Deyr fé

np: Gealdýr — Deyr Fé

Deyr fé, Гибнут стада, deyja frændr, родня умирает, deyr sjalfr it sama, и смертен ты сам; en orðstírr но смерти не ведает deyr aldregi, громкая слава hveim er sér góðan getr. деяний достойных. Deyr fé, Гибнут стада, deyja frændr, родня умирает, deyr sjalfr it sama, и смертен ты сам; ek veit einn, но знаю одно, at aldrei deyr: что вечно бессмертно: dómr um dauðan hvern. умершего слава. Hávamál Море завораживало. Та мощь, сила, с которой волны упрямо обрушивались на острые зубья скал. Бурные потоки, создающие водовороты, перемалывающие камни, взбивающие воду в морскую пену. Саске сморгнул подступившие слезы. Его настолько заколдовало зрелище под ногами, далеко внизу, что он продолжал стоять, пока в глазах не защипало. Тело двигалось само по себе. Он так устал, так чертовски устал, что сил сопротивляться уже не было. Да и зачем? Для чего? Здесь его все равно ничего не держит. Все, что ему дорого, давно там.

***

Саске всегда был не таким, как все, но понял это не сразу. Откуда ему было знать, что другие люди в деревне не видят и не слышат то же, что и он? Ведь голоса, живущие в его голове, были с ним всегда. Он никогда не был один. Голоса говорили с ним столько, сколько он себя помнил. В детстве — такие же звонкие и высокие, как его собственный. С возрастом они стали грубее, а слова — жестче. Страшнее. Требовательней. Голоса никогда не желали ему зла. Они могли быть навязчивыми, могли сеять панику или издеваться, но по-настоящему ранить — никогда. Возможно, знай о них только он, все было бы иначе. Но задолго до того, как он подрос и научился себя контролировать, о них узнали все. Саске было четыре зимы, когда он впервые рассказал о голосах матери. Она не обратила на детский лепет особого внимания — слишком была занята хлопотами по дому и подготовкой запасов на зиму. А после и вовсе забыла. Снова она услышала об этом в шесть. Саске играл во дворе с соседской дочкой, а слова сорвались с губ прежде, чем он успел себя остановить. Скажи ей. Скажи. «Голос сказал, что ты ему нравишься. Ты красивая.» Девочка убежала домой, испугавшись. Он почувствовал себя растерянным и уязвленным, словно открыл перед кем-то свой самый большой секрет. А еще… …в душу ледяным когтями впился страх — он нутром ощутил, что теперь что-то произойдет. Мать обеспокоенно нахмурилась, когда Саске рассказал ей об этом. Успокаивающе погладила по голове, убеждая, что ему просто послышалось. Но строго наказала больше не говорить ничего подобного. Никогда. Mál er at þylja þular stóli á Только сказанного было не вернуть. Соседская дочь донесла родителям, за ними узнала вся деревня. Отец пришел в ярость и отчаянно колотил его, пока домой не вернулся Итачи и не оттащил Фугаку от сына. За что он так с тобой? Он тебя не любит. Он нас не любит. Почему? Не любит. Глотая слезы в теплых руках матери, Саске навсегда усвоил — говорить о голосах нельзя никому. Отец стал ужасно холоден с того дня, делая вид, что его попросту не существует. Мать тайно водила к иссохшей беззубой старухе, помогающей женщинам явить на свет дитя — та что-то шептала над ним, сжигая пучки трав, заставляла пить горькие отвары, от которых болело в животе. Ничего не помогало. Голоса уходили, но всегда возвращались. Единственный, кто принял его, был Итачи. Брат без устали заступался за него перед отцом и всей деревней, не позволяя им травить Саске. Только другие дети больше с ним не водились, и, стоило ему появиться на улице, вслед летели колкие взгляды, проникающие под кожу. Рядом с Итачи они чувствовались не так сильно, но он не мог быть рядом всегда. Он любит тебя. Старший брат тебя любит. Он и мама. Возможно, Саске дотерпел бы до пятнадцати зим, а там ушел бы на войну или подался в бродяги. Куда угодно, лишь бы не жить и дальше рядом с этими лицами, полными ненависти и плохо скрываемого страха. Он ведь не сделал ничего плохого. Разве он виноват в том, что родился таким? Возможно, еще через несколько лет люди привыкли бы и забыли. Возможно. Он уже никогда не узнает. Потому что в одночасье все изменилось. Саске было девять. Он проснулся ранним утром, чувствуя, что хочет помочиться. С трудом разлепив глаза, поднялся с постели, поежившись от холода. Очаг давно погас и остыл, хижина наполнилась ночной прохладой. Но… где мать? Отец? Брат? Еще темно и никто не поднял ставни, но, кажется, кроме него в доме никого не было. Картина, которую он увидел, выйдя на улицу, крепко отпечаталась в памяти. Настолько крепко, что ему иногда представлялось — умирая, это будет последнее, что он будет помнить. Всегда. Их двор, окрашенный в красное. Бездыханные тела, лежащие друг на друге. Они были везде. У ворот своих домов, на улицах, среди перепуганного скота. Вокруг было столько крови, что даже воздух приобрел особый запах. Позже Саске узнал, что именно так пахнет кровь. Так пахнет сама Смерть. Смерть стояла у открытых ворот, за которыми виднелась дорога в лес. Смерть с руками, перепачканными кровью, с лицом его брата. Саске мог бы подумать, что на их деревню напали викинги, пока он спал. Что это они перерезали горло матери и выпотрошили отца, если бы не Итачи, сжимающий в руке свой меч. Что произошло?.. Старший брат склонился над стариком, издававшим булькающие хрипы. Ни секунды не мешкая, схватил его за волосы и перерезал горло, уронив тело на землю, словно мешок с рыбой. Поднял голову и тут же увидел худенькую фигуру, белеющую на фоне бурой земли. Меч выпал из его ослабевшей руки. Саске едва удержался, чтобы не закричать. Он почувствовал, как задрожали колени, а горячий страх устремился по ногам вниз. Итачи был воином. Хорошим воином, закаленным в битвах. Если никто из взрослых не смог ему противостоять… То что может сделать он? Он убьет тебя. Убьет! Он убьет тебя, Саске! Беги! Словно в бреду, Саске мгновенно развернулся на пятках и помчался в лес, подскальзываясь босыми ногами на мокрых камнях. Пару раз упал, перепачкавшись и оцарапав ладони, но продолжал бежать, словно обезумевший зверь, встретивший хищника. Только когда силы покинули его, он повалился в траву, пытаясь отдышаться. Кажется, лежал так целый день. Очнулся от забвения уже когда солнце стояло в зените. С трудом поднявшись на четвереньки, Саске попытался понять, где находится, и обнаружил, что убежал не слишком далеко — за кронами деревьев блестела лента реки. Может, ему это все привиделось? Может, это был кошмар? Как он вообще здесь оказался? Голод и страх вынудили его вернуться в деревню. Сердце остановилось от ужаса — это был не кошмар. Это явь, которой вдруг стала его жизнь. Выплакав все слезы, Саске понял, что кричать бесполезно — никто его не услышит. Все мертвы. На смену ужасу пришла пустота. Пустые, широко распахнутые глаза матери следили за ним, пока он собирал заплечный мешок и съестные припасы. Пустые окна домов, в которых еще вчера кипела жизнь. Пустота, сопровождаемая невыносимо тяжелой тишиной. Подойдя к главным воротам, он заметил, как что-то блеснуло на земле. Это был меч. Тот самый, который выронил Итачи. Которым он лишил жизни всю их деревню. Внутри него вдруг разгорелся огонь. Вспыхнула всепоглощающая ярость, затопив его с головой, застилая взор кровавой пеленой. Не соображая, что делает, Саске зарычал сквозь стиснутые зубы и резко поднял меч с земли, вцепившись в шершавую рукоять так, что побелели пальцы. Он будет хранить этот меч всю жизнь. До тех пор, пока не найдет Итачи. И не убьет его. Месть? Ты хочешь мести? Ты должен отомстить. Отомсти за маму! Мы должны найти его.

