Кости и слабости

Мама не раз говорила Антону, что курить – плохо, употреблять алкогольные напитки – очень плохо, а если они еще и крепкие, то молись, Шастун. Но мама не говорила, что в свои 19 лет, будучи второкурсником медицинского университета, он нечаянно нарвется на преподавателя анатомии. Злого преподавателя анатомии. Самого строгого преподавателя во всем этом универе, из-за которого отчислились десятки людей. Пиздец. Первый курс у Шастуна прошел на удивление самого Антона очень даже гладко, в зачётке красовались почти одни пятерки, что было странным, ведь в школе проблемы с оценками у него были всегда: учеба ему даром не сдалась, математичка дура, ставьте два, я сегодня не приду и дальнейшая характеристика самого банального троечника. Ну а что, может себе позволить. Мысль о том, чтобы стать врачом, начала посещать его еще класса с шестого, и на удивление свое мнение он так ни разу и не поменял, разве что пару тройку десятков раз. Но это неважно, главное что сейчас, вот, собственной персоной, перед вами Антон Шастун, прилежный ученик медицинского университета, стопроцентная посещаемость, знает ответ на любой вопрос преподавателя, персонаж абсолютно неконфликтный и до чертиков ответственный. Такой резкий скачок из оболтуса в ботана видимо произошел, потому что фраза «Шастун, всё ты можешь, просто не хочешь» от учителей оказалась чистой правдой. Бывает же такое. Так вот, если с первым курсом всё логично и понятно, то как только начался второй — жизнь Антона пошла по накатанной. За один год он успел понять, что приложив усилия он вполне может учиться на пятерки, не нуждаться в списывании или помощи соседа-отличника, рассчитывать только на себя, вставать каждое утро в шесть утра через «не хочу» и ездить на учебу, даже с температурой тридцать семь и пять (лишь бы не отработка). Поэтому начало второго курса стало для него большим ударом по самолюбию, как только им объявили, что их любимая преподавательница анатомии, Мария Владимировна, уходит в декрет, поэтому теперь заменять ее будет некий Арсений Попов. — Попов… — бубнил себе под нос Антон, вводя данную фамилию в поиск сообщений в общем чате университета. Никакой информации он тогда не нашел. Первая пара с новым преподавателем. Шастун совсем не волновался, он умел находить подход буквально к каждому, что сильно отличало его от остальных студентов, но помимо этого он также обладал неплохой памятью и хорошо развитым логическим мышлением, в совокупности это давало нехилый жирный плюс к его репутации среди преподавателей. И все-таки в этот раз что-то было не так. — Итак, давайте познакомимся, — Попов сделал небольшую паузу и осмотрел почти каждого студента, — зовут меня Попов Арсений Сергеевич, возможно вы уже наслышаны обо мне, в университете ходит много слухов, из последних – я домогаюсь своих студентов, — он ухмыльнулся, — тех самых студентов уже отчислили, — группа переглянулась между собой, — в свое оправдание могу сказать, что отчислили их не по этой причине, а потому что в голове у них совершенно пусто. — Нам пизда, Шаст, — Дима Позов, одногруппник и по совместительству лучший друг Антона, своей фразой заставляет Шастуна выйти из ступора. Тот молча соглашается с красноречивым высказыванием друга и открывает тетрадь, записывая первую лекцию под диктовку нового преподавателя: «шейные позвонки». Три раза. Ровно столько замечаний сделал Попов какому-то болтливому студенту, которого всё никак не мог вычислить, перед тем как встать, подойти к последним партам и неотрывно смотря на макушку Антона, произнести: — Вот я тебя и вычислил. У Шастуна никогда не было проблем с дисциплиной, спокойно сидеть на паре, записывать материал и внимать словам преподавателей ему даже нравилось, но в этот раз что-то пошло не так. Он с интересом полушепотом рассказывал Позову о прошедших выходных, о том что надо постричься на неделе, об ужасном