Туннельное зрение

Реборн присоединился ко всем ним через пару дней, и в расписание Тсуны вернулись тренировки. С Реборном было сложнее: в отличие от Кёи, он использовал пули, и интуиция Тсуны не могла реагировать на них, но всё-таки рефлексы и медитации давали свои плоды, и Тсуна не чувствовал себя мальчиком для битья. Медитации они проводили утром с Кёей, но, если честно, половина из них превращалась в романтические свидания. Симпатия Тсуны стремительно перерастала в более серьёзные чувства, и Тсуне хотелось проводить как можно больше времени с Кёей. К тому же Тсуна открыл новую сторону Кёи: тактильность. Если бы кто-то сказал Тсуне ещё несколько месяцев назад, что Кёя – тактильный человек, Тсуна бы посмеялся над этим, но на деле оказалось именно так. Кёя нравилось брать его за руки, укладываться головой ему на колени, сидя дать облокотиться о себя, перебирать волосы и целоваться. Сначала Тсуна смущался целоваться в общественных местах — всё-таки в Японии были сильны консервативные взгляды – но постепенно он к этому привык, а в Италии никому до них не было дела. Кёю же такие нюансы, как «общественное мнение», волновали в последнюю очередь. Тсуне нравилось сидеть рядом, чувствовать чужое дыхание, ощущать, как вздымается грудная клетка при вдохе, губы Кёи ему тоже нравились, они нравились ему, когда касались невесомо макушки, когда дразняще кусали уши и когда мягко сминали губы самого Тсунаёши, ему тоже нравились. От Кёи Тсуна ожидал, признаться, большей жёсткости, но вне битв, как оказалось, Кёи не была присуща жестокость. Он любил играть с Тсуной, дразнить его долгими невинными поцелуями, и он был на удивление нежен. Реборн был вторым после Ямамото, кто решил уточнить у Тсуны статус их с Кёей отношений. — Ты и Кёя, — начал Реборн после очередной тренировки, протирая пистолет и отряхивая костюм, — вы встречаетесь? — С недавних пор, — признался Тсуна. — Не думал, что тебя это волнует. — Меня – нет, — голос Реборна звучал недовольным, — меня мало интересует, кто и с кем спит, но ты видная фигура среди мафии. Сейчас клубятся слухи о твоей слабости из-за слепоты, а теперь ещё и любовник? — Кёя не слабый, — закатил глаза Тсуна. — Я знаю, — выдохнул Реборн. — Я лишь хочу сказать, что тебе не стоит расслабляться и забывать о том, какому миру ты принадлежишь, глупый ученик. Твоя семья тебя защитит, но не забывай, что ты так же защищаешь их. В том числе и Кёю. — Реборн, ты лучше всех знаешь, что единственная причина, по которой я принял статус Вонголы, — желание защитить всех, кто мне близок. Реборн фыркнул. — Мы скоро возвращаемся, и ваш конфетно-букетный период быстро подойдет к концу. Ты к этому готов? Кёя не простой человек, даже по сравнению с остальными членами семьи. Тсуна простонал. — Я знаю! Тебе обязательно всё портить? Мы всё ещё в Намимори. — Облако всегда независимо, — отозвался Реборн и подошёл ближе, — но оно всегда существует в небе. Наверное, это почти неизбежно. В некотором смысле я впечатлен тем, что тебе удалось заполучить такого человека, как Кёя, в партнёры. Он – надёжный человек. Теперь будет защищать семью ещё яростнее, чем раньше. — Ты прагматик. — Ты только сейчас это понял? Они некоторое время молчали. Реборн явно хотел сказать что-то ещё, и Тсуна терпеливо этого дожидался. — Ты уверен? — в итоге осторожно спросил Реборн. — Уверен, что сможешь справиться с отношениями с таким человеком, как Кёя, и не развалить семью? Ты знаешь не хуже, чем Дино, насколько Кёя упрямый и несгибаемый. — Я справлюсь, — улыбнулся Тсуна. — Я знаю, что Кёя не самый простой человек, но у меня нет ни единого сомнения в том, что всё будет хорошо. Так что не волнуйся. Тебе не нужно так переживать. — Ты совершенно безрассуден. В кого ты только такой вырос? Раньше был абсолютно жалким. — Разве не ты постарался над тем, чтобы я вырос в настоящего босса Вонголы? — Я не думал, что перестараюсь настолько, что ты станешь любителем опасных авантюр. Надеюсь, тебя не забьют до смерти, когда ты сделаешь что-нибудь особенно глупое. — Тебя настолько волнует моя жизнь? Тсуна получил щелбан в лоб и ойкнул, хватаясь за него. — Ты всё ещё мой глупый ученик, конечно, меня волнует твоя жизнь. Тсуна улыбнулся. — Ты стареешь, Реборн. Откуда эта сентиментальность? — Мы на сегодня закончили, иди к своему облаку. И собаку не забудь. Она всю тренировку так тоскливо за нами наблюдала, что даже мне его уже жалко. Тсуна подозвал Сиропа к себе. — Я побежал. — Подожди. Тсуна обернулся. — Ты не поговорил с Киоко. Ты уверен, что хочешь покинуть Намимори, так и не поговорив? — Прошло уже столько лет, момент потерян. — Ты, — Реборн вздохнул, — ты можешь умереть в любой момент. Ты всегда на линии огня. Неужели ты хочешь, чтобы перед смертью у тебя были какие-то сожаления? Тсуне было жаль, что он не видел лицо Реборна. Выглядел ли тот грустно? Снял ли свою маску непоколебимости? Тсуна смутно видел пятно вместо его лица и черно-оранжевую шляпу. — У тебя есть сожаления, Реборн? Тсуна мог поклясться, что Реборн соврал, когда ответил: — Конечно, нет, глупый Тсуна.

***

Слова Реборна имели свой эффект. Тсуна думал о Киоко. Они разошлись на плохой ноте, и так и не договорив. Тсуна всё ещё дорожил ею, и, если бы с ней что-то случилось, он бы примчался с любого уголка планеты. В конце концов, она тоже была частью его семьи. — Ты сегодня задумчив, — отметил Кёя, пока они сидели в его доме. — Реборн предложил мне поговорить с Киоко. Ты знаешь Киоко? — Одна из тех двух девушек, которые всегда ошивались где-то рядом с твоей толпой? — Ага. Тсуна откинулся назад, оперевшись о руки. Он задрал голову вверх. Сегодня было солнечно, и Тсуна был рад, что у него всё ещё оставалась возможность различать свет. — Мы встречались некоторое время после школы, но мафия осложнила это дело. Кёя хмыкнул, и его ладонь накрыла тсунину. — Травоядные должны околачиваться рядом с травоядными. — Что это значит? — Ты не травоядное, зверёк. Тсуна ощутил чужую голову на своём плече. — Поговори с ней, если это так тебя волнует. Я плохой советчик. Мне всё равно на все эти нюансы. Я никогда не перед кем не объясняюсь и не извиняюсь. Это всё – для слабаков, которые не могут принять ответственность. — Неужели ты никогда не делал что-то, о чём потом сожалел? — Я не делаю того, о чём буду сожалеть. — Кёя звучал лениво и сонно. Тсуна протянул руку, чтобы пропустить мягкие тёмные пряди меж пальцев. — Мне бы твоей уверенности. — Она у тебя есть, зверёк, иначе я бы тебя не выбрал, но в голове у тебя полный беспорядок. Прекрати думать и делай то, что считаешь должным. А теперь не мешай мне спать. Тсуна хихикнул и перешёл на шёпот. — Никогда не думал, что скажу это, но, Кёя, ты милый, ты знаешь это? — Я забью тебя до смерти, чтобы эта мысль исчезла из твоей головы. — И скромный. Тсуна мог бы продолжать и дальше, но Кёя уже заснул, и Тсуне не хотелось нарушать его покой. За те несколько дней, проведённых вместе, Тсуна узнал много вещей о Кёе. Кёя плохо выражал свои чувства словами, но действительно проявлял заботу и поддержку по-своему. Кёя никогда не лез с советами, но выслушивал Тсуну и принимал его мнение во внимание. Даже сейчас. Хотя Кёя казался собственником, в реальности он таковым не являлся. Наверное, он действительно походил на облако. Так уж случилось, что Тсуна был его небом, но Кёя был и оставался свободным в своём движении. Тсуна не сомневался, что Кёя примет любое изменение в формате их отношений, пока это не нарушало его собственные границы. Тсуна положил свою голову поверх чужой. Тсуна решил, что избегать разговора с Киоко всё-таки было глупо.

***

Тсуна попросил Рёхея уговорить его сестру на встречу и теперь стоял возле её дома. Это был тихий район, какой наверняка была и жизнь Киоко. Здесь пахло цветами — у Сасагав был свой небольшой сад с цветами, и в этом сладком аромате Тсуна чувствовал себя чужим. Его мир давно был наполнен кровью и бесконечными сражениями. Ворота дома открылись, и из него вышла Киоко. Тсуна распознал её по лёгким шагам и аромату духов. Тсуна не мог не улыбнуться и не почувствовать лёгкое смущение. — Ты, как всегда, хорошо выглядишь. — Ты даже не видишь меня, — тихо ответила она. — Брат очень настаивал на том, чтобы мы поговорили. Сироп с интересом завертелся, обнюхивая Киоко. — У тебя собака. — Ага. Это служебная собака. Зовут Сироп. — Её можно погладить? — Лучше не стоит. Сироп работает, да, мой мальчик? Сироп довольно гавкнул. — Так почему так неожиданно просить о встрече? — Мы скоро уезжаем, и я не знаю, когда я посещу Намимори в следующий раз. — Я так и поняла. Куда пойдём? — Куда бы тебе хотелось? — Раньше мы много времени проводили у тебя, но там наверняка сейчас очень шумно. Вся твоя семья здесь? — М, почти все. Хаято, Ямамото, Реборн, Кёя, ну, про старшего брата ты и сама знаешь. — Как Ламбо и И-пин? — И-пин сейчас работает и учится, у Ламбо всё отлично. — Я по ним скучаю. Скажи им, что если они захотят приехать, я всегда готова с ними встретиться. Тсуна кивнул и повторил вопрос: — Так куда пойдём? — Не хочешь прогуляться до школы? — Можно. Он подставил свою руку и замешкался. — Прости, привычка. Её тонкая рука обхватила его за руку, и Киоко оказалась очень близко. — Ничего. Пошли. Они так долго избегали друг друга, но сейчас Тсуна не ощущал неловкости. Они дошли до школы и замерли. Сколько раз в прошлом они встречались у ворот школы? Сколько расходились здесь же? Их многое связывало в прошлом (и будущем?), но теперь прошло столько лет. — Иногда я скучаю по тем временам, — проговорила Киоко, — шумная компания, странности вокруг тебя… А то путешествие в будущее до сих пор кажется лишь зыбким сном, но всё это было правдой. Ты… Ты хороший человек, Тсуна-кун. Для меня всегда был. — Но я всё равно подверг тебя опасности, — вздохнул Тсуна. Он выловил длинные волосы Киоко. Отрасли, совсем как в том будущем, где был Бьякуран и Погребальные венки. — Это было страшно, — призналась Киоко. — Так близко к смерти. Я даже не знала, увижу ли я тебя снова. Это было… слишком для меня. Тсуна до сих пор чувствовал себя виноватым. Это случилось незадолго до их отбытия в Италию. Тсуна и Киоко тогда уже встречались, и Тсуна был по-настоящему на седьмом небе от счастья. Киоко была замечательной. Она с трудом, но приняла реальность Тсуны и всю его взбалмошную компанию. С тех пор, как им всем было необязательно скрывать всё от Киоко и Хару, стало намного легче. В конце концов, Тсуна не любил врать. Это был короткий, но прекрасный период. Тсуна встречал её у дома, а потом к ним, конечно же, присоединялись Хаято и Ямамото, и Реборн, и Хана, и тогда Киоко и Тсуна шли, держась за руки и наслаждаясь прогулкой. Тсуна был плох в свиданиях, но Киоко всегда могла предложить что-то хорошее, да и Хару тоже помогала – она с поддержкой отнеслась к их отношениям, хотя некоторое время вела себя обиженно. Тренировки, мафия, школа и отношения – Тсуне каким-то чудом удавалось удерживать всё это вместе, но чудо исчезло так же быстро, как и появилось. В один день Киоко не вышла из дома. Рёхей тогда сказал, что Киоко так и не была дома, и он думал, что она осталась с Тсуной. Страх и паника накрыли Тсуну тогда с головой. Они стали её искать, и на это им понадобилось несколько лет. Тогда Тсуна впервые понял, насколько его мир был страшным и опасным местом. Киоко пять дней провела привязанной к стулу в заброшке. Она отделалась истощением и испугом, а мелкая группировка, решившаяся перейти дорогу Тсуне, – потеряла своего босса. Остальную шайку сдали правоохранительным органам, предварительно избив, но это уже было всё неважно. Важно было, что Киоко трясло от испуга и тогда она даже не могла поднять взгляда на Тсуну. После этого Тсуна постарался замести все следы Киоко в своей жизни и приставил к ней несколько своих надёжных людей, которые до сих пор оберегали её, но после этого похищения Киоко не могла смотреть на Тсуну, не могла выносить его прикосновения и компанию. «Мне страшно, Тсу-кун, очень страшно. Страшнее, чем тогда, в будущем. Ты защитил меня, Хару и всех остальных в то время, но в этот раз я была совсем одна. Слава богу, что они желали просто выманить тебя, но если бы им была нужна какая-то информация… Клянусь, Тсу-кун, я бы выдала её всю сразу. Я всего лишь обычная девушка. Я хочу любить, встречаться, завести семью и жить в безопасности, но твой мир… Пожалуйста, давай просто забудем обо всём? Прошу, никогда не появляйся в моей жизни». Через полгода Тсуна улетел в Италию. Рёхей тогда, конечно, набил ему лицо, и был в своём праве. И вот теперь, спустя три года, они шли под руку. Киоко была вторым человеком после Реборна, кто узнал о том, что Тсуна терял зрение. Это началось за два года до похищения, но в то время они просто думали, что у Тсуны развивалась близорукость. — Я знаю, мне жаль, — выдохнул Тсуна. — Я никогда не хотел, чтобы ты подвергалась опасности, но я расслабился. — Я не виню тебя, — чуть помедлив, произнесла Киоко. — Больше не виню. И я скучаю по тебе и твоей семье. Тсуна развернулся к ней лицом. — Я… — Я не говорю про наши отношения, — добавила она. — Но прошло три года, и у меня было время подумать. Я тогда была очень напугана. Воспоминания о тех днях до сих пор вызывают у меня ужас, но это не была твоя вина. Ты сделал всё, чтобы вытащить меня из той заброшки. Просто я не подхожу для такой жизни. Ты был очень внимательным и заботливым ко мне, я любила эту часть тебя. Ты всегда был добрым и одновременно пугающим: это пламя и уверенный взгляд? Ты словно был сразу двумя людьми. Но сейчас я вижу, что ты нашёл баланс между этими двумя частями твоей личности, да? — Я думаю, что да, — согласился Тсуна. Заботливый к своим и настороженный к чужим. Тсуна не любил насилие, но уже выучил свой главный урок: если на тебя нападают, нападай в ответ ещё агрессивнее. — Я тоже скучаю по тем временам. И я бы очень хотел, чтобы твоё похищение не случилось. — Я… Наверное, я чувствую облегчение, что оно произошло. Так я точно поняла, что не готова к той жизни, которая окружала тебя. И лучше было понять это до того, как мы поженились и я переехала к вам в Италию. Они планировали свадьбу, и Тсуна тяжело переживал их расставание, но он также знал, что для Киоко то время было не легче. — Что теперь? Ты сказала, что скучаешь по моей семье? — Могу ли я считать тебя своим другом? — Тсуна знал, что сейчас Киоко осторожно наклонила голову. — Конечно! Я всегда был и остаюсь твоим другом, даже если мы не видимся. Я бы никогда не смог просто бросить тебя здесь и забыть обо всём проведённом вместе времени. — Я рада слышать такие добрые слова, — хихикнула Киоко, — я загляну на днях к Нане-сан. Когда вы улетаете? — Через несколько дней, в субботу. Надеюсь, что мы успеем увидеть Хару. — Ох, она очень скучает по вам. Пригласите её в Италию, к себе. Она будет очень счастлива. — Но… — Это Хару, Тсу-кун. Она сильнее меня, и к тому же вы ведь защитите её. Она скучает по вам куда больше, чем я. У меня есть брат, он многое мне рассказывает, но у Хару… Тсуна кивнул. Он понял, что имела в виду Киоко. — Как твоя жизнь в эти дни? — Он потянул её за собой, они прошли школу, оставляя прошлое где-то за этими воротами. — О, замечательно, я планирую свадьбу с моим молодым человеком. — Оу, я не знал. — Если бы ты знал, меня бы это напугало! — рассмеялась Киоко. — Он хороший человек? — Да. Он добрый и заботливый. Он работает в средней Намимори преподавателем в начальных классах. Вы бы с ним подружились, но… — Ничего страшного, я понимаю, — заверил её Тсуна, — я бы не хотел втаскивать в весь хаос моей жизни ещё одного невинного человека. — Это будет небольшая свадьба. Мы пригласили наших родителей, Хару, Хану и брата. — Обещай передать через старшего брата фотографии. — Обязательно! Тсуне казалось, что с его плеч упал огромный груз. Он не был уверен, что они могли бы остаться по-настоящему близкими друзьями, но он был не против, чтобы Киоко оставалась рядом с его семьёй. Рядом с его мамой, Ламбо и И-пин. Тсуна всегда будет рядом, если понадобится, но лучше бы, чтобы его помощь никогда Киоко не понадобилась бы. — Что насчёт тебя? Ты с кем-нибудь встречаешься? — М, с недавних пор? — Это не очень уверенный ответ. — Мы начали встречаться несколько дней назад, я ещё не привык к нашему статусу. Это… немного смущает. — Ах, ты такой очаровательный, когда влюблён, Тсу-кун. Ты покраснел, ты знаешь? Расскажи мне о ней. Она кто-то из мафии? — Это он, — поправил Киоко Тсуна, и та ойкнула. — Прости, я не знала! Тогда он – кто-то из мафии? Расскажи мне о нём. — Да, он из мафии, — согласился Тсуна. — На самом деле ты его очень хорошо знаешь, но уверен, ты удивишься, когда узнаешь. Хочешь попробовать угадать? — Давай! Они уже давно прошли школу и дошли до небольшой детской площадки, где никого не было. Киоко помогла Тсуне присесть на лавочку, и Тсуна снял с Сиропа дугу, отпустив его резвиться. — Он очень надёжный человек и не разбрасывается словами на ветер. Он сильный и способен за себя постоять. Ещё он очень добрый, но не ко всем. Особенно он добрый ко мне и животным. — Тсуна подбирал слова, чтобы не выдать личность Кёи так легко. — На удивление, он тактильный человек и его совсем не смущает мнение окружающих по поводу наших отношений. Он хорошо воспитан, у него хорошие манеры, но он не всегда их проявляет. Когда семье грозит опасность, он всегда её защитит. — Ого. Он звучит, как очень хороший человек, — удивилась Киоко. — А ещё он очень ленивый, — рассмеялся Тсуна. — Он не сделает лишнего телодвижения, если в этом нет необходимости! Он любит поспать, совсем как кот, и он достаточно доверяет мне, чтобы спать спокойно и умиротворённо рядом со мной. — Он красивый? — М, наверное? Я давно не видел его лицо полностью, но, наверное, да, я могу назвать его красивым. — Да ты влюблён по уши, Тсу-кун! — Киоко рассмеялась и игриво ткнула его локтём в бок, и Тсуна ойкнул. — Ты говоришь, я его хорошо знаю… Это кто-то из семьи? — Ммм, ага. — Дай мне подумать. Это точно не мой брат, хотя он бы хорошо подошёл под часть этих описаний, манеры у Гокудеры-куна совершенно отвратительные… Я плохо знаю Мукуро и Ламбо, но последний ребёнок, а Мукуро вроде не самый надёжный человек… Ямамото? Он надёжный человек и очень добрый. Уверена, он очень тактильный. Тсуна помотал головой. — Ты не поверишь, но этот человек ещё очень нежный и внимательный. Во всяком случае по тому, что я видел до сих пор. Хотя он достаточно закрытый и мало кого подпускает к себе… Или я бы даже сказал, что так близко он подпустил только меня. Ещё он не жалеет меня из-за зрения и относится ко мне, как к равному. Я это очень ценю. — Ммм. Ну, я сомневаюсь, что это Реборн-сан. — Тсуна от такого предположения подавился воздухом. — Но то, как ты описываешь этого человека… Кажется, ты в надёжных руках. Он достойный человек. Это точно кто-то, кого я знаю? — Ага. Я же говорю, что ты удивишься. Тсуна ощутил чужое присутствие и обернулся, широко улыбнувшись. — Ты любишь потрепать языком, зверёк, — раздражённо отозвались из-за его спины, — ты окончательно порушишь мою репутацию, и травоядные надумают себе невесть что. Тсуна рассмеялся, а Киоко неловко охнула. — Я даже не могла подумать!.. Тсуна подозвал Сиропа к себе. — Я так понимаю, за мной пришли, — пошутил Тсуна. В конце концов, они находились на детской площадке. — Киоко, пошли, мы проводим тебя домой. Уже поздно. — А твой… А Хибари-сан не будет против? — Мне стоит убедиться, что ученики средней школы Намимори добираются домой в безопасности, — отозвался тот, и Тсуне нестерпимо захотелось его поцеловать прямо здесь. Да, Киоко была права, Тсуна был совершенно, невозможно, невыносимо влюблён. — Я же говорю, он очень надёжный, пойдём. Кёя взял Тсуну за руку и переплёл их пальцы. — Веди, Тсунаёши. Быстрее проводим это твоё травоядное, быстрее освободимся. Киоко отвела взгляд, когда увидела тёплую и совершенно искреннюю улыбку Кёи, которая однозначно не предназначалась для чужих глаз.