Целое, выстраданное вдвоём

Лес был глухим, словно замер, наблюдая. Деревья нависали чёрными силуэтами, воздух был густым, наполненным тяжестью ночи. Лада бежала. Сердце колотилось в груди, дыхание рвалось, но страх сильнее. Нет, не за себя. Этот страх был другим. Он прорастал в груди, сжимал сердце в ледяной кулак, гнал вперёд. Что-то было не так. Где-то там, в глубине леса, её ждала беда. Она не знала, как именно поняла это. Может, ветер прошептал ей чужим голосом. Может, тревожная дрожь прошлась по коже. А может… может, просто почувствовала, потому что была связана с ней. Она чувствовала это. Её Сирин. Как будто что-то сдвинулось в мире, как будто хрупкая ниточка, что связывала их, дёрнулась, посылая ей сигнал тревоги. Лада бежала, спотыкаясь о корни, хватаясь за стволы. В груди горел страх, сильный, неотступный, грызущий изнутри. Она не знала, почему побежала. Почему сердце вдруг бешено сжалось, почему перед глазами мелькнуло лицо Сирин, и внутри всё закричало: «Беда!» И вот она — Сирин. Лада увидела её недалеко от её домика, глубже в лесу, когда уже отчаянно пыталась вглядываться в каждую тень. В отблеске слабого света, сидит, прислонившись к корявому стволу. Губы бледные, тёмные глаза, словно сама ночь, в полутьме блестят. Больно ли ей? Или только устала? Но... улыбается. И как только Лада бросилась к ней, девушка усмехнулась: — Не поверишь… но я просто упала. Лада резко замерла, глядя на неё исподлобья. Дыхание сбивалось, сердце оглушало. — Сирин… — голос был твёрдым. — Не выдумывай. Сирин не ответила. Усмехнулась снова, но уголки губ дёрнулись от боли. И тогда Лада увидела. Страх полоснул её по сердцу. — Да, хорошо… не упала. Дурное… существо из леса. Лес… он сегодня другой, Лада. Нечисть вышла, — в уголке её губ затаилась тень усмешки. — Я остановила их. Но вот меня… задело. Когти. Довольно неприятно, в общем, — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. Разодранное платье, дыры от когтей. Ребро, нога... На смуглой коже раны. Не просто раны — расходились чёрные, уродливые прожилки, которые, казалось, шевелились под кожей, оплетая её, заползая выше. Отравленная тьма, пустившая корни, пожирающая тело. — Это… — Яд, — Сирин сказала это спокойно, даже как-то безразлично, обыденно, словно говорила о дожде или позднем ужине. Но Лада уже не слышала. Её охватил ужас. — Яд?! Сирин не ответила сразу. Закрыла глаза, выдохнула, словно собираясь с силами. — Он… замедленный. Это хуже, — прошептала она. — Сначала отключается нога. Потом… Она не договорила, но Лада уже всё поняла. — Нам нужно в дом. Вставай! — голос Лады звенел, сердце готово было пробить грудную клетку. Та хмыкнула, вяло подыгрывая ей. — Ты собираешься меня нести? — хитро усмехнулась.— А ты сильная, Лада? — спросила она с лукавым прищуром. Лада покраснела. — Ты серьёзно сейчас шутишь?! — Шучу. Всегда шучу. Яд уже действует, видишь? Ещё сильнее шутить хочется. Но, наверное, лучше, чем хотеть умереть. Легче ведь дурацким смехом прикрыться, чем вывернуть своё нутро наизнанку, верно? Лада не ответила, просто подхватила её под плечи, пытаясь аккуратно поставить на ноги. Сирин чуть склонила голову набок, изучая её, потом всё же позволила помочь. Лада заправила её руку себе за плечи, прижала к себе, помогая подняться. Ведьма уперлась на девушку, морщась от сильной боли по всему телу. — Держись за меня, Сирин. И даже сейчас, когда её тело было истощено, даже сейчас она нашла в себе силу поддразнить: — Мне нравится твой пыл, Лада. Шаг. Ещё шаг. Шли долго. Сирин тяжело дышала, но не сдавалась, не показывала боли. Лада чувствовала, как она сжимает пальцы в кулак, как раз за разом одёргивает себя, чтобы не споткнуться, не поддаться слабости. Но это было тяжело. Чертовски тяжело. Девушка ощущала, как её тело теряет тепло, словно что-то вырывает его наружу. — Если я отключусь, не пугайся, — вдруг прошептала она. Лада вздрогнула. — Как мне не пугаться, по-твоему?! Пожалуйста, не отключайся, ты нужна мне, я… — Тише, — слабая усмешка. — Я половину слов не понимаю сейчас. Лада прикусила губу, но сильнее прижала её к себе. Сирин обессиленно навалилась на неё, но не теряла себя. — Ещё чуть-чуть, — выдохнула Лада, таща её вперед. Дом. Лада распахнула дверь и почти рухнула вместе с ней внутрь. Прихрамывая, шли вместе в комнату с травами, обитель ведьмы. Сирин застонала от боли. — Убей меня лучше... — она больно укусила себя за губу, не в силах вытерпеть мучительные боли, отравляющие всё тело. Силы уходили, но всё тело горело, а нутро металось от страданий. — Не говори ерунды, прошу, — Лада поморщилась, словно чувствуя её боль, а внутри чувствовала страх. За неё и из-за её слов. Неужели она действительно готова умереть сейчас и оставить Ладу одну?.. — Ложись. На стол или куда-то. — Приказываешь мне? — Да! Сирин усмехнулась. — Не хочу на стол. — Сирин... — девушка уже начала раздражаться. — Почему ты такая вредная? Сморщилась, держась за бок, и уселась на пол, упираясь спиной и головой о стену, пытаясь перевести дыхание и справиться с болью. — У каждого свои увлечения. Так интереснее. А вообще… — она прохрипела и прокашлялась, — не дойду я. Лада тяжело