Любовь короче, чем война

— Это ужас. Советский Союз ужасно устал после тяжёлого дня в училище, по привычке он погладил свою шею. Его брат РсФсР с ватными ногами подошёл к старшему недовольный. — Хватит жаловаться, не ты один устал. Шагая к двери, Союз оглядывался на это здание как на то место, в котором прошла вся его жизнь. Это было то место, которое он знал с самого детства, как только начал здесь учиться. Сколько времени прошло? Ему уже семнадцать. Жизнь в этих тёмно-серых стенах проходила незаметно для всех. Недавно, как говориться, под стол бегали, а сегодня уже окрепшие молодые орлы. Открыв двери, парни зажмурились от солнца. Уже конец мая. Мать-природа очаровывала ярко-зелёным цветом. Дни очень тёплые и сухие, можно спутать с летними. Соловьи поют так красиво, что только их и хочется слушать. Последний весенний месяц всегда такой волшебный и красочный, за это СССР и любит его. Хорошее настроение в мае очень легко раздобыть. Некоторые ученики выходили на улицу покурить в укромном уголке, оглядываясь, не увидит ли кто-нибудь их... Кто-то просто был рад поговорить с товарищами про свои жизненно важные темы, кто-то на природе любил почитать и так далее. Преподаватель истории был увлечён разговорами со своим коллегой преподавателем воинских наук и сидел в кабинете за чашкой чая у окна. Снова их разговоры про политику... Всё почти так же как и всегда. — Ох, природа, обними меня! — И раскрыл свои руки РсФсР, как птица крылья. — В такую погоду на конях бы, да в речке искупаться... Ты не помнишь, выросли ли уже яблони в саду? Я так давно не ел эти душистые яблоки. Стоит вспомнить про лошадей, как тут же слышен стук копыт. Все сразу повернулись, увидев карету. — А вот и отец. Для чего сюда приехал? Обычно он работает и выезжает куда-то редко. Максимум в свой сад выходит подышать свежим воздухом. Российская Империя ехал на своей небольшой карете, это не какое-то важное событие, чтобы ехать на больших позолоченных. Окна не были закрыты бархатными занавесками с бахромой, Российская Империя решил впустить к себе лучи солнца. У мужчины были золотые глаза, которые не увидишь ни у кого, но они были видны издалека. Посмотришь один раз в них и утонешь. Как будто цвет его глаз означали статус богатого человека и великого императора. Он вышел из кареты, ученики выстроились в ряд, расчистив ему место для прохода и хлопая ему. Император остановил их, подав знак рукой. У него хорошее настроение, это видно по его слабой улыбке на лице. Отпустив учеников, император подошёл к сыновьям с раскрытыми руками для объятий. Слишком хорошее настроение! Дети такого не ожидали. Советский Союз ответил взаимностью и обнял Империю , а вот РсФсР обнимал неохотно, лишь для вида улыбнувшись. — Вижу, ты в хорошем настроении. — сказал РсФсР. — Как никогда раньше. В такую погоду выходить на улицу это сказка! Боже мой, природа обними меня. — После этой фразы взгляды Союза и Российской Империи пересеклись. Союз смотрел на отца с улыбкой. Отец кивнул. Он видел в этих двоих часть себя, особенно в старшем. Иногда ему казалось, что СССР он любил больше, чем младшего РсФсР. Отец возлагал большие надежды на своего наследника, ведь именно ему первому достанется корона. Он надёжен, непоколебим, бесстрашен. «Господи, сохрани моего сына». — подумал он. Союз для него — надежда всей империи. — Только погода причина твоего хорошего настроения? — Не только. У меня есть новость для вас, но о ней расскажу дома. Я сначала схожу к вашим профессорам, у меня важный разговор с ними. Пробежались пальцы по плечам Союза в знак отойти на разговор. СССР услышал новость, от которой сейчас бы выпрыгнул из штанов от радости. Российская Империя сказал ему: — Твой дружок написал. Улыбка сверкала на лице до ушей. Союз понял про кого он. Рейх! Виделись в последний раз года три назад, тогда они четырнадцатилетние не хотели прощаться и крепко обнимали друг друга. Неужели! Наконец-то от друга детства веточка. Глаза загорелись детской радостью. — Что он написал? — Я не читал его письмо. РсФсР слышал их разговор. Когда Российская Империя ушёл, младший брат произнёс то, что не нравилось старшему : — У меня такое предположение, что если бы Рейх был девушкой, то ты бы женился. Парень повернулся к нему с недовольными глазами. — Не язык у тебя, а тряпка на ветру. Что ты говоришь такое? Мы с ним друзья. — Ты слишком сильно к нему привязан. — Он мой друг, а дружба для меня важна. Ты завидуешь, что ли? — У него становилось хмурое лицо. — Нет. — Кадет ответил, закатив глаза. — Не нравится мне его папаша и он сам. — Тебе вечно что-то не нравиться в нём. Каждый вздох критикуешь. Союзу не нравилось, что брат так и хочет позлить его своим недовольством. Как будто РсФсР не упускает этой возможности никогда. — Я сам по себе немцев недолюбливаю. Вспомни пруссаков. Чтобы не продолжать этот разговор, РсФсР махнул рукой, так как что-то говорить твердолобому старшему брату бесполезно. Их разговоры на эту тему обычно всегда на этом и заканчивались. Младший всё портит. СССР старается сейчас не обращать внимания на это, ведь есть кое-что получше этой стычки. Сейчас он думает лишь о письме Рейха, вспоминая красочные моменты в своей жизни с ним. Как же хорошо становилось на душе. Друг его не забыл! Он представляет какие добрые слова тот ему написал.