***

Жители поселения, в которое пришел Саске, быстро поняли, откуда он явился. Слухи о мертвой деревне, по которой текли реки крови, распространились по округе со скоростью света. Кто-то говорил о проклятье, насланном сильным колдуном, кто-то — о самом Балоре, покаравшем целую деревню своим смертоносным взором. Некоторые, перенявшие верования викингов, рассказывали о гигантском волке Фенрире, посланном Хелой, чтобы наказать смертных за их грехи. Раны от меча на трупах никого не волновали. Напряжение росло со скоростью бури. Не успел он освоиться в заброшенной хижине на окраине, оставшейся после почившей старухи, по слухам бывшей колдуньей, как за ним пришли. И приказали убираться прочь. Скорее всего, так ему и пришлось бы сделать, но за него заступился какой-то мальчишка. Его звонкий, по-детски высокий голос проникновенно убеждал друидов и вождя дать покровительство этому юноше, единственному уцелевшему в той резне. Да, он не говорит, что случилось на самом деле — но, быть может, он просто напуган? «Дайте ему время. Возможно, когда-то он откроется сам.» Саске кидал короткие взгляды на говорившего, не поднимая головы. На вид ему столько же зим, как и самому Саске. Откуда в нем столько смелости противостоять вождю? Но, к великому удивлению, взрослые послушали его. Как такое возможно, Саске так и не понял — но его отпустили. Ему было позволено жить на краю деревни, вдали ото всех. И снова эти взгляды, полные ненависти. Тьма сгущалась вокруг него, становилась плотной, осязаемой. Он кричал по ночам, мучимый кошмарами. Просыпался, задыхаясь от беззвучных рыданий. Звал маму, сам того не осознавая. Шли годы, и тяжелые раны затянулись, превратившись в уродливые шрамы. Саске привык жить во тьме, существуя где-то на грани между реальностью и иллюзией. С того дня, как он достаточно окреп, чтобы держать в руках меч, Саске начал тренироваться. Тайно, вдали от деревни, так, чтобы никто его не увидел. Стирая руки в кровь о ненавистный кусок железа, напоминающий ему о смысле своего существования. Клинок, погубивший его мать. Дни были похожи друг на друга подобно листьям в кроне дерева. Пока однажды между ними не забрезжили солнечные лучи. Тот чумазый, босоногий мальчишка с волосами цвета пшеницы, что заступился за него когда-то, тоже вырос и стал воином. Этот воин превратился в свет в его непроглядной тьме.

***

Его звали Наруто. Как и Саске, он сильно изменился. Светлые волосы выгорели на солнце практически в белый, а большие голубые глаза смотрели на него с теплотой, которая читалась и в широкой улыбке. Он стоял, прислонившись плечом к дереву, и наблюдал за тренировкой так, будто всегда здесь находился. Саске хотелось прогнать его, сказать что-то грубое — он чувствовал себя неловко, словно его застали за чем-то нехорошим. Но сказать ничего не получилось. Наруто научил его бить мечом так, чтобы враг не смог больше подняться. Отражать чужие удары, уклоняться и делать выпады. И, самое главное — никогда не сдаваться. Помнишь, так говорил Наруто? С самодовольной улыбкой, от которой хотелось дать ему кулаком в лоб. Выпендрежник! Рядом с ним тьма как-будто… отступала. Сновидения, в которых Итачи нападает на него из темноты, а множество холодных мертвых рук цепляются за ноги, не давая бежать, больше не приходили. Голоса в голове утратили привычную истеричность и тревожность, впервые за столько лет не донимая его своими вопросами. Для чего ты существуешь? Зачем ты живешь? Зачем встаешь по утрам? Для чего? Тебе лучше умереть. Они замолчали, лишь изредка напоминая о себе. Словно… приняли юного воина, не ощущая в нем угрозы. А вместе с ним приняли и самого Саске. Они стали больше времени проводить вместе. Тренироваться, отдыхать вечерами, болтая обо всем на свете, растянувшись на мягкой летней траве. Наруто постоянно смеялся и хвастливо заявлял, что собирается побить всех викингов и стать вождем их племени. — Я обязательно им стану! — возмущался он, когда Саске тихонько ухмылялся, глядя на травинку, застрявшую в непослушных светлых волосах. И верил. Верил, что Наруто добьется всего, чего захочет. Он начал волноваться, как бы их дружба не отразилась на отношении жителей к Наруто. Тот лишь отмахивался, не желая говорить на эту тему. — Смирятся. У них все равно нет выбора. Думаешь, им есть дело до того, с кем я вожу дружбу? Я сирота, и все детство они относились ко мне не лучше, чем к тебе. Он тоже потерял родных. Он такой же, как и мы. Он один нас понимает. Однажды Саске проснулся от очень странного сна. Такого, какой не должен сниться нормальным людям. Но ведь он никогда и не был нормальным? В этом сне Наруто… целовал его. Так реально, так чувственно, что проснулся Саске в рубашке, мокрой от пота. Как такое может быть?! Это проклятье? Кто-то наслал на него порчу за то, что молодой воин помогает ему тренироваться, крепко дружит с ним? Так не должно быть. Но так было. На следующей тренировке Наруто по обыкновению коснулся его рук повыше локтя, чтобы поправить стойку, и Саске дернулся как ошпаренный, а голоса в голове разом подняли панику. Сердце зашлось в диком гоне, кожа горела от прикосновений. Шум в ушах не давал трезво мыслить, и он трусливо сбежал, ничего не объяснив. Он не придумал ничего лучше, кроме как начать избегать своего единственного друга. Кошмары вернулись сразу же. Тьма почуяла это, снова начала подбираться ближе. Слишком близко. Скреблась о ставни закрытых окон по ночам, просачивалась в щель под дверью. Яростно пыталась погасить очаг, сорвать с него одеяло и утащить под землю сотнями гниющих рук. Смотрела мертвыми глазами тех, кого он когда-то знал. Было бы легче, если бы кто-то мог прогнать темноту. Но у него никого не было. Кроме Наруто. Betra er vinur í nánd en í fjarlægð Тот пришел к нему сам. На новое место для тренировок вдали от деревни, куда Саске уходил в попытке избежать встречи. Но Наруто все равно его нашел. Они сидели на берегу ручья. Солнце играло в светлых волосах Наруто, отливало золотом. Наверно, так выглядит Таранис — красивый, могучий… справедливый. И в то же время грозный и смертоносный воин для своих врагов. Саске легко мог представить, как голубые глаза Наруто посылают молнии на поле боя. — Что случилось, Саске? — осторожно спросил Наруто, крутя стебелек листа между пальцами. — Почему ты меня избегаешь? Я сделал что-то не то? Саске молчал, не желая встречаться взглядом. Ответа у него не было. Он не хотел отдаляться, совершенно не хотел. Но не мог сказать, что без Наруто ему плохо. Что безумие берет над ним верх, а образ брата годами мучает во снах, заставляя переживать собственную смерть снова и снова. Внезапно в голове прозвучало четко и твердо: Скажи ему правду. Глубокий мужской голос, не похожий ни на один из тех, что были с Саске раньше. Он сказал лишь одну фразу, которая заставила содрогнуться. Где он слышал этот голос? Неужели это… Итачи?! — Что случилось? — встрепенулся Наруто. — Ты замерз? Саске наконец поднял глаза. Он не хотел слушать брата. Тот явно обманывал его, заманивал в ловушку. Но почему-то сердце тянулось навстречу этим словам, а взгляд напротив обеспокоенно изучал черты его лица в ожидании ответа. — Мне приснилось, — прошептал Саске, завороженный этими глазами, — что ты… меня поцеловал. Тишина. Саске отвернулся, готовый к расправе. К тому, что Наруто вскочит со своего места, ругаясь и сжимая кулаки. Затеет драку или донесет на него друидам. Он не боялся — каждое утро он открывал глаза с мыслью, что сегодня за ним придут и погонят прочь, если и вовсе не убьют. Вряд ли кто-то устроит ему обряд похорон, и душа его никогда не достигнет Сида, обреченная на вечные скитания. Но Наруто не сделал ничего из этого. Саске ощутил на себе тепло чужого дыхания только тогда, когда юноша мягко, почти невесомо коснулся его губ своими. — Вот так?

