Мечты, сожженые в погребальном костре

Подъехав к резиденции Дубеев, Радха не стала задерживаться на пороге и без приглашения вошла в особняк. Охрана не посмела её задержать, все знали, что наследнице Басу не стоит преграждать путь — себе дороже. Без промедления девушка пересекла богато обставленную прихожую, украшенную резными деревянными колоннами и потолками, витражными окнами и небольшим фонтаном в центре, в котором приятно журчала вода, но дойдя до массивной лесницы с арочнами перилами девушка вдруг остановилась, почувствовав не пойми откуда взявшуюся тревогу. Впрочем причина нашлась быстро: обычно, войдя в резиденцию, она сразу же встречала кого-нибудь из огромного штата прислуги, вечно что-то убирающих, натирающих до блеска полы или выполняющих срочные поручения хозяев, часто слышала разговоры, доносящиеся из приёмного зала, но сейчас... Сейчас в особняке стояла гробовая тишина. Под ложечкой засосало. Вдруг так не к месту вспомнились звуки выстрелов, разрезавшие мирную ночную тишину горной резиденции, пламя, которое её охватило и пожрало множество жизней на пару с пулями, вылетающими из револьверов наёмников. Радха покачала головой в попытке выгнать из неё дурные мысли. «Ну что ты теперь будешь шарахаться от каждого звука или, ещё лучше, тишины бояться? И какая из тебя будет львица? Скорее уж перепуганный ягнёнок, страшащийся собственной тени. Соберись, Радха, ты должна поговорить с ним. Нет в этом доме ничего страшного». Глубоко вздохнув, чтобы окончательно успокоить разбушевавшуюся фантазию, девушка направилась вверх по лестнице на второй этаж, именно там находился кабинет господина Дубея. Извилистые коридоры привели к заветной двери. Сейчас. Сейчас она всё ему расскажет. Радха нервничала, переживала о том, как Радж отреагирует на такую неодзначную новость. Ведь она и сама, узнав о том, что носит ребёнка, впала в такую истерику, что Саре едва удалось её успокоить. Осыпала проклятиями Дубея за неосторожность, себя за дурость, думала: всё — жизнь окончена. Однако позже среди ужасных картин их будущего, в котором они будут опозорены, лишены наследия и изгнаны из семей, словно маленькая светлая проплешина на грязном холсте, затесалась мысль, что, возможно, это их шанс, дарованный богами. Быть может, узнав о её положении, он наконец решится бросить вызов дюжине и заключить с ней брак. Раз он так печётся о наследии, то вот же оно — их наследие, их дитя. В таком случае они всё преодолеют. Главное — быть вместе. Это её воодушевляло и вызывало уже трепет предвкушения. Ей так хотелось, чтобы Радж обрадывался, чтобы он обнял её, поцеловал живот... Сказал, что очень ждёт их ребёнка... Разум твердил, что это глупо и наивно. Сердце же уцепилось за эту надежду, словно утопающий за верёвку. И вот молодая госпожа Басу подносит кулак к двери, но не успев постучать, уловила голоса за дверью. Один из них несомненно принадлежал Дубею, его голос девушка узнает из тысячи. А вот второй... Радха прислушалась. «Это же Камал! Что он тут забыл?!» — вспомнилась та самая ночь, когда он застал их с Раджем в коридоре, именно в тот момент, когда она потянулась к нему для поцелуя. И какой асур их дёрнул там стоять? Вот глупцы... Едва унявшаяся тревога вернулась и нарастала с каждой секундой. У Басу было дурное предчувствие. — Значит, уговор, молодой господин Дубей? — прозвучал голос Рай. — Уговор, — ответил Радж. Радха не видела, но была уверена, что они пожали руки. «О чём они там договариваются?..» — подозрительно прищурилась девушка. Всё то же предчувствие подсказывало ей, что ни о чём хорошем. — Я рад, что ты принял мудрое решение, — с расстановкой проговорил Камал. В ответ молчание. — Насчёт свадьбы, я думаю, мы сойдёмся во мнениях, что Амрита ещё слишком юна для этого, лучше подождать несколько лет, пока повзрослеет. На Радху навели дуло невидимого револьвера... «Амрита?! Нет, не может быть. Только не это, прошу...» — Да, согласен, — голос Раджа прозвучал смертным приговором. Беззвучный спуск курка и вот он, выстрел фантомной пулей разрезая вновь наступившую тишину достигает свою цель — сердце молодой госпожи Басу, такое наивное и глупое, влюблённое, не послушавшее разум и теперь пожинающее плоды своих чувств и надежд. Из Радхи будто разом выбили весь воздух. Она пыталась вдохнуть, да не могла. Перед глазами всё плыло, пол уходил из-под ног. Но она не падала, замерла как мраморная статуя. — Что ж. Вот и славно, — послышались приближающиеся шаги, ручка двери опустилась, но вдруг замерла. — Ах да, совсем забыл. Радха Басу. Больше не смей продолжать с ней интрижки. Вам всё равно не быть вместе, ты должен о ней забыть. Иначе... — Я помню, — отрезал Дубей, не дав договорить Камалу. Он всё понял с первого раза и не желал выслушивать угрозы предупреждения второй раз. — С Радхой всё кончено. Вот и всё. Её любимый положил её бездыханное тело в гроб и бросил спичку в погребальный костёр. Так чтобы наверняка не восстала из пучины этой боли, чтобы никогда не видеть её лица, не касаться ласковыми поцелуями кожи... Дверь распахнулась. Оба мужчины изумлённо уставились на госпожу Басу, которая застыла как вкопанная с распахнутыми глазами. Два янтаря перевели взгляд на молодого господина Дубея, но будто смотрели сквозь него. Раджу было физически больно наблюдать, как в её взгляде тухнет некогда полыхающий ярким пламенем огонь, на месте которого теперь оседает пепел. Но больнее всего то, что именно он в этом повинен. И не может он никак это исправить, не может броситься к возлюбленной, поцеловать её и сказать: «Ты всё неправильно поняла, госпожа моего сердца!» Ведь это было бы ложью. К его огромному сожалению, она всё правильно поняла. И всё же он поддаётся порыву и кидается к ней, потому что не может продолжать вот так стоять на месте, будто прикованный к полу, но не успевает: Камал останавливает его, сильной рукой преграждая путь, а Радха разворачивается и стремительным шагом направляется в коридор. Радж смотрит на Рай разъерённым взглядом. Тот остаётся непоколебим. — Не трогай её. — С дороги, Камал, — сталь звенит в голосе главы Дубеев. Ему осточертело, что этот Рай пытается управлять им, словно марионеткой. Он не посмеет задержать его. Только не сейчас. Он должен нагнать девушку. Радж резко оттолкнул мужчину в сторону и бросился в коридор. Он бежал, поскальзываясь на поворотах, достиг лестницы, перегнувшись через перила, заметил Басу в её конце. Он обязан успеть. Первый лестничный пролёт. Второй... С третьего Дубей почти слетел и у самого выхода успел ухватит Радху за запястье, повернув к себе такое красивое лицо любимой, которое сейчас было перекошено злостью. Он никогда её такой не видел. Что ж, всё случается впервые. — Радха, послушай, я... — Я не хочу тебя слушать! Мне было достаточно. Отпусти меня, — прокричала Басу, тяжело дыша. — Мне нужно тебе всё объяснить. — Засунь свои объяснения в одно место! Отпусти, я сказала. Иначе я за себя не ручаюсь, — её глаза вновь загорелись. Но теперь они пылали пламенем, желая сжечь в нём Дубея. И из этого огня ему уже не удастся выбраться живым. — Радха... — вновь повторение её имени и падение последней песчинки терпения Басу. И часы больше не перевернуть. Звонкая пощёчина пришлась по левой щеке Раджа, дёрнув его голову вправо. Кожа покраснела, из губы потекла тонкая струйка крови. Он взглянул на неё глазами полными сожаления и боли, не физической, она практически не ощущалась, заглушаясь другой — той, от которой хотелось разодрать грудь, и всё-таки, разомкнув пальцы, отпустил руку. Отпустил её... Радха развернулась и ушла, громко хлопнув дверью. С каждым шагом, отдающимся гулким эхом в его голове, Радж чувствовал, как теряет её. Уже настала тишина, а господин дома всё стоял, понурив голову и упёршись пустым взглядом в каменную кладку. Стены и потолок этого самого, некогда уютного, дома стали давить, душить. Хотелось рвать на себе волосы, сдирать кожу — что угодно, лишь бы заглушить эту боль. Но больше, чем избавиться от своей, он хотел забрать боль любимой. Дубею казалось, что он простоял у двери несколько часов, а то и дней, но на деле Камал подошёл к нему через несколько минут. Положил руку не плечо. Радж хотел скинуть, да тело не слушалось. — Отпусти её, хватит. Всем так будет лучше, не мучай девочку, — Дубей был удивлён, когда подняв взгляд, он увидел в глазах Рай сожаление... Он ожидал услышать очередную тираду, угрозы рассказать всё Видие, опозорить перед дюжиной, но нет. Мужчина искренне сочувствовал. Ему не хотелось разрушать их любовь, быть причиной страданий, хотя правда заключалась в том, что он всего лишь первым выступил в этой роли. Если бы не он, то её бы исполнил другой, иначе никак. Им и правда всё равно не быть вместе, а Камал, как старший брат Амриты, обязан был обеспечить ей безопасное будущее, ведь пока они находятся под гнётом англичан, может случиться всё, что угодно и в любой момент. Её могут отдать замуж за Де Клера, война может завтра постучаться в их дом. Если Камала не станет, кто-то должен позаботиться о его дорогой девочке, его единственной родной душе. И лучше всего с этим справятся Дубеи. — Я понимаю твои чувства, но такова доля наследников дюжины. Мы должны поступать правильно. Это пройдёт, станет легче. Зато тебе не придётся жалеть. Пройдёт?.. Разве это может пройти? А самое главное, хочет ли этого Радж? — Хорошо, — господин Дубей выпрямился, натянув такую привычную маску холодного безразличия, за которой прятал все свои чувства и желания. Камал кивнул и вышел за дверь, оставляя хозяина дома в одиночестве.