***

Во дворце СССР сразу же побежал к себе в комнату с письмом от Рейха в руках. Ему было бы совестно, если бы не стал отвечать. В своей комнате он мигом открыл аккуратно запечатанный конверт. Готический почерк невозможно не узнать, такой же, как у его отца, Германской Империи. Очарованный юноша не мог не налюбоваться этой сложной формой росписи, хотя видел её много раз. « Мой милый друг! С момента нашей последней встречи прошло три года. Очень скучаю по тебе! Пишу с целью поведать об одном событии. Я услышал , что мой отец хочет приехать в Вашу столицу Петербург для важного разговора. Вижу в этом возможность встретиться и вспомнить друг друга. Надеюсь, что твой отец будет лишь рад таким гостям, как мы. Прошу прислать мне ответ с описанием твоих эмоции от моего письма. Жму руку и жду нашей встречи! Обязательно напиши, как твои дела и твоё самочувствие. Сильно беспокоюсь! Я очень занят, чтобы написать тебе побольше милых слов и рассказать о том, что в моей жизни нового. Еле еле нашёл свободную минуту!

Третий Рейх»

— Знал бы ты, какие эмоции у меня от твоего письма... —Сказал шёпотом СССР. Как будто второе дыхание открылось. Пусть тут было написано и совсем мало, но даже такое количество слов было подарком. Парень действительно привязан к нему. Они же с самого детства вместе. До сих пор оба помнят, когда они были ещё маленькими, то не отходили друг от друга ни на шаг. А вдруг Рейх тоже это помнит? Ценность воспоминаний для Союза была огромна. С огоньком в глазах парень сел за стол и пером начал аккуратно вводить слова на бумаге. «Мой дорогой друг.» Начал он. Стоит ли оставить так или писать более офицальнее? Только сейчас об этом задумался. Хотя, зачем? Слово "дорогой" парень зачеркнул, подумал, лишнее. «Мой друг» Не слишком сухо? Ай, к чёрту. « Мой друг! Очень рад получить твоё письмо. Приятно, что ты помнишь обо мне. Очень долго ждал твоего письма, хотелось написать самому, но у меня всё никак не было времени из-за учёбы. Про ваш приезд я ничего не знал ранее, но я в восторге! Мне так хочется увидеть тебя. Как раз недавно о тебе вспоминал. Точнее, о наших с тобой проказах. Дела мои хороши, самочувствие тоже. Здоров. Лишь скучаю по тебе. Крепко жму тебе руку в ответ и жду нашей встречи!

Союз Советских Социалистических Республик»

Долго думал, что написать ещё, да решил остановиться на этих словах. А всё, что случилось в его жизни нового, он решил рассказать, когда встретиться с ним вновь. Российская Империя уже в своём кабинете перечитал раз за разом письмо от Германской Империи. « Всемилостливейший государь! Имев неосторожность задеть Ваше эго, мне пришлось с позором уехать из столицы и прекратить общение с Вами. Осознаю и раскаиваюсь за свои слова. Но хотелось бы встретиться с Вами и обсудить вопросы касательно наших торговых отношений, и не только торговых. Предлагаю обсудить это ещё и с другими странами. Надеюсь на ваш ответ

Германская Империя»

— Лучше бы и не писал дальше. — Недовольно император бросил письмо на стол, пробурчав эти слова. Тот словно пытается выбить из него все нервы. Как же раздражает. Но отказать сыну своего лучшего друга он не может, перед Прусией, царствие ему небесное, будет совестно. И в конце концов, лучше действительно наладить отношения с ним, хотя бы торговые, проблем будет хотт на чуточку меньше. Взял перо и стал прописывать каждую букву на бумаге с неохотой. После слов Германской Империи про их... Интрижки с Пруссией он видеть его не хочет, постоянно вспоминается этот случай на улице, когда от злости хотелось расцарапать лицо нахалу. До сих пор помнит с каким ядом на языке мужчина произносил эти слова. С ним иметь дело невыгодно, и взгляд Российской Империи давно направлен на другие страны. Но пусть они ещё немного проиграют в театр, забавы ради.

