Я решила, что люблю вас

-знаете, я решила, что люблю вас Спокойный взгляд красных глаз обратился к мужчине, что был почти на полметра выше неё. Она всегда была немного странной в плане отношений между людьми. Удивительно прямолинейна и одновременно всегда выглядела слегка отвлечённой. -что? Голубые, похожие на чистое летнее небо, радужки мигом нашли её лицо. Они... Дружили. Не более и не менее. Общались, иногда гуляли по парку. Она скидывала фотографии уток с пруда, он - приготовленной еды. Пару раз ели фастфуд, один раз она притащила на встречу банки с пивом. Ничего такого, с чем бы не сталкивались обычные люди. И всё же... -вы не услышали, или нужно время, чтобы осмыслить? -эээ... Нет, я услышал. Файр, ты серьёзно? - Тошинори не собирался заводить отношений. Он был героем, у него не было времени на это. На самом деле ему было просто страшно. Страшно не прийти на праздник из-за того, что кого-то надо спасать, страшно видеть расстроенное лицо девушки, что ждала его весь день, а он пришёл лишь после полуночи. Страшно, что на него решат давить, используя её - это ведь так здорово, уязвимость у непобедимого Всемогущего! Он действительно был в ужасе от того, что в ткань своего бытия нужно вплести непредвиденную нитку. Было ощущение, что всё полотно, что он ткал год за годом, распадётся от лишней детали. Могло быть и наоборот - новая, ещё не потускневшая от жизни нитка заставит играть композицию яркими красками и оживит её... Но в такое верилось с трудом. -вы считаете, я буду шутить на такую тему? -нет, но... Это... Не взаимно, Файр Это не взаимно. НЕ взаимно. Тошинори был в этом уверен. Он вообще не понимал, что происходит. Ничего не предвещало подобного разговора и эта девушка, как обычно, просто вбросила случайный факт, который, о чёрт, оказался о её чувствах. Яги ничего к ней не чувствовал. Она была хорошим другом и хорошим слушателем. Она всегда умела сказать то, что нужно, и одновременно ошарашить незнанием совсем простых истин. Её губы выдавали странные непривычные комбинации слов, а темы разговоров иногда заходили куда-то совсем в странные закоулки мыслей. -вот как? Ладно - она, казалось, совсем не расстроилась. Пожала плечами. И даже не попыталась перевести тему. Словно ей было всё равно. А Тошинори почему-то уставился на опавшие листья, стелющиеся под ногами, потому что конкретно в этот момент у него болело сердце. Совсем непонятно, от чего. Звонок трубил на всю квартиру. Герой старательно пытался делать вид, что он глухой, слепой и слегка контуженный. Зачем он дал этой девушке свой адрес? Ну, тогда он не подозревал никаких романтических чувств с её, а главное, со своей стороны! Придя домой после того памятного разговора Тошинори долго не мог успокоиться и понять, почему сердце колотится в груди так, что он не слышит окружающего мира, а в голове лишь её лицо, обрамлённое распущенными рыжими кудрями на фоне золотой осени. Она сама была, как осень. Огненно-яркая, непостоянная. Хотя всегда удивительно умиротворённая. Сейчас эта умиротворённая дама спокойно раз за разом нажимала на маленькую кнопочку звонка, прекрасно зная, что Тошинори дома. И вот что ему говорить? Что ему стыдно смотреть ей в глаза, что он осознал свои чувства, но они не могут быть вместе? Что при взгляде на неё, он ощущает необычайный трепет, а всё тело сходит с ума, как у школьника, и при этом он всё равно не может ей ответить взаимностью? Что это опасно, что он обманывал её всё это время, и так просто нельзя? Или обо всех своих страхах и прочем? Она же от него не отцепится! Голова начинала болеть. Ну что за морока! Он этого не планировал и не хотел! Почему нельзя просто быть героем? Спасать людей, быть одному? Почему в жизни обязательно