расписании пар и прочее-прочее, пока не заметил как у его парты надменно встал сам Арсений Сергеевич и сверлящим взглядом уставился прямо на него. — Это что такое? — хриплым и как будто ругающим голосом спросил Попов, качком головы указывая на банку энергетика, стоящую прямо на парте, — вы читали устав данного университета? Еще раз я увижу это на своей паре и вы больше никогда на ней не появитесь. Антон сидел молча и не рыпаясь, будто статуя или какой-нибудь памятник, мысленно думал «а что тут такого?», но пререкаться лишний раз не хотелось, тем более с этим человеком, который все еще стоит и испепеляюще на него смотрит. — Уважаемый, вы успеваете болтать и записывать мою лекцию одновременно? — Арсений Сергеевич отступать не собирался и протянул руку, намереваясь проверить написанное. — Да, я всё записываю, — решил прояснить Шастун и отдал свою тетрадь преподавателю, пытаясь незаметно пролистать пару страниц назад, где он действительно всё записывал. Но Арсений Сергеевич глупым точно не был, поэтому сразу же пролистал тетрадь до нужных ему последних страниц и начал вчитываться в написанное. — Где обозначения на латинском? — Я думал это не надо писать, — пытался оправдаться Антон, а внутри всё сжалось от страха. — Не надо? — Попов вздернул брови и усмехнулся, — ваша фамилия. — Шастун. — Встал и вышел отсюда, Шастун. Антон продолжил сидеть, молчать и бояться, он не знал что ему сейчас делать, он уже давно забыл, какого это, когда преподаватель плохо о нем отзывается и тем более говорит ему такие унизительные слова. К сожалению точно также он почему-то забыл и о том, с кем именно он сейчас разговаривает. — За что? — задает он вопрос, но Арсений Сергеевич молчит и смотрит, — я сейчас все напишу. После этого преподаватель отходит от его парты и возвращается на свое место, продолжая вести пару как ни в чем не бывало. Шастун мысленно проговаривает «пронесло», судорожно переписывая у соседа название костей на латинском языке. Когда пара подходит к концу, Арсений Сергеевич обращается к аудитории: — На сегодня, пожалуй, всё, — он бросает короткий взгляд на Антона, который уже начал в спешке собирать вещи в рюкзак, — Шастун остается дежурить, остальные свободны, — и ловит на себе возмущенный взгляд парня, который, по всей видимости, сегодня не должен быть дежурным, — и только попробуй этого не сделать, — после чего уходит, не попрощавшись. С того момента для Антона Шастуна настал его персональный ад. С той самой пары прошло уже четыре дня, четыре счастливых дня, наполненные радостью, и даже такие дисциплины как генетика и микробиология, которые Антон не очень любил, не могли не радовать, ведь самое главное сейчас – лишь бы не анатомия. Но тот самый день всё-таки настал – день пары по анатомии с любимым Арсением Сергеевичем. Антон опаздывал. Он понял это еще тогда, когда стоял на своей остановке и ждал автобус уже порядка двадцати минут. Он понимал это, когда водитель ехал с черепашьей скоростью, а на часах было уже семь тридцать. И ехать еще как раз минут тридцать, а еще надо дойти с остановки до университета, переобуться и сдать куртку в гардероб. Тотальный провал. Но настоящий провал ждал его впереди. Ничего не подозревая, впервые за всё время обучения Антон решил пройти не в зад автобуса, а постоять впереди. Он стоял лицом к дверям, в основном смотрел в окно, иногда на часы, иногда машинально посматривал на входящих в автобус людей, которые пытались впихнуться в итак переполненный доверху автобус, в общем, ничего необычного. И тут появляется он. Арсений Сергеевич. Мужчина со спокойным лицом заходит в автобус, проталкиваясь через людей, идет прямо вперед и поднимает взгляд на Антона, который все это время, не веря своим глазам, смотрел на него. Когда мужчина подходит уже достаточно близко к Антону, тот быстро отворачивается и делает вид, что никого он не увидел, никого не узнал и