Ночью немцы приехали, как и обещали. Выйдя из кареты, Германская Империя устало вздохнул с дороги и оглядел этот дворец. Высокие колонны, светло-желтое здание в виде буквы "П" , стиль классицизм, ощущение богатства и престижа — всё это синонимы к дворцу в Царском Селе. Российская Империя вышел навстречу с гордым видом и пожал руку мужчине. — Добрый вечер, ваше императорское величество. Рад вас видеть даже в столь позднее время. — Очень рад это слышать. Третий Рейх вылез из кареты полусонный, поправил воротник и улыбнулся Российской Империи. Стук лошадиных копыт его убаюкивал всю дорогу и тот не смог устоять. Мужчина провожал их к зданию, после них слуги закрыли ворота. Рейх шёл, понимая, что его дожидается друг детства. Своё волнение перед встречей, которое выдавало улыбка, он пытался скрыть, прикрывая рот рукой. Отец шёл впереди, ничего не видел. Советский Союз уже видел в это время третий сон. Дрёму прерывает скрип дверей, парень осторожно заходил к нему на цыпочках. Немец осторожно закрыл дверь и подошёл к кровати Союза. Но Союз сразу же подскочил. Улыбнувшись, Третий Рейх обнял его сильно-сильно, показывая как скучал по другу. СССР в долгу не остался. От радости были готовы смеяться на весь дворец. — Кого я вижу! Ты мою комнату запомнил? — Услышал как ты храпишь! Приезд немцев на бал и был важной новостью для Союза и РсФсР. Союз почувствовал через объятия как тот изменился. Стал мужественнее, стройнее, выше, точно за ним девочки бегают. Парень выглядел как настоящий мужчина. Вот что значит, красота. Союз зажёг лампу и теперь лицо друга было видно в полумрачной комнате. Ярко-голубые глаза, в которых обращалась вся радость жизни, и улыбка всё та же. По ним Союз мог узнать Рейха точно. У кого ещё он увидит такие прелестные зеницы? Рейх не мог не радоваться, он был счастлив видеть Союза снова спустя три года. — Я так рад тебя видеть... Скажу честно, вспоминал каждый день о тебе. — Я тоже. — Ответил с торжествующей улыбкой. — Зачем пришёл так поздно? — Союз иногда поглядывал на дверь, прислушиваться, чтобы никто не зашёл. — Говори быстрее и тихо. — Ты... ещё давно говорил, что собираешься показать что-то. — Ах, да! — Их секретное дело, что было придумано ещё год назад. — Ты пойдёшь со мной рано утром встречать рассвет? Мы сбежим. — Сбежим? — Рейх посмотрел на него удивлённо и усмехнулся нервно. — Ты серьёзно? Как? Нас убьют, если узнают! Как ты через стражу пройдёшь? — Легко и просто, её так рано нет. Я проснусь, когда будет начинать вставать солнце и тебя разбужу. Главное, тихо-тихо идти! Мы будем не далеко. Я одно очень хорошее место знаю для этого. Рейх неуверенно посмотрел на него и вздохнул. Отец у него такой, что если узнает об этом... В лучшем случае, если просто наорёт. Но всё же, не мог отказать другу. К тому же, будут новые впечатления. Почему бы и нет? Рассвет Рейх ещё ни разу не встречал сам, но каждый человек с охотой расписывал красоту майского неба в раннее утро с пением птиц. — Хорошо. — Он смотрел в сторону, вооюражая как это всё будет выглядить. — Ты сам то не проспишь? — Не просплю. Иди спать. И немец, усмехнувшись, ушёл. — До утра. — До утра. — Сказал ему в след друг и потушил лампу. Союз и сам волнуется немного, хотя такой побег уже третий по счёту у него или пятый. Утром Союз пришёл к немцу, как и планировал. Долго будил его, укутанного в одеяло. Рейх ещё тот любитель поспать. — Рейх! Да просыпайся ты! С десятой попытки Рейх проснулся и перевернулся на спину с открытыми глазами. Союз стоял уже давно одетый около его постели, скрестив руки перед грудью. — Бегом! Давай, быстрее! Пока горит спичка! Раз, два! Раз, два! — Сейчас, подожди! Нехотя сказал он и стал одеваться. — Весь рассвет пропустим, пока ты встанешь. Пять минут — и он готов. Закрыв за собой дверь, Союз и Рейх побежали к воротам. Спускаясь по лестнице, немец не мог сдержаться от волнительного смешка, а Союз подставлял палец к губам и шипел, попросив так быть потише и идти тоже тихо, шаги было достаточно слышно. И правда, стражи нет. Рейх даже удивился. Она не стоит круглосуточно? Ворота они смогли открыть, Союз для этого украл ключи. Выбежав на улицу за пределы дворца, СССР взял друга за руку и побежал ещё быстрее. Рейх только успевал бежать. — Нам далеко бежать? — Нет, беги быстрее! Рейх знал, что тот всегда был таким быстрым, но сейчас как будто стал ещё быстрее. Хотя, конечно, за три года они оба сильно изменились. Молодой человек опередил друга, захотел посоревноваться, Союзу было только в радость. Он побежал налево, продолжая указывать путь и кричал. — Быстрее! Светлело. Постепенно просыпались птицы, небо снимало с себя тёмные одеяния ночи, звёзды давно ушли. Они попали в какие-то поля и теперь чуть ли не прыгали от радости как лошади. С огромной скоростью гормон счастья распространялся по всему телу как кровь. Рейху было приятно это приключение, наполненное весельем и легкомыслием. Топча колосья, парень уставал бежать, но отступать и медлить непринято сейчас! Вдруг такого шанса вдохнуть свободы больше не будет? Когда он споткнулся и упал на Союза, счастливый паренёк не смог сдержаться от смеха, да и самому Союзу было весело. Птицы щебетали в столь ранее время, солнце поднималось выше и выше, приятные ощущения только росли и они снова бежали быстрее. Рейх не хотел больше испытывать никакого чувства, кроме как этого. Как оно называется... Радость, может быть? Счастье? Время словно изменилось и им опять по четырнадцать лет. Добежав до нужного места, Союз остановил своего друга и отдышался. Немец проговорил, запыхавшись: — Ну ты и бегаешь... Тебя не догнать. — Меня никто не догонит. — Ответил он с гордостью и шутя. Потом добавил, — Хотя, может быть ты догонишь. — Запыханный юноша смотрел вдаль. —Мы прибыли. Здесь хорошо рассвет видно. Рядом деревушка какая-то... Я к этим крестьянам подхожу иногда, спрашиваю время. Им совершено наплевать, что я тут делаю. По крайней мере, я надеюсь. В 6 или 7 часов убегаю обратно. Но, лучше всего пораньше. Отец на молитву просыпается и нас будит. И расслаблено завалился на зелёную траву. Прохладный воздух обдувал парня с сияющей улыбкой, пока он лежал и наслаждался природой. Все было прекрасным: небо раскрашенное в светло-жёлтый свет, солнце, пробуждающее живность и людей, щегол, что всегда с да прилетает. Заливался своим пением и не давал спать деткам. Рейх смотрел на рассвет широко раскрытыми глазами, как дитя, а Союз его брал за руку, приглашая лечь с ним. — Ну ложись ты, в первый раз рассвет видишь,что ли! Послушно ложась рядом с ним, немец с восхищением произнёс: — Я в жизни такой красоты не видел... Надо было сюда приходить ещё раньше. — Я это место нашёл ещё давно. Помню, я наблюдал рассвет из окон своей комнаты, но здесь... всё совсем по другому. Всё чувствуется. Юноша положил голову на грудь своего друга, пока тот гладил его по красивым мягким волосам и посмеивался. — Только не засыпай. Нам ещё обратно бежать. — Я в курсе. — Устало пробормотал он. — Здесь всегда так красиво? — Ха-ха, да в России всегда красиво. Рассветы ещё красивее... Смотрел на красочное небо с каким то детским блеском в глазах, словно было семь лет. Рейх чаще моргал, чтобы не заснуть снова. В первый раз оказался тут, и слава богу, наконец то! Слушая пение щегла и давая юноше гладить себя, немец кое-что вспомнил. — Мы так же бежали с твоим братом от вашего кондитера. Посмеясь, СССР ответил: — Помню! Но в этот раз даже быстрее бежали.

