Чемодан - вокзал - ...

Суна девочка ужасно несамостоятельная. Принять какое-либо решение о своей жизни и уж тем более поступить как-то по-своему вопреки давлению окружающих – не о ней. В этот раз убедительнее всех звучит Айшен, которая упорно повторяет: «Суна, чемодан - вокзал - ...». Возможно, дело лишь в том, что Айшен знает её страшный секрет, и она не готова позволить девушке рассказать это всем. Она уходит от Айшен с хаосом в голове. Девушка твердит, что Суна должна уехать и оставить Абидина для неё, да Суна и сама не против избавиться от мужа и от ребенка, как бы её семья не твердила, что любой ребенок это ангел. Вернуться в дом Корханов тоже не кажется разумным вариантом, она уверена, что уже никто не будет рад её там видеть. Да и как только Ферит расскажет всем правду об их поцелуе, у нее точно не останется даже сестры, не говоря о матери и отце. План созревает за мгновение, стоит ей заметить машину Карама на парковке. Возникает чувство дежа вю, не в первый раз за ней следят, только теперь не муж, а его брат, но сейчас это не так принципиально. Она помнит, что этот парень псих, помнит, что он сделал с Ифакат, но она будто уже ничего не боится. Так или иначе, счастливого конца в её жизни не видно. Карам заметно удивлен, что она так смело и нагло садится в его машину, но у неё нет времени на сантименты. – Слушай сюда, я знаю, что я тебе не нравлюсь, и ещё я знаю, что ты был бы рад от меня избавиться, но вот только твоя мать помешана на внуке, которого я ношу. Давай заключим сделку. Ты купишь мне билет в любую страну, куда не нужна виза, и дашь денег на первое время. И прямо сейчас завезёшь в аэропорт. И я исчезну, как ты и хочешь. Если твоя мать что-то спросит, можешь рассказать ей, что подслушал мой разговор с Айшен, в котором я призналась, что не Абидин отец моего ребёнка. И не переживай, Айше всё подтвердит. – Красиво поёшь, птичка, но какая у меня альтернатива? Что ты можешь мне сделать, если я не соглашусь на твою сделку? – Я скажу Абидину и Чичек, что в ту ночь, которую я провела в вашем доме, ты меня изнасиловал. И большой вопрос, кто из вас отец моего ребёнка. Но это не важно, Абидин пристрелит тебя, как только услышит, что ты себе позволил. А он мне поверит, можешь даже не сомневаться. – Дубай подойдёт? – она кивает, искренне удивляясь, что получилось так легко. Неужели она действительно так надоела этому парню. Или ради чего или кого он старается? Она так и не находит ответов на свои вопросы, но ей больше не интересно, особенно тогда, когда самолёт готовится к взлёту и стюардессы предлагают шампанское. Если бы она была хорошей мамой, то она бы обязательно отказалась бы, но хорошей мамой ей совершенно точно не стать. Оказаться совсем одной в незнакомом городе, конечно, не просто. Но она собирается с силами, вспоминает английский, которым не пользовалась вечность и находит способ добраться до отеля. К её огромному удивлению, Карам не только самолёт, но даже отель на неделю оплатил. Не Бурдж-Халифа, конечно, но для неё как девушки, которая никогда не была нигде дальше Мармариса, даже её отель кажется королевским. Дубай встречает палящим солнцем, так что приходится отправиться на шоппинг, после которого она с удовольствием находит какой-то русский ночной клуб на территории отеля. Просьба надеть маску на входе в связи с тематическим мероприятием удивляет, откровенность танцев девушек смущает, ведь она не позволяла себе быть такой даже в постели с мужем. Хотя смотря на открытость этих девушек она невольно задумывается, может быть вот чего не хватило ей в супружеской жизни – страсти. Особенно остро эта мысль отдаётся в сознании тогда, когда она перестаёт считать коктейли. А эти коктейли ещё такие вкусные и как назло бесплатные для девушек в честь вторника, как поясняет бармен, когда она пытается заплатить. И с каждым коктейлем движения танца становятся всё развязнее, пока взгляд всё чаще задерживается на таких же как она парнях