Не существуешь

Это было странно и ненормально в рамках общества, ненормально для других людей, но для него стало обычным делом. Это была настоящая одержимость, как и сжигать по одной спичке во время расследования преступлений. Два года назад он потерял его. Погиб напарник очень типично для своей профессии – молодым, красивым и перспективным. Попал под пулю, что пронзила, и навсегда остановила его сердце. Для Чагина это был как удар под дых, он долго отказывался верить в случившееся, но когда отойдя от шока, осознал, то начал потихоньку сходить с ума. С каждым днём он чувствовал связь с реальностью всё хуже и хуже. Всё таки в тот раковой день он потерял не просто друга, а часть себя, что должна была навсегда уйти в могилу, оставшись в прошлом. Но этого не происходило. Везде мерещился голос покойного напарника, везде мерещился его силуэт. Казалось, что он до сих пор где-то рядом, где-то всегда было его призрачное присутствие. Видения заходили с каждым разом всё дальше и дальше, становясь настолько отчётливыми, что отличить от реальности было невозможно. Но когда он начал его действительно видеть, появилось желание сходить к психиатру. С этого момента стало ещё хуже, пришло известие о подозрении на шизофрению. Чагин не хотел соглашаться с этим, не хотел лежать в дурдоме и пить таблетки, не хотел так трагично завершать свою карьеру следователя. Несмотря на все предостережения, он решил просто напросто смириться со своим сумашествием. А сумашествие оказалось не таким и страшным, как говорили врачи, оно даже помогало в расследованиях сложных преступлений. Невидимой для других, прозрачной тенью советовало через плечо, словно, до сих пор работали вместе. Словно ничего и не произошло. И вот так у Чагина в жизни были две привычки, которые он любил больше всего: жечь спички и Эдик.

***

Среди ночи из гостиной послышалось тихое звучание гитары. При жизни Эдик любил играть на ней, а Чагину подарил её за несколько недель до своей смерти, на той гитаре была подпись самого Высоцкого. Капитан буднично потянулся, и встав с кровати направился в сторону источника звука. Напарник лежал на диване, апатично смотря в потолок и вяло бренчал по струнам. Услышав скрип двери, коротко и незаинтересованно посмотрел на вошедшего, медленно моргнув, и отложил гитару в сторону. – Чего шумим среди ночи? – следователь прошёлся до дивана, заострив взгляд на гитаре, что ещё недавно висела на стене как украшение. – Меня же не существует. А раз так, то ты и не должен меня слышать. – Эдик обиженно отвернулся, давая понять, что сегодняшняя выходка капитана ему очень не понравилась. – Пойми, мне просто нужно поддерживать легенду, чтобы меня не признали психом. Иначе с работы выгонят. – он присел рядом, легонько толкнул напарника, чтобы обратить на себя внимание. – А без тебя я бы ни одного дела не раскрыл, кстати. – Ты это говоришь только сейчас. А вот сегодня, когда дамочка начала к тебе клеиться и вдруг спросила про меня, то ты сразу же ответил, что я давно умер, и ты понимаешь, что я – твоя галлюцинация. Сразу же пустое место! – он театрально схватился рукой чуть выше рёбер, как раз туда, куда пришлась пуля. Чагин не знал почему, но кровь под пиджаком у напарника была всегда. Видимо, осталась как посмертная и теперь навсегда отпечаталась на его силуэте. – Как будто я тебя не устраиваю. Говорю-говорю что-то, так, как это призраки делают. Только они обычно ещё и вещи на пол роняют. Следователь точно не знал, так как несмотря на всю абсурдность, в паранормальные явления не особо верил, но вроде как призраки действительно роняют вещи и ещё дверьми хлопают. Могут ли так делать галлюцинации? Наверное нет. – Даже соседство с таким беспокойным призраком как ты – меня вполне устраивает. – поддавшись вперёд, капитан примирительно обнял бывшего коллегу, не терпя возражений. Почему-то на душе стало легче, даже не смотря на то, что где-то вглубине сознания затрепетала мысль о нереальности всего происходящего. – Ты же понимаешь, что это всё слова. И, кстати, даже приведением ты остаёшься замечательным следователем. – Думаешь? – Знаю. Он всё ещё видел его, чувствовал его присутствие. Знал кто помогает в расследованиях. Кто-то говорит что это шизофрения, но для себя Чагин точно определил, что эта шизофрения – самое лучшее что у него есть и будет. Эдик сначала, как обычно и делал, ничего больше не ответил, лишь чуть отстранившись, едва заметно улыбнулся. Посмотрел так ещё несколько секунд и прежде чем раствориться в воздухе до следующего раза, прошептал одними губами: – Верю.