Love Is Blue

Слуга оповестил Шона о том, что Шарлотта, кошка Ады, потерялась уже четыре дня тому назад. Шону пришлось позаботиться, чтобы Артур сидел в особняке и не выбегал на улицу, иначе кошку можно спугнуть. Айеша помогала Аде искать Шарлотту, выходила вместе с ней с утра и звала её. Шарлотта безошибочно различала близнецов и любила Айешу, хоть не так как её сестру. Ада была ужасно расстроена, забросила все занятия и ходила по окрестностям поместья, в саду, во дворе, но никак не могла найти любимицу. Не успокоилась и тогда, когда все решили, что смысла искать её нет. И если кошка жива, то придёт сама обратно домой. У Шона хоть сердце порой сжималось от сострадания к старшей близняшке – он любил Артура и боялся так же за него - но помогать ей он не вызывался. На занятия с Эвелиной уходило два часа, потом два они проводили время вместе, потом ещё уходило по столько же времени на дорогу туда и обратно, так что всю прошлую неделю Шон уезжал рано, а приезжал вечером. После ужина Шон уходил в комнату с фортепиано и готовился к следующему занятию, наполняя зал звуковыми аккордами и сигаретным дымом. В тот вечер, когда Шон в первый раз встретился с Джоном Хотспуром младшим, он пропустил ужин и сидел в зале допоздна, читая парижские журналы, которые ему подарила Эвелина. Некий писатель по имени Александр Дюма выпускал роман «Граф Монте-Кристо» в журналах по главам. Вся французская аристократия заболела его произведениями. Десять лет назад вышли знаменитые «Три Мушкетёра», и Эвелина увлеченно рассказывала о нём, страшно гордая за соотечественника, который создал по её мнению шедевр. Про «Трёх Мушкетёров» Шон не знал. В библиотеке Дмох хранились множество книг, но коллекцию давно не обновляли. Но «Граф Монте-Кристо» ему понравился. Эвелина, правда, уже рассказала основной сюжет романа, раскрыв главную интригу, но читать всё равно было интересно. К тому же Шону очень понравился герой: волевой, неколебимый, страшно обиженный на мир, который забрал у него всё: честь, свободу, любовь, и отправил его гнить в тюрьме. Но тот выбрался и решился отомстить. Шон восхитился сюжетом – это не были надоевшие наивные сказочки, которые читала Айеша, или пьесы Шекспира, которые уже все давно знали наизусть. «Граф» показался Шону тяжелым романом о мести. А месть – то, что Шон боготворил. То, что по настоящему заставляло его жить так, как он хотел. То, что его освободило от первого мужа Сильвии – ненавистного ублюдка, который причинял ему боль. Граф умел мстить. И мстил он жестоко и без колебаний. Он был той Силой, провидением Судьбы, которая воздавала злодеям по заслугам в стократ. Шону показалось, что он наконец увидел того героя, чьи идеалы совпадали с его. Он вышел из кабинета, когда в лампе оставалось совсем немного масла – как раз на то, чтобы успеть дойти до спальни, помыться и лечь спать. Вдруг он заметил Айешу, сидящую на лестнице. - Доброй ночи, Айеша, - поприветствовал он её, вспомнив, что они впервые видятся за неделю. - Давно мы с тобой не виделись, - сказала она, выпрямляясь. – Ада говорила, что тебя не было на ужине. - Да, я был занят, - ответил он, подняв лампу над головой. – Читал свежий роман на французском. Немного увлёкся… - Хм… - протянула Айеша. Шон понял, что Айеша французский совсем не знает. Гвен не считал своим долгом заниматься обучением дочерей. Ему было достаточно, что девочки научились читать и писать. Сам он тоже не был хорошо образован, что вероятно могло раздражать Сильвию, которая была воспитана как дворянка и могла разговаривать и