крови и понимает, что был приближен на шаг к смерти. Нам Гю закрывает глаза и слышит пиканье светофора, продолжает свой путь на ватных ногах, перед этим подняв разбитый гаджет. До дома доходит в непонятном состоянии, якобы душу высосали и кинули пустую оболочку на кровать. Но что-то все равно било по ушам. Он включает сотовый и радуется, что тот работает, видит одно непрочитанное сообщение и нажимает на него. В сердце опять разливается горечь, и тепло, и что-то похожее на надежду. — Нам Гю, my boy, давай поговорим. Он начинает плакать навзрыд, борясь со всем ворохом проблем. Студент не хочет это ощущать, ему нужно лишь спокойствие и наконец разбор отношений меж парнями. Гю пишет краткое:

у меня в шесть —

И утыкается лицом в подушку. Субон не может найти себе места, он бродит по квартире из стороны в сторону. Ему чуждо это все: забота о других, такие искренние эмоции. Он великий репер Танос, которого любят за харизму и песни, концерты до утра и весёлую компанию. Но никто так и не видел его настоящего, без сценической маски. Даже дружок не знал, насколько тот раним. Час, два, три. Парень стучит в дверь Нам Гю, тут же слыша поворот замка и ощущая глубокие, будто море глаза, в которых нет ничего, кроме пустоты. Они красные и видно, что от слез, под ними же легли темные круги. Студента хотелось обнять, прижать к себе и не отпускать. Показать, что любить человека своего пола — совершенно естественно и этого не нужно бояться. Парень отходит чуть в сторону, пропуская гостя. Нам Гю не поднимает взгляда, потому что знает, что не сможет сдержаться, если посмотрит на лицо репера. Тот проходит внутрь помещения и вселенная схлопывается до рук на спине и теплого тела. — я тоже люблю тебя, — без насмешек, тихо проговаривает Субон, оглаживая напряженную кожу под пальцами, что почти сразу расслабляется. Нам Гю хватается за шею парня и выдыхает. Сердце заходится в бешеном ритме, а что-то горячее разливается под кожей. — я не могу любить тебя, ты парень, — он давится своими же доводами. Внутри обрывается та тонко натянутая ниточка, заставляющая Таноса повысить голос. — да какая нахуй разница кто я? — выпаливает он на одном дыхании, — просто люби. Он падает на пол словно подстреленный, потянув за собой и студента. Его пальцы впиваются в тело, а вены на руках распухают. — пожалуйста, — звучит слишком жалобно, настолько, что Нам Гю начинает чувствовать вину за свои собственные слова, — люби меня. И парень не может не отказаться от этого, осторожно приподнимает глаза и касается губ, нарочито медленно, невинно двигая ими. Нам Гю противно, страшно, непонятно. Но он не имеет желания отстраниться, лишь полностью отдаться и забыться. — я настолько сильно тебя ненавижу, что люблю, — шепчет он, выдыхая горячий воздух в чужой рот, — люблю.. И Субон плавится от этих слов. — ты разберёшься со своими мыслями, ты сможешь перестать терзать себя за собственные чувства, — он твёрд, — и я, — танос тычет пальцем себе в грудь, — тебе, — делает тоже самое только с Нам Гю, — помогу. И студент верит, что тот действительно будет рядом, спасёт от этого кошмара. Наступит день и Нам Гю сможет принять себя и Субон ему действительно проложит свет сквозь этот тяжёлый путь.