вообще его тут нет. Арсений встал прямиком за его спиной. Вот он – тот самый тотальный провал. Шастун и сам не понял почему он не поздоровался сразу, а теперь приходится ехать и молиться лишь о том, что преподаватель не запомнил его лицо, не узнал его сейчас и вообще он не злопамятный. Просто молиться. Всю пешую дорогу от остановки до университета Шастун плелся сзади Арсения Сергеевича и, воспользовавшись тем, что преподавателям не надо переобуваться и они сразу идут в нужную аудиторию, проскользнул в гардероб, бегло переобулся, переоделся и побежал на пару. Как оказалось, Попова в аудитории не было, Антон выдохнул и приземлился на предпоследнюю парту к Димке, который любезно занял ему место рядом с собой. В кабинет вошел Арсений Сергеевич и в своей манере бегло осмотрел кабинет, а заодно и каждого студента. Антон старательно не смотрел на вошедшего преподавателя, но почувствовал, что что-то тут не так, а когда все-таки поднял глаза, сердце забилось в ускоренном темпе. Арсений Сергеевич стоял прямо над ним и смотрел прямо на него. — Шастун, ваше законное место на всех моих парах теперь там, — и указал пальцем на первую парту, которая стояла напротив его собственного преподавательского места. Самая близкая к нему. Единственная пустующая парта на всю аудиторию. Антон стушевался и спорить не стал. Пересел под пристальный взгляд всех, кто находился в этом кабинете. Арсений Сергеевич еле заметно ухмыльнулся и тоже прошел к своему месту. Пара началась. Честно говоря, несмотря на то, как сильно у Антона тряслись поджилки от страха при одной лишь мысли об этом преподе, он твердо решил наладить с ним контакт. Чем черт не шутит, пока Бог спит. Начать он решил с простого наблюдения, все-равно на первой парте занять себя особо-то и нечем. Всю прошедшую половину пары Арсений Сергеевич как будто специально игнорировал Шастуна: все время отворачивался в разные стороны, смотрел на группу, в свои распечатки, на доску, но только не на парня, сидящего на первой парте, а Антон решил этим воспользоваться и получше рассмотреть преподавателя. Голубые глаза, которые сразу выделяются на фоне всех карих и зеленых; нестандартно для такого возраста длинные волосы темно-каштанового цвета, переливающиеся на свету; квадратной формы очки с черной оправой; из одежды на нем были обтягивающие черные джинсы и бордовая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, и если в любой другой ситуации Антон бы сказал: «как-то по пидорски», то сейчас в голове почему-то крутилась мысль, что именно этому человеку исключительно идет. Весь этот его образ, строгость и надменный укоризненный взгляд. На секунду даже стало непонятно, почему такой красивый человек выбрал просто вести анатомию в университете. Антон, откровенно пялившийся на своего препода и находящийся в своих раздумьях, даже не заметил, что пара уже давно закончилась. Ну или не так уж и давно, просто его однокурсники люди умные – им сказали что пара закончена, они по-быстрому собрали вещички и свалили. Антон видимо свой ум растерял где-то четыре дня назад, на той самой паре анатомии, потому что сейчас он сидит в пустой аудитории один, не считая Арсения Сергеевича, сидящего прямо напротив. — Что Шастун, совесть проснулась? — Арсений смотрел на парня с абсолютно непроницаемым выражением лица. — Я… — Антон тупо не знал, что сказать, да он бы и не успел, потому что Арсений среагировал сразу. — Меня не интересуют твои извинения, — мужчина встал со стула, подошел поближе, наклонился почти вплотную к Антону и взял того за подбородок. — Просто знай, что ты нарвался на большие неприятности, — почти прохрипел мужчина, смотря в глаза так, будто пытался там что-то разглядеть, и убрал руку. Затем взял свои бумажки и неспешным шагом вышел из аудитории. В этот день Антон понял, что пропал. В этот день Антон впервые за последние пару лет купил себе крепкий алкоголь.