Око

Бам! Ба-бах! Ба-ба-бах! – Три один в пользу команды... Игоря! – прокричал лысый мужчина высокого роста, выступающий в роли судьи. Из-за грохота Вадим оторвал глаза от телефона и затуманенным взглядом посмотрел на поле, где ребята из его отряда играли в волейбол. – Вадик, а ты чего сидишь? – безучастно пробормотала вожатая, откинувшись на спинку скамейки. – Живот болит. – отмахнулся Вадим. – Может тебе в медпункт? – она тяжело вздохнула и поправила бейджек, на котором было написано "Лера". – Не надо. Просто на обеде плохо поел. – пролепетал парень и уставился на играющих. Вот подаёт Игорь. Он высоко подкидывает мяч и своими сильными руками ловко бьёт по нему. К нему подбегает Артём и дружески стучит по плечу так, словно это был лучший удар, который он видел за свои шестнадцать лет. Игорь такой... такой... Обыкновенный паренек, душа компании, слегка задиристый, местами даже грубоват, но такие часто становятся эталонами поведения для остальных мальчишек. Шаблонный и обычный, словно герой подросткового сериала про баскетболистов. Вот мяч отбивает Саша из противоположной компании и забивает уже второй гол за матч. Три девчонки с небольшой импровизированной трибунырадостно аплодируют. Сашка такой... Такой типичный красавчик, влюбляющий в себя всех девушек, с которыми заговорит. Он не то, что шибко обаятелен или красив, да и харизмы у него нет. Просто он такой. Денис рвётся за мячом, но поскальзывается и, словно специально, с шумом грохается на песок. Ребята хохочут, а Денис, довольный тем, что привлек внимание, разыгрывает сценку, будто бы разочарован своим нелепым падением. Как же это все не по-настоящему, по-детски, понарошку. Словно поведение каждого из игроков прописал ребенок, нечаянно оказавшийся на конференции плохих сценаристов банальных комедий для подростков. Взгляд Троицкого привлек низенький Женька из команды Игоря, как-то слишком уж пристально глядевший на ребят, словно от того, насколько старательно он таращится, зависит игра. Телефон Вадика завибрировал, оповещая его, что батарейка села. Троицкий шумно вздохнул и согнулся, держась за живот. – Что? Сильно болит? Пойдем в медпункт! – взволнованно произнесла Валерия. – Нет, мне просто надо полежать... – Вадим скорчил грустную морду и посмотрел на вожатую. – Ну... Иди в номер, только никуда не уходи до ужина. Если заснешь, я приду и разбужу, тебе надо поесть. – Лера заботливо потрепала его по голове и отвернулась. Троицкий сдержал улыбку, как же всё-таки хорошо, что за всю смену он не влипал ни в какие передряги и заслужил доверие вожатых. Вадим засунул телефон в карман джинс и направился в сторону корпуса. В его тумбочке под грудой всяких вещей лежал неприметный блокнот, который Вадим всяческий старался скрыть от лишних глаз и в котором он записывал свои мысли, в основном, по поводу ребят из отряда и их странного поведения, чтобы по приезде домой зачитать всё своим друзьям. Никакой мобильной сети в этой глуши нет, поэтому у него не было совершенно никакой возможности связаться с кем-то из города. Троицкий открыл блокнот, взял с той же полки карандаш и начал записывать: «28 августа. Я не верю ни единому человеку здесь. Нет, не то, что меня обманывают, они просто притворяются... Не знаю, как объяснить. Я давно подозревал что я единственный настоящий человек здесь, но если честно, кажись это уже совершенно не шутка. Завтра утром мы уже уезжаем, эта смена длилась всего три недели, а по ощущениям, три года, но в дне сурка. И нет, не потому, что я делал одно и то же, а потому, что ОНИ делают одно и то же.» Вадик поставил точку, положил блокнот на тумбочку и повернулся на бок, его глаза начали слипаться и парень, неожиданно для себя, быстро провалился в сон. После ужина Троицкий наблюдал за всеобщей суетой перед последней дискотекой: девочки бегали из комнаты в комнату, передавая друг-другу фен и плойку, мальчики носились, думая, как разделить одну приличную чистую футболку на весь отряд, вожатые, волнуясь, как бы никто ничего не натворил, носились по корпусам и наказывали всем вести себя прилично. Вадика сводил с ума весь этот шум, он вообще был особенно чувствителен ко всем звукам, Троицкий слышал всё гораздо громче, чем это было на самом деле и часто эта особенность оказывалась полезной, ведь он всегда был в курсе последних сплетен, просто потому что нечаянно слышал шепот из соседних комнат, но чаще всего это лишь усложняло ему жизнь. Звуки периодически давили на него так сильно, что он мог впасть в истерику, а порой даже свалиться в обморок. Его оглушал любой писк, заставляя скручиваться в три погибели, а толпы болтающих и шумящих людей и вовсе сводили с ума. Но, несмотря на это, Вадим решил пойти на дискотеку, всё-таки нужно же как-то красиво завершить пусть даже неудачную смену. Троицкий собрался, причесал патлы, помог соседу по комнате, поделившись чистыми носками, и направился в сторону главного футбольного поля с импровизированной сценой посередине, сделанной ради выступлений отрядов. На улице уже стемнело, август выдался теплым и даже жарким, в воздухе до сих пор совершенно не пахло осенью, казалось, словно это лето будет длиться бесконечно. На безоблачном небе мерцали белые звезды (в Москве их никогда не было видно), собираясь в созвездия, легкий ветерок трепал короткие темные волосы Троицкого и щекотал его красные щеки. Вожатый, назначенный сегодня диджеем, включил музыку и все ребята принялись танцевать, не слыша ритма. Вадика это не смущало, он наблюдал за действиями подростков и довольно улыбался, впервые за всю смену почувствовав себя счастливым. Немного поболтав с соотрядевцем, Троицкий встал в сторону и глядел на ребят. – Что ты не танцуешь? – возле него вдруг возник тот самый мелкий Женя, пожирая Вадика чёрными, как смоль, глазами. – Не хочу. – резко ответил Троицкий, не желая общаться с подозрительным мальчиком. Женя скривился и обвел его взглядом с ног до головы. Мальчик сделал шаг назад, а затем резко развернулся и помчался куда-то в сторону сцены. Вадим удивленно вскинул брови, закатил глаза и презрительно цокнул. Вот кто тут похож на человека, так это Женя, ведущий себя не так, как все остальные, но дружбу водить с ним Троицкий точно не хотел, странный он всё-таки, псих какой-то. Вадик почувствовал, как после разговора с Женей внутри возрастала какая-то тревога, не проходящая ни на секунду. У него начало крутить живот, теперь-то по-настоящему, сводило ноги и руки, подкашивались коленки, ладошки вспотели и намокли. Дыхание стало тяжелым, прерывистым, каждый вдох давался с трудом, а выдох был рваным и нервным. Голова кружилась, перед глазами всё начало разъезжаться, в сознании туман. Грохот вывел его из этого состояния, заставив напрячься. Он огляделся и увидел, как все вокруг замерли и не дыша посмотрел наверх. Троицкий пихнул локтем стоящего рядом парня, но тот не шевелился, словно окаменел, посмотрев в глаза Медузе-Горгоне. Паника вновь захватила Вадика, он хотел бежать, но что-то его остановило. На сцене стоял Женя и разглядывал толпу, словно ища кого-то глазами. Вадик замер и принял позу, подобную остальным ребятам и тоже глядел на небо, боясь пошевелиться. Происходило что-то странное, совершенно не объяснимое никакой наукой. Вдруг, звездное и чистое небо дрогнуло, Троицкий почувствовал, что не может больше стоять на месте, но от страха не получалось сделать ни шага, его парализовало, и он мог лишь глядеть, не в сил убежать. Небо дрогнуло второй раз и тогда Вадим совершенно убедился в том, что все вокруг ему не кажется. Звёзды рассыпались в разные стороны, оставив в центре пространство в виде ровного круга. Во рту пересохло, ноги больше не держали, но Троицкий знал, что нужно стоять, ведь где-то на сцене носится Женя и словно ждет, пока кто-то пошевелиться. Небеса дрогнули в третий раз, чернота начала разъезжать в разные стороны, образуя кроваво-красную дыру, из которой кто-то глядел еще пристальнее, чем Женя. Вадим не верил своим глазам: на небе показался огромный глаз, око, смотревшее прямо на него. Троицкий хотел закричать, но не смог, око перевело взгляд на Женю и несколько раз моргнуло. В толпе кто-то зашевелился и Женя молниеносно помчался за ним. Вадик понял, что от страха больше не может стоять, в глазах потемнело, и он грохнулся на землю. Троицкий очнулся в своей комнате, тяжело дыша от пережитого. «– Это всего лишь сон...» – пронеслось в голове у Вадика. Никогда ему не снилось ничего подобного, ничего более реалистичного и страшного. Троицкий наощупь схватил телефон, включил фонарик и осветил спящих в комнате мальчиков. Всё в порядке, всё хорошо, это был лишь кошмар. Вадик взял с тумбочки бутылку воды и жадно начал пить, пытаясь вымыть сухость изо рта. Судя во всему, Лера просто забыла разбудить его перед ужином, и он пропустил дискотеку, ну, ничего, зато выспался и завтра будет полон сил на то, чтобы собирать вещи. Единственное, что не давало покоя, так это то, что пропустив ужин Вадик абсолютно не чувствовал голода. Троицкий потянулся к тумбочке, чтобы взять блокнот и записать свой кошмар, но в ящике его не было. Вадим округлил глаза и панически начал разгребать вещи. Пусто. На тумбочке ничего кроме бутылки воды и карандаша. Он ещё раз перерыл всё, но негде не было заветного блокнота с его мыслями. Если он попадет не в те руки, его точно засмеют, мало того, узнают, как он к кому относится, ну, и, в конце-концов, Вадик не сможет ничего пересказать Диане, когда приедет в Москву. В коридоре он услышал смех, заставивший его вспомнить, что сегодня королевская ночь. Если он действительно забыл блокнот на тумбочке, его могли взять посмотреть те, кто приходил мазать пастой, но, раз никого не намазали, их спугнули вожатые, и они забрали блокнот с собой. Вадик осторожно вышел из комнаты, и чутье подсказало ему идти в сторону комнаты Жени, наверняка это, он или его задиристые дружки спёрли сокровище. Троицкий аккуратно отворил дверь и прошел в сторону кроватей, но то, что он увидел нельзя было объяснить словами. Женя сидел, держа в руках блокнот, а на других кроватях стояли в «стойке» его соседи по комнате. Они светились зеленым светом, раскинув руки в разные стороны, словно персонажи на загрузке. Вадим хотел бежать, но Женя приказным тоном остановил его: – На месте! – рявкнул мальчик. – Это что? – Мой блокнот. – Вадим нервно сглотнул, уверенный, что ему просто снится продолжение того самого кошмара. – Я в курсе. Ты что-то знаешь? Ты говорил со Вторым? – прорычал Женя. – Я не знаю... – Троицкий сделал шаг назад, надеясь побыстрее смыться. – Ничего, ещё встретимся, Знающий. – Женя усмехнулся и щелкнул пальцем. Парни, стоящие на кроватях, в секунду ожили и стали приближаться к Вадиму. Ему оставалось лишь стоять и ждать, пока сон наконец закончится. Троицкий поднялся с кровати, проснувшись из-за музыки, играющей во дворе. Он огляделся и вновь выдохнул с облегчением. «– Интересно, это два разных кошмара или один большой?» – Нет, ну Дашкино розовое платье вчера! – болтали девочки в коридоре. Троицкий напрягся. Он отлично помнил, в каком Даша была вчера платье и точно знал, что это было на дискотеке, которая ему приснилась. Вадим потянулся за блокнотом, лежавшим на тумбочке, открыл его и увидел, что все записи неаккуратно стёрты ластиком. Его начала охватывать паника, он выбежал в коридор и увидел Женю, уже готового войти. – Что тебе? – рявкнул Вадик. Женя ничего не ответил, а лишь развернулся на одних пятках и ушел, оставив его в сомнениях.