должна появиться упрямая, не понимающая намёки, девушка, которая так мила этому дурацкому сердцу? -привет, Тошинори, - и по её лицу опять нельзя ничего понять. Каменная леди, вот кто ты, ведьма! Ну хоть злость изобрази, чтобы не так горько было! -Файр, не приходи больше, ладно? - язык ворочался с трудом, будто норовя провалиться в горло. -почему? - Яги вздохнул. Сейчас его снова завалят вопросами "почему", "как" и "зачем". Эта девушка имела удивительную способность спрашивать всё, что ей было непонятно с таким пристрастием, что к концу Тошинори начинал путаться в собственных словах. -прости, мне некомфортно общаться с тобой после того признания... Я не чувствую к тебе подобного и хотел бы прекратить наше общение - одним большим текстом вывалил Яги и замер, ощущая, как сердце уходит в пятки. Он не хотел говорить это вот так... Он звучал, как робот, проговаривающий текст, забитый в программу. Надо было мягче... Она всё-таки только что получила отказ от общения... Её глаза не блестели, и слёз не было. И вопросов тоже. -м. Поняла. Тогда прощайте, мистер Яги. -Девушка поклонилась, словно заканчивая эту главу в жизни. Она показала - теперь они просто незнакомцы. И ушла, неторопливо спускаясь по лестнице подъезда. Он на секунду дёрнулся, чтобы поднять руку, схватить её, прижать к груди, в которой так жестоко и больно сердце рвалось из клетки. Но это будет уже не честно. Неправильно, и просто эгоистично. Поэтому он зашёл в квартиру и закрыл дверь. - Он тоже прошла в свою небольшую обитель и точно так же закрыла дверь. Тело резко стало тяжёлым, будто увеличили гравитацию. -пу-пу-пу... - тихий смешок сорвался с её губ, когда Файр опустилась на пол, так и не пройдя ни шага по собственной квартире. Объективно, это был не худший отказ в её жизни. Вроде и не в первый раз, и, возможно, даже не в последний. Кто его знает, может, влюбится в очередного странного парня, у которого куча секретов и чертовски добрый взгляд... Да, не стоит расстраиваться. Особенно не стоит расстраиваться перед кем-то. Друзья не поймут и пойдут искать урода, что навредил их любимой подруге... А он не урод. Обычный мужик, приятный в общении... И чего она в нём нашла? Если бы он был мудаком, как те, в которых обычно влюбляются девушки из романов, было бы легче. Не так жалко. А так... Сама его спугнула. Могла бы спокойно гулять с ним, наслаждаться тем, как он рассказывает обо всех возможных героях: зарубежных, или вообще придуманных. Слушать историю развития техники, приспособленной для причуд, а так же наблюдать, как она радуется сладкой вате. Да нет... Не смогла бы. Файр не любила утайки. Она и так достаточно долго продержалась. Сначала всё было нормально. Они познакомились на выставке искусства, куда девушка пришла с друзьями. По правде говоря, там был бедлам. Вроде как люди видели Всемогущего и поэтому было слишком много народу. Всемогущего Файр Морт так и не обнаружила, зато познакомилась с милым дядькой, который впервые выбрался на такую вот выставку и уже попал в толкучку. Они посмеялись, выпели молочные коктейли, пока друзья Файр ушли искать великого героя - один из них был его большим фанатом. Они обменялись контактами, стали часто просто переписываться и гулять и Файр сама не заметила, как стала относиться к нему... По-другому. Сложно было описать, как именно, но она не чувствовала такого к своим друзьям. Тогда она засела за книжками и таблицами на неделю. По вечерам выписывала то, что чувствует, сравнивала, сверяла... Ей не хотелось думать, что это то, о чём писали в интернете. Просто потому что она не верила в счастливый конец. Знала, что не будет как в фильме, чтобы главные герои взялись за ручки и ушли в закат. И всё равно сказала, потому