***

А дело вот в чём было : им лет двенадцать тогда исполнилось. Союз был неугомонным, в отличие от Рейха. В принципе, сейчас нотки веселья и озорства в Союзе не исчезли, но тогда был как ураган. Решил он украсть из кухни рафинад, когда задержались после завтрака. Их отцы ушли, они допивали чай и доедали выпечку. Союз смотрел на своего друга хитро, взглядом приглашал совершить какой-нибудь проказ. Поймав его на этой мысли, Рейх отрицательно кивал и тихо говорил. — Я не пойду никуда! — Ты рафинад не хочешь? — Как ты собираешься пробраться на кухню? — Отвлечём. Пока сиди молча и доедай. РсФсР пришёл через две минуты, по его ухмылке можно понять, что тоже участвует в этом деле. Он слишком любит это лакомство, так что пойдёт на любое преступление, лишь бы заполучить. Став около старшего, мальчик прошептал. — Как и договаривались? Кивок головой. РсФсР начал дело. Взял со стола вилку и кинул кондитеру в лицо. РсФсР себя сдерживал, чтобы не хихикать. Бегал не хуже старшего, удалось удрать, пока этот полный мужчина в фартуке кричал на всю столовую, выйдя из кухни. — Вот же сорванец, сейчас я надеру тебе задницу! В это время Союз схватил Рейха за рукав и в мгновение ока они оказались на кухне. В шкафчиках парни искали рафинад как золото. Все кухонные приборы повалили, уже искали в шкафу с кастрюлями — как сквозь землю. — Ты нашёл? — Подожди, нет ещё! — Буркнул как старый недовольный дед. Немец ударился головой об полку и тут же сладость посыпалась с коробки. Уходить надо было побыстрее, вдруг ещё кто-то явиться. Союз и так брата подводит. Нужно чтобы тот спрятался, а Союз переоденется в похожую одежду, со спины их вообще не различишь. Складывая быстро кубики в коробочку, Союз торопил его. — Быстрее! Быстрее! Рейх закрыл коробку и дал дёру, как только мог, за ним и Союз. Бегая по этажу, Рейх тараторил : — Скажи мне, для чего ты это устроил?! — Перед братом искупляю грехи за то, что его выпороли, а не меня! — А за что его выпороли? — Прекращай болтать и бегом в комнату! Затолкав Рейха в комнату, мальчик тихо закрыл дверь. Из шкафа достал одежду, а его друг прятал рафинад под кровать. Делать было почти нечего, застегнул рубашку, надел брюки и готово! Как младший брат. Главное, чтобы он не присматривался не выше ли Союз младшего. И выбежал, пока Рейх смотрел в след своему соучастнику тупеньким взглядом не понимая, что делать дальше. РсФсР уже спрятался за колонной, главное не попасться на глаза отцу. Демонстративно упав, Союз дал знак другому, что теперь он вступает в игру, а брат свободен. Один убежал в комнату, а другой теперь бегает от разъярённого кондитера. Бегая и смеясь от происходящего, мальчик уворачивался от других придворных, но один из них, такой паразит, схватил его за шиворот, чтоб не бегал. Тогда кондитер его и догнал, схватил за локоть и уволок за собой. Союз шептал, не хотелось чтобы другие услышали. — Извините, ради бога, бес попутал, бес попутал! Принципиально громко для всех прокричал, что тот стащил рафинад. — Что вы, в мыслях даже не было!

