Muerte.

      Жизнь несправедлива. Вы никогда не были чрезмерно сентиментальны, чтобы плакать над каждой историей о смертельных болезнях у детей. Однако гнев на несправедливую судьбу жил в вашей душе с детства. Ирония судьбы: только начав жить осознанно, вы получили смертельный диагноз — острую сердечную недостаточность, обнаруженную слишком поздно, когда возможность получить лечение и последующую спокойную жизнь звучала как сказка, как что-то невыполненимое. В шестнадцать лет это звучало как приговор, ведь по прогнозам вам оставалось жить пару лет в лучшем случае, без лечения. Но была последняя надежда на операцию в более зрелом возрасте.       Годы борьбы и бесплодных молитв продолжались — даже если бы они были услышаны, боги бы лишь посмеялись. Вы истощились, выплакали все слёзы, ваш разум смирился, а душа перестала болеть. Другая же ситуация с вашими родителями. О, ваша добросердечная матушка… Она не могла смириться с вашей скорой смертью. Это разрушило её психику и подорвало здоровье. Её прежний румянец исчез, жизнерадостные глаза потускнели от горя. Отец, не выдержав страданий дочери и сходящей с ума жены, поспешно оставил семью, что ещё больше усугубило шаткую психику матери. Она пыталась наложить на себя руки, что в дальнейшем привело к тому, что её заперли в психологическом диспансере подальше от вас.       Болезнь приковала вас к больнице. Вы даже отметили двадцатилетие в операционной, но тем не менее продолжали бороться, цепляясь за каждую надежду, за каждый шанс, предложенный врачами. Однако кратковременные ремиссии сменялись рецидивами, как будто некая злая воля стремилась к вашей кончине. И каждый раз вы слышали одно и то же: молиться и верить. Но вскоре вас допустят до последней операции на вашем сломанном сердце — последней надежде на нормальную жизнь.

***

      Пусто уставившись в потолок тёмной палаты и продолжая мысленную тираду, вы проклинали ненавистное положение, собственную никчёмность и безразличие судьбы или богов, если таковые существуют. Вам не было стыдно за этот гнев; никто не заслуживает подобных страданий, так зачем молить о помощи тех, кто, возможно, лишь равнодушно наблюдает за смертными? Из ваших губ вырывалось хриплое дыхание, вызванное не только холодом, но и глубокой усталостью — единственное ощутимое подтверждение того, что вы ещё живы, а не просто овощеподобное существо, напичканное препаратами, призванными заглушить невыносимую боль разрушающегося организма. Окно было распахнуто настежь, а дверь в палату надёжно заперта и прижата к косяку тяжёлым шкафом — жалкая попытка создать иллюзию контроля над собственной жизнью, над ситуацией, которая безнадёжно выходит из-под контроля.       Наконец, с тихим, задумчивым мычанием, ваше тело медленно приподнялось, тяжело опираясь на кровать. Шатаясь, вы направились к окну, ваши босые ноги мягко ступали по холодному плиточному полу. Нет, вы не собирались прыгать; мысль о матери, о её состоянии, о её страданиях не позволяла поднять руку на себя. Но вас непреодолимо тянуло к ощущению адреналина, к тому чувству, когда густая кровь бурлит от страха, когда заторможенный из-за обилия лекарств мозг наконец пробуждается от оцепенения.       Сначала вы просто сели на холодный подоконник, а затем, с неожиданным смехом, перевесились через раму окна, позволяя морозному ветру растрепать короткие волосы, а приливу крови наполнить голову. Это доставляло вам странный, необъяснимый кайф; вы испытывали непреодолимое желание наклониться ещё сильнее, ещё больше испытать судьбу на прочность. Это был худший из наркотиков, но что вам было терять? Абсолютно ничего.        — Ты странный человек, — почти неслышно раздался глубокий, гулкий голос. Мрак ночи и чёрные, словно выточенные из самой тьмы, одеяния почти полностью скрывали вашего гостя. Лишь белоснежные кости, неестественно светящиеся в лунном свете, выдавали его истинную природу: скелет, облачённый в чёрный балахон, который развевался на сильном сквозняке, проникающем в вашу палату. — Твоя странная, почти парадоксальная решимость жить… впечатляет.       Ещё одна причина, почему вы давно перестали молиться. Этот странный, жуткий монстр, назвавшийся жнецом, и вы охотно ему верите, являлся вам каждую ночь на протяжении нескольких месяцев. Несложно было сложить недостающие части головоломки, чтобы понять, что тут происходит. Поэтому первоначальные обида и ярость постепенно сменились странным, почти безмятежным смирением. Смерть — в одном шаге, на этот раз — буквально. Интересно, исчезнет ли он после операции? Надеюсь, что получу ответ на свой вопрос. — Выживу ли я, если спрыгну? — больше риторически спросили вы, скучающе рассматривая гостя. — Не глупи, — ответил Рипер, голос которого звучал, как шепот ветра в пустыне. — Ваши мучения будут длиться неделями, пока ваш ослабевший организм наконец не сдастся. Вы будете цепляться за жизнь, но она будет медленно и мучительно утекать из вас, как песок сквозь пальцы.       Вот что вы любили в нём — эту жестокую, неприукрашенную правду, подобную резкой, холодной пощёчине, которая заставляла вас проснуться от сладкой, обманчивой дрёмы. Это не были сладкие, пустые обещания врачей, утешающих вас слащавыми, лживыми надеждами на чудо, которого не будет. Жнец не предлагал спасения, не обещал чудес; он показывал вам горькую правду, лишённую всякой иллюзии. Его слова были подобны ледяной воде, освежающе бьющей в лицо и заставляющей трезво оценить безнадёжность ситуации. Бескомпромиссная честность и отсутствие лжи были для вас куда ценнее любых пустых, наполненных фальшивой надеждой обещаний. Но всё равно он жутко раздражал, потому что большинство его визитов были не чем иным, как издевательской насмешкой над вашим безнадёжным положением. Его присутствие, хоть и не приносило физической боли, ощущалось как нечто давящее, угнетающее, словно сама смерть заглядывала к вам в гости, чтобы лишний раз подчеркнуть вашу бренность, вашу обречённость. — Закрой окно, — раздался короткий, но мягкий приказ. Валявшийся на вашей койке скелет нагло занимал ваше единственное место отдыха. Абсолютная темнота его глазниц никогда не давала угадать, куда именно он смотрит, но вы неизменно ощущали его взгляд, прикованный к вам. Возможно, это были мурашки, внезапно пробежавшие по коже? Или просто холод? — Как бы тебе ни хотелось устроить здесь морг, я предпочёл хотя бы секунду понежиться в тепле. Знаешь, постоянное общение с мертвецами начинает вызывать желание в более тёплом, живом взаимодействии.       Закатывание ваших глаз и медленные, слабые движения сопровождали ваши попытки плотно закрыть окно, дав обмороженной коже наконец передышку от постоянной атаки холода. Ваша чувствительность была понижена благодаря обезболивающим, которыми вас постоянно пичкали. Адреналин иссяк, и вы на окоченевших от холода ногах поплелись обратно на койку, игнорируя присутствие жнеца за спиной, который с тихой усмешкой подвинулся, давая вам место.       Ещё при первой вашей встрече он ясно дал понять, что не позволит себя трогать. Но, к удивлению, Рипер очень любил просто находиться рядом. Иногда его рука почти касалась вашей кожи, оставаясь в сантиметре от прикосновения, но он никогда не сокращал дистанцию. Когда вы специально приближали руку, он с недовольством и досадой исчезал, перемещаясь на другой край комнаты и оставляя после себя лишь тёмные клубы тумана — видимо, след его магии. Также жнец любил много говорить. Уставая слушать его бесконечные рассказы о мрачной деятельности, вы очень легко отвлекались, стоило вам ненадолго задуматься о чём-то — и вот ваши мысли уже где-то далеко. Но скелет всё равно составлял вам компанию, часто подшучивая, когда вы снова «отключались». — Вернись ко мне, воробей, — промурлыкал он вам на ухо. Будь он человеком, вы бы почувствовали его дыхание, но у скелета, разумеется, нет лёгких. — Постыдно осознавать, что у тебя всё ещё хватает наглости игнорировать меня.       Вы закатили глаза и чуть повернули голову, чтобы боковым зрением посмотреть на вновь отдалившегося монстра. Вы стали редко говорить — необходимости не было. Врачи вас игнорировали, мать была заперта в изоляторе, скорее всего, в бессознательном состоянии из-за огромного количества успокоительных, а Рипер по большей части и не ждал ответов. Но это всё равно немного успокаивало вашу обиду, погребённую где-то в самых тёмных уголках разума. Глупо было обижаться на игнорирование, ведь вы понимали, почему они так поступают: зачем общаться с девочкой, которая одной ногой в могиле. Ваша вера в почти сказочное излечение больного сердца всё ещё сильна. — Мне сказали, что они скоро смогут провести долгожданную операцию, — прошептали вы, снова отворачиваясь, чтобы скрыть внезапную влажность глаз. Ваша душа пела от счастья и надежды, что это будет последнее испытание перед выздоровлением, — Но сомнения, что они же и убьют меня на операционном столе, не исчезают. — Удивлена? — игривые нотки исчезли из его голоса, он словно потускнел. — Мне казалось, ты уже поняла, что этим людям нужно не твоё здоровье, а деньги. Тебе же предлагали подписать бумагу о донорстве органов после смерти?       С ваших губ сорвался короткий смешок. Рипер никогда не поддерживал вас, но его полусерьёзные замечания всегда вызывали у вас смех. Его мрачное чувство юмора было как глоток свежего воздуха. Медсёстры обеспокоенно смотрели на вас, когда вы шутили на тему собственной смерти — это ещё одна причина, почему вы перестали с ними разговаривать. Скелет же прекрасно понимал вашу ситуацию и то, что творится в головах врачей, которые в основном пытались превратить вас в безвольного овоща, прикованного к постели. Вы чувствовали его гнев: особая аура, обычно успокаивающая вас и демонстрирующая его намерение обеспечить безопасность, становилась опасно тяжёлой, словно отнимая кислород. Волосы вставали дыбом, как будто от статического электричества. — Ага, думала уже попросить экскурсию в морг, чтобы посмотреть будущее место отдыха, — добавили вы со смехом, поморщившись и потирая грудь, чтобы вернуть контроль над дыханием. — Ты слишком доверяешь людям, — проворчал жнец. Кровать прогнулась под его весом, когда он изменил позу, мгновенно успокаиваясь. Тяжесть, давившая ваше горло, исчезла, воздух снова свободно поступал в лёгкие. — Сколько раз они разочаровывали тебя? — Легче сказать, когда они справились со своим долгом, — вы пожали плечами, расслабленно отмахиваясь от тревожности перед операцией. — Если не повезёт, то парочка попадёт в тюрьму, когда моё сердце остановится.       Скелет издал пренебрежительный смешок; вы уверены, что, будь у него зрачки, он бы закатил глаза. У него были личные счёты, особенно с вашим лечащим врачом. Однажды, во время вашего медицинского осмотра, вы впервые увидели проявления негативных эмоций у Рипера – прямо при вас он начал яростно перечислять все проступки молодого интерна, халатно относившегося к вашим анализам, в то время как сам интерн скучающе бормотал результаты исследований. Выяснилось, что жнец следил за всеми людьми, которые хотя бы косвенно общались с вами, чтобы делиться с вами некоторыми пикантными историями других пациентов или очередной ошибкой врачей. Ещё одна особенность Рипера: его видят только те, кого он сам выберет. Это очень удобно, потому что вы не знали бы как объяснить, что смерть пришла по вашу душу. Впрочем, вы и сами не были уверены в том, что он не галлюцинация.

No tienes que prometerme la luna... Мe bastaría si sólo te sentaras conmigo un rato debajo de ella.

***

      Утро началось с того, что медсёстры спешно готовили вас к операции: раздели, уложили на каталку и отвезли в подвальную операционную. Вы бесцельно смотрели на белоснежный потолок, плотнее закутываясь в тонкое одеяло. Было ужасно холодно и страшно. Ваша кожа покрылась мурашками, губы задрожали. В голове крутились вопросы: удачно ли пройдёт операция, подействует ли анестезия, останутся ли шрамы… умрёте ли вы? Глаза увлажнились от слёз. Вы не знали, чего ожидать, но вдруг судьба впервые смилостивится и даст шанс на лучшую жизнь? Наладится ли жизнь после операции и выздоровления? А ваша мать? Она обрадуется, и её здоровье тоже улучшится? Столько возможностей, столько надежд… Ваши мысли прервали вернувшиеся медсёстры. Каталку с вами ввезли в операционную, рядом расположился анестезиолог, готовясь к инъекции. Вы судорожно вдохнули и выдохнули, стараясь контролировать дыхание, прежде чем вскрикнуть от неожиданности. Укол был неболезненным, но вена горела, словно в неё влили раскалённую лаву. — Тише, тише, — сквозь туман боли раздался спокойный голос кого-то из персонала. — Всё будет хорошо, досчитайте до десяти, милая.              Глаза, широко распахнутые от нарастающей паники, беспомощно метались, пытаясь сфокусироваться на чём-то в стремительно мутнеющем сознании. Что-то было не так, пульс колотил в висках, как бешеное сердце испуганного зверька. В горле застрял крик, отчаянная попытка позвать на помощь, превратившаяся в беззвучный, хриплый стон боли. Окаменевший язык отказывался слушаться, тело парализовало от наркоза. Мир вокруг начал расплываться, заливаясь густым, тягучим мраком. Ещё секунда, ещё мгновение — и ваши глаза самовольно закатились, веки безвольно опустились, погружая вас в облегчающий, но пугающий бессознательный сон.       

***

      Поляна, усыпанная цветами, окружала вас со всех сторон. Цветы качались на лёгком летнем ветерке, их лепестки щекотали ваши оголённые ноги. Вы с изумлением огляделись, поворачивая голову и пытаясь осознать происходящее. Вспомнив, что вы совершенно без одежды, ваш взгляд смущённо опустился вниз. Поспешно присев на корточки и обхватив колени руками, вы смущённо попытались скрыть своё тело от любопытных глаз, тихо любуясь окружающим пейзажем. Будь вы здоровы, вы бы наверняка часто бывали в таких местах. Но из-за проблем с сердцем вам были противопоказаны любые физические нагрузки, а отвезти вас даже просто на прогулку было некому. Вы были совершенно одна, верно? — Говорил же, что ты слишком полагаешься не на тех людей, — прервал ваши мысли знакомый голос. Вы вздрогнули, когда огромное вороново крыло накрыло вас, притягивая к сидящему рядом скелету. Ваша голова оказалась у него на плече. — Тебе нравится вид?       Вы застыли от шока. Это был первый раз, когда Рипер позволял себя трогать, поэтому вы лишь изумлённо уставились на него. Однако череп жнеца был повёрнут в сторону, вглядываясь вдаль, видимо, чтобы лишний раз не смущать вас. Поэтому вы не стали задавать вопросов, тяжело вздохнув и расслабившись. Слёзы вновь подступили к глазам. Ваша надежда на нормальную жизнь увядала с каждой секундой, однако провал операции не был чем-то неожиданным. Вы, скорее, ожидали неудачи, чем успеха, но, столкнувшись с этим всерьёз, вы испытали глубокое и настоящее разочарование в своей судьбе. — Это было адски больно, — прошептали вы, дрожащими руками обнимая себя, понимая, что, скорее всего, в этот момент вас режут на операционном столе. — Но вид… прекрасен. Спасибо за утешение. — Ты не умерла, — неожиданно резко произнёс Рипер, словно угадав ваши мысли. — С тобой всё будет хорошо. — Не знала, что смерть может лгать, — всхлипнули вы, не желая питать иллюзий. Лучше сразу смириться с худшим, чем потом пережить ещё большее разочарование. — Грубиянка, — крыло жнеца возмущённо вздрогнуло, лёгким хлопком коснувшись вашего бока. Одна из костяных фаланг потянулась, слегка ущипнув вас за щёку. — И это я получаю в благодарность за свою работу? Вы слегка отстранились от скелета, снова уткнувшись в колени. Разочарованный взгляд упал на один из васильков рядом. Изначально вы были готовы к худшему. Разве появление жнеца не означало неизбежный конец? Почему же он отрицает очевидное, вселяя в вас ложную надежду? Снова тяжело вздохнув, вы прикрыли глаза, чтобы с писком ужаса распахнуть их обратно, когда вас резко притянули обратно. На этот раз Рипер смотрел прямо на вас. Его череп оказался в дюйме от вашего лица; вы бы соприкоснулись носами, будь у него нос. В пустой глазнице горел яркий белый огонёк. — Я изначально пришёл вовсе не за тобой, я остался, потому что у меня были счеты с кое-кем, не было смысла метаться туда-сюда, — вечная улыбка на лице скелета погасла, когда он, казалось, вглядывался в вашу душу. Раньше она была яркой, красной, одна из самых сильных среди других семи цветов душ, но теперь потускнела и покрылась трещинами, болезнь буквально высасывала из вас жизнь. — Дело в том, что я не тот жнец, который вам нужен. Я — тёмная сторона Смерти, я прихожу только за грешниками. А у вас слишком чистая душа… Потому что вы всё ещё ребёнок, у которого нагло отобрали детство и счастье.       Вы сухо усмехнулись, покачав головой. Сама мысль о том, что кто-то из богов посчитал её не грешницей, казалась абсурдной. Могла ли она доверять его словам, когда он утешал её перед, вероятно, неизбежной смертью? Уголки губ дрогнули, фантомная тень былой улыбки. Внезапно вы сократили дюйм, разделявший вас, и прикоснулись лбами. Ваши глаза искали что-то в пустых глазницах жнеца, но это было подобно тому, как смотреть в бездну — оставались лишь догадки. — Обещаешь, что я проснусь, Рипер? — вымученно спросили вы, сдерживая новые слёзы. — Обещаю, — не задумываясь, пробормотал скелет с усмешкой, неожиданно наклоняясь так, что его голая челюсть коснулась ваших губ. Это длилось лишь мгновение, после чего он выпрямился, оставив лишь лёгкое покалывание от магии на губах.       Ваши пальцы нерешительно потянулись к его мантии, когда он встал. Вы не понимали, хотели ли возмутиться и потребовать извинений или снова прижаться к нему. Но вы резко замерли, увидев косу в его руке. Испуганно попытавшись встать и убежать, вы обнаружили, что тело отказывается слушаться. Вместо того, чтобы разрубить вашу душу или отрубить голову, Рипер направил косу на пространство, словно разрезая материю сна, прежде чем направить лезвие в вашу грудь, просто толкнув тупой стороной. Этого оказалось достаточно, чтобы вы потеряли равновесие и упали. Но вместо мягких цветов и земли вас встретило свободное падение.

***

      С криком вы вскочили на сиденье железного операционного стола, точнее, попытались это сделать. Ваши движения были скованы ремнями, туго обвязывающими руки, ноги и туловище. С облегчением вы заметили, что вас всё-таки одели в белую сорочку. Грудь тяжело вздымалась и опускалась, дыхание было судорожным. Глаза метались по комнате, пытаясь понять, где вы находитесь. Это было не похоже на ту операционную, куда вас ввезли медсёстры. Больше на помещение для хранения тел, которые затем отправляют на вскрытие к патологоанатому. С измученным стоном вы снова упали на стол, ударившись головой о холодный металл. Вы умерли? Нет, сердце бьётся, даже ровно и без перебоев, пульс стабилизировался… Операция прошла успешно, но тогда почему вы здесь? — Нашёл, — прорезало тишину довольное пение. Над вами склонился Рипер с игривой ухмылкой. — Кажется, твоё время ещё не пришло, воробей? В растерянности вы просто уставились на скелет, осматривая его, словно не веря, что это не сон. Желание задать вопрос о его предыдущих действиях и потребовать объяснений подогревало ваше раздражение из-за уязвимого состояния. Затем вы заметили косу, которую он осторожно держал за спиной, не желая повторить предыдущую ситуацию и не отправить вас на небеса по другой причине. После операции вам нельзя сильно нервничать, нагружая сердце. Подождите… Это кровь на ней? Вы уже собрались начать свой допрос, как скелет, неожиданно крутанув вышеупомянутое оружие, в два счёта перерезал ремни, не навредив вам. Это произошло так быстро, что вы даже не успели среагировать, замерев с приоткрытым ртом от удивления.       Из коридора донеслись крики. Вы приподнялись на локтях, любопытствуя, но вас резко столкнули со стола. Рипер притянул вас к себе косой, но сохранял дистанцию. На этот раз он выглядел действительно грозно, не пряча крылья и выпрямившись во весь рост, на пару дюймов возвышаясь над вами. Однако гнев был направлен не на вас. В комнату вбежали мужчины. Жнец, не задумываясь, махнул косой, покончив с жизнью нарушителей мгновенно. Ваша кровь похолодела от ужаса, дыхание участилось. Потупив взгляд, чтобы не видеть кровавого месива, вы замерли, увидев кровь на себе. Ваши босые ступни стояли в луже тёмно-красной жидкости, капли крови были на коже и белой сорочке. — Разве жнецы убивают самостоятельно? — еле слышно прошептали вы, глядя в пустые глазницы скелета, который выглядел удивительно спокойным для только что лишившего жизни. — Милая, мы уже говорили про это. Я — жестокая сторона смерти и не так уж привержен правилам, — почти промурлыкал Рипер, насмешливо глядя на вас. — Позвольте просветить вас: после операции ваше сердце на время остановилось. Эти умники сразу решили, что нет смысла спасать никому не нужную девчонку, испугались последствий и решили продать вас на чёрном рынке, ведь никто не мог за вас поручиться. Ваша мать сошла с ума, отец бросил вас. Вас продали самым мерзким тварям. Вам всё ещё жаль их?       Вы недовольно поджали губы. Оправдание не отбеливало убийство, но объясняло его причину. Тошнота подступила к горлу. Вы пошевелили пальцами ног, чувствуя, как чужая кровь засыхает на коже. В голове одновременно крутились тысячи мыслей: непонимание происходящего, радость от выздоровления, страх перед скелетом. Ваши глаза расширились от осознания: вы боялись Рипера? Он никогда не угрожал вам, наоборот, оберегал и не давал чувствовать одиночество. Да, он часто вызывал дискомфорт, игнорировал ваше согласие на какие-либо взаимодействия, но он же вас спасал и не раз! Почему же сейчас он внушает вам такой ужас? — Что теперь? — пытаясь успокоиться, вы неловко переминались с ноги на ногу, но тут же пожалели об этом, услышав бульканье кровавой лужи под ногами. Скривившись, вы подняли взгляд и застыли от нового приступа страха. Жнец снова был в дюйме от вашего лица. Его улыбка была мягкой, дразнящей, словно он имел дело с ребёнком, полностью сосредоточив на вас внимание. Запинаясь, вы отшатнулись и застыли, почувствовав лезвие косы, которое от давления врезалось в одежду, но пока не навредило вашей коже. Рипер не убирал своё оружие, не давая убежать от него. — Что дальше, милая? — сохраняя лёгкий тон, переспросил жнец. Вам показалось, что он приподнял бровь, хотя её у него и нет. Чёрт бы побрал несуществующую логику мимики у этого скелета. — Есть ли смысл беспокоиться об этом, когда у тебя даже нет цели жить?       Вы досадно поджали губы, понимая его правоту, но это отозвалось ноющей болью в сердце – он прямо указал на вашу ненужность. Правительство, скорее всего, будет разбираться с теми, кто вас продал, а не искать жильё для выздоровевшей девушки без опекунов. Вы совершеннолетняя, вас просто выкинут на улицу, объяснив это вашей полной работоспособностью. Операция прошла успешно, вы снова вполне здоровый человек… Но куда теперь? — И тут появляюсь я, — со смешком жнец слегка усилил давление косы на вашу спину, от лезвия спасало лишь тонкая ткань больничной сорочки. — Обычно люди умоляют меня о пощаде, надеясь на спасение… А ты должна принять меня с благодарностью, словно я твой ангел-хранитель. Это, конечно, не совсем так, но я весьма заинтересован в твоей дальнейшей судьбе. — Это всё ещё не решает проблему моего неопределённого будущего, — невнятно пробормотали вы, испытывая дискомфорт от близости смертоносного оружия. Страх крепко засел в вашей душе. Сердце бешено колотилось, отбивая тревожный ритм в груди. — Поверь, это меньшая из проблем, — жнец с насмешкой наклонил череп, всё ещё рассматривая вас с нескрываемым любопытством, словно вы были самым удивительным существом, которое он когда-либо видел. — Твоя решимость – чудесный дар, которым тебя благословили яро презираемые тобой божества. Будет ли отобран у тебя этот шанс на многочисленные попытки добиться счастливого конца или нет – полностью зависит от тебя. Просто помни, что я буду пристально следить за принятыми тобой решениями.       Наконец почувствовав, что вас отпустили, вы отшатнулись назад, хотя скелет самоуверенно следил за вами, не торопясь предпринимать что-либо, чтобы помешать вашему бегству. Рипер просто наблюдал за вами с юмором, будто ваш страх лишь смешил его. Ваша реакция действительно была довольно банальной. Вы сделали пару шагов к выходу из тускло освещённой комнаты, оглядываясь и проверяя реакцию скелета, но он лишь стоял на месте, лениво облокотившись на свою косу и абсолютно не препятствуя вам. Его бездействие было тяжелее любого предупреждения. Но на самом деле он был не единственным, кого стоило бояться. Находясь в неизвестном подвале торговцев людьми, среди обезглавленных тел, лежащих на полу и заливающих кровью белый кафельный пол, вам предстояло объяснить властям, как вы вышли невредимой из морга, будучи покрытой чужой кровью. Слишком много несостыковок. — Пожалуйста, не заставляй меня жалеть о данной тебе возможности, — вдруг пробормотал скелет, его голос был на удивление лишён любой интонации, звуча как-то меланхолично. В его тоне слышалась усталость, но странная забота о вас, словно он нежный, хоть и загадочный любовник. —Тебе придётся сделать что-нибудь поистине ужасное, чтобы заслужить мой визит снова. Обещай мне, что будешь использовать эту силу правильно. — Клянусь, я буду беречь себя, — прошептали вы, неловко переминаясь с ноги на ногу. Сирены полицейских уже были слышны совсем близко. Вам действительно стоило бы выбежать из этого логова нелегалов и попросить о помощи. — Так что… прощай, и спасибо за всё. Рипер, понимая вашу спешку, лениво подмигнул, прежде чем раствориться в воздухе, оставляя после себя лишь лёгкий, едва уловимый шлейф тумана. Его фигура таяла, словно призрак, исчезая в обыденной реальности.

En todas partes te oigo, en todas partes te miro, no estás en todas partes, pero te llevo conmigo.

***

      Страх перед неизвестностью и неуверенность в правильности выбранного пути не оставляли вас ни на минуту. Но после прощания с Рипером и его наставлений о том, как прожить подаренную жизнь праведно, чтобы избежать последствий после смерти, ваша жизнь действительно изменилась к лучшему. Матушка, хоть и оставалась молчаливой, скрывая свою хрупкую психику, вернулась к нормальной жизни после лечения. Она снова была рядом, хотя и отгороженная своими опасениями от мира и настороженностью к людям. Будни стали обыденными и серыми спустя годы: университет, работа, мучительные попытки социализироваться, завести друзей, найти любовь… Встреча с мрачным жнецом – яркое воспоминание, которое вы никак не могли стереть из памяти.       Обычная жизнь. Слишком обычная.       Но вы слишком быстро выгорели. Эйфория выздоровления сменилась разочарованием и тоской от монотонной рутины. Возможно, это был голос вашего внутреннего ребёнка, задыхающегося от скуки и одиночества. Чтобы не волновать мать, вы скрывали от неё свои похождения: ночные клубы, злоупотребление алкоголем, сомнительные компании… Ваша раненая душа жаждала любви и внимания, которого вам так не хватало. Вы знакомились со всеми подряд, попадали во всё более рискованные ситуации, увлекаясь всё более вредными вещами. Иногда вы клялись, что в полумраке видели силуэт жнеца, наблюдающего за вами с осуждением или, может быть, с печалью. Вы дали обещание… и теперь понимаете, насколько тяжело его сдержать. Тень прошлого нависала над вами, постоянно напоминая о хрупкости вашего нового мира.       Остановиться стало практически невозможно. Понимание того, что отказ от тусовок с новыми друзьями неизбежно приведёт к разрыву отношений, поселило в душе глубокий страх одиночества. Ведь сейчас у вас были лучшие друзья: Мариша, всегда готовая поддержать и приготовить любимую смесь "Мартини" с примесью апельсинового сока – именно этот коктейль, приготовленный её руками, доставлял невероятное удовольствие; Макс, мастерски придумывающий развлечения на их встречах; и Кэтти, неустанно оберегающая от назойливого внимания. Отказаться от их компании вы просто не могли – они стали для вас новой семьёй. Но всё же подспудные сомнения, подобно острым иглам, пронзали занавес одурманенного сознания.       Вспоминая напутствия Рипера, вы попытались ограничить себя, но первая же ломка обрушилась на вас с ужасающей силой. Вы бились в истерике, не понимая, чего так отчаянно не хватает организму. Только признание Мариши прояснило ситуацию: в коктейль всё это время подмешивали вещества – они сами назвали это "спидболом". Они якобы хотели вас поддержать и успокоить, добавляя по чуть-чуть в напиток, но это привело к страшной зависимости. После этого осознания вы долго не могли вернуться в реальность. Вас парализовал ужас перед последствиями, перед неизбежными разбирательствами с властями и перспективой быть поставленной на учёт как наркозависимую – это полностью разрушило бы вашу жизнь. Глубокое чувство вины и безысходности смешалось со страхом перед будущим. Всё это вызвало чувство пойманной в ловушку, из которой, казалось, нет выхода.       Страх перед реакцией матери, нежелание причинять ей ещё больше боли, учитывая её и без того шаткое состояние, заставил вас совсем перестать приходить домой. Похмелье сменялось новым опьянением – замкнутый круг, из которого не было выхода. Друзья, словно спасательный круг, предложили новую «игрушку» — бутират, уверяя, что он поможет избавиться от зависимости от «коктейля счастья». Вы цеплялись за эту надежду, молясь, чтобы на этот раз вам не солгали. В ваших руках кружилась ампула с прозрачной жидкостью. Вы сидели на грязном матрасе в каком-то общежитии, куда вас привели «по знакомству», забившись в угол и рыдая уже больше часа от бессилия и отчаяния. Постоянное нетрезвое состояние на работе и те моменты, когда вы теряли связь с реальностью, уставившись в потолок магазина, наконец привели к увольнению. Вы понимали, почему ваш босс сделал такой выбор, и ничуть не винили его. Теперь же вам приходилось выживать любыми способами, совершая мелкие преступления, чтобы заработать на еду или на новую дозу от «друзей». Вера в лучшее окончательно угасла, а тяжесть содеянного давила на вас, словно груз грехов – это результат череды неправильных решений. Вы представляли, как Рипер разочаровался бы в вас. Глубокое чувство вины и безысходности всё сильнее сжимали ваше сердце. Казалось, выхода из этого ада уже нет. Отпивая очередную порцию бесплатной дряни из киоска, вы наконец сдались. Аккуратно вскрыв ампулу, вы залпом выпили содержимое. Но вместо ожидаемого кайфа вас пронзила острая, нарастающая боль в груди, от которой стало трудно даже вздохнуть. Попытка подняться с импровизированной кровати и позвать на помощь закончилась падением – вы споткнулись и рухнули на голый бетонный пол, ударившись головой. Ваше тело стало неимоверно тяжёлым, будто налилось свинцом, конечности отказывались слушаться. Вам оставалось лишь лежать на холодном полу, отчаянно вдыхая драгоценный воздух. Несмотря на отчаянную борьбу за выживание, ваши глаза безвольно закатывались, темнота медленно, но неумолимо окутывала вас, сознание угасало под тяжестью переизбытка ощущений, погружаясь в глубокое, безмолвное и бессознательное состояние. Мир погрузился во тьму.

No te pongas triste cuando entiendas tus errores.

***

      На этот раз вас встретила та же поляна, но теперь она выглядела совсем иначе. Яркие васильки и ромашки сменились мрачными ликорисами. Ветер стих, солнечный свет скрыли грозные тучи, вот-вот готовые разразиться дождём. Всё предвещало беду, и вы прекрасно это понимали. Вас не могли не терзать угрызения совести – жалкая карманная воровка, бегущая от ответственности в объятия беспамятства, бросившая свою мать одну, даже не подумав о том, как ей будет тяжело без вас. Только сейчас до вас дошло осознание эгоизма собственных поступков. Поразительно, как легко ваши лживые приятели ввели вас в заблуждение. Действительно ли было так страшно признаться во всём и попросить о помощи? — Хорошо, что ты начала осознавать, насколько глупыми были твои поступки, — прошептал знакомый голос рядом. Тёплое воронье крыло снова коснулось ваших плеч, мягкие перья щекотали кожу. Рядом сел жнец. Капюшон скрывал его череп, поэтому вы не видели его лица, могли лишь догадываться о скрываемом под ним презрении. — Грустно только, что ты поняла это, когда уже некуда бежать. — Это полностью моя вина, — прохрипели вы, чувствуя, как слёзы текут по щекам. И всё же вы испытывали странную радость от воссоединения с этим мрачным скелетом. — Мне изначально не стоило ничего из себя строить, но я так боялась. — Люди часто совершают глупости, руководствуясь эмоциями, — Рипер насмешливо фыркнул, но вы не обиделись, понимая, что заслужили такое отношение. — А ещё вы любите лгать и нарушать данные клятвы. — Мне жаль, — вы икнули, борясь с новым приступом слёз. Теперь, без малейшего шанса на уход от реальности, ваше чувство вины и угрызения совести вернулись с удвоенной силой. Эмоции были настолько ошеломляющими, что вам хотелось кричать от переполняющей вас безысходной печали. — Я полная… — Идиотка, — услужливо закончил за вас жнец, ехидно выглядывая из-под капюшона. Его костлявая рука вяло потянулась, поворачивая ваше лицо к себе одним пальцем за подбородок. — Это и так очевидно. Мне не нужны ваши раскаяния, я не верю словам людей. В этот раз докажите, что вы действительно сожалеете, и покажите, что осознали свои ошибки и что больше не повторите их. — Что? — вы смущённо пискнули, вопросительно глядя на Рипера. Маленькая, робкая надежда на ещё один шанс затеплилась в вашей душе. — Решимость, глупенькая, — пренебрежительно вздохнув, жнец устало наклонился, прижимая свой лоб к вашему, чтобы вы смотрели только в его тёмные глазницы. — Как бы мне это ни было неприятно, но ваша душа способна на многое. Пока ваше желание жить сильно, вы способны переступать любые правила, а я могу лишь наблюдать, будучи ограничен волей богов. — Но я нарушила обещание! Ты говорил, что мы встретимся, только если я сделаю что-то ужасное, — удивлённо воскликнули вы, зачарованно глядя в его глазницы и ища в них намёк на ложь. — Чем я это заслужила? — В этом вопросе я бессилен, дурочка, — Рипер ласково тёрся лбом о ваше лицо, словно кошка, явно наслаждаясь тактильным контактом, недоступным ему вне пространства сна. — Только если ты решишь уничтожить мир, я смогу вмешаться. А пока я лишь могу попытаться вложить каплю разума в твою не самую сообразительную головку.       В порыве бури эмоций, переполненная радостью и облегчением от возможности исправить ошибки, вы прижались лёгким поцелуем к челюсти скелета — короткий, но чувственный жест, выражающий вашу привязанность. Вашу душу согревали безмерная благодарность и твёрдая решимость всё изменить. Игнорируя резко смутившегося скелета, снова зарывшегося в капюшон, вы принялись обдумывать свои дальнейшие действия после пробуждения. В первую очередь вы бы извинились перед матерью, встали на учёт и завязали с веществами. Вы стали бы совершенно другим человеком, несмотря ни на какие последствия. Вы полностью заслужили не только трудности, связанные с зависимостью, но и наказание за свои преступления. Вы гордо приняли бы всё это. Полное восстановление займёт годы, вы никогда не сможете почувствовать себя полностью здоровым после такого безграмотного употребления алкоголя и наркотиков, но ради матери вы справитесь со всем. Вам будет трудно прощаться с друзьями, но это необходимо. Возможно, вы наконец-то найдёте нормальную работу и, как мечтали, отправитесь в путешествие. Вы грели себя надеждой на лучшее. — Не хочу тебя огорчать, воробей, но ты не можешь вернуться, — внезапно прервал ваши мечты резко посерьёзневший голос Рипера. Он выпутался из ваших объятий, вставая, чтобы принять более официальный вид перед тем, как сообщить серьёзную новость. — Видишь ли, хотя твоя душа невероятно сильна, твоё тело полностью разрушено тем, что заставляло гнить тебя изнутри. На этот раз ты действительно умерла. — Подожди, но ты говорил, что у меня будет шанс всё исправить, — практически истерически пробормотали вы. Сбившееся дыхание и панически вцепившиеся в волосы пальцы свидетельствовали о выработанной за время зависимости привычке: только боль могла привести разум в порядок. — Я не могу умереть! — Ты не можешь, — неохотно согласился жнец, от былой улыбки не осталось и следа, когда он с неожиданной резкостью признал вашу правоту. — Но ты достигла точки невозврата. Я могу лишь предложить тебе СБРОС. На этот раз ты действительно начнёшь всё заново. Тебе может показаться, что это не тот мир и не те люди, к которым ты привыкла. Но всё это последствия твоих действий, твои поступки будут напрямую влиять на то, насколько ужасным будет следующий мир. — Если мне удастся получить так называемую "хорошую концовку", я смогу вернуться в свою вселенную, как ты сказал? — прошептали вы, чувствуя ком в горле. — Нет, но ты сможешь достичь более мирной версии нового мира, — услужливо отвечая, жнец расслабленно протянул к вам руку, медленно взяв вашу ладонь в свою и обхватив её костлявыми пальцами. Он поднёс вашу руку к своей челюсти, оставив на костяшках пальцев едва ощутимый, призрачный поцелуй. — Не наступай на те же грабли снова, воробей.

[ ЖЕЛАЕТЕ СБРОСИТЬ?]