что было бы неправильным скрывать её иное отношение. А теперь она осталась у разбитого корыта? Да нет... Ну, то есть, в отношении любви, да, но по факту... У неё есть друзья, стабильная работа, хобби. Пусть будет, как в песне "Может, к чёрту любооовь". Только идти к чёрту она не хотела, и лишь заставляла губы дрожать, тело трястись, а лёгкие судорожно сжиматься. Она глотала воздух и всхлипывала, как уже давненько не делала. Ну что ж такое... Ну почему, почему она не может просто быть любима? Рука сжала футболку у груди. Вырвать бы это глупое сердце, как умный Данко, и бросить его людям на растерзание. - Интересно, видела ли она запись? Смотрела ли? Узнала? Если смотрела - точно узнала. Как можно не понять, что это тот, кто её отверг таким жестоким образом, даже не пустив в квартиру? Она злится? Наверное, нет, как обычно. Сидит с непроницаемым выражением лица и смотрит на человека, что ей врал о своей личности Больше он не герой. Не символ мира и надежды. Просто старик, который ничего не может предложить ей. Почему она вообще тогда ему призналась? Что увидела в этих костях, обтянутых кожей и болезненном лице? Ответа, конечно, не последовало. Последовал лишь отчаянный стук в дверь. А за ним, тут же, отчаянный, нечеловеческий вопль. -Тошинори!! Открывай! Чёрт, открывай, я знаю, что ты там! Открывай! Открывай давай! Я дверь выбью! Точно выбью, открывай! - Яги вздрогнул от громкого звук и поспешил к двери. Что происходило? Почему она пришла к нему? - Ноги сами несли её по знакомому маршруту. Сбиваясь и налетая на бордюры, она бежала так быстро, насколько могла. Лёгкие уже горели от жара, словно кто-то пытался их разорвать на части. "Тошинори" "Тошинори!" Она только что вернулась с почти суточной смены в больнице и у видела запись боя. Его боя. Окровавленный, со сломанной рукой и в той героической позе. Ей всё время казалось, что он ищет её взглядом. У девушки замирало в груди от мысли, что мир мог потерять его в тот день. Что ОНА могла потерять его, и узнала бы об этом лишь на следующий вечер. Сейчас она неслась к нему домой, пробегала дворы и террасы, иногда просто перепрыгивала заборы, чтобы только сократить путь. Лицо оцарапало ветками. Нужный дом, подъезд, бесконечные ступени, и, наконец, дверь. Она не догадалась позвонить, просто начала барабанить обеими руками, ощущая его присутствие внутри. А вместо обычного крика вырвалось что-то сдавленное, больное. То, что она никогда в себе не подозревала обнаружить. Ноги не особенное её держали, и она даже не видела его, когда открылась дверь, полупрозрачная плёночка слёз, как какой-то фильтр, закрыла ей глаза, когда она бросилась к нему. Чёрт... Он ведь не хочет её больше видеть. А она, как дура, прибежала на всех парах, просто чтобы почувствовать тепло его тела, ощутить знакомый запах, только теперь с привкусом каких-то медикаментов и крови. Зарывшись в его одежду, она просто рыдала, от стыда, от страха, от отчаяния. Он её прогонит, оттолкнёт. Он герой, самый крутой во всём мире. Забинтованная рука опустилась на растрёпанные волосы и сняла с них разорванную резинку. А затем прижала девушку ближе, окутала теплом со всех сторон. -Тоши...