***

Рейх тихо произнёс следующее : — Только я, не помню, что было потом... — Зато я помню...— сказал СССР недовольным тоном. — Нас по итогу всех троих выпороли. Тебя за соучастие, а нас двоих как тех, кто придумал эту заварушку. И рафинад ещё не отдавали. Третий Рейх оставался лежать рядом с ним и чувствовал умиротворённость. То самое чувство, которое было ещё вчера, когда они с отцом направлялись сюда. — Я, знаешь что, — промолвил сонно немец. — Я так по тебе скучал... И по этому месту. Тут так хорошо, спокойно, красиво и тихо. Не вериться, что это настоящее. На это Союз лишь ухмыльнулся и рука снова начала проходить по его волосам. Пальцы доходили до самых корней волос, отчего сонному немцу было приятно. — Да перестань ты. — Слышно по голосу как он улыбается. — Ты же знаешь, что я тебя всегда жду. Ты мой друг с детства. Не могу же я просто так взять и забыть про всё, что нас связывает. Мы с пелёнок друг друга знаем. — "Я умру ради дружбы"? — Что? Рейх зевнул перед тем как ответить. — Каждая литература любой страны придерживается определённых тем. Английская – Я умру ради чести. Французская — Я умру ради любви. Немецкая — Я умру ради величия. — Ха-ха, в русской просто – я умру. Не важно за что. Ты сам все эти выводы сделал? Юноша кивнул. Его руки обнимали тело друга как маленький ребёнок обнимает родителя. Сам не понимая почему так, но обнимает. Душа просит. СССР резко показался ему таким красивым в свете солнца. Ярко-голубые глаза остановились на взгляде изумрудных глаз. Красавец приподнялся и продолжал одарять парня взором, когда тот недоумевал. — Ты чего? — Голос становился тише. — Да нет, ничего. — Отрицательно он кивнул и отвернул голову. — Просто хотел сказать, что спать хочу. И они оба встали с земли. Одежда была слегка мокрой от росы и ветер дул им в спину. — Побежим обратно? — Да. Пробормотал юноша и протёр глаза. Ухмыльнувшись, СССР резко схватил его за запястье, а тот даже опомниться не успел и чуть не упал, в это время как Союз уже волок его за собой. На это Рейх не обиделся. Чистый и холодный воздух во время бега захватывал лёгкие, останавливаться нельзя. Остановишься отдышаться и будет тяжело. И время терять не нужно было. Сейчас только птицы их сопровождали. В поле Рейх спотыкался, но не переставал бежать. За другом побежит куда угодно. Сейчас у него в груди такая радость, такое милое и колющее ощущение, оно только заставляет идти вперёд. Адреналин после шикарного вида раннего майского утра повысился. Если бы тот не боялся, что Германская Империя не увидит в постели сына, а он может сходить и проверить "на всякий случай" или что слуги будут на входе и увидят двух беглецов, растрёпанных, шляющихся чёрт знает где, то Рейх только бы удлинил этот момент. Союз чувствовал то же самое. Пусть сюда он прибегает не первый раз, но точно всё как будто по другому. И солнце становиться теплее, и трава зеленее, и деревья выше. Хотелось тоже продлить эти минуты счастливого момента. Бегая всё быстрее через поля, Союз смеялся как тот самый беззаботный ищущий приключения и проблем на свою голову двенадцатилетний мальчишка. Союз повернулся к нему и держа за руки, стал с ним кружиться. Смех, кажется, был слышен до самого конца земель и Рейх только подхватывал его идеи на лету. Знает, что он хочет. Если бы все были такими счастливыми, как и они, то мир бы стал в тысячу раз лучше. «Смейся мой друг, смейся, и беги за мной быстрей!» Эти слова когда-то писал его друг в письме. Вроде бы это было летом прошлого года. Рейх восхищён, сражён и поражён тем, как всё идеально и гладко проходит. Опустив руки СССР, Третий Рейх побежал быстро, как лань от него. — Дороги не знаешь, дурак! Потеряешься! Прибежали вовремя, стражи так и не было у ворот, только просыпались. Приближаясь к лестнице, парни разулись чтобы их не было так слышно. — По комнатам! — Приказал Союз другу и уже сам быстро закрыл дверь, стараясь не хлопать. Младший не проснулся. Хорошо. Отца не видел. Парень снимал с себя влажную одежду от росы. Не шумел, не хотел прерывать сладкий сон брата. Когда Союз вспомнил их стычку по поводу Рейха, он только покривился про себя и дразнил его. — Бе-бе-бе! И улыбка прошлась по его красному лицу. Лёг в кровать дальше спать довольный собой и временем вместе с другом детства. Утром когда все вставали Союз раскрыв свои глаза улыбнулся этому прелестному чувству в груди, приятному и поражающему.