читать на латыни. Гвен пользовался услугами переводчиков. Однако он, безусловно, не был глупцом. У него было прекрасное чутьё на прибыль, и богатство он умел преумножать без помощи учёных степеней. Сильвия, которая поручилась воспитанием падчериц, не удосужилась нанять им тех же учителей для своих сыновей, ссылаясь на нехватку средств. Девочки росли как в поле трава. Айеша только самообразовывалась в библиотеке, овладев латынью. Ада вовсе не тяготилась науками, предпочитая общению знания, где она успела обзавестись неплохими связями. Но даже если сложить в совокупности их успехи в учёбе и в общении с людьми, они казались уж совсем скромными по сравнению с умом и харизмой Эвелины, которая знала в лицо знаменитого Камиля Сен-Санса и не раз поражала Шона своим кругозором в политике и в философии. - Эти журналы мне дала госпожа Лазар де Гош. – Шон показал толстую кипу Айеше. - Я хотел бы успеть дочитать роман прежде, чем узнаю от неё концовку. Она уже его прочитала, и ей не терпится его обсудить. А я чувствую себя полным дураком рядом с ней. Айеша сдвинула брови. - Лазар де Гош – твоя ученица? – спросила она. – Она читает журналы вместо книг? - Не только, – сказал Шон. –  Ещё газеты. Их во Франции печатают в огромном количестве, не жалея краски. Ей сюда отправляют личной почтой – так она узнаёт, что происходит на родине. – Шон усмехнулся, вспомнив, как Эвелина однажды горячо заспорила с одним маркизом о войне с Пруссией. Он приехал из Франции в гости к виконту и больше её обожал читать газеты, то и дело, высказывая своё мнение, которое диктовали эти самые газеты. - Это ведь французы. Они сейчас не могут без политики. Чуть что не так - они не усидят на месте и смещают правителей как цветы в вазе. - Мне это нравится, - сказала Айеша. – Я считаю, что нам стоит у них поучиться. - Возможно и так, - согласился Шон, - если бы это поможет стране, то почему нет? С другой стороны, Эвелина говорит, что без сильных личностей толпа рискует обратиться в стадо, которое можно эксплуатировать. - Эвелина? Голубые глаза девушки выражали удивление. - Да, её так зовут, - недоуменно сказал Шон. – Эвелина Лазар де Гош. Она совсем молода… Хоть я не знаю точно сколько ей. - Хм… Лицо Айеши разгладилось и снова стало непроницаемым. Она была красивой, когда погружается в мысли. Лунный свет серебрил её волосы, создавая чудную таинственную картину. Шон любил наблюдать за ней и её эмоциями, и ему не раз приходила мысль, что она становится ещё прекраснее, когда играет печальная музыка Бетховена и Дебюсси. Но сейчас ему нужно ложиться спать, иначе он рискует не проснуться и опоздать на занятие с Эвелиной, чего допускать нельзя. - Спокойной ночи, Айеша. – Попрощался он со своей сводной сестрой. Но тут она его остановила. - Подожди, Шон! Юноша остановился в замешательстве. Младшая из близнецов терпеть не может его общество, с чего вдруг её потянуло болтать с ним да ещё поздней ночью? - Что-то случилось? – спросил он. - Шарлотта… - произнесла она, - меня беспокоит, что кошка не возвращается. Она знает дорогу и никогда не теряется. Но её нет почти неделю. Ада ходит до вечера в её поисках, я не успеваю ходить вместе с ней. - Ей небезопасно ходить одной по вечерам, - сказал Шон. – Скажи ей, чтобы она поздно не выходила из дома. А кошка не может гулять вечно. Она обязательно вернётся к своей хозяйке. Шон сам не верил, что Шарлотта действительно придёт домой живой. Но он устал, и ему не хотелось продолжать разговор. Айеша и Ада уже взрослые. Им по девятнадцать лет. Айеша и вовсе хочет избавиться от него, его матери и братьев, и жить с Адой одними в особняке. Так что ему нужно скорее заработать деньги и устроиться в жизни, прежде чем сводная сестра осуществит свой план. - Спокойной ночи, Шон, - холодный учтивый тон вернулся к Айеше. И Шон тихонько вздохнул. … В поместье Хотспуров было как всегда шумно. С утра заморосил дождь, и крыша на верхних этажах протекала. Эвелина находилась в старой библиотеке Хотспуров, которая была поменьше, чем основная, но книг в ней было всё равно полно. Шон застал ученицу, когда та залезла на лестницу, чтобы достать самых высоких полок ценные старинные экземпляры книг. - Мадемуазель де Гош, комен сон лив’ге? Не промокли? – кричал ей снизу дворецкий, придерживающий лестницу. - Нон! С ними всё в порядке, мерси мон Дью… - отвечала Эвелина. Она была в привычном горчичном платье. Волосы так же собраны в пучок. Только на очаровательном носике блестели золотом очки. Она полистала книгу и переставила её на соседний шкаф пониже. – Те, которые я сложила здесь, нужно отправить в новую библиотеку. Их пока не расставлять на полках. Я приду туда после занятия и сложу сама вместе с Робби. Ему всё равно нечем будет заняться… - Мадемуазель де Гош! – окликнул слуга, который привёл Шона в старую библиотеку. – К вам пришёл мистер Дюран! Эвелина и дворецкий одновременно повернулись к нему. Лысеющий мужчина так обрадовался появлению молодого учителя, что забыл про лестницу и пошёл кланяться гостю. Эвелина опасно повисла между шкафами, с трудом балансируя, чтобы не упасть. - Иви! – в испуге воскликнул Шон. Эвелина не удержала равновесие, и лестница начала падать. Шон столкнул с дороги дворецкого и помчался к ней на выручку. К счастью лестница на полпути столкнулась с горой книг и замедлила падение. Однако Эвелина, зажав в локте книгу, соскользнула с лестницы и упала прямо на руки Шона. Молодой человек поймал её и опустил на землю. - Как вы, Эвелина? – запыхавшись, спросил он. Девушка поправила очки, которые сползли с носа, когда она падала, и облегчённо вздохнула. - Ну вы даёте, месье Шон! – голос у неё звенел. - Вы же могли ушибиться! - Это вы мне говорите? – возмутился Шон, - вы ведь могли что-нибудь сломать! Или хуже – свернуть себе шею! - Тогда бы мне не пришлось играть на вечере… - нервно хихикнула Эвелина. - Вы поразительно беспечны, мадемуазель! – попенял ей Шон. – Пойдём на занятие, пока вы целы и невредимы. Учтите - я не отстану от вас, пока вы не будете играть концерт Шопена должным образом! Эвелина съёжилась от сурового тона учителя и пошла вместе с ним. Дворецкий всю дорогу кланялся и извинялся, но Шон с Эвелиной его не замечали. На занятии Эвелина играла хуже, чем прежде и была какой-то несобранной. Часть, которую они прошли успешно вчера, вдруг вылетела у неё из головы. Шон был очень терпелив и бережно, как мог, поправлял ошибки. Шёл третий час занятия, а Эвелина сдвинулась ничтожно мало. - Может мне действительно сломать руку, - угрюмо пошутила она, когда целая фраза на третьей странице превратилась в её исполнении во что-то несуразное. – Пригласим венского исполнителя, и он сыграет концерт, как полагается. И все про меня забудут. - Лорд Хотспур не забудет, - напомнил ей Шон, - и возможно вся британская элита. Там ведь будет присутствовать премьер-министр и лорды с парламента. Эвелина заломала пальцы. - Что мне делать? – жалобно произнесла она, печально глядя на ноты. - Учиться, - безаппеляционно ответил Шон. – Желательно всё своё время. А не помогать слугам выполнять их обязанности. Ваша миссия важнее. Эвелина понурила голову. Вдруг в зал ворвался Джуниор. Он был злой как вчера и смотрел на учителя и ученицу с таким гневом, будто они занимались чем-то непристойным. - Иви! Я не видел тебя с утра! Ты что всё это время играла на рояле?! – возмущался он. Эвелина с гневом на него посмотрела. - Джонни, как ты смеешь врываться сюда, когда я на занятии! – повышенным тоном ответила она. - Мы не закончили, Джон! Вам следует дождаться у двери окончания урока. – Шон был рассержен больше Эвелины. Они без устали занимались три часа, и добрались до важного фрагмента концерта. Джуниор вперился взглядом в Шона. Серые глаза были полны презрения и ненависти. Возникло недоброе чувство, что этот человек задумал его убить. Его взгляд было тяжело вынести. Но Шон не отвёл глаза. Джуниор стоял меньше минуты и ушёл. То время, которое он простоял и смотрел тяжёлым ненавистным взглядом, казалось страшно долгим. Шон и Эвелина вернулись к роялю. Юноша заметил, что руки Эвелины дрожали. - Всё прошло, - сказал он успокаивающим голосом, мягко сжав изящную руку девушки. Из груди француженки вырвался нервный смешок. - Я его не боюсь, - мягко сказала она, но глаза были грустные. – Джонни с детства был обделён вниманием, хотя он старший сын у виконта. Мне его жаль. Он на самом деле хороший. Просто в нём много злости на своего отца. Крёстный несправедливо обходился с ним, и Джонни часто доставалось от него. А матери не было, чтобы защитить. Он рос в семье, где не было любви и заботы. Шон посмотрел на часы. Время шло к половине четвёртого. - Давайте остановимся на этом, - сказал он. – Продолжим завтра. А сейчас вам следует отдохнуть, Эвелина. – Он немного помолчал, вспомнив инцидент с лестницей, - Простите меня за мои резкие слова сегодня днём. Я испугался за вас… если бы с вами что-то случилось, это было бы ужасно. Мне всё равно на праздничный вечер. Вы должны быть здоровы и счастливы. Эвелина ответно улыбнулась ему. Шону она казалась необыкновенно обворожительной. Юноша заметил полные чувственные губы девушки, и его сердце забилось сильнее. «Нельзя, - в тотчас подумал он, - нельзя даже думать о таком!» Он встал, подал руку мадемуазель, и они вышли из зала. Джуниора возле двери не было, зато их поджидал личный дворецкий Эвелины, который упустил лестницу, едва не убив девушку. У Шона возникло раздражение к этому человеку. Неужели нельзя оставить Эвелину хоть на минуту в покое?! - Мадемуазель, – елейным голосом обратился к девушке дворецкий, - Вам необходимо подняться на третий этаж. Месье Хотспур ждёт вас в кабинете. И вы тоже, месье Дюран, - сказал дворецкий Шону. Шон и Эвелина переглянулись. - Крёстный уже вернулся? – удивлялась Эвелина, когда они с Шоном поднимались по лестнице. – Он мне писал, что приедет не раньше конца недели. Надеюсь, в Лондоне ничего плохого не случилось. - А что он там делал? – спросил Шон. - Гостил у герцога. Но, скорее всего, они о чём-то договаривались. Возможно, поэтому Джуниор был так раздражён, подумал Шон. Джон-младший, скорее всего, ненавидит отца. Кабинет был большим, но в нём кроме стола, пару кресел, стульев и шкафов с книгами, почти ничего не было. Весь роскошный дворец был украшен картинами, гобеленами и древней мозаикой. Потолки расписаны невероятным рисунком с греческими божествами. Убранство кричало о запредельном богатстве и удовольствии, в то время как кабинет виконта был сравним с кельёй монаха. Даже кабинет покойного Гвена был в разы красивее, хотя хозяин старался придерживаться скромности относительно интерьера. Сильвия изменила его стиль жизни и мировоззрение, но его рабочего места это не касалось. Вам виконт сидел за столом. Это был крупный и полный мужчина с седеющими волосами. Он и Джуниор были очень похожи: тот же рост, такая же кипучая энергия в движениях, бугры мышц под вельветовым пиджаком так же двигались. Только Джуниор был стройнее и привлекательнее. Отец был схож с большим и опасным зверем. - Здравствуй, Иви! – виконт раскрыл медвежьи руки и обнял крестницу. Они поцеловались в обе щёки. Эвелина вопреки страхам светилась от радости. Шону показалось, что они с дядей действительно очень близки. Виконт не сразу отпустил девушку из объятий. - Джуниор тебя не доставал? – спросил он. – До меня дошли слухи о его поведении. - Джонни изменился к лучшему, дядя, - уклончиво ответила Эвелина. - Он помог слугам заделать с крышу в западном крыле. - Ты бы знала, как мне пришлось краснеть, когда я выслушивал, что он учудил в Лондоне! – сердито сказал виконт. – Отправил мальца в королевскую военную академию, и дня не было, когда до меня не приходили письма с жалобами! Подлеца вышвырнули, когда он сломал статую льва возле собора и опрокинул её в Темзу! - Не может быть! - Представь себе! – старшего Джона трясло от гнева. – Три сотни лет продержалась эта статуя! Три сотни! Сколько поколений Хотспуров несли службу под этим монументом! Сколько событий статуя перенесла! Пожары, бунты, эпидемии! Но одного идиота с горой мышц и тыквой на плечах вместо головы вынести не смогла! Никакого уважения к памятнику истории! - Мне очень жаль, дядя… - А Рози?! Бедная Рози! Подарил мне русский император этого чертового зверя вместо скакуна! Мой безмозглый сын поместил его в конюшне по соседству с Рози, так это чудовище разломало стены и едва не убило несчастную старушку! - Буцефал? – спросила Эвелина. - Да, этот монстр! – рявкнул виконт. – Тоже мне ценный экземпляр! Любимец сына! Застрелю эту сволочь, разделаю, и скормлю своим псам! За то, что чуть не убил мою лучшую лошадь! - Вы этого не сделаете! – неожиданно воскликнул Шон. Виконт наконец-то обратил на него внимание. Он удивился резкому заявлению Шона. Молодой учитель ожидал, что Хотспур набросится на него за дерзость, но к его изумлению на лице виконта появилась усмешка, и злость как будто бы спала с его лица. - Господин Дюран! – неожиданно тепло поприветствовал виконт Шона. – Рад вас видеть! Как вы оказывается молоды! Да вы посмотрите на этого обворожительного юношу! – виконт похлопал опешившего Шона по плечу. – Так это от вас сходит с ума целая толпа девушек с Уэльса! Уже успели очаровать мою дорогую племянницу? - Дядя! Вы смущаете мистера Дюрана! – воскликнула Эвелина. Шон хотел отойти от грузной фигуры Хотспура, но виконт протянул ему руку для рукопожатия, и Шону не оставалось ничего как пожать её в ответ. - Я рад нашей встрече, лорд Хотспур, - учтиво поприветствовал молодой человек, проигнорировав неуместную лесть виконта, одарив его лишь вежливой улыбкой. – Извините за дерзость, сэр. - Ничего страшного, - произнёс виконт. – Главное учите Иви. Она должна сыграть перед премьер-министром Англии и господином Розье, французским послом. Он скоро приедет в наш особняк. - Посол Розье?! Эвелина переменилась в лице. Губы исказила гримаса ненависти, брови сдвинулись, образуя складку на лбу. - Да, он тоже придёт, – твёрдо сказал виконт. – Он уважаемый человек и приближённый императора. - Якобинец! – прошипела Эвелина. - Он мой гость! – снова рявкнул виконт. – Не желаю слушать ничего о твоих политических предпочтениях, Эвелина! Ты ничего о политике не смыслишь! Читай любовные романы, а не забивай голову идиотскими выдержками из своих газет! Затем он повернулся к Шону. - Надеюсь, она не заразила вас этой французской болезнью, этим бунтарством! Не ровен час, английская молодёжь пойдёт смещать королеву и её семью с престола. Храни Господь нашу владычицу от этой участи! - У меня нет желания бросать кого-то на гильотину, - сказал Шон. – Я из аристократической семьи. После гибели королевской семьи, моя голова полетит с плеч. - Вот истинный англичанин! – довольно сказал виконт. – Нам важны традиции и наше великое прошлое! Мы ни за что не променяем на призрачную свободу дела наших отцов. Ещё раз повторюсь, господин Дюран, что я рад нашей встрече. - Благодарю вас, сэр. - Лицо у вас очень знакомое, Шон… - прибавил Хотспур. Глаза его сузились. – Мы с вами нигде не встречались? Или с вашим отцом? Кто кстати ваш отец? У Шона похолодело внутри. - Его звали Мэндо Дюран, сэр, - ровным голосом произнёс Шон. – К сожалению, он погиб в пожаре много лет назад. Моя мать вышла замуж за другого. - Ааа… бывшая госпожа Крам! Сильвия её зовут, не так ли? - Да, сэр. - Красивая женщина, - отметил виконт. - Честно скажу, она мне очень нравилась, и я страшно завидовал Мэндо. Мне всегда казалось, что она была слишком хороша для этого мерзавца. - Дядя, как вы можете говорить такое его сыну! – возмущенно сказала Эвелина. – Подумайте, разве вам было бы приятно, если кто-то поносил вас за вашей спиной, а ваш сын с этим соглашался? - Дюран давно мёртв, а мои сыновья и так меня ненавидят! – со злой усмешкой ответил Хотспур. Затем вернулся к Шону, положив ему руку на плечо. - Слава богу, что в вас нет ничего от Мэндо. Он знает. Виконт пригласил Шона на ужин, и ему пришлось согласиться. Никакого аппетита у него, правда, не было. Шона преследовало липкое гадкое чувство. Будто в горле застряла кость. А виконт ласково улыбался и расточал комплименты. Эвелина села между учителем музыки и виконтом. Она тоже это чувствует. Джуниор на ужин не явился. На ужине пища была простая: говяжий стейк с кровью, рыбный паштет, буйябес и холодная ветчина. Огромный осётр с лимоном разве что разбавлял незамысловатые блюда. Лорд Хотспур ел охотно. Видимо, он отдавал предпочтение такой простой грубой еде вместо изысканной кухни, и повар готовил, подстраиваясь под вкус хозяина особняка. Эвелина поковырялась вилкой в стейке. Шон вовсе пил только вино, и к еде почти не притрагивался. Виконт за столом шутил, рассказывал в лёгкой манере про дела в Лондоне. Шон вежливо улыбался, но тяжёлое предчувствие не ушло с сердца. Затем виконт простился с Шоном, и Эвелина сопроводила учителя до кареты. Дневной моросящий дождик превратился в ливень. Холод пробирал до костей. Эвелина дала Шону зонт, чтобы он не промок, выходя из кареты. - Будьте осторожны, господин Дюран! – беспокойно сказала она. Девушка стояла на ветру, над её головой держал зонт дворецкий. – Дороги скользкие, поэтому не спешите! - Вы тоже будьте осторожны, мадемуазель, - Шона ждал кучер, но уходить юноша не хотел. Его зеленые глаза встретились с большими карими. Тяжесть в груди ощущал не только Шон. Только теперь к тяжести прибавился страх. Страх оставить нежную Эвелину в этом поместье. Лорд Хотспур и Джуниор казались зверьми в человеческом обличии, а Эвелина брошена здесь, как прекрасная невинная жертва для задабривание этих монстров. - Я знаю, что делать, господин Дюран! – Эвелина будто прочитала его мысли и приободряюще улыбнулась. – Я не первый месяц здесь живу. Со мной всё будет хорошо!