нори... - слова ещё сильнее сбили её дыхание, а с его стороны послышалось тихое "шшшшш". Тогда Файр прорвало окончательно. Она кричала, материлась и ругалась, рыдала и захлёбывалась в слезах. Единственное оставалось неизменным - её хватка на его одежде и его рука на её голове. Он слушал, долго и терпеливо, кое-как закрыв дверь. В коридоре, на коврике, без света. В груди шевелилось какое-то чувство, светлое, и в то же время удивительно неприятное. А в голове была мысль, что, оказывается, она бывает и такой. С трясущимися коленями, тихим испуганным голосом и покрасневшими от слёз глазами, которые Тошинори не видел, но прекрасно представлял. И ему не нравилось, что причиной такой картинки был он. -прости. Я врал о себе. -аааа, как же бесишь! Идиот! Дурак! Балбес ты несчастный! - она встряхивала его футболку, - так сложно понять что мне твои извинения нахрен не нужны?! Чёрт, как же я рада, что ты живо-ой... Затем он отпаивал её чаем... Хотя, скорее, она отпаивала и себя, и его заодно. Потому что было сложно делать чай, когда одна рука сломала и в гипсе, а у другой сильно пострадали поверхностные ткани, и она вся в бинтах. Ещё и голова болит. Теперь девушка сидела за столом и хмурилась, шмыгая носом и держа в руках чашку с горячим чаем. -Файр? -м? -спасибо, что пришла и прости, что заставил волноваться. -... Я же сказала, мне извинения не нужны. Я не твоя семья, и ты не обязан мне отчитываться... -... Яги вздохнул, не совсем понимая, что ему надо говорить. -... А хочешь стать со мной одной семьёй?... - слова сами собой сорвались с языка, о чём Тошинори тут же пожалел. -в смысле? Погоди, ты что, замуж меня зовёшь? -...получается, так. Хочешь? -... Ну... Ладно? Давай. Каким-то образом, это сработало. Они не общались несколько месяцев, но она согласилась выйти за него замуж. За Тошинори Яги, не за Всемогущего. В комнате установилась долгая тишина. -Файр? -что ещё? -я тебя люблю... -не думаешь, что это нужно было говорить до того, как звать замуж? - на её лице блеснула знакомая улыбка с лёгким оскалом. -может быть, но, вроде, и так получилось неплохо - мужчина хихикнул. -и как давно? -не знаю. Но понял только после того, как ты сказала мне о своих чувствах -...Ты идиот - констатировала факт девушка. Тошинори спорить не решился. -тебе язык для чего был дан? Почему не сказал? Я понимаю, почему ты меня прогнал, твои геройские штучки, всех защитить, всё такое. Но можно же было сказать, Тошинори! Он закрыл глаза и попытался отвернуться, но от звука-то не спрячешься. -языком надо говорить! Общаться! Обсудили бы! Всё нормально было бы! - она тыкала его ложкой в гипс. И, хотя лицо у неё было серьёзно-хмурым, Яги стало весело. -прости. Правда, мне очень жаль, только не издевайся над моим гипсом. -Тошинори, ты ничего не понял, верно? Мне было больно! Больно, обидно и страшно. Ты меня, как котёнка в говно ткнул. Ты, простофиля эдакий, вообще об этом не подумал ведь? И тут до Яги стало доходить. И обиженные опухшие глаза, и надутые губы, и бровки домиком. И то, почему она ушла без слёз, и почему так отчаянно за него хваталась, почему потом смотрела виновато и жалобно. -милая моя... О, небо, мне так жаль... -он встал и подошёл к ней, хотел присесть, но она сама поднялась и обняла его. -Файр, дело не в тебе... Правда... Прости меня, идиота. Вот честно, всё, что сказала обо мне - ни капли не ложь. И дурак, и простофиля... -замолчи и не смей обзывать моего будущего мужа - буркнула тут же девушка. Тошинори улыбнулся. -молчу... -...Прости, что обзывалась... -ничего страшного. В общем-то, за дело... -ничего не за дело. Тошинори, будешь терпеть к себе такое отношение, совсем в никуда скатишься! У меня язык дурной, я часто какие-то гадости порю. Я постараюсь так не делать, но и ты, смотри. Неприятно что-то - говори. И на подобное глаза не закрывай. Она поучала его, как взрослая женщина учит ребёнка. Хотя была младше, меньше. Хотя плакала прямо сейчас, в его объяиях. И откуда у неё столько слёз? А к оскорблениям он действительно привык. Он всё-таки герой. Какая-то часть населения всегда была несогласной и сквернословящей, поэтому Тошинори особенно не обращал на это внимания, но её слова действительно задели. Поэтому он согласился, что об этом надо говорить. Вот