***

Воскресенье, бальный вечер. Эти двое находились в комнате Рейха. Успели и бутылку шампанского стащить по-тихому, и выпить её. Они оба одеты в красивую форму. На теле Союза прекрасно сидел мундир тёмно-зелёного цвета с золотыми эполетами и пуговицами, хорошо поправленный воротник и золотой пояс вокруг талии. У немецкого дружка был почти такой же мундир, но выглядел как будто роскошнее. Чёрный цвет подходил ему, в нем Рейх себя чувствовал более величественно. Поправив рукава, Союз добавил с ухмылкой: — Выглядишь очаровательно. — Как и всегда. Тот лишь улыбнулся. — В первый раз надеваю этот мундир и первый раз танцую на балу в России. — Ты же знаешь как танцевать? — Да, но иногда неуверенно себя чувствую. Помню один случай в шестнадцать лет, мне приходилось танцевать с одной красивой девушкой, кудрявая, хорошенькая. Я растерялся и даже пошевелиться не смог. Третий Рейх посмотрел на бутылку, осталось совсем немного на дне. Разлив по двум хрустальным бокалам парни выпили за, дай бог, прекрасный вечер. Российская Империя стоял у стены в тихом местечке. В этот вечер он танцевать не будет. Когда выходил император танцевать, то ему не было равных и все девушки смотрели через плечо на него, кто правит страной и балом. Зато Германская Империя станцевал. На балу он всегда хорош был. Вниманием женщин не обделялся, а мужчина лишь рад, любит когда на него обращают внимание. Этим он и живёт. Этот мужчина никогда не был хорошим человеком, у него на плече два дьявола — тщеславие и подлость. Германская Империя — язва на теле мира. Нутро у него противное, чёрное, мужчина льстит и подставляет. Это одна из причин по которой Российская Империя не хочет ничего подписывать и договариваться с ним. Германская Империя делает всё, лишь бы место под солнцем получить. Болван. Российской Империи с ним точно дальше не по пути. Танец закончился и мужчина подошёл к императору с улыбкой на лице. Вздохнув, тот произнёс недовольно : — Опять уже успели где-то нахлестаться? — Фи, что за выражения! — Произнёс правитель с насмешкой в голосе. — Бокал вина. На сухую ничего не проводиться, такое у нас правило. Да не будьте же вы таким занудой! Вы не выспались? — Что вы, как раз наоборот. — Ответил он с ноткой скептиза. — Я сильно храпел? — Лучше скажите, пожалуйста, где все остальные. — Насколько я знаю, англичанин должен прийти с минуты на минуту сюда. «Слава богу» подумал тот про себя. Надо постараться сейчас обратить внимание на дела, а не на личную неприязнь к сыну своего друга. А с ним будет чуть спокойнее. Королевство Великобритания шёл уже прямо к ним. Мужчина стройный, светло-голубые глаза, бархатный темно-синий костюм, позолоченные эполеты и пуговицы. Спокоен как бриз, глаза дают понять то, что он не настроен на скандал. Чуть выше Российской Империи, где-то сантиметра на два-три. Великобритания хороший партнёр, терпеливый и расчётливый, их отношениям практически не мешало ничего. Услышав его шаги, Германская Империя улыбнулся и повернулся к нему, дабы оглядеть с головы до ног. Российская Империя встретил гостя с улыбкой. — Всё тот же старый костюм? Рад вас видеть. — Рад всех вас видеть. — Ответил Великобритания и пожал руку Российской Империи в знак уважения. — Я не мог не приехать. — Радует, что вы прочли письмо. Как долго мы с вами не виделись? — Ох, очень долго. — И быстро отпустил руку. — Со мной здороваться не будете? Обидно. Великобритания не показывал своего недовольства, лишь быстро пожал немцу руку. — Добрый вечер. В чём он и российский император точно могут сойтись, так это в том, что у них есть личная неприязнь к Германской Империи. Королевству Великобритании никогда не нравился характер мужчины стоявшего рядом с ним, да и он не хочет видеть его рядом с собой. — Не видели остальных? — Французская Империя опоздает. А вот Австро-Венгрия уже здесь. — Австро-Венгрия? — Германская Империя удивлённо поднял брови. Не ожидал, что он здесь будет. — Да, вместе со своими услугами уже идёт к нам. На вид как молодой мальчик. Кудрявые алые волосы, белый аккуратно выглаженный костюм, и что отличает его от остальных стран — его глаза. Он уже и сам не помнит их цвет. А он был вообще? Вроде бы нет, отродясь слепой. Несмотря на это он был в состоянии править страной, воля и знания присутствуют. Но в простых вещах он как упрямый мальчик отказывался от какой-либо помощи. — Я же могу делать практически всё сам, мне не нужна помощь! Иногда отвечал и более грубым образом. Почему? Всё очень просто — не хотел казаться совсем немощным. Был бы совсем слабым, не управлял государством, а он ведь ещё в самом рассвете лет! Он почувствовал как его взяли под руку и повели куда-то. — Кто это? — Произнёс он слегка встревоженно. — Германская Империя. — Ах, друг, ты ли это... — Ему можно было его вести, в его помощи он не отказывался. — Что же ты снова без слуг? Ты же места не знаешь, чтобы так уверено идти. — Видимо, он отказался от них. — А ты здесь давно? — Его голос был приятным на слух. — Да. Аккуратней иди! Австро-Венгрия все время спотыкался или кого то задевал своим плечом, за что постоянно извинялся. Было неудобно от всего этого. Кому будет приятно терпеть неуклюжего слепого дурака? Хотя, может здесь люди не плохие? Русский народ будет чуть уважительнее и менее строгим к нему? В конце концов, он правитель. Он слышит что все смеются, разговаривают, кто-то хвалит кого то. Слышит от какого то мужчины, что у дамы красивое платье. Слышит от женщины аханье от подаренной белой розочки, звон бокалов и приятную музыку. Всё это так чудесно, так прекрасно и волшебно! В нос ударяет запах богатства, а в душе лишь радость. Мысли вырисовывают картинку. Предположительно, этот дворец хорош, даже лучше, чем его. Интересно, как же он выглядит? Так хочется увидеть. Хоть что-нибудь увидеть. Слепой правитель так отвлёкся на свои мысли и мечты о зрении, что не понял сразу, что они пришли. Поворачиваясь то к Великобритании, то к Российской Империи, юноша кивал и здоровался. — Рад быть рядом с вами! Благодарю, что пригласили меня! — И приветливо улыбался. У него были слегка острые клыки. В знак вежливости российский император улыбнулся в ответ. Такому человеку улыбнуться было приятно, он же совсем как юнец, пятнадцатилетний или даже десятилетий мальчишка, которому ещё голубей гонять. Жаль судьба обошлась с ним так жёстко, что лишила