***

С этого дня все изменилось. Саске не знал, что такое любовь. Точнее, знал когда-то, но это было давно. Он любил мать, нежную, заботливую, с мягкими руками и бесконечной теплотой во взгляде. Любил отца, главного друида их деревни, сурового и молчаливого. Любил брата. Но все это было в прошлом. За прошедшие годы воспоминания затерлись и потускнели, приобрели багровый оттенок и вызывали тянущее чувство в сердце. Саске привык к одиночеству, движимый вперед лишь чувством мести, позабыв об остальных чувствах. А теперь… у него появился он. Наруто научил его любить по-новому. Принял его тьму, его злость и ненависть. И голоса, неотступно следующие за ним. Принял его месть, хоть и с неохотой — сказал, что Саске не должен жить, мучимый этими мыслями. Ему нужно идти дальше. Построить свою собственную жизнь. Стать воином, но не для того, чтобы идти на брата, а чтобы защищать свои земли от викингов. Reiði er óvinur hyggju Когда Саске выходил из дома Наруто, возвращался с ним с совместных тренировок, садился рядом за общий стол, его неотступно преследовали недружелюбные взгляды. Они цеплялись за кожу, кололись и зудели, заставляя ерзать на месте и чувствовать себя неуютно. Он привык к подобному с самого детства, но беспокоился о любимом. Тот, в свою очередь, лишь нежно ему улыбался. — Неважно. Все в порядке. Он успокаивался только тогда, когда они оказывались за закрытыми дверьми под покровом ночи. Тьма рассеивалась в ярком свете очага, отбрасывающего на кожу Наруто красные блики. Саске выводил его очертания, слегка касаясь кончиками пальцев, чувствуя грубую поверхность старых шрамов. У Наруто было нелегкое детство, отразившееся на его теле еще задолго до того, как он успел побывать в своих первых боях. В ночь, когда он родился, на их деревню напали викинги. Пока на улицах кипела ожесточенная битва, в хижине на краю деревни шла схватка между Жизнью и Смертью. Его мать умерла в родах. Крича и рыдая от боли, умоляя богов забрать ее жизнь, жизнь ее мужа, кого угодно — лишь бы сохранить дитя. Боги услышали ее молитвы. Отец погиб этой же ночью, разрубленный вражеским топором. Их племя смогло отбиться, защитить свои земли, но в живых осталась лишь горстка измученных, тяжело раненных людей. Мало помалу жизнь вернулась в отстроенные дома, но никто не забыл, как Кушина молилась на последнем вздохе, шепча потрескавшимися губами. Для людей ее мольбы стали проклятием, а сам Наруто — демоном, родившимся, забрав в жертву их мужей, жен и детей. Жители деревни стали избегать его, как огня, и если бы не сердобольная повитуха, вскормившая его, младенец не прожил бы ни дня. Наруто привык бороться. С самого первого дня, сколько себя помнил. Не обращая внимания на взгляды, полные ненависти, на грубые слова, летевшие в спину. На голод и лишения, на протекающую крышу над головой и холодный сырой очаг. Он вырос и отремонтировал свое жилище, наполнил собственную душу светом. Не ради того, чтобы доказать окружающим обратное — ради самого себя. Саске восхищался им. Его силой и мужеством, с которыми он боролся с жизнью и испытаниями, ниспосланными ему богами. Рядом с Наруто Саске чувствовал себя нормальным — голоса все чаще молчали, кошмары не терзали его сон. Он был полон сил и желания жить, научился наслаждаться красотой всего, что его окружало, научился любить… …Наруто. В один прекрасный день Наруто переехал к нему. Этот день стал самым счастливым в жизни Саске. Их уже давно не волновало, что подумают другие. Здесь их не держало ничего, и, влекомые горящим сердцем, они были готовы в любую минуту сорваться с места и отправиться куда глаза глядят. У них была лишь их любовь и будущие путешествия по миру в составе дружины — впереди была вся жизнь. Пока однажды ночью Саске не проснулся от ощущения, что его скручивают по рукам и ногам. За волосы вытаскивают на улицу, кидают в грязь лицом, заставляя задыхаться, не в силах перевернуться. Поднимают и бросают спиной на столб, заставляя сесть. Злые, искореженные яростью и ненавистью лица тех, кто каждый день провожал его взглядами. Тех, кто делил с ним хлеб и молоко за одним столом. Жители держали в руках факелы, превратившись в неприступную стену. Перед этой стеной стояли друиды, взглядом черных глаз проникающие ему в самое нутро. Двое воинов выволокли из дома голого Наруто, связанного, кинули на дорогу перед толпой. Саске вспомнил, что на нем нет одежды, и мелко задрожал, то ли от холода, то ли от страха. Десятки горящих глаз прожигали их насквозь. Главный друид схватил Наруто за волосы, с силой потянул вверх, заставляя того встать на колени. Его рот скривился в немом отвращении. — Значит, слухи не врут. Два грязных ублюдка нашли друг друга, так еще и делят одно ложе на двоих. И ты смеешь называть себя воином? Наруто не ответил. Он нашел взглядом перепуганные глаза Саске, уцепился за них. Попытался слабо улыбнуться, чтобы успокоить, но стало только хуже. — Вы будете навечно прокляты за подобное деяние, — продолжил друид со сталью в голосе. — А ты, Наруто, не достоин смерти воина. Ты умрешь самым позорным образом, а твоя душа никогда не переродится. — Я люблю тебя, — прошептал Наруто одними губами, не отрывая от него взгляда. Саске хотел податься навстречу, ответить, но слова застряли в горле, а тело не двигалось. Ужас парализовал его. Мир почему-то замедлился. Медленно, очень медленно они разрезали кожу на спине Наруто. Саске видел, как он кусает губы до крови, изо всех сил стараясь не кричать. Он не выдержал, когда сильные мужские руки начали выворачивать ему ребра, но быстро отключился. Хруст ломающихся костей раскаленным железом отпечатался на внутренней поверхности сердца. Ему вырвали легкие, а вместе с ними и жизнь. Все мечты, стремления, эмоции, которые они делили на двоих. Его тело обмякло, повисло в руках палачей, губы безжизненно раскрылись. Черная струйка крови стекала из них прямо на грудь. Betra er deyja með drengskap en lifa með svívirðing Они водрузили его, еще теплое, тело на столбы, привязали руки. Натянули кожу со спины с помощью веревок, привязали по бокам, пока горячая кровь орошала землю под мертвыми ногами. Его ногами… …ногами Наруто… …чьи это ноги? Что происходит?.. Много позже Друт рассказал ему, что это было. Ритуал казни, придуманный викингами для умерщвления своих противников. Жестоко, кроваво, показательно. — Они назвали это «Кровавый орел». Наруто превратился в Кровавого Орла. Это он во всем виноват. Все, к чему он прикасается — умирает. Он проклят. Он принес сюда чуму — гниль, которая убила Наруто. Которая течет по его собственным жилам, заражает чужие умы, обретает на вечное проклятье. Это его вина. Душа Наруто покинула тело, оставив Саске одного. В этот день умер он сам.

***

Что произошло дальше, он помнил смутно. Невероятная сила, какой он раньше никогда не ощущал, наполнила все его тело. В ушах зашумело, он словно опьянел, не осознавая происходящего. Глаза вдруг стали видеть так четко, как никогда раньше. Мир остановился окончательно. Голову заполонили сотни голосов, слова обращались в руны, парящие в воздухе вокруг него — он был единственным, над кем не властно течение времени. Вязкая ткань реальности не мешала двигаться, наоборот, толкала вперед. Чудом вырвавшись из захвата воинов, поднявших его на ноги, Саске с небывалой быстротой ринулся в дом, достал из ножен собственный меч. Крики толпы эхом отдавались где-то далеко, не в силах пробиться сквозь силу, струящуюся через его тело. Он двигался со скоростью ветра. Кровь застилала глаза, но он лишь упрямо тряс головой, смахивал тяжелые капли с ресниц и бровей. Железо резало его кожу, но он ничего не чувствовал. Голоса кричали ему. Предупреждали, когда нужно пригнуться, сделать уворот, перенести вес тела на другую ногу. Когда атаковать, откуда бежит враг. Его меч высекал искры, раскраивая чужие черепа. Воздух наполнился удушливым запахом Смерти, стал тяжелым, как перед грозой. Пришел в себя он, обессилевший, задыхаясь, чувствуя, что рука на эфесе меча липкая от крови. Он сам был в крови. Весь, с головы до ног. Чья это кровь? Это наша? Перед его ногами расстилалось кровавое море. Все члены его деревни, все закаленные битвами воины… …были мертвы. Это сделал он. Он сам. Он убил их всех. И чем теперь ты отличаешься от собственного брата? Чудовище. Они же говорили, что ты чудовище! Посмотри, что ты натворил! Черное небо разрезала молния. Вода обрушилась на него с такой яростью, что он едва удержался на ногах. Кровь текла по рукам, струилась вниз, смешиваясь с бурыми потоками, наполняя собою землю. Он словно рождался заново, продолжая медленно умирать. Молния вспыхнула еще ярче, осветив остывающую бойню. Фигура истерзанного Наруто высилась над этим ужасом, похожая на потустороннего монстра. — Это было жертвоприношение для чудовища, — сказал ему Друт, подбрасывая хворост в огонь. — Ритуал для Хель, повелительницы мира мертвых. Не помня себя, на негнущихся ногах Саске подошел к столбам. Перерезал веревки, от чего тело Наруто тяжелым грузом упало на землю. Словно мешок с рыбой. Сел на колени, дрожащей рукой убрал слипшуюся прядь волос с холодного лба. Между бровей пролегла глубокая складка — отражение боли, которую он испытал в последние мгновения жизни. Горячие слезы потекли по щекам, смешиваясь с дождем. Земля дрожала от раскатов грома. Саске кричал, чувствуя, как раскалывается мир, а тьма заполняет все его естество. Его душе никогда не обрести покоя. Наруто, а затем и Друт, рассказывали ему, что викинги верят в загробный мир. Есть небесный чертог, Вальхалла, куда попадают герои на вечный пир, пока не настанет час последнего боя — Рагнарека. А есть мир мертвых — Хельхейм. Туда отправляются души всех умерших, погибших не на войне. Всех, нарушивших заветы предков. Тем местом правит жестокая и безжалостная великанша Хела, краем, скованным вековыми льдами. Она с превеликим удовольствием заберет себе чистую душу юного воина. Который разделил ложе с мужчиной и погиб от рук своих же людей. Саске не верил в богов, которым поклонялись викинги. Но если Наруто попал в такое ужасное место, он обязан его спасти. И что же ты будешь делать? Куда ты пойдешь? У тебя ничего не осталось. Он должен взять голову Наруто и отправиться в Хельхейм. Должен встретиться с Хелой лицом к лицу и, если понадобится, сразиться с ней за его душу.

***

Пальцы окоченели и не слушались, примерзли к деревянной ручке весла. Спина ужасно болела, ноги затекли от неудобного положения, но он ничего не чувствовал. Как долго он уже гребет вперед по этим мертвым водам, которым нет ни конца ни края? Хмурое небо было затянуто низкими тучами до самого горизонта, сжимало его в тиски, и мир становился крошечным и в то же время необъятным, без малейшего намека на твердую землю. Он упрямо плыл вперед, не уверенный даже, что не движется по кругу. В горле пересохло, а глаза закрывались от усталости. Он не спал так давно, что уже не был уверен, кто он и куда направляется. Ты устал. Тебе нужно отдохнуть. Оставь это. Закрой глаза. Отдохни. Отдохни, Саске. Тихий шепот голосов успокаивал, подобный дуновению летнего ветра. Не было сил ни отвечать, ни думать — только грести, грести. Только вперед. Черная гладь под ним поменялась местами со свинцовым небом, вода сомкнулась над головой — кажется, он уснул, но не мог пошевелиться. Не мог выплыть наверх, чтобы вдохнуть воздуха — его ослепила кромешная тьма. Бездонное море заполнило легкие, вытесняя кровь из тела — он шел ко дну, не чувствуя даже, жив он или мертв. Саске пришел в себя, ощущая, как в кожу на щеке впиваются острые мелкие камни. Приподнялся на дрожащих руках, сел, пытаясь понять, где находится. Все то же тяжелое небо, та же тишина. В кронах деревьев шумел северный ветер, вдали виднелись монолитные громады гор. «Где-то там», — подумал он, — «находится мир Хель. Я чувствую это.» Обернись. Он повиновался. У самых ног темные воды неторопливо лизали гальку. Его деревянная лодка мирно покачивалась у берега, застрявшая в тине. Еще не поздно повернуть назад. Возвращайся. Впереди тебя ждет лишь смерть и тьма. Хель тебя убьет. Возвращайся. Беги! Саске поднялся на ноги, подошел к лодке. Единственной вещью, связывающей его с настоящим миром. Он не был уверен, что сможет вернуться тем же путем, каким попал сюда — да он и не собирался. Для чего возвращаться? К кому? Пути назад для него давно уже нет. Голоса гудели безумным роем. Он зажмурился, пытаясь их не слушать. На поясе что-то тяжело качнулось. Наруто. Саске опустил руку на череп, обмотанный потемневшей от времени тканью. Он должен его найти. Ни секунды не мешкая, толкнул ногой лодку, отправляя ее в плавание. Назад. Без него. Нет! Он потратил много лет, чтобы добраться до этого места. Сколько точно прошло с момента, как все рухнуло, он не помнил — вся его жизнь превратилась в сплошную какофонию битвы и боли. Он не раз побывал в ожесточенных боях, получая тяжелые ранения, несколько раз был в плену — но почему-то боги продолжали сохранять ему жизнь, и он жил. Каждый его шаг, каждый вздох был наполнен тьмой. Безумие завладело им полностью, гниль отравляла тело изнутри. Но он продолжал жить. Первое время после того, как убили Наруто… Он плохо помнил, что было тогда. Словно временами просыпался от тяжелого, липкого сна, видя вокруг лишь лес, грязь и холод. А потом снова засыпал, всецело отдаваясь в волю видений и забытья. Отец считал, что он монстр. Он и стал этим монстром, лишенным всего человеческого. Существовавший лишь на волнах собственного разума, ослепленный горечью потери. Утративший всякий смысл. Однажды он проснулся, и мир вокруг вдруг стал четким и прозрачным, как тонкий лед на поверхности озера. Саске обнаружил себя лежащим на полу заброшенной хижины с протекающей крышей. В руке он сжимал свой меч. Какая-то непреодолимая воля к жизни заставила его пойти вперед. Попасть в дружину, воевать бок о бок с соплеменниками и соседними народами, защищающими свои земли от натиска викингов. Оказалось, что он хорош в боевом искусстве не только тогда, когда вырезает беззащитную деревню. В конце концов судьба свела его с Друтом — беглым рабом викингов. Они делили вместе одно убежище, вместе путешествовали на север. Друт и рассказал Саске, как попасть в Хельхейм. Он предупреждал, что путешествие это будет не из легких. Что шансов погибнуть на полпути у Саске много больше, чем добраться до Повелительницы мира мертвых. Но Саске ничего не боялся. Терять ему было нечего. Голоса продолжали умолять его сдаться. Повернуть назад, бежать со всех ног, не оглядываясь. Но он не мог. Лишь сжимал покрепче пальцы на рукояти меча, ненавистного меча, отнявшего жизнь его матери. Он не мог сдаться. Ни когда Сурт, огненный великан, сжигал его кости дотла, заставляя кричать от боли так, что крика уже не оставалось. Бежать через родное селение, охваченное пламенем, задыхаясь от копоти. Саске сжимал руками уши, но это не помогало отгородиться от чудовищных воплей, заполняющих собою все пространство вокруг — воплей горящих заживо людей. Проклинающих его. Повторяющих в предсмертной агонии его имя. Это ты во всем виноват, Саске! Это твоя вина! Ты принес чуму в наши края! Из-за тебя вся деревня предана пламени! Из-за тебя мы заживо убиваем наших родных, зараженных твоей гнилью! Его руки были в крови. Теплой крови его родных, обжигающей кожу. Она шипела и плавилась, а он кричал, дико вытаращив глаза и пытаясь стереть это со своих ладоней. Белая кость проглядывала сквозь обугленную плоть, вызывая спазматический приступ тошноты. Умри! Это ты должен был умереть, а не мы! Ты убил нас! «Ты не виноват», — возник в голове голос Наруто. — «К нам тоже пришла чума. Пока ты не появился, они обвиняли во всех бедах меня. Она не имеет к тебе никакого отношения. Хвала богам, что ты сам не заболел.» Это ложь. Он врал, глядя тебе в глаза. Он знал, что все из беды из-за тебя. Что на самом деле демон — это ты! Он победил великана, покрывшего все его тело чудовищными ожогами. Голыми ногами шел к нему по раскаленным угольям, чувствуя, как сгорают ресницы. Жар плавил легкие, вызывая удушливый кашель, на глазах выступали слезы. Но сдаваться было нельзя. Выступил против чудовищного божества, сжимающего в руке свой огненный меч. Схлестнулся с ним в смертельном поединке, и выстоял. Время снова остановилось, сама судьба помогала ему. Шепот голосов освещал ему поле битвы пламенными рунами, не подвластными даже Сурту. Он кричал, заставляя тело бросаться на врага, вкладывая в каждый удар оставшиеся силы. Он победил. Саске брел вперед, не помня себя от усталости. Видения исчезли, а вместе с ними и ожоги, боль и страх. Это все было не взаправду. Но на сердце остался настоящий ожог. Лес казался бесконечным. Мысли путались, небо падало под ноги. Ветви цеплялись за одежду, пытаясь остановить, удержать. Сломать его. Холодный ветер бил по щекам, безжалостно холодя внутренности. Где-то вдалеке шумел прибой. Черные воды совсем близко. Ты еще можешь вернуться. Хела его уже не отпустит. Она знает, что мы здесь. Знает, зачем мы пришли. Она заберет нашу душу! Он продолжал идти. Игнорировал голоса, шепот ветра в листве, крики, заставляющие просыпаться по ночам. Он победил Сурта, но ему на смену пришел Вальравн, доводивший до изнеможения своими иллюзиями. По ночам вокруг костра клубилась тьма, плотная и подвижная, подобно мышиным спинкам. Цепкими пальцами скребла промозглую землю, не в силах пересечь грань света. В ожидании, когда он уснет, а огонь потухнет. Но он смыкал веки лишь под утро, когда первые лучи солнца придавали этому серому миру по-зимнему бледные краски. Вальравн оказался мастером в своем искусстве. Он прятал свои видения так ловко, что сердце Саске замирало каждый раз, когда он видел брата в тени деревьев. Ему казалось, что он слышит его голос, шепот, дышащий ему прямо в спину, от которого волосы вставали на затылке. Величайшим усилием воли он заставлял себя не оборачиваться — враг только и ждет, чтобы он показал свою слабость. Поддался грязному обману. Он ведь даже не знает, как его брат выглядит спустя столько лет. Жив ли он еще?.. Конечно, жив. Такие чудовища как он не умирают своей смертью. Ему кто-то должен помочь. В верхушках деревьев зашумел ветер, похожий на хриплый, утробный смех. Он становился все громче, устремлялся к Саске, словно стрела, падающая по спирали. Ворон услышал его мысли. Чудовища? А ты уверен, что все было именно так, как ты помнишь? Неестественный, потусторонний голос, похожий на карканье. Он звучал прямо у Саске в голове. Хочешь, я покажу тебе? Ветер закрутился перед ним, подняв в воздух мелкие веточки и кусочки мха. Саске замер на месте, сгруппировавшись, готовый к атаке. Чутье его не подвело. Перед ним возник огромный ворон. Он раскрыл гигантские крылья, закрыв собою небосвод, забирая свет. Глаза горели кровавым огнем. Он жаждет крови. Саске проглотил крик ужаса, на секунду зажмурился, не в силах удержаться. Когда он открыл глаза, перед ним стояла фигура брата. Не такая, каким он видел его в последний раз. Брат явно был старше. Под глазами пролегли тени, черты лица заострились, он возмужал. Длинные волосы забраны в хвост на затылке. Черные, словно воронье крыло. Это был не он. Но Саске откуда то знал, чувствовал, что именно так брат и выглядит сейчас на самом деле. Рука на эфесе меча дрогнула, сжалась в кулак. Не медля больше ни секунды, Саске бросился в атаку. Вальравну его не обмануть. Это был тяжкий поединок, забравший у него последние силы. Он очнулся от транса, в котором бессознательно танцевал смертельный танец с врагами, насланными чужой иллюзией. Двигаясь инстинктами, подсказанными самим телом. Пришлось закрыть глаза, доверившись тьме внутри себя, в противовес той, которую призвал Вальравн. На внутренней поверхности век звездами зажигались руны. Он снова верил голосам. Ведь по-другому ему не победить. Его руки крепко сомкнулись на мече, по рукоять исчезнувшем в чужой плоти. По ним текла кровь. Живая. Горячая. Саске поднял голову и посмотрел в глаза старшему брату, которому так безжалостно вспорол живот. Тонкая темная струйка устремилась вниз из уголка его губ. Ноги пробила дрожь. Он так давно хотел этого. Ведь именно этот миг был его заветным желанием. Ради этого он тренировался долгие годы. Ради этого продолжал жить. Ведь… так? Итачи хрипло рассмеялся. Обернулся сотней воронов, оглушивших его низким карканьем. Саске отшатнулся, прикрыл лицо руками от птиц, одновременно вспорхнувших в небо, царапающих его кожу жесткими крыльями. Фигура перед ним упала на землю. Вальравн был похож на человека и в то же время не был. Его длинное черное одеяние состояло из лоскутов, раскинувшихся по земле подобно вороньим перьям. Грязные руки с длинными когтями скребли землю в поисках клинков. На голове красовался гигантский птичий череп, но Саске не был уверен, что это всего лишь маска. Чудовище снова рассмеялось, и от его каркающего смеха кровь стыла в жилах. Провалы мертвых птичьих глазниц устремились прямо на него. Хочешь… Я покажу тебе? Он мгновенно ослеп, земля ушла из-под ног. Саске попытался закричать от ужаса, но не смог. Его словно несло куда-то бурным потоком. Ноги опустились на твердую землю. Он часто заморгал, дезориентированный. Окружение изменилось. Сначала совершенно незнакомое, потом смутно похожее на… Не может быть. Это же… Его деревня? Сбоку послышался шорох. Саске резко обернулся. Дверь в его дом приоткрылась, из нее показался Итачи. Заспанный, в незаправленной рубахе. Было раннее утро. На улице не было ни души. Но… как? Итачи исчез за деревьями. Саске вздрогнул и помчался за ним, спотыкаясь на мокрых камнях. Такой иллюзии он еще никогда не видел. Спина брата виднелась между деревьев. Он стоял на месте, сонно покачиваясь. Видимо, вышел по нужде. Откуда-то донеслись приглушенные голоса. Саске с Итачи одновременно повернули голову на шум. Старший брат пошел по направлению голоса, стараясь не шуметь. То же сделал и Саске, не уверенный до конца, что здесь он не издает никаких звуков. Их взору предстала толпа мужчин. Жителей их деревни. Всех тех, кого он знал. Перед ними стоял его отец. Их отец. Одетый в свое друидское одеяние, высокий и грозный, как скала. Саске обернулся. На лице проснувшегося Итачи читалось не меньшее изумление. Он тоже явно не знал, что здесь происходит. — Делаем все быстро. Вы должны удержать моих жену и сына, если они начнут сопротивляться. Будите всех — деревня убедится в том, что с проклятьем покончено. Мужчины закивали. Молодой парень, живший в двух домах от них, неуверенно повел плечами. — Но, Фугаку… Он ведь тоже ваш сын. Вы уверены? Все присутствующие повернулись на мальчишку. Он тут же замолчал, пожалев о том, что открыл рот. Отец нахмурился, на скулах заходили желваки. — Он мне не сын. Он — чудовище. Сердце почему-то остановилось. В последнее мгновение Саске освободился от оцепенения и краем глаза увидел, как Итачи сорвался с места и бесшумно исчез по направлению к дому. Глаза впились в отцовскую спину. Слова стояли в ушах, мешая мыслить здраво. Неужели он действительно сказал это только что?.. Саске развернулся и последовал за братом. Его не покидало дурное предчувствие. Когда толпа оказалась перед их домом, открыть дверь Фугаку не успел. Проход ему загородил Итачи. Полностью одетый, с мечом на поясе. — Неужели ты не понимаешь? — спрашивал отец, с жаром взмахнув рукой. — Он приносит лишь беды нашей деревне, болезни, падеж скота! Я всегда знал, что все несчастья из-за него. Он распространяет гниль! Итачи не ответил. В его глазах блеснула холодная ярость. — Я не дам тебе к нему прикоснуться. Я убью вас всех, если вы посмеете тронуть моего брата. Голова закружилась. Саске схватился рукой за низкий деревянный забор, чтобы не упасть. Его всего трясло как от озноба, зубы стучали. Что здесь творится? Неужели отец решил убить его, показав это зрелище всей деревне? Чтобы все жители убедились, что проклятье наконец снято. Что среди них больше нет монстра, разговаривающего с голосами у себя в голове, принесшего чуму. Завязалась драка. Из домов высыпали люди, вооруженные серпами и вилами. Его мать, разбуженная шумом, стояла позади сына, не давая мужчинам войти в дом. Ее соседи, люди, с которыми она росла бок о бок, убили ее без тени сомнений. Ужас на лице Итачи быстро сменился решимостью. Ему больше нечего было терять. Он убил собственного отца. Друзей, родственников. Отнял жизнь у каждого, кто попытался его остановить. Все жители деревни, словно обезумевшие, кидались на него с топорами. Женщины кричали о проклятье, мужчины — о чудовище, мерзком оборотне, притворяющемся его братом. Он не слушал. Лишь перерезал горла, дабы подарить близким быструю смерть. Саске все еще не мог поверить своим глазам. Неужели… все было вот так? Неужели он так крепко спал? Он глянул на свой пояс. На меч, которым Итачи убил старика и бросил на пол, словно мешок с рыбой. На маленькую бледную фигурку, возникшую в дверях. Его собственную фигурку. Брат убил их всех. И ушел, не сказав ни слова — знал, что маленький Саске не поймет. Не поверит. Но у него не было выбора. Он должен был это сделать. Чтобы жил ты, Саске. Голос брата в ушах заставил вздрогнуть. Он моргнул и оказался перед огромной птицей. Иллюзия растворилась в воздухе, вернув Саске в реальность. Вальравн тяжело дышал у его ног. Похоже, это видение отняло у него последние силы. Лживое, хитрое видение. Ведь не могло все быть вот так? Это неправда. Сталь меча холодила пальцы. Саске вышел из оцепенения, схватился за рукоять обеими руками. Ложь. Гнусная ложь. Он врет нам. Итачи хотел убить тебя. Он убил отца и мать. Он — чудовище! Вальравн продолжал над ним смеяться. То ли над его слабостью, то ли над глупостью. Видел его насквозь. Саске поднял меч над головой и с криком отчаяния рассек ворона от груди до живота. Могучее тело испустило дух и осело на землю, рассыпавшись в груду черных костей. Перед ним лежал иссохший труп, чьи останки покоились на этой земле явно не один год. Гигантский череп исчез, оставив после себя лоскуты и перья. Ветер над головой зашелся хриплым смехом. В этот раз голос Наруто молчал. Óttast ekki það sem þú veist, óttast það sem þú veist ekki Это ведь мир мертвых. Все это было ложью. Иллюзией. Ведь так?

***

Он шел вперед, спускаясь все ниже и ниже, к самым недрам земли. Он должен найти вход в Хельхейм. Чувствовал, что приближается. На входе в мир мертвых его встретил гигантский девятихвостый волк, стерегущий чертоги Хелы. В битве с Гармом он потерял свое оружие — тот перекусил его меч подобно сухой травинке. Саске погиб бы в этом сражении, если бы не глаза — они ловили самое мимолетное движение тьмы, в которой прятался Гарм. Только это спасло его. Рыча, как израненный зверь, он с силой воткнул сломанный меч чудовищу в горло, вспоминая ворона, так похожего на его старшего брата. Слезы текли по щекам, покрытым засохшей грязью. На губах дрожали слова: «Я больше не могу», но он не позволил им оросить собою воздух. Он никогда не сдастся. Этому научил его один очень важный человек. Боги почему-то продолжали поддерживать пламя его жизни даже здесь, в самых темных уголках мира мертвых. Эта чужая, холодная земля подарила ему Грам — Саске вынул его из гигантской яблони, как и полагалось в сказаниях викингов. Оружие Сигмунда легло в руку как влитое, будто всегда дожидалось именно его. Саске не удивился. После всего, через что он прошел, он готов был поверить во что угодно, если это поможет ему победить. Грам был дарован ему вместе с благословением Одина. Он это чувствовал, хоть и не мог понять, откуда. Он не верил в богов, но боги верили в него. Betra er deyja með sverði í hendi en lifa á hnén Наконец он оказался у чертогов Хель, готовый предстать перед богиней. Он не хотел с ней драться — даже после пройденных испытаний, с могущественным клинком в руке, Саске понимал, что эта битва ему не по силам. Он устало упал на колени перед великаншей, дрожащими руками протягивая ей навстречу череп, замотанный в грубую ткань. — Верни мне его, — прошептал Саске, глотая слезы. — Умоляю. Прошу тебя. Верни. Слова вбирали в себя последний огонь его души. Он столько лет не говорил о нем. Как будто внутри сломались все стены, и его затопило той болью, что он держал глубоко внутри. Старые раны открылись, кровоточа не меньше, чем в тот злополучный день. Легче не стало. Время не лечит. Больно. Нам так больно. Лучше умереть, чем и дальше терпеть эту боль. Без него мы ничто. — Я отдам тебе все, что попросишь, — продолжил он дрожащим голосом. — Отдам свою душу. Только верни его. Хель не ответила. Лишь опустилась рядом с ним, заставляя поднять голову. В темных впадинах глазниц ничего не отражалось. Ни злости, ни сочувствия, ни веселья. Ничего. О чем думала богиня мертвых? Наверняка, она была в ярости — какой-то жалкий смертный без приглашения ворвался в ее дом, перебив ее подданных. И ради чего? Чтобы, стоя на коленях, умолять отдать ему то, что принадлежит ей по праву. Но почему тогда… она до сих пор не убила его? Хель протянула руку. Саске заморгал, готовый к боли, но ничего не произошло. Неужели… она согласна на сделку? Она действительно примет его душу взамен на душу Наруто? Голоса шептали ему остановиться. Ты не понимаешь, о чем просишь. Ты обрекаешь себя на вечные муки. Ты не сможешь вернуться назад! Плевать. Он почти вложил череп в ее протянутую руку, как вдруг их ослепил свет. Белый и чистый, он был такой силы, что стало больно глазам. Хела закричала и растаяла как дым, оставив Саске одного. От открыл глаза, заслоняя лицо рукой. Перед ним предстала фигура, сплетеная из божественного сияния. Наруто?.. — Не делай этого, — голос, полузабытый, но такой родной, прорезал тишину, заставляя сжать зубы от боли. — Забудь меня. Живи, Саске. Живи дальше, ради самого себя. Люби себя так, как ты любил меня. Как я любил тебя. Живи. Саске стоял на краю обрыва. Под ногами шумело море, бьющееся о прибрежные скалы. Почему мир мертвых так похож на его собственный? Из-за облаков выглянуло солнце. Тьма на мгновение оставила его, прямо как в те времена, когда в его жизни был Наруто. Он оглянулся. Чертоги Хель оказались древними останками разрушенного, покрытого дланью природы здания. Наруто стоял на расколотых камнях, его лицо светилось теплой улыбкой. Я так по тебе скучаю. Череп выпал из ослабевших пальцев, мягко упав на толстый мох. Саске весь был покрыт грязью и засохшей кровью. Откуда она?.. Чья это кровь? Образ Наруто расплылся от слез, застилающих глаза. Его била мелкая дрожь, голоса в голове замолчали, воцарилась тишина. Будто их там никогда и не было. На скалу приземлился беркут. Вцепился когтями в острые камни, внимательно наблюдая за ним. Кровавый Орел. Только в крови был он сам. Саске обернулся. Не отрывая взгляда от Наруто, сделал шаг назад. Расправил крылья и полетел навстречу темным водам, требующим жертвоприношения. Наруто смотрел на него с высоты обрыва. Саске улыбался, впервые с тех пор, как его не стало. Судьба связала нас невидимыми нитями, которые никто не в силах разорвать. Мой жизненный путь был проложен так, чтобы на нем я встретил тебя. И без тебя он не существует. Я уйду вслед за тобой. Тропа, сотканная из тьмы, обрывается, давая начало чему-то новому. Örlög manns eru fyrirfram ákveðin, en hann getur valið hvernig hann mætir þeim В мире из света мы всегда будем вместе. Мы сядем за один стол в Вальгалле, и поднимем рога, а мед потечет рекой. Мы будем биться бок о бок на Рагнарек, и это будет славная битва. Тьме больше не разлучить нас.