вздохнула. — Что мне делать? Сирин дёрнулась, глухо выдохнула. — Багульник… гонец змеиный… чернокорень... яснотка... — Багульник ядовитый! — В малых дозах он… остановит яд, — прошептала Сирин. — Только не перепутай. Лада бросилась к полкам, теряясь. Замерла. Травы. Травы были повсюду. Но она не знала, какие. Руки дрожали, охваченные паникой. — Я... я не знаю... — растерянно замахала головой. — Лада... ты можешь, — прохрипела Сирин, пыталась оставаться терпеливой, но было очень тяжело. — Прошу, сосредоточься... Багульник — белые маленькие лепестки, тонкие длинные... кхм... листья, — старалась дышать и говорить ровно, но голос всё срывался и хрипел. Лада кивнула, находя нужное растение. — Да... — выдохнула, сдерживая стон и продолжая. Лада в порыве хватала травы. Руки тряслись. Внутри бушевала паника. Но она должна была. Ради неё. Она даже представить не могла, как ей было плохо сейчас, а она ещё тратила силы на объяснения и ужасные шутки. — Что дальше? — Завари. Кипяток. Пусть настоится. Лада бросила травы в котелок, залила горячей водой. Глаза метались в панике, руки горели от жара, но она не обращала внимания. — Сколько ждать? — Семь вдохов… Лада считала вслух, стараясь не думать о том, что Сирин всё больше теряет силы. — Готово! Она опустилась на колени рядом с ней, поднесла чашу к её губам. — Пей. Сирин слабо улыбнулась. — Так заботливо… мне нравится. — Перестань, пей! Она обхватила ладонью её лицо, заставляя сделать несколько глотков. Тёплая жидкость скатилась по уголку губ Сирин. Лада вытерла её пальцами, но вместо смущения ощутила страх: губы стали чуть холоднее. Продолжала давать указания: — Теперь листья змеи, ромашка... — Но… — Лада. Намочи ткань их отваре. Обмотай выше раны… сильно. Голос был слаб, но полон уверенности. Лада делала, как сказано. Прикоснулась. Сирин дёрнулась, прохрипела от боли. — Больно? Прости-прости! — Лада испуганно отстранилась, боясь причинить ей малейшую боль. — Лада… делай. Лада закусила губу. Её пальцы дрожали, но она продолжала, заливая рану настоем, стирая тёмные пятна. — Перевязать нужно ведь... — неуверенно произнесла, хотя обе и так знали это. Сирин усмехнулась, понимая о чём она. — Помоги стянуть рукава и опусти платье вниз, — словно разрешая, сказала, что делать. Лада лишь кивнула и неуверенно, с до глубины души трогающей осторожностью, стянула порванную ткань. Платье было красивым. Сирин была в нём красивой. Захотелось научиться шить, как сёстры, и вернуть ему прежний вид... Старалась не цепляться глазами за округлую грудь. Тяжелый выдох и прикрытые глаза. Сирин забавно наблюдала за ней, ухмыляясь. Понимала, что чувствует сейчас девушка. Ощущала её напряжение, смущение, восхищение, зарождающееся желание. Так и хотелось погладить её по лицу, чтобы та открыла глаза, смотрела. Упивалась. Дрожащими руками Лада сделала повязку. Сирин тяжело дышала, но не сказала ни слова. Потом подняла сама подол платья, давая Ладе перевязать ей бедро. Остро ощущала её прикосновения, которые щекотали и заставляли кожу пылать, словно возвращая жизнь девушке. А потом Лада вдруг поняла, что всё. Всё. Глубоко вдохнула. — Всё… — прошептала она. И рухнула рядом, прижалась к ней, касаясь лбом её плеча. В груди что-то сдавило — слишком туго, слишком резко. Лада не сразу поняла, что всё уже сделано. Что ей больше не нужно судорожно искать травы, кипятить отвар, бояться, что что-то перепутает. Что Сирин всё ещё здесь, тёплая, живая, дышащая. Но страх не отпускал. — Умница, — Сирин нежно погладила её по щеке. — Ты спасла меня, — голос её был хриплым, но полным той же непоколебимой уверенности. — Я так испугалась, Сирин… Девушка потянулась к ней, чуть подалась вперёд — и, будто сломав барьер, уткнулась в её шею. Дыхание сбивалось, сердце стучало так громко, что казалось, его слышно по всему дому. Сирин чуть дёрнулась, от боли или удивления, но тут же опустила подбородок, уткнувшись в макушку Лады. Тяжело вздохнула, её рука осторожно скользнула по спине Лады, пытаясь успокоить. Лада почувствовала, как слабые пальцы Сирин зарылись в её волосы. — Глупая… я жива. — Но могла не… — Но не могла. Лада заплакала. Сирин, даже сквозь боль, даже сквозь усталость, даже сейчас — она просто усмехнулась. И, не обращая внимания на боль, крепче обняла её в ответ. Лада зажмурилась, сильнее прижалась к ней, пальцы её впились в ткань на спине Сирин. — Ты не понимаешь… я думала, что потеряю тебя. Сирин слабо усмехнулась, будто это было что-то обычное. — Разве я похожа на ту, кто умирает? Лада не ответила. Она просто сжалась ещё крепче, закрыв глаза, вцепившись в Сирин, словно боялась, что та растворится в воздухе. — Ты тёплая, — прошептала она с радостью и облегчением. — А ты дрожишь, — в голосе Сирин была лёгкая насмешка, но тёплая, нежная. — От меня? Лада чуть отстранилась, но не ушла. Взглянула на неё — уставшую, бледную, но всё ещё держащуюся. — Дура, — выдохнула Лада. Сирин улыбнулась. — Твоя дура. Лада вздрогнула. Но не ответила. Она просто снова уткнулась в неё, ощущая, как пальцы Сирин гладят её спину, как слабая, но тёплая ладонь ложится на затылок, чуть сжимая, словно не отпустит. Лада прижалась ещё крепче. Потому что не хотела, чтобы отпускала. Лада не думала. Просто почувствовала облегчение, жар, страх, смешанный с безрассудной радостью — и поцеловала её. Губы мягко прижались, осторожно, неловко, без движения — только тепло, только прикосновение. Лада замерла, не дыша, сердце колотилось так сильно, что, казалось, вырвется наружу. Сирин не шевелилась. Но смотрела. Глубоко, пронзительно, будто читала все её мысли, все эмоции, что бушевали внутри. А потом Лада поняла. Поняла, что сделала, осознала всю смелость, всю дерзость этого поступка — и в ту же секунду её бросило в жар. Она резко отстранилась, сгорбилась, пряча лицо в ладонях. — Прости… Сирин не дала ей уйти. — Лада. Её голос был тихим, тёплым. Пальцы коснулись её подбородка, легко, едва-едва — и Лада подняла взгляд. Сирин улыбалась. А потом, мягко, но решительно, накрыла её губы вновь. Лада ахнула, но Сирин не дала ей и секунды на сомнения. Её поцелуй был настойчивым, жадным, искусным, и Лада чувствовала, как её разум тает, как она теряет себя в этом ощущении. Пальцы дрожали, но сами потянулись к её лицу, обхватили его, нежно, трепетно. Она застонала, когда Сирин, не отпуская, чуть сильнее прижала её к себе. — Мне всё это мерещится, и я уже в раю, или это реально? — пробормотала Сирин, чуть отстраняясь, её губы всё ещё были так близко, что дышать было тяжело. Лада смущённо улыбнулась, глаза её заблестели, щеки пылали. — Сирин… Она хотела было отстраниться, но Сирин с нажимом провела рукой по её спине, притягивая обратно. Поцелуй стал глубже, горячее. Мокрый, настойчивый, сладкий. — Какая ты… как же тебя хочется целовать-целовать-целовать, — простонала Сирин, жадно сжимая её талию. Лада задрожала. Несмело раздвинула губы, поддаваясь, позволяя, пробуя повторять её движения. И тут же почувствовала, как язык Сирин мягко, дразняще скользнул по её губам. Лада застонала, сжимая ткань на её плечах. — Нежная… — прошептала Сирин, сжимая её в ответ, как будто хотела впитать в себя всё её тепло. Но вдруг она тяжело вздохнула, едва заметно поморщилась. Лада в ту ж секунду отдёрнулась, испуганно ухватившись за её лицо. — Что с тобой? Больно? Сирин, всё ещё слабо улыбаясь, чуть поморщилась. — Немного… — пробормотала она, будто это было неважно. — Ты издеваешься? — Лада нахмурилась, изучая взглядом. — Сирин, не шути так. — Ладушка, я вообще-то не шутила. Лада прикусила губу. — В кровать. Сирин усмехнулась. — Как ты быстро после поцелуев переходишь к делу. — Сирин! — Ой, ой, ладно, ладно… только не убивай меня второй раз. — Я тебя не... — Знаю. Но если бы ты ещё дольше бежала ко мне, поздно было бы. Лада вдруг замолчала. Сирин увидела, как в глазах девушки промелькнул испуг и мысленно укусила себя за слишком длинный язык. Как всегда. — Я вообще-то тебе... Да ну тебя, — Лада легко толкнула её кулачком в плечо и хотела было отстраниться. Но Сирин в миг схватила её за плечи и сильно-сильно прижала к себе. Хотела забрать весь страх, все обиды, тревоги... всё-всё. — Прости, — шепнула на ухо, зарываясь пальцами и носом в её волосы. — Прости, милая, прости. Прости. Ты права, я дура. Спасибо тебе... Лада тяжело выдохнула и осталась поцелуем на её щеке, прижимая её лицо ближе и ощущая густые спутанные волосы пальцами. — Отрежешь мне когда-нибудь язык, при желании, хорошо? — Сирин, — девушка усмехнулась, покачав головой и заглянув в чуть виновато, но как всегда хитро, улыбающиеся глаза. — Ты... — Знаю. Невыносима. Так легче прятаться. — Не нужно прятаться. Не от меня. Сирин вдруг замолчала. Улыбка медленно сползла с её лица. Она прикрыла глаза, откинула голову назад, касаясь стены затылком, и что-то в её лице изменилось. Лада тут же нахмурилась, внимательно следя за ней. — Что такое? Сирин медлила с ответом. Пальцы её слабо подрагивали, но она быстро взяла себя в руки, провела ладонью по лицу, будто стирая с него эмоции, и только потом заговорила: — Наверное, тебе пора домой. Я сама справлюсь. Лада растерянно моргнула. — Что? — Всё хорошо, — Сирин медленно выдохнула, словно старалась убедить саму себя. — Ты сделала всё, что могла. И… спасибо. Лада не ответила. Она изучающе всматривалась в Сирин, не сводя с неё глаз. А потом молча протянула руку и коснулась её щеки. Тёплой. Живой. Настоящей. Сирин вздрогнула. Но не отвела взгляд. Только грустно, тихо улыбнулась, осторожно накрыла её ладонь своей и медленно убрала… но не отпустила, а опустила себе на плечо, чуть сжав пальцами, словно на самом деле не хотела, чтобы та уходила. — Лада… я… — голос Сирин дрогнул. Она закрыла глаза, собираясь с мыслями. — Послушай, я тебе не нужна. Лада замерла. — Тебе нужна семья, нормальная семья, — продолжила Сирин, стараясь говорить спокойно, но Лада слышала, как напряжённо она дышит. — Со мной у тебя не будет такого. Я ведьма. Меня шарахаются люди, я живу как чёртов отшельник всю свою жизнь… зачем тебе это? Лада не сразу ответила. Но что-то в её взгляде изменилось. Она медленно убрала руку с её плеча, но не отстранилась, а сжала ладонями шею Сирин, большими пальцами нежно проводя по линии её подбородка. — Почему ты считаешь, что можешь решать за меня, что мне нужно? Сирин открыла рот, чтобы ответить, но Лада не дала. — Лада… — Нет, замолчи. Сирин удивлённо приподняла брови, но Лада была непреклонна. — Мне нужна ты, Сирин. Голос её был тихим, но в нём пылало столько эмоций, что Сирин затаила дыхание. — Ты единственная, на кого мне не всё равно. И единственная, кому не всё равно на меня. Разве ты не понимаешь? Я никогда не любила никого, кроме своей семьи и овец. Почему ты считаешь, что мне нужен кто-то другой? Кто-то, кого я никогда в жизни не полюблю и буду несчастна с ним, ведь буду вспоминать тебя? Сирин посмотрела на неё долгим, пронзительным взглядом. — Лада, ты юна. Слишком. У тебя вся жизнь… — Мне плевать. Сирин сглотнула. Но Лада не остановилась. — Ты думаешь, мне нужна деревня, муж, дети, спокойная жизнь? Думаешь, я хочу такого? Она покачала головой, пальцы на её шее дрогнули. — Я всегда чувствовала себя чужой. Даже среди своих. Но с тобой… с тобой я не чужая. Сирин молчала. — Я просто хочу... быть счастливой. Это всё, чего я ожидаю от жизни. Сирин усмехнулась и покачала головой, понимая, что такая же. — Я знаю, ты тоже всегда была одна, — Лада сделала глубокий вдох. — Как и я. Сирин опустила голову, прикрыла глаза. Потом медленно кивнула. — Да, — только и прошептала она. Лада взяла её лицо в ладони. — Тогда почему ты пытаешься избавиться от меня? Сирин ничего не сказала. Просто посмотрела на неё. Долго. Внимательно. Глубоко. А потом потянулась и крепко, горячо поцеловала. Лада тут же ответила, пальцы её вцепились в её шею, в волосы, в плечи, прижимая ближе, сильнее, будто боялась, что если ослабит хватку — Сирин исчезнет. Поцелуй был эмоциональным, настойчивым, требовательным. Они обе знали. Никто из них никогда никого не любил. Но они нашли друг друга. Лада чувствовала, как горячее дыхание Сирин смешивается с её собственным. Их губы снова и снова находили друг друга, жадно, нетерпеливо, будто они боялись, что этот момент вот-вот растворится, исчезнет. Руки Лады дрожали, но сжимались крепко. Пальцы скользнули вверх по шее Сирин, утонули в её мягких, спутанных волосах, зарылись в них, притягивая ближе, заставляя наклоняться к ней, прижиматься сильнее. Сирин стонала в её губы — приглушённо, глубоко, с какой-то тихой мольбой. Её руки метались по спине Лады, по её плечам, по талии, цеплялись за ткань, будто ища опору, но не находя её. Лада в ответ тихо задыхалась, чувствуя, как к горлу подкатывает невыносимое желание — быть ближе, раствориться, прочувствовать каждую секунду. Губы Сирин были чуть влажными, мягкими, но требовательными. Она целовала её так, словно хотела впитать в себя, запомнить каждое движение, каждый звук. Лада чувствовала, как её язык легко, осторожно скользит по её нижней губе, пробуя, исследуя. И она тут же раскрылась навстречу. Сирин не упустила этого момента — глубже, горячее, сильнее. Её пальцы сжали талию Лады, чуть приподняли, заставляя податься вперёд и усесться ей на бёдра. Лада застонала, почувствовав, как в груди разгорается что-то необузданное, что-то, чему она не хотела сопротивляться. Её ноги дрожали, дыхание становилось тяжёлым, спутанным, но она не отстранялась. Наоборот. Каждый поцелуй был новым, но таким естественным, таким желанным, таким правильным. Сирин вдруг сжала её бедро, пальцы чуть надавили, и Лада почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Она застонала чуть громче, чем собиралась, и тут же уткнулась лбом в её шею, вдыхая знакомый пряный запах трав и чего-то родного. — Лада… — голос Сирин был низким, почти срывающимся. Она чуть отстранилась, смотрела на неё, прерывисто дыша. Лицо Лады пылало, губы были припухшими, а глаза блестели, как у человека, которому дали нечто самое дорогое. Сирин слабо улыбнулась, схватила её ладонь и сжала её пальцы в своих. — Ты даже не представляешь, как сильно ты меня сломала. Лада замерла, растерянно вглядываясь в её лицо. — О чём ты? Сирин прикрыла глаза, словно собиралась с мыслями, переплела их пальцы, а потом тихо усмехнулась, опустив голову. — Я всю жизнь была одна, Лада. Всегда. Люди сторонятся ведьм, я для них чужая. И я привыкла. Мне не нужно было ничего. Не нужно было привязываться, влюбляться, надеяться. Я жила как отшельник, говорила себе, что так проще. Не нужно разбивать сердце и убиваться. И знаешь что? Это действительно было проще. До тебя. Лада смотрела на неё, чувствуя, как что-то болезненно сжимается в груди. — Сирин… — Не перебивай, — Сирин качнула головой и на секунду зажмурилась. — Я не должна была к тебе привязываться. Не должна была так… чувствовать. Это неправильно. Это опасно. — Почему? Сирин тяжело выдохнула, потёрла виски, потом подняла взгляд. — Потому что, если что-то случится с тобой, я не выдержу. Лада затаила дыхание. — А если ты уйдёшь? — её голос дрогнул. — Я выдержу? Сирин резко вскинула на неё глаза. — Ты... — Ты не единственная, кто привязался, — Лада прервала её, глядя прямо в глаза. — Ты думаешь, я не боялась? Что мне не страшно сейчас? Сирин ничего не ответила. Лада придвинулась ближе, скользнула ладонями по её щекам, большими пальцами осторожно проведя по скулам. — Но даже если страшно… я не хочу от тебя уходить. И я не хочу, чтобы ты уходила. Сирин всматривалась в её лицо, дыхание сбивалось. — Лада… — Если ты считаешь, что полюбить тебя — это ошибка, то я не боюсь её совершить. Сирин прикусила губу, лицо было напряжённым, будто внутри шла битва. — Я… Я не знаю, как быть с этим, — прошептала она. Лада чуть улыбнулась и наклонилась ближе. — Тогда давай не будем знать вместе. И прежде чем Сирин успела ответить, она снова её поцеловала. А Сирин сразу же ответила — настойчиво, горячо, так, как только могла любить. Лада чувствовала, как дрожит, но это была не слабость — это было что-то другое. Жаркое, неукротимое, незнакомое. Сирин жадно ловила её губы, словно пыталась забрать с собой всю её решимость, всю эту смелость, что только что прорвалась наружу. Лада отвечала ей, хоть и не умела — просто чувствовала, просто следовала за этим огнём, который разгорался всё сильнее. Сирин вдруг с силой сжала её бёдра, потянула ближе, заставляя Ладу застонать в её губы. — Прекрасно, — хрипло выдохнула ведьма, задержав дыхание, словно пробовала вкус этих чувств, пьянея от них. Вглядывалась в медленно сгорающие глаза, которые были так близко. — Этот жар… прекрасен. Лада всхлипнула, не зная, что сильнее — желание или смущение. Она опустила голову, пытаясь перевести дыхание, но Сирин только сильнее прижала её к себе, не давая отстраниться. — Ты удивлена? — ведьма прошептала у её губ, едва касаясь кожи дыханием, но Ладе казалось, что оно опаляет её. Лада сглотнула, чувствуя, как горит от кончиков пальцев до сердца. — Да, — честно выдохнула она, дрожа. Сирин хрипло рассмеялась, провела носом по её щеке, заглядывая в глаза, а потом снова впилась в губы, не давая времени осознать что-либо ещё. Лада чувствовала, как срывается в этот омут, как отвечает сильнее, смелее, сама не понимая, откуда в ней это. Сирин вдруг прижала ладонь к её шее, ласково, но властно, кончиками пальцев проведя по чувствительной коже. Лада вздрогнула, удивляясь себе, этим эмоциям, что накрывали её. — Я не знала… — прошептала она, — что это может быть так… — Сильно? — догадалась Сирин, улыбнувшись уголком губ. Лада кивнула, не в силах отвести взгляд. Сирин смягчилась, пальцами скользнула по её ключице, замедляясь. — Я знаю, — прошептала ведьма, глядя на неё с каким-то восхищением. — Но не бойся. Это не страшно. Лада посмотрела в её глаза, такие глубокие, полные всего — жизни, тайны, силы. — Это прекрасно, — повторила Сирин, будто клялась в этом. И Лада верила ей. Лада сидела на коленях у Сирин, ощущая её тепло, прижимаясь к ней всем телом. Её губы горели, дыхание было сбивчивым, но она не могла остановиться. Не хотела. Сирин целовала её так жадно, так жгуче, что внутри всё пылало, но Лада вдруг почувствовала странное чувство — что-то колючее, неприятное. Она на мгновение замедлилась, наклонилась ближе к Сирин, провела пальцами по её плечу, по шее, ощущая горячую кожу. — Сирин… — несмело прошептала она между поцелуями, но ведьма тут же поймала её губы вновь, не давая договорить. Лада слабо застонала, но не отступилась. — У тебя… были… — она запнулась, смущённо уткнувшись лбом в её щёку, — ну… были ли у тебя... кто-то ещё? Сирин отстранилась, удивлённо посмотрев на неё. Лада тут же почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она ведь видела, какая Сирин — страстная, уверенная, смелая. Как можно было не хотеть её? Сирин вдруг усмехнулась, наклонив голову набок. — О, Ладушка… — ведьма провела кончиком носа по её виску, заставляя её поёжиться. — Ты уже меня ревнуешь? Лада хотела возмутиться, сказать, что нет, но чувствовала, как в груди что-то свербит, не давая соврать. — Просто… ты… — она запнулась, не зная, как сказать. Сирин улыбнулась, склонилась ближе, прижалась губами к её шее, заставляя Ладу запрокинуть голову. — Ты думаешь, что у меня кто-то был? — хрипло прошептала она у её кожи. Лада сглотнула. — Ты… такая… — она едва слышно простонала, когда Сирин вдруг чуть прикусила её мочку уха. — Такая? — ведьма усмехнулась. Лада задрожала от смешанного чувства смущения и возбуждения. — Такая… что я не верю, что тебя можно было не хотеть, — вдруг выдохнула она, сжав пальцами ткань на её плечах. Сирин на секунду замерла. Затем тихо рассмеялась и с силой прижала Ладу к себе. — Лада, — вдруг резко и серьёзно сказала она, заглянув ей в глаза, — мне к чёрту никто не нужен. Лада замерла, сердце застучало сильнее. Сирин чуть сжала её бёдра, крепче обхватывая их руками. — Я тебя люблю, — прошептала она, — и желаю только тебя. Лада ахнула, но не успела сказать ни слова — Сирин накрыла её губы новым поцелуем, порывистым, горячим, будто запечатывала эти слова, будто хотела, чтобы Лада их прочувствовала. Лада задрожала, ответила, чуть крепче обхватила её за шею, теперь уже не с робостью, а с огнём внутри. Она никогда не знала таких чувств, не понимала, что может быть так, но теперь знала одно — ей не нужно было ничего, кроме неё. Кроме Сирин. Лада тяжело дышала, чувствуя, как её губы горят от прикосновений Сирин. Голова кружилась, а сердце стучало так громко, что, казалось, ведьма слышит каждый его удар. — Ты такая нежная, — вдруг хрипло прошептала Сирин, проведя пальцами по её щеке, по подбородку, затем легонько сжала его, вынуждая Ладу поднять взгляд. — Но внутри пылаешь, я чувствую. Лада вспыхнула, вжалась в неё, уткнулась лбом в её шею, не зная, как справиться с этими чувствами. — Замолчи, — пробормотала она, кусая губу, пытаясь унять дрожь. Но Сирин только тихо рассмеялась, чуть запрокинув голову назад, словно наслаждаясь её смущением. — Ох, Лада… — её голос стал низким, томным, таким, что внутри у девушки всё сжалось в тугой узел. Лада закрыла глаза, судорожно вдохнула, чувствуя запах её кожи, её тепла, её огня. — Как же мне нравится видеть тебя такой, — продолжала Сирин, легонько касаясь губами её виска. Лада сжала кулаки, но тут же разжала, поймав взгляд ведьмы. Он был глубоким, тёмным, полным огня. Она жгла её этим взглядом, заставляя гореть вместе с собой. — Я… — Лада облизнула губы, но Сирин тут же провела пальцем по её нижней губе, словно не давая ей закончить. — Что, милая? — ведьма усмехнулась, будто наслаждаясь её растерянностью. — Я… я не знаю, что со мной… — Лада закрыла глаза, едва слышно выдохнув. — Я знаю, — с улыбкой сказала Сирин и вдруг накрыла её губы новым поцелуем. Он был другим — не только жадным, но и глубоким, пропитанным чем-то тёплым, чем-то, что обволакивало Ладу, заставляя полностью потеряться в этом ощущении. Лада застонала, сжимая ткань на плечах ведьмы, ощущая, как её пальцы дрожат. — Твой огонь… он… — девушка запнулась, её дыхание сбилось. — Прекрасен? — Сирин ухмыльнулась, снова целуя её, проводя горячими ладонями по её спине. Лада задрожала. — Да… — выдохнула она, сама удивляясь, как легко ей далось это признание. Сирин улыбнулась, затем прижала Ладу к себе ещё крепче, позволяя ей тонуть в этом пламени, передавая ей свою страсть, свой огонь. Лада крепко сжимала её ногами, но вдруг будто очнулась. Где-то на краю её разума пронеслась мысль — Сирин ведь ранена. Она немного отстранилась, разжимая ноги и усаживаясь на её другое бедро, чтобы не давить на рану, но, сама того не осознавая, оказалась ближе и случайным движением бёдер потерлась между её ног. Сирин вздрогнула. Её веки дрогнули, губы на миг разомкнулись в беззвучном судорожном вздохе. Почувствовала в миг завязавшийся внизу крепкий узел и пробежавшую волну возбуждения. По её глазам пробежали огоньки, но она сдержалась, лишь тяжело выдохнув, цепляясь пальцами за ткань на спине Лады. — Лада… — её голос был хриплым, почти срывающимся. Девушка, не заметив этого, испуганно посмотрела ей в лицо. — Твоя рана… — прошептала она, пробегая ладонями по её рёбрам, словно пытаясь убедиться, что с ней всё в порядке. — Тише, — Сирин успокаивающе провела ладонями по её спине. — Сейчас важнее ты. — Но… — Лада снова попыталась увернуться от её поцелуев, но Сирин не позволила. Она притянула её ближе, вжимая в себя, её пальцы скользнули вверх по её спине, а губы вновь накрыли Ладу, прерывая все её возражения. — Нельзя так с собой… — прошептала Лада между поцелуями, её голос дрожал, но она всё равно пыталась напомнить Сирин о её состоянии. Сирин цокнула языком и усмехнулась, её глаза блестели от жара и желания. — Какая же ты упрямая, — пробормотала она, вновь притягивая Ладу ближе, не оставляя ей шанса на отступление. Лада тяжело сглотнула, чувствуя, как её дыхание снова сбивается, а сердце колотится так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. — Я просто… — начала она, но Сирин снова её прервала. — Тсс, — мягко прошептала ведьма, её пальцы сжались на затылке Лады, нежно, но властно. — Хватит думать. Чувствуй. Лада всё же остановилась, тяжело дыша, её губы ещё дрожали после поцелуев, но она нашла в себе силы сказать: — Давай я всё же намажу тебя ещё чем-то… Что у тебя есть? — её голос был тихий, едва слышный. Сирин усмехнулась, облизнув губы, её глаза вспыхнули озорным огоньком. — О, я не против, чтобы ты меня намазала, милая, — её голос прозвучал низко, с едва уловимой хрипотцой. Лада моргнула, на секунду не понимая, но когда смысл слов дошёл до неё, она вспыхнула, глаза расширились. — Ты… — она открыла было рот, но тут же захлопнула его, смущённо отвернувшись. Сирин только хмыкнула и вновь притянула её к себе, целуя глубоко, с жаром, языком выбивая из неё любые мысли. Лада вдруг простонала в её губы, неосознанно выгибаясь и прижимаясь ближе, словно уже не могла существовать без её тепла. Сирин почувствовала это и, не разрывая поцелуя, скользнула пальцами в её волосы, чуть оттянув назад. Другой рукой уверенно надавила на её поясницу, заставляя ещё больше вжаться в себя. Лада потерялась. Вкрай. Она даже не сразу осознала, как уткнулась носом в её шею, судорожно переводя дыхание, пылая от их близости. Её губы случайно коснулись горячей кожи шеи Сирин, и Лада непроизвольно провела по ней языком. Сирин вздрогнула, её руки сжались на Ладе, и она прерывисто выдохнула: — Боги… Лада… Лада сама не ожидала от себя такого. Весь этот жар, ощущение Сирин, её запах — всё сводило с ума. Она с трудом нашла в себе силы прошептать, почти умоляя: — Пожалуйста… можно я всё же намажу тебя? И понимала, что ей нужно не только помочь ей, но и отвлечься прямо сейчас... и ещё ощутить её тело так же, как когда-то Сирин, когда мазала её. Сирин глубоко посмотрела ей в глаза, а затем кивнула. Она встала вместе с ней, хромая, подошла к столу, опираясь на него, и кивнула в сторону мази. — Вот. Затем, не раздумывая, она села на стол — на то самое место, где когда-то сидела Лада. Пока девушка искала мазь, Сирин бесшумно стянула с себя платье и оставила его сброшенным на пол. Лада обернулась… и замерла. В её руках дрожала баночка с мазью. Воздух с шипением вырвался из её губ. Глаза скользнули по обнажённому телу Сирин, её смуглой коже, расчерченной царапинами, обмотанными в белые повязки, оголённым изгибам, соблазнительно пересекающимся теням. Старалась не смотреть ниже, но было порой очень сложно. Сирин ухмыльнулась, наблюдая за её реакцией. — Давай, милая, — её голос был смелым, игривым. — Если сможешь. Лада сглотнула. Её ноги дрожали, но она всё же подошла ближе. Глаза скользнули по её телу — многочисленные царапины, но взгляд задержался на самых глубоких под повязками — на ребре и бедре, где раньше был яд. Теперь это была просто обычная рана. Так быстро. Ведьма. Лада не могла не смотреть на неё. Сирин была совершенством, и каждая линия её тела вызывала в груди жар. Девушка осторожно коснулась её мелких ссадин по всему телу вне повязок пальцами, начиная медленно растирать мазь. Сирин чуть вскинула голову, наблюдая за ней сверху вниз, губы приоткрыты, дыхание ровное, но глубокое. Лада мазала её слишком медленно. Слишком осторожно. Сирин чувствовала, как её обжигает тепло пальцев, как контраст холода мази и жара рук Лады заставляли её гореть. Лада медленно окунула пальцы в мазь, затем аккуратно скользнула по коже у края повязок на ребре, чуть ныряя под ткань и невесомо растирая, от чего Сирин закусила губу и тихо выдохнула, чувствуя разливающийся жар и пульсацию внизу. Лада повторила движение пальцев и теперь уже коснулась её бедра, слыша тихий стон Сирин, сама ощущая возникшее сладкое желание. Внезапно Сирин протянула руку, притягивая девушку ближе. Её пальцы скользнули по плечу Лады, другая рука зарылась в её волосы, а лоб прижался к её макушке. Обе тяжело вздохнули. Лада оказалась между её ног, совсем близко. Ощутила её пульсацию и сердце пропустило громкий удар. Её губы случайно коснулись груди Сирин, но она не отстранилась. Только закрыла глаза, вбирая в себя тепло её кожи. Сирин закрыла глаза, губами коснулась её волос. Лада прижалась крепче, нежно сжав пальцы на её рёбрах, будто не хотела отпускать. — Ты мне нужна, — прошептала Сирин, сжимая её в объятиях. Лада дрожащими губами коснулась её кожи. — Ты мне тоже… И они снова поцеловались. Тихо. Глубоко. Медленно. Лада чуть отошла от Сирин, и на мгновение в комнате повисла тишина. Она опустила руки к подолу своего платья, сжав ткань дрожащими пальцами. Глубокий вдох. Один решительный взгляд в тёмные глаза женщины перед собой. И, медленно стягивая с себя одежду, Лада осталась перед ней, открытая, уязвимая. Сирин молча смотрела, будто запоминая каждую деталь, каждую линию её тела. Губы тронула усмешка — хитрая, но теплая, без намека на насмешку. Её глаза скользнули вниз, оценивая, любуясь, восхищаясь, а затем снова вернулись к лицу девушки, полные неизъяснимого огня. Лада смущенно сжала плечи, но не отвела взгляда. Вместо этого шагнула вперед и снова утонула в крепких объятиях женщины. Сирин обняла её уверенно, притянув ближе, так, что их разгоряченные тела соприкоснулись. — Не боишься? — Сирин склонила голову, изучая лицо Лады. Лада улыбнулась, немного смущаясь, но не отводя взгляда. — Нет, — выдохнула та. — Почему? Мы же уже были обнаженными в бане… Но сердце стучало быстрее, а в голосе проскользнула нотка волнения. Сирин усмехнулась, наклоняя голову вбок, будто разгадывая её слова, и скользнула пальцами по её спине, вызывая мурашки по бледной коже. — Ты ведь понимаешь, что это другое? – сказала она, её голос был мягким, но с лёгким оттенком игривости. Лада не ответила. Только крепче обняла её, прижавшись щекой к тёплому плечу. Сирин не стала добиваться слов. Она просто вдохнула аромат её волос, зарылась в них лицом и оставила там долгий, мягкий поцелуй. Затем осторожно подняла её подбородок, заглянула в юные, но уже такие глубокие глаза и накрыла её губы медленным, чувственным поцелуем. — Мне всё равно, — прошептала она в губы Сирин, заглядывая в чёрные глаза своими голубыми. — Просто хочу быть рядом с тобой. Всё вокруг казалось замедленным, и этот момент казался таким важным, таким живым. — Я с тобой, – шептала Сирин, а Лада лишь тихо вздохнула в ответ, закрывая глаза. Лада прижалась ближе, покачнувшись, но в этот миг Сирин вдруг отстранилась, встала со стола. А в следующее мгновение она резко подхватила девушку на руки, легко, словно пёрышко, прижимая к себе так крепко, что не оставалось и капли пространства между их телами. Лада ахнула, инстинктивно обвивая руками ее шею. — Сирин, твоя рана… — в голосе мелькнула тревога. Сирин фыркнула, будто ей даже смешно было слышать это сейчас. — Плевать. И быстрым шагом, хоть и с легким прихрамыванием, понесла её к постели. Лада не успела ничего сказать — её мягко опустили на кровать, и в ту же секунду Сирин оказалась рядом, укрывая их тёплым одеялом. Темнота окутала их, оставляя только их дыхание, их поцелуи, их близость. Лада лежала под теплым одеялом, чувствуя, как мягкие ткани ласкают разгоряченную кожу, но это было ничто по сравнению с тем, как ощущалась Сирин. Её тело, крепкое, но тёплое, надежное, но хрупкое в этот вечер, лежало рядом, прижимаясь к ней. Они обе тяжело дышали, но не от усталости — от близости, от дрожащего напряжения, от чего-то, что раскрывало их перед друг другом по-новому. Лада чувствовала, как горячее дыхание женщины касается её виска, как пальцы осторожно скользят по её руке, вдоль плеча, дальше — по ребрам, вызывая легкие мурашки. Она вздрогнула, сама не ожидая от себя такого, и спрятала лицо в её шею. — Лада… — тихий, чуть хриплый голос Сирин прозвучал прямо у уха, теплый и зовущий. Лада едва слышно застонала, не в силах вынести этот тон, эту нежность, сжала пальцы на её спине. Сирин улыбнулась, почувствовав, как дрожит девушка, и крепче обняла её, ладонью обводя линию позвоночника, запоминая каждый изгиб. Они лежали, переплетаясь телами. Лицо Лады было у её ключицы, губы невольно касались горячей кожи, и ей казалось, что Сирин пахнет чем-то диким, пряным, тревожащим, но одновременно с этим таким родным и спокойным. Она не могла насытиться этим запахом, этим ощущением близости, когда её мир сужался только до женщины рядом. Сирин медленно погладила её волосы, а затем пальцами мягко взяла за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Лада послушно подняла взгляд. В темноте комнаты глаза Сирин казались черными, глубокими, в них плескалось что-то невыразимо нежное и тёплое, но вместе с тем властное. — Ты так нужна мне… — прошептала Лада, не задумываясь. Сирин вздохнула глубоко, будто эти слова утонули в ней. Затем опустила голову и покрыла губы Лады мягким, медленным поцелуем. Не жадным, не жаждущим — осмысленным, чувственным, растворяющим их друг в друге. Лада дрожала, впитывая этот поцелуй, отвечая так, как никогда не отвечала раньше — открыто, без сомнений. Сирин, ощущая, как робко, но уверенно девушка отвечает, глубже скользнула в ее губы, медленно приоткрывая их, нежно пробуя языком. Лада задохнулась и чуть выгнулась, неосознанно крепче сжимая её плечи. Их тела были так близко, что Лада чувствовала, как напрягаются мышцы Сирин при каждом движении, как ускоряется её дыхание, как её пальцы медленно гладят её спину, бедра, словно запоминая. В каждом прикосновении была нежность, в каждом движении — осторожность. Но Сирин знала, что не сможет позволить себе сегодня большего. Её тело было уставшим, ослабленным, а Лада — такой юной, такой хрупкой в этой своей смелости. Она чуть отстранилась, снова обняла девушку, прижимая её голову к своей груди, закрывая глаза и тяжело дыша. — Тише, милая… — шепнула она в её волосы, касаясь губами теплой макушки. Лада не спорила. Она просто прижалась ближе, наслаждаясь этим теплом, этим ощущением, что она в безопасности, что её держат, что она наконец-то нашла своё место. Они просто лежали так, в темноте, под шелест дыхания и стук сердец, будто мир сузился до этого одеяла, этих рук, этих губ, этой тишины, полной смысла. Лада тихо вздохнула, утыкаясь носом в тёплую кожу Сирин, чувствуя, как её сильные руки мягко обнимают, не позволяя отдалиться даже на сантиметр. Их тела соприкасались, тянулись друг к другу, словно боялись потерять это мгновение. В комнате царила тишина, только звук дыхания наполнял темноту, медленный, глубокий, растворяющийся в ночи. Деревянные стены слабо поскрипывали, за окном глухо шумел ветер, но здесь, под одеялом, было тепло, уютно, так, как никогда раньше. Лада прижалась ближе, ощущая, как медленно выравнивается дыхание Сирин. Женщина погладила её по волосам, пальцами нежно прочерчивая линии на спине, будто убаюкивая. — Спи, милая… — шепнула Сирин, зарываясь губами в шелковистые пряди, глубоко вдыхая их аромат. Лада не ответила, но сильнее сжала её в объятиях, словно желая запомнить это ощущение — как тепло её кожи, как тихо бьется сердце у неё под ладонью. Сирин тоже не спешила засыпать. Она ощущала, как в ее руках, такая родная, доверчиво устроилась Лада. Она уложила голову на подушку так, чтобы девушка могла лежать у неё на груди, ощущая её дыхание. Лада медленно провела ладонью по ее боку, легонько, невесомо, затем подняла голову, чтобы посмотреть на нее. В тусклом свете ночи их взгляды встретились. Сирин улыбнулась уголком губ, мягко, тепло, и Лада, не сдержавшись, потянулась и коснулась губами её шеи — легким, почти невесомым поцелуем. — Лада… — тихо выдохнула Сирин, прижимая её ещё крепче. — Сирин… — прошептала девушка в ответ, закрывая глаза. — Люблю, — глубокое осознание и признание. — И я. Их дыхание стало единым, сердца били в такт, мысли затихли. Они просто лежали так, окутанные ночной тишиной, чувствуя тепло друг друга, чувствуя что-то большее, чем просто близость — что-то, что заполняло все пустоты внутри. И когда сон наконец начал их поглощать, Сирин в последний раз погладила Ладу по спине, а та в ответ чуть сильнее прижалась к ней. Ночь укрывала их, охраняла, оберегала. Завтра всё изменится, завтра снова будет новый день, новые битвы, новые страхи… но этой ночью они принадлежали только друг другу.