так, его будет учить жизни девушка на 20 лет младше него. Что ж. Он и не против. - -ну вот, чего ты вертишься то? Весь теперь учучькался, чупакабра лохматая - она вытирала уголок губ Тошинори. Прошёл год. История с Лигой наконец закончилась, не бесследно, но всё же. После последней битвы Яги лежал на приподнятой кушетке в больничной палате, перемотанный с ног до головы. И даже при том, что это было больно, он смеялся, потому что она была рядом. Потому что выдавала эти забавные словечки и ухаживала за своим бедным, раненым почти-мужем. -прекрати меня так называть, я не могу прекратить смеяться -это было совсем не обидно. Тошинори уже знал, что чупакабра это мифический зверь, и что Файр не вкладывает ничего обидного в это забавное словечко. -ладно-ладно. Так, давай, всё-таки, рот открывай, ты, Чебурашка-переросток. -это что-то новое. Кто такой Чебурашка? -это такой зверёк -опять зверёк? Я у тебя совсем с людьми не ассоциируюсь? - он хихикал, смотря на ложку, зависшую у его губ. -он говорящий. Умный такой зверёк, с больши-и-ими ушами. -Файр, милая, ты, кажется, меня как-то не так видишь. Неужели у меня такие большие уши, как у этого загадочного существа? -нет, но у тебя такие же виноватые глаза, великий герой -ну Фа-айр - он зажмурил глаза. -не "нукай" мне! Знаешь же, как я не люблю недомолвок, Тошинори. А ты попёрся на эту грёбаную битву и чуть не помер! -это было экстренное решение. Файр, если бы это было запланировано, я бы сказал... -у тебя был чёртов роботизированный костюм, заточенный под твою фигуру. Ты предполагал такой вариант. Тошинори виновато улыбнулся и взглянул ей в глаза. А затем, с трудом пошевелившись, оттолкнулся от подушки и поймал губами зависшую ложку. Файр моментально пкреключилась на кормление непутёвого "бойфренда", так неудачно переломавшего себе всё, что можно. Было удивительно легко направить её в нужное русло: показываешь, как нуждаешься в ласке и заботе, и у неё тут же щёлкает в мозгах. Язык сразу прекращает выдавать ругательства и поучения, и она начинает болтать на более-менее отвлечённые темы. Теперь Файр, например, рассказывала истории про Чебурашку и взрослого джентельмена-крокодила, а так же про типичную мелкую злодейку. И ночью ему снился этот звёрёк, с пушистой мордочкой, почему-то, ушами слона, и с большими человеческими глазами. Так же там был крокодил с большой трубкой и в солидном котелке, старушка с страшной крысой и большим париком. Был там и Все За Одного, который уже долгое время являлся верным спутником Яги во всех кошмарах. Сегодня его злейший враг был загнан в угол диким звёрьём из мультика, его кусала крыска-лариска, которая с каждой секундой становилась всё больше. У самого Тошинори росли уши и он слушал Файр, которая ругала чудного Чебурашку и учила Геннадия играть на гармошке. А тот пытался отобрать её, сообщая, что он лучше знает, со словами "а я играю на гормошке у прохожих на виду!" Ужасно возмущённо запевая свою песенку. Ещё снилась свадьба. Та самая, которую они бесконечно откладывали из-за происходящего вокруг. На ней была Файр в ослепительном белом платье, фасона Тошинори не запомнил, но выглядела она, как богиня. А он сидел на инвалидном кресле и даже не мог встать во весь рост... И вокруг все гости стояли, улыбались и смеялись, а девушка наклонилась к нему, инвалиду, чтобы хотя бы поцеловать. И платье окрасилось в чёрный, а перед самым прикосновением губ она улыбнулась и отстранилась, и самым ласковым голосом сообщила, что всё это неправда, и что такой он ей не нужен. -Тоши? Он уже был дома. Его выписали. Для восстановления чувствительности ног необходимы были ежедневные массажи и занятия. Пока ничего не выходило, а Тошинори с завидной регулярнотью стал