зрения. Российская Империя с сожалением смотрел на его повязки. — Для меня это большая честь. И подходил тот, кого все так долго ждали — Французская Империя. Российская Империя словно почувствовал, что он идёт и мигом повернулся к нему. — Добрый вечер, мы вас ждали. — Говорил тот с ухмылкой. — Я очень рад, ваше высочество. Сколько лет мы с вами не виделись! — После моей победы над вами в 1812 году, ох, сколько времени прошло! Они одарили друг друга ехидной ухмылкой и отвернулись друг от друга. Всё-таки они чувствовали до сих пор неприязнь друг к другу. Мужчина встал рядом с Австро-Венгрией. Рядом с русским вставать не хотелось. До сих пор бросает в дрожь от воспоминаний... Третий Рейх и Советский Союз спускались по лестнице вниз с прямой спиной и грациозным видом. Рейх сказал ему тихо: — Улыбочку. И сам улыбнулся во все зубы. Улыбка, как он считал, это эффективное оружие, поэтому он на людях постоянно улыбается. И Союз тоже. Кто-то захлопал из гостей и тут же стали хлопать остальные. Будущие правители вышли! Парням начали хлопать, Союз такого не ожидал. Сзади них теперь шёл и РсФсР, его тоже не обделили вниманием. Только он не думал о нём. РсФсР шёл и думал, как бы столкнуть этого немца с лестницы. Вот бы он наглотался яда и сдох... Ненависть такая сильная, что ест изнутри. Он чует, что именно из-за него и его папаши будет куча проблем у народа. Что-то в его действиях и взгляде не то... Душу и мышление до конца не может понять. И его ещё сильнее раздражает, что брат всегда в хороших отношениях с ним. Да почему же?! Разве он не видит, что с ним что-то не так? Не тот, за кого он себя выдаёт. Российская Империя позвала РсФсР к себе с просьбой принести ему и гостям пять бокалов дорогого шампанского, на что сын послушно кивнул и подал ровно пять бокалов. — У вас такой замечательный сын. — Сказал Французская Республика. — Мои дети всегда прекрасны. «Неужели я дождался этих слов?» — подумал про себя младший сын и ухмыльнулся. — Это старший? — Младший. — Приятно видеть вас. — Мне тоже очень приятно. — Произнёс юноша в красивом костюме. Германская Империя на французском произнёс юноше что-то вроде "Tu as l’air superbe". Как только он ушёл , страны выпили друг за друга и российский император начал, когда они поставили пустые бокалы на соседний красивый стол с яствами: — Что ж, я пригласил вас сюда по важному вопросу. В этот вечер мы выясним, с кем мне по пути. Садитесь за стол. Третий Рейх своему товарищу принёс ещё два бокала вина. Союзу постепенно не нравилось то, что его дружок так налегает на алкоголь и сказал ему об этом прямо. — Не слишком много? Мы и так выпили. — Не хочешь — не пей, я выпью всё сам. — Так, всё, хватит. — И отнял бокал. — Достаточно нахлестался. — Я просто продумываю план. — Что? Что ты придумал уже? Чтобы никто не услышал, немец взял под руку Союза и отвёл в то место, где тише. Парень смог лишь что-то промычать удивлённо и лишь потом выразить свое недовольство. — Да не галди ты! — Такую фразу обычно говорил РсФсР и было непривычно её слышать от него. — Я долго обдумывал это сделать... Станцевать с тобой. У Союза на лице было выражено явное недоумение и даже шок. Алкоголь совсем мозги ему выжег. — Прочь в комнату, иди проспись. Ты совсем головой не думаешь? Эта идея будет стоить мне ушей. В зале нет девушек, что ли? — Не паникуй так! Ничего не произойдёт серьёзного. Наши отцы занимаются своими делами и нашим танцем они увлечены не будут, я уверен. Ну же, мы же не воруем деньги из казны, мы просто танцуем! Советский Союз оглядел помещение. Все парни уже давно пригласили дам на танец. А каким будет выглядеть вместе с его другом он? Как немец не боится, что его сочтут за сумасшедшего? Исполнять танец, в котором должна обязательно присутвовать девушка, вместе с парнем... Это как-то неправильно. Немец знал, что тот нервничает от этого. На его лице промелькнула улыбка, а руки легли на широкие плечи друга и лёгкими движениями гладили их. Сейчас Рейх был как ребёнок с глупыми идеями, ему нравится наводить шум. — Мысли по другому и тебе понравится это! С такой лёгкостью сказал, как будто это для него обыденность! СССРу станет после этого настолько стыдно, насколько возможно... Если он вспомнит. А не вспомнит лишь тогда, когда он напьётся. Брови у Союза были все ещё опущены и он все ещё переживал из за мнения людей. Дурная слава обеспечена. Все ещё был зол на легкомысленность друга, но... — Как же ты мне дорог... — Он это произнёс когда повернулся к Рейху и мысленно смирился с тем, что произойдёт неизбежное. — Я знаю. — Ухмыльнулся юноша. Союз отдал Рейху его бокал, и вздохнув ещё раз, собирался уже пить, но Рейх его остановил. Предложил выпить брудершавтом. Так любил делать его отец. Сам паренёк считал это слишком личным и хотел такой момент разделить с кем то близким из людей, и сделал это со своим другом. С тем, с кем провел большую часть своей жизни. Почувствовав что-то странное, Рейх положил голову на плечо стоявшего напротив друга. — Ну чего ты? — Союз облизал свои губы, на них остался вкус сладкого шампанского. — Голова болит. Немец заметил кое-что. Когда он приближается к нему вот так, что то в груди растёт, как бутончик. Тёплое, приятное и нежное чувство вызывает улыбку и как-будто делает душу чище. И он ощутил эту руку в своих волосах. Союз потрепал ему волосы и отругал его в шутку. — Меньше пить надо. На это Рейх ответил лишь смехом. Убрав голову, он прошептал ему на ухо с улыбкой: — Я скажу, чтобы поменяли музыку. Они же знают французского? И ушёл, не услышав "Да" от Союза. Советский Союз смотрел на него как на уходящее солнце за горизонт. Может быть так действует алкоголь, но сейчас его друг кажется ему каким то особенным... Может это чувство того, что тот ему... Дорог? Сильно дорог. Они знают друг про друга всё. Рейх знает что Союз любит свои просторы, что он любит обычный работящий народ, что у него с братом одинаковая родинка на спине, что он обожает красный цвет и знает про его мечты. С самого детства Рейх вошёл в его жизнь так внезапно. Когда этот юноша успел стать таким адски красивым и хитрым парнем? Есть чувство, что как-будто что-то родное осталось, но при этом всё кардинально в нём изменилось. Союз полностью ушёл в свои мысли, но когда увидел Рейха около музыкантов, он вернулся в эту реальность. — Я не могу даже представить, как это будет выглядеть...

***

— Я не собираюсь с Вами сотрудничать при таких обстоятельствах! И ещё один злобный удар по столу. Не успело даже и часа пройти, уже ругаются два дурака. Французская Республика и Германская Империя как петухи кудахтали без остановки. Российская Империя закрывал лоб рукой и в мыслях было лишь желание заткнуть их, вплоть до того, чтобы им глотку вырезать. Они совсем забыли по какому поводу собрались. Как будто покричать сюда приехали! Уже даже люди оглядывались и правителю было стыдно сидеть за одним столом со свиньями. — Ваше высочество, я не смогу с вами сотрудничать, если вместе с нами будет он! — Больше всех возникал Германская Империя. — Чудовищно! Неужели вы не понимаете, что француз не должен с нами и рядом стоять, ведь ему не должно быть присвоено даже звание Республики! Ненадёжная армия, безотвественные полководцы, чудовищные торговые линии! Вы угробили свою страну своими руками, всё время размышляя, какая форма правления будет лучше. А затем революция за революцией. Как баба капризная себя ведёте! — Прекратите на меня кричать и проследите лучше за своим поведением! Орёте тут, как баба на ярмарке! — Французская Республика уже встал изо стола и хотел набить ему морду за то, что посмел даже пискнуть в его сторону. — О чём ты можешь говорить, если ты даже не можешь разобраться со своими территориями? — О чем ты можешь говорить, если ты проиграл мне во Франко-Прусской войне? — Успокойтесь или я выгоню вас из дворца! — Повысил голос Российская Империя. Великобритания не хотел мордобоя здесь и пытался сделать все, чтобы они друг друга не убили. Даже забрал у них ножи. — Умоляю, перестаньте! — Он усадил француза на место. — Перестать? Он задел мою честь! Самым спокойным был и Австро-Венгрия. Как несмышлёный ребёнок просто поворачивал голову то к одному, то к другому, не знал кого слушать. Говорить сам не решался. Никто ещё не знал, что Австро-Венгрия исключительно за Германскую Империю... Хотя, его теперь сейчас наврядли кто-то послушает. Опять. У парня возникало ощущение, что он тут просто сам по себе. Пока остальные похожи на капризных подростков, этот ребёнок просто пытается понять на слух, что происходит у простых. Его внимание привлекает музыка. Какая то новая мелодия... Он её не слышал раньше. Скрипки, виолончели, альт заиграли в лад. Это вступление напомнило какой-то светлый летний день. Золотое солнце или даже... Что-то более могущественное, если такое вообще бывает. Какое-то сильное нечто. Наклоняется назад, закрывает глаза и раскрывает руки, а в этот момент замирает всё живое, пока проливается яркий рассвет из золотых красок. Что это? Это чувство человека и имён у него несколько — окрылённость, радость, счастье, умиротворение... И что-то забытое давно. Прелестное чувство дежавю. Внутри всё согрелось. Так тепло... Австро-Венгрия даже положил руку на сердце. Внимание Великобритании теперь тоже было уделено музыке. Кажется, начало вальса. Но почему большинство пар стоит и смотрит в центр? Великобритания прищурил глаза. — Ваше высочество, не ваш ли отрок? Российская Империя повернулся к залу и эта картина заставила его замолчать и смотреть в недоумении. Германская Империя забыл о своём недруге и тоже устремил свой взгляд в зал. Два молодых человека, будущие правители, стояли в центре зала и поклонились друг другу. Немец приблизился к Союзу и сказал тихо на немецком: — Tu so, als wäre es Theater. Небольшая пауза. Они напротив друг друга. Пора начать. Скрипки пели в лад. Насыщенная музыка заиграла и Рейх закружился, держась за руку Союза. Один поворот влево, второй вправо, и третий посередине, а затем круги по всему залу. Немец закрывал глаза от удовольствия. Когда лица юношей встретились и Рейх открыл глаза, в зеницах своего друга он увидел долю неуверенности и тот сделал улыбку шире для него, как бы говоря "Расслабься". В танце кружиться — получить головную боль, а им особенно тяжело из-за вина. Но Рейх двигался легко и непринуждённо. Этот взмах рукой, это движение головой в сторону — он всё это делал слишком хорошо. Всё слишком элегантно. Танец, который не исчезнет из головы никогда, а будет в подсознании парня навечно. Союз так увлёкся, что почти забыл о партии, когда он прикосается рукой к спине друга и в медленном темпе ходит вокруг него. И снова эти повороты. Рейх поймал взгляд Союза и теперь слова были не нужны. «Я перестал думать о людях на мгновение.» Довольное лицо немца отражало следующее: «Продолжай так думать. Мне это нравится». Появилась возