Око

Вадим провёл рукой по лбу, смахивая капли пота и ускорил шаг в несколько раз, понимая, как сильно опаздывает. На подходе к школе он услышал монотонный голос директрисы, говорившей в скрипучий микрофон. До Вадима не доносилось, что именно она объявляла, но в ушах неприятно скрежетало от противного тембра пожилой женщины. Вадим вновь прибавил к шагу, переходя на бег. Он молниеносно пронесся мимо дерущихся шестиклассников, уплетающих сухарики семиклассников, нервно цокающих мамиными каблуками учениц восьмого класса и шумно перешептывающихся девятиклассников. Вадим добрался до своего класса, и ориентируясь на желтую табличку "10А". – Троицкий, где носило? – рявкнула учительница, старательно делая свой голос как можно тише. Ольга Владимировна всегда говорила по-особенному громко, слишком громко даже для учителя. Вадиму постоянно резало слух то, как она омерзительно орала на ребят за мелкие проступки, но не несправедливость пораждала в нем абсолютное отвращение к учительнице, а её рваный, рычащий голос. – И что она так орет? – шепнул Вадим на ухо белокурому однокласснику. – Ва-а-адик! Привет! – парень в выглаженной белой рубашке громко закричал, обнимая друга. – Кто орёт? – Бородавка. – ответил Вадим. – Не слышал. – парень пожал плечами и толскнул стоящего к ним спиной одноклассника в черной шелковой рубашке. – Сень! Вадим всегда задавался вопросом, почему все вокруг него словно слегка глуховаты. Никто не затыкает уши, слыша, как хрипит и сопит микрофон у старухи, никто не деркается от того, как громко высокий толстый парень из одиннадцатого чешет себе голову и вот, даже Максим не слышал как наорала на него Бородавка. Вадиму всегда было интересно, как люди спят без беруш, ждут кого-то в метро, не сходя с ума от шума, ездят на автобусе без наушников. Каждый звук он слышал настолько четко и разборчиво, насколько это вообще возможно. – Здарова, Вадик! – Арсений повернулся к нему и улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. Он поправил часы на правой руке и щелкнул по ним пальцем. – Уже девять, линейка должна была давно закончится. – Ещё и Диана с Лилей опаздывают. – покачал головой Максим. – Михаил Семёнович Щепкин, великий русский актёр, никогда не опаздывал на репетиции. – Ты заткнешься когда-нибудь или нет? – Арсений демонстративно цокнул и по-отечески потрепал волосы друга. – Актё-ё-ёрище! – Посмотрим, кто будет смеяться, когда я не упомяну тебя в своей речи... На вручении Оскара! – Вон они, идут! – Вадим усмехнулся и показал пальцем на пробивающихся через толпу двух девчонок. На Диане, как и всегда, было красивое чёрное платье, а сверху накинута белая рубашка, так, для приличия. Она поджала губы, красные толи от помады, толи от того, что девушка всегда закусывала их, когда нервничала. Причем когда Диана закусывала нижнюю губу, это выглядело очень даже красиво, можно даже сказать, привлекательно, но когда она переходила на верхнюю, становилась похожа на монстра из детского мультика. Друзья часто подшучивали над ней из-за этой нелепой привычки, но Вадиму казалась её особенность весьма обаятельной. По крайней мере тогда, когда делала она это в шумных местах, потому что в тишине хлюпающие звуки прикусывания губ Вадим просто не выносил. Лиля была одета по общепризнанным меркам, весьма странно. На ней было какое-то невероятное количество украшений: бусы, серьги, кольца и даже странные заколки в светлых вьющихся волосах. Она практически бежала трусцой, стараясь поспеть за длинноногой подругой, делающей шаги в два раза больше Лилиных. – Пришли. – буркнул Арсений, кинув на дам оценивающий взгляд. – И тебе привет. – фыркнула Диана и обняла сначала странно улыбающегося Вадима, а затем гордо стоящего Максима. Когда девушка потянулась к Арсению, он отпрянул, закатив глаза. – Не трогай его, ему мама запрещает прикасаться к женщинам. – Лиля скривила губы и потянулась, чтобы обнять Макса. – А у нас, актёров, тактильность не осуждается. – Алексеев гордо вскинул голову и крепко обнял Лилю. – Ты не актёр. – закатил глаза Арсений. – 10А! Идём! – крикнула Ольга Владимировна, заставив Вадима неловко поёжиться. Ребята гурьбой направились за учительницей, ведущей класс к входу в школу. Школа у Вадима была непростая, частная. Туда попадали либо лучшие, либо богатые. Сам Вадим лучшим себя не считал, он обладал некоторой степенью гениальности, правда, в начальных класса, когда и перевёлся сюда за то, что лучше всех в городе писал олимпиады для второклассников. Впрочем, ему, и ещё нескольким ребятам просто повезло учиться в этом элитном учебном заведении на бюджете: все остальные ученики платили огромные деньги, чтобы лучшие преподаватели Москвы обучали их разным наукам. В школе было много направленностей, сам Вадим и его друзья учились в гуманитарном классе, где уклон шел на русский, литературу и историю. Лилия Эдельвейс, как и Вадим, была не из очень обеспеченной семьи, но в отличие от Троицкого действительно заслужила своё место в классе. Эдельвейс пробовала себя и в написании стихотворений, и рассказов, и книг, а еще вышивала, пела, танцевала и, в конце-концов, играла в школьном театре, только вот ухватиться за одно дело не получалось, поэтому преуспеть негде ей так и не удалось. Диана, Максим и Арсений были из обеспеченных семей, но тоже далеко не глупыми. Диана великолепно сдавала экзамены, показывая лучшие результаты в городе по истории русского языка, Арсений был глубоко увлечён философией, а Максим... Максим просто очень хотел стать актёром, поэтому страстно, иногда слишком страстно, любил русскую литературу. Несмотря на элитность школы и увлеченность учебой, ребята мало с кем общались кроме друг-друга, даже вне школы. И не просто так: Максим заигрывался, стараясь изо всех сил доказать всем, что он настоящий актёр, который однажды перевернет созданние масс, Лиля жила в собственном выдуманном мире, Диана, тратя все силы на парней и отношения с ними, никак не могла сконцентрироваться даже на себе, не то, что на учебе, Арсений был абсолютно неприятной персоной, ненавидящей всех и вечно искавшей проблемы в других, а Вадим никак не мог перестать думать, что его окружают вымышленные персонажи, созданные каким-то сумашедшим. Даже сейчас, идя вместе со всеми по длинному чистому коридору третьего этажа в кабинет, он чувствовал всем своим телом лёгкое напряжение. Лица одноклассников казались картонными, а Ольга Владимировна повторяла одни и те же фразы, которые он слышал из года в год. Вадим огляделся: глянцевые подоконники отражали свет от ещё не забывшего лето солнца, белые коридоры, словно пластиковые стены. Он чувствовал, что если дотронется до них прямо сейчас, они исчезнут и мир сломается, но словно тот, кто всё это создал, знает, что Вадим не выбежит из толпы и не потрогает стену. Случай в лагере не мог отпустить его. Он точно в видеоигре, в книге, в фильме, с прописанным сюжетом, но как же обидно, что ему никто не поверит, можно даже не пытаться. Ольга Владимировна завела всех в класс и начала свою скучную, никому неинтересную речь, которую повторяла на каждом классном часу первого сентября: – Вы – гимназисты. Лучшие из лучших. В этом году вы должны показать хороший результат, чтобы в следующем сдать ЕГЭ на высокий балл! Теперь, как вы уже знаете, у нас появился новый параллельный класс – физико-математический, там теперь учатся ребята из другого корпуса. Также в этом году планируется проводить дополнительные занятия... – говорила Ольга Владимировна так, словно с каждым новым словом ей становилось всё тяжелее и тяжелее сдерживать зевок. Диана обернулась к Вадику, ехидно улыбаясь: – В этом мире нет ничего более интересного, чем мальчики, знающие математику. – Да перестань! – засмеялась Лиля и аккуратно стукнула её по плечу. – С ними же не о чем поговорить. – Как и с тобой. – пробурчал себе под нос Арсений так, что услышал его только Вадим. Сеня был его соседом по парте с третьего класса, поэтому для Вадима уже давно стало привычным выслушивать тихие саркастичные подколы друга. Парта перед ними, вот уже как четыре года неизменно была занята Дианой и Лилей, а сзади, на последней парте сидел Максим. Иногда он грустил, оставаясь пятым лишним во время уроков, поэтому компенсировал свой недостаток в общении яростными порывами активности на переменах. Их компания сидела на самых последних партах левого ряда, если смотреть со стороны учителя. Ребята гордились своим местом в классе и никогда не давали никомудопускать даже мысли о том, чтобы сесть туда. Вадим достал телефон и открыл игру, чтобы хоть как-то отвлечься от голоса классной руководительницы. Игры были единственным, что радовало его, он бы с удовольствием заперся в собственной комнате, чтобы часами проводить в компьютере и не слышать шума улиц. Единственное, что останавливало его от такого исхода это учёба, которая в целом не приносила много дискомфорта, и друзья. Играя в шутер он не заметил, как закончился урок. Вадим поднял голову и посмотрел на засыпающего Арсения. – Дуры. – пробурчал Сеня. – Кто? – А ты не слышал, что они говорили? – Нет, я же играл. – пожал плечами Вадик. – А, ну да, я забыл, что ты, вонючий игроман, ничего не слышишь пока в телефон тыкаешься. – Вадим, ты со мной? – Диана поднялась и повернулась к нему. – Куда? Что? – Идём! Диана схватила его за руку и потянула на выход из кабинета. – Я же говорила, что хочу посмотреть на мальчиков из параллели! Лиля не захотела, говорит, они слишком скучные. Вадим расширил глаза, взглянув на подругу. Из кабинета математики гурьбой вывалился класс, состоящий из абсолютно незнакомых ему людей. Усатые, непричесанные или, напротив, с немытыми головами мальчики встали у стен коридора и начали что-то неловко друг с другом обсуждать. Вадик услышал от Дианы тихий вздох, обозначающий, что никаких красавчиков в белых рубашках она здесь не увидела. – Я пойду воды попью. – буркнула Ладова и отправилась к кулеру в дальнем конце коридора. Вадим безучастно смотрел на новых десятиклассников и уже собирался возвращаться в кабинет, как вдруг из двери вышел неприметный на первый взгляд миловидный парень, пуча глаза на Вадима. Мир замер и звуков больше не было слышно, люди, стоящие в коридоре, начали медленно принимать образ цветных облаков, расплывающихся в глазах Вадика. Ноги стали тяжелыми и ватными, а ладони предательски вспотели настолько, что казалось, капли с них вот-вот упадут на пол. Троицкий хотел вытереть руки об футболку, но понял, что никакая часть его тела не двигается. Даже моргать получалось с трудом, он мог лишь растопырить глаза и глядеть на приближающегося к нему парня. По нему нельзя было сказать, что он учиться в десятом классе, на вид мальчику было лет 14 от силы. Он шагал навстречу к Вадиму, пожирая его животными черными глазками. Вадим напрягся, пытаясь понять, чем парень вызвал у него такую реакцию и вдруг осознал, что это лицо буквально неделю назад напугало его на всю жизнь. Это был Женя. Точнее это была точная копия Жени, с слегка измененными чертами лица и более светлыми волосами. Он поправил галстук и приблизился к замеревшему от ужаса Вадиму. – Привет. – шепнул он на ухо Троицкому. – Меня зовут Валера. Мне кажется, мы виделись в прошлый жизни. По крайней мере моей. Приятный тембр голоса Валеры немного успокоил Вадима. Он вздохнул полной грудью и наконец смог пошевелиться. – Как это? – В 15:30, после школы, встретимся у склепа. Склепом местные прозвали в магазин, в который все ученики старшей и средней школе бегали на перемене за сухариками и энергетиками. Ходили слухи, что после шестого урока самые бесстрашные покупали там пиво и сигареты поштучно, но Вадим даже не пробовал. А склепом этот магазин назывался из-за того, что находился он в жутком полуподвальном помещении. Вадик часто туда заглядывал, но именно сегодня он хотел сделать всё, чтобы не идти к склепу. Валера ушел, оставив Троицкого наедине с собственными мыслями. – А этот симпатичный. – неожиданно возле Вадима возникла Диана, указывая пальцем на Валеру. – Что он тебе говорил? – Спросил, где кабинет завуча. – соврал Вадик. Диана улыбнулась, обнажая немного кривые зубы, а затем сделала серьезное лицо и потянула Вадима обратно в кабинет. – Генетически, мозг женщин в разы меньше мужского, но я не апеллирую этими аргументами, я знаю, что это не доказывает мою правоту! – верещал как резанный Арсений. – Да я не понимаю, как можно винить мать Раскольникова в том, что он убил старуху? – Лиля несколько раз ударила себя по лбу и отвернулась от недалёкого собеседника.