видеть этот сон про свадьбу. Он всё чаще погружался в мысли, уходил из этого мира в свой, где маячили мечты и страхи, сменяя друг друга с скоростью света -м?.. а, да... Извини, задумался. Что ты говорила? -я молчала, Тоши. -а... - Он опустил глаза. Под подушкчками пальцев ощущалась гладкость скатерти на столе, а вот ногами он не ощущал ничего. Словно ног не было вовсе. Был ли он прикован к креслу навеки? Дейв предлагал приехать к нему, чтобы тот смог как-то помочь механически. Но Тошинори отказался. От одной этой мысли его сдавливал страх, что, если он уедет, перестанет мельтешить у неё перед глазами, она забудет. Забудет его, уйдёт. К другому, или просто в своё собственное плаванье, свободное от оков его инвалидности. Она бы его упрекнула в недоверии к ней. Но ей Яги доверял всецело. Он просто не верил, что может сам ей что-то дать. Что-то такое, ради чего можно остаться с ним. Если бы она хотела денег, он бы осыпал её златом. Даже если его работа на самом деле давала не так много, как все думали. Но ей денег было не нужно, и это была самая большая проблема. Она взяла на себя уборку в доме, в которо недавно начала жить вместе с ним. Готовила, работала. Он пока даже не может вернуться к своим урокам в UA. Ей было тяжело, но она всё равно приходила к нему, потому что его мучали кошмары о том, как Все За Одного раз за разом протыкают его спину. Как жалко.. -Тоши, прогуляемся? - такой спокойный голос. И как он может принадлежать столь страстной женщине? До того, как они начали встречаться, Тошинори думал, что она во всём полагается на логику. Оказалось же, что она безумно ведома своим сердцем. Наверное это и удерживает её рядом, потому что его собственная логика кричала, что бросить его было бы куда более правильно. -мгм... - Яги кивнул и отъехал из-за стола, даже не помня, съел ли он хоть что-то. Девушка накинула на его плечи куртку и обула его ноги. Отвратительное чувство. Ему хотелось, чтобы всё было наоборот. Не про инвалидность, конечно же. Завязывать ей шнурки или держать кожаную косуху, пока она продевает руки в рукава. Просто потому что может, и потому что она обязательно обернётся через плечо, привстанет на носочках и чмокнет его в подбородок - единственное место, куда она доставала до его ранения. На улице было темно и прохладно. Ветер шуршал краем пледа на ногах Тошинори. Он смотрел вперёд, не смея поднять глаз к той, кто держал рукоятки коляски. -Файр, не надо меня везти, я могу сам. -ты хочешь сам, или не хочешь, чтобы я тебя везла? - и она, и мужчина уже знали ответ. Но почему-то ей обязательно нужно было, чтобы он произнёс это в слух. -второе... -тебе противно, что я это делаю? -нет, просто... - он закрыл рот, не зная, как выразить это словами. Как объяснить, что он чувствует от этого себя ещё более убого? -Файр, просто не надо, пожалуйста... -Тоши, ты пытаешься отдалиться от меня. -что?... -то, что я говорю. Ты меньше разговариваешь со мной и всегда находишь отговорки, чтобы больше быть в своей комнате. Первым сбегаешь из-за стола и стараешься со мной не пересекаться. Я не могу знать точно, что у тебя в голове творится. Мне тоже тяжело, Тошинори. Я чувствую себя беспомощной от того, как ты медленно пытаешься исчезнуть из моей жизни. -Файр, я не-... Оправдываться было бессмысленно. Он действительно вёл себя так, будто хотел сбежать от неё. Но это было совсем не потому, что он желал одиночества. Просто было стыдно и горько. А ещё он всё время вспоминал её улыбку и чёрное платье. -луна в воде отражается... - они стояли на мосту. Под ними был небольшой прудик, в котором отражался тонкий серп луны. -Файр, почему ты осталась со мной? Я не нужен тебе, и ничего не могу для тебя сделать. -тебе ли решать, нужен ты мне, или нет? - её руки играли с его волосами, пока они стояли и смотрели на пруд. Он не видел её лица, но препрасно его представлял: кожа, почти белая в лунном свете, задумчивый взгляд, мешки под глазами, поднятые брови и поджатые губы. А так же развивающиеся кудрявые пряди. -я не знаю, что значит для тебя слово "любовь", но для меня это нужда. В твоём тепле, голосе, улыбке. В твоих дурацких поцелуях, когда ты чуть ли не облизываешь всю меня, в твоей стряпне. Теперь - к твоему телу под боком и рукам, обнимающим меня сзади. И к мысли, что я кому-то нужна. Тошинори, нужна не как сиделка, или как друг, что всегда выслушает, а просто... Просто рядом. У меня хорошие друзья, они любят меня за то, что я просто есть, но... Это другое. Я отношусь к тебе и ты относишься ко мне, не как друзья. Ты должен это чувствовать. Подушечки пальцев надавливали на виски Тошинори, а он всё так и смотрел на пруд. Где-то у берега жались друг к другу утки. -нужно ли мне повторять, что я люблю тебя? Если да, то я готова делать это днём и ночью. Сутки напролёт. Тошинори, я действительно люблю тебя и с каждым днём понимаю это всё больше. Ты нужен мне, чтобы ты там не придумывал. Весь ты. Всемогущий или нет, с ногами, или без них. Полностью. Каждый твой кусочек. Все твои увлечения и печали, радости и страхи. И я всё ещё жду нашу свадьбу. Ты сам предложил, помнишь? -Файр... - он сжал губы до такого, что они побелели, и судорожно выдохнул. -я так хочу стоять с тобой рядом у алтаря... -значит, будешь стоять -просто сказала Файр, совершенно серьёзно и уверенно. Тошинори напрягся. -что? -что-что... Дейв прилетает скоро. Вот что. А с ним мой друг, тоже учёный. Они поставят тебя на ноги, даже если ты упираться будешь - лёгкое ворчание прервалось ласковым поцелуем в макушку. Яги обернулся к ней впервые за весь разговор. Она улыбалась. -Файр, милая... Как же... -он остановил себя на полуслове и тоже расплылся в улыбке. -спасибо. Спасибо, петардочка... - он хотел её благодарить и дальше, но почувствовал лёгкое покалывание в кончиках пальцев в самой нижней части его тела. - -клянусь присматривать за ней, чтобы не засиживалась допоздна. -клянусь приносить ему плед, если он засидится до этого "поздна". Она хихикнула, не сдержалась. Тошинори не отпускал её ладони, смотря сверху вниз, с высоты своего роста. На ней было красное кимоно, на нём - голубое. И никаких белых-чёрных платьев. -можете закрепить клятвы поцелуем. Тошинори наклонился, а она шагнула ближе. Как же ты была умна, милая, что надела обувь на платформе. Так действительно намного удобнее. Знакомые губы были непривычны на вкус, Тошинори измазался в блеске и попробовал на язык тинт. Благо, он не отпечатывается на лице. Пальцы скользнули к гладкой линии нижней челюсти, чуть задирая её вверх. Да, так действительно намного лучше. Но ещё лучше... Файр тихонько пискнула, когда вдруг оказалась на его руках, и судорожно залепетала что-то явно очень нервное. Про то, выдержит ли он её вес, и вообще она же ни разу не феечка. -ты не фея, ты колдунья. - он рассмеялся, увлекая её в новый поцелуй. Дейв стоял довольный чуть поодаль - он слегка подкорректировал механизмы для ходьбы, так удачно спрятавшиеся под юбкой церемониального наряда. -ну что ты делаешь? -хихикала она, такая красивая и довольная. -я? Как это... Ну, на молодёжном?... А... Кайфую. А потом он снова нашёл её несчастные губы, такие нежные, но вечно говорящие ерунду из-за волнения. И было очень сладко. И вовсе не горько, как кричали друзья Файр... Что это за странная традиция такая... -Тоши... Так вот что это были за гантели... -я люблю тебя, петардочка -и я люблю тебя, наглый, маленький-... -..? -заяц. Будешь зайцем. Люблю тебя.