Любофь.

День святого Валентина застал Кайя за работой, окруженного россыпью драгоценных камней, тонкой проволокой и инструментами. Он колдовал над колье – изящным переплетением серебра и лунного камня, которое должно было стать идеальным подарком для его Суны. Он был безнадежным романтиком, верил в силу маленьких жестов, в то, что любовь живет в деталях. И, конечно, немного в драматизм. – Суна заслуживает что-то волшебное, – пробормотал Кайя, полируя камень мягкой тряпочкой. Суна, в отличие от него, была воплощением практичности и энергии. Она работала переводчицей, свободно владела несколькими языками и любила разгадывать сложные лингвистические головоломки. Она была его противоположностью, его хаосом, его бурей. И он ее обожал. Он планировал идеальный день: завтрак в постель, прогулку по заснеженному парку, ужин при свечах и, конечно, вручение колье. Все должно было быть безупречно. Утро началось с дыма. Не в переносном смысле. Самого настоящего дыма, который валил из кухни. – Суна! – закричал Кайя, бросая незаконченное колье. Он влетел в кухню и увидел Суну, стоящую посреди облака дыма, с кастрюлей, из которой поднимались черные клубы. – С Днем Святого Валентина, дорогой! – весело сказала Суна, махнув рукой, словно рассеивая дым. – Хотела приготовить тебе сюрприз! Блинчики! Кайя закашлялся. – Суна, ты… ты сожгла блинчики! – Ну, немного передержала, – призналась она, с виноватой улыбкой. – Но я пыталась! Кайя вздохнул. Завтрак в постель провалился. Но он не сдавался. – Не беда, – сказал он, отводя ее от задымленной плиты. – Я приготовлю. После того, как кухню проветрили, а остатки сгоревших блинчиков отправились в мусорное ведро, Кайя приготовил обычный завтрак – яичницу с беконом. Суна ела с аппетитом, рассказывая о забавном случае перевода на конференции, который произошел вчера. Прогулка в парке тоже пошла не совсем по плану. Суна, увидев игривого пушистого воробья, решила поймать его для фото, побежала за ним и поскользнулась на льду, упав в сугроб, подняв облако снежной пыли. Кайя сначала ахнул от неожиданности, а потом отсмеялся до слез, помогая ей выбраться. – Ну и что, – отряхнулась Суна, вся в снегу. – Зато весело! И воробья сфотографировала, правда, он получился смазанным. К вечеру Кайя был измотан, но не сломлен. Он зажег свечи, накрыл на стол и приготовил пасту с морепродуктами – одно из любимых блюд Суны. Он даже умудрился создать романтическую атмосферу с помощью мягкой музыки и приглушенного света. Когда она вернулась домой, уставшая, но довольная, Кайя ждал ее с бокалом вина и самым очаровательным своим видом. – С Днем Святого Валентина, любимая, – сказал он, протягивая ей бокал. Суна улыбнулась. – С Днем Святого Валентина, мой милый романтик. Ужин прошел чудесно, пока Суна не начала рассказывать о сложностях нового программного обеспечения для автоматического перевода. Её рассказ сопровождался активной жестикуляцией, и в какой-то момент она неловко взмахнула рукой, задев бокал с вином. Вино расплескалось на скатерть, залив её алыми пятнами. Кайя замер, глядя на испорченную скатерть. Он мог бы расстроиться, мог бы разозлиться. Но он не смог. Он просто улыбнулся. Суна, с виноватой улыбкой, начала смущенно оправдываться. – Ох, прости! Я такая неуклюжая… Я все испортила. – Нет, – ответил Кайя, беря ее за руку. – Ты ничего не испортила. Ты сделала этот день… особенным. Он достал из кармана бархатную коробочку и открыл ее. Внутри лежало колье из серебра и лунного камня. – Это для тебя, – прошептал он. – В знак моей любви к тебе, моей сумасшедшей, непредсказуемой, любимой Суне. Суна замерла, глядя на колье, и в ее глазах блеснули слезы. Она молча надела его и обняла Кайя. – Оно прекрасно, – прошептала она. – Спасибо. Кайя обнял ее в ответ, чувствуя тепло ее тела. – Я люблю тебя, – сказал он. – И я тебя, – ответила Суна. После того, как они убрали остатки вина (и решили, что паста все-таки подождет до завтра), они устроились на диване, включили старый фильм и, обнявшись, уснули. Кайя проснулся утром в окружении подушек, одеял и, конечно же, своей спящей Суны. Он оглядел комнату, все еще немного пропахшую вином, и улыбнулся. "Я люблю эту сумасшедшую", – подумал он, и эта мысль согрела его больше, чем любое колье, любой идеальный завтрак и любая прогулка в парке. Потому что в их хаосе была их любовь. И это было все, что имело значение.