и девушках, которые танцуют здесь. Они свободные, не обременённые мыслями о незапланированной беременности, о том, как начать новую жизнь в чужой стране, и она позволяет себе на один вечер тоже быть такой. И плевать, что где-то в Стамбуле осталась семья. Она слишком хорошо знает, что едва ли волнуется кто-нибудь кроме Абидина. – Можно тоже самое, что заказал молодой человек, – её сосед за барной стойкой усмехается на её фразу, и она переводит взгляд от официанта на него. – Он пьет содовую, – доносится до неё голос бармена, но она слишком увлечена, чтобы ответить. Этот парень напротив забрал всё её внимание, потому что слишком похож на кого-то, но вот только маска и полутьма бара не позволяют ей понять на кого. Хотя обилие колец, цепочки на шее и почти расстёгнутая рубашка оставляют мало шансов для сомнений. Но у него серёжка в ухе, а ещё Суна совершенно уверенна, что Кайя не может быть в Дубае. – Значит содовую, – наконец оживает Суна. – Не хотите потанцевать вместе? – Аллах, кажется гордость она оставила в Стамбуле вместе с прошлой жизнью. – Звучит заманчиво, – подмигивает парень. – Идём, – её рука тут же в его, и он уже ведёт ее на танцпол. Она позволяет себе касаться его тела почти интимно, пока его руки на её талии обжигают. Особенно тогда, когда она поворачивается к нему спиной и греховно прижимается к его паху. А на ней ещё и короткая юбка, и он готов отправить в далёкий ящик все свои принципы. – Не хочешь потанцевать там, где будет не так много людей. Может даже только мы вдвоём, – она кивает на автомате и позволяет ему увести её в приватную комнату. Она целует его, как только он закрывает дверь. Она отдаётся ему без остатка, ведь это на одну ночь, и потом она точно не услышит, что её поцеловали просто из жалости. Он целует оголённую шею, а она даже не пытается сдержать, отзывается стоном каждый раз, когда он делает особенно приятно. Её руки уже проворно расстёгивают пуговички его рубашки, пока он забирается под её юбку и касается пока через тонкую ткань белья. Но даже этого достаточно, чтобы поучаствовать, какая она мокрая. – Давай решим, как далеко мы хотим зайти, – предлагает он. Черт бы побрал его манеры. Хочет ведь её безумно, но не может себе позволить просто взять девушку силой. – Извини, я не уверена, что действительно готова, вот так с совсем незнакомым человеком. Я первый раз в подобном заведении, я должна тебе что-то? – она делает несколько шагов от него, пока совсем не потеряла рассудок. В маске становится слишком некомфортно, так что она позволяет себе наконец избавиться от неё. – Ты должна была бы заплатить, если бы я был сотрудником. Но мы оба всего лишь посетители, которые решили сделать друг другу приятно, так что обойдёмся без оплаты. – Для тебя не проблема, что я сняла маску? – уточняет девушка, прежде чем наконец повернуться к нему. – Нет. Суна? – он зажмуривается, моргает, снова зажмуривается. – Что ты здесь делаешь? – он наконец тоже снимает маску, так что и она может убедиться в своих осторожных догадках. – Тебе рассказывать историю с дня нашего развода? Или достаточно последний информации? Последняя такая: я беременна, вероятнее всего Абидин отец. Но это не точно, потому что я наконец сделала то, в чем ты меня очень давно подозревал и изменила мужу с Феритом. Муж, кстати, так сильно за что-то мстит Корханам, что напал на особняк, и я чуть не умерла после его стрельбы. Так что теперь я сбежала от мужа с помощью его брата и собираюсь завтра начать новую жизнь. – Давно ты здесь? – Сегодня прилетела. Я лучше пойду. – Останься, – он мягко останавливает её за руку. – Или теперь, когда ты знаешь, что я это я, больше не возбуждаю? – Скорее это я теперь тебя не возбуждаю, особенно после новости о том, что я беременна от кого-то из твоих заклятых врагов. – Как такое возможно, что ты не знаешь, кто из них отец? – он всё ещё держит её за руку, не позволяя сбежать. – Я ведь даже срок не знаю, о беременности я узнала в больнице от сестры, когда сказала, что хочу развестись. Но после ночи с Феритом прошло слишком мало времени, чтобы я могла уже быть беременна. А после последней ночи с Абидином и положительного теста на беременность я была у врача, и он сказал, что тест был ошибочным, нет никакого ребенка. – Так может его нет совсем? Может Сейран просто тебя обманула, или врачи ошиблись? – Что это меняет для нас сейчас? Разве я не противна тебе после стольких мужчин? – Ну знаешь, не мне тебя судить за то, что ты спала с мужем, будучи в браке. И даже при том, что это Ферит, измену Абидину я тоже не могу осудить. Да и у меня было не меньше ночей проведенных в постели с девушками, которые разделяли моё желание. И черт возьми даже твоя беременность не уменьшает то, как сильно я хочу тебя. Иди сюда. – Может лучше поднимемся в номер? Я живу в этом отеле, – предлагает Суна. – Будет неловко, если кто-то зайдет. Они целуются в лифте, у двери номера, пока Суна ищет ключ-карту. Одежда летит в разные стороны, прокладывая дорожку к кровати, и там только обжигающие прикосновения его крепких рук, после которых останутся следы на бёдрах, горячие поцелуи, так, чтобы оставить отметку его губ на каждом миллиметре её кожи. Её холодные руки и острые коготки у него на спине, груди, пока она наконец робко не касается его, впервые позволяя себе такое. Он накрывает её руку своей, ускоряя темп, пока вторая его рука неспеша заставляет её дрожать от подступающего удовольствия. Она теряется, когда он наконец опускает их на постель, широко разводит её ноги и касается её языком. Суна стонет, хватается за его волосы, и не знает, куда деть себя от накатываеющей волны удовольствия. – А ты? – осипшим голосом спрашивает она, когда приходит в себя и замечает, что Кайя поднимается с постели. – Воспользуюсь твоим душем. Ты отдыхай пока.

***

– Ты сказала, что планируешь начать жизнь с чистого листа, – он выходит из душа в одном полотенце вокруг бедер, на груди всё ещё капельки воды, и она уже чувствует, как завязывается узел внизу живота. – И какое первое действие в жизни новой Суны? – Найти врача и способ избавиться от ребенка. Я бы не смогла сделать этого в Турции без согласия мужа, может получится здесь. А может ты прав, и я не беременна. Ну а потом буду пытаться найти работу, если совсем ничего не получится, то, думаю, вернусь обратно в Турцию, но не в Стамбул. Не знаю пока. – Что ты скажешь, если мы отложим твою новую жизнь на один день, а завтра проведем вместе в постели? – Зачем тебе это? Зачем тебе я? – Так уж случилось, Суна, что однажды ты бросила в меня полотенце и вместе с ним ко мне прилетела часть твоей души, нашла рану на сердце, которую оставили родители, заполнила её, и теперь не может улететь, ведь уже стала семьёй с частичками моей души. Ты семья для меня, Суна. И даже количество потенциальных отцов твоего ребенка не меняет это. Так что, подумай до завтра, кто я для тебя. Я загляну утром. – Останься, пожалуйста. Я уже давно поняла, что ты лучший вариант для меня. Но не нашла смелости позвонить. Ты ведь говорил, что я заслуживаю всего, что со мной произойдет, так что я верила, что действительно все это заслужила. – Лучше бы ты запомнила, что я влюбился в тебя и что я всегда останусь на твоей стороне, какими бы не были отношения между нами, и позвонила бы намного раньше. – Раз все эти сложности встретились на моём пути, то возможно действительно только так я могла научиться хоть чему-то. И теперь, если ты позволишь, я хочу выбрать тебя и называть тебя моей семьёй. Не знаю, что нас ждёт дальше, но если ты позволишь, я бы хотела однажды снова носить фамилию Сонмез. И пусть ты думаешь, что я считаю эту фамилию не достойной, это самая достойная фамилия из тех четырёх, что я носила. – Надеюсь, что ты не хочешь спать, потому что я снова хочу тебя. – Надо было просто сразу не в душ сбегать, а со мной остаться, – смеётся девушка, пока ее не прерывает грубый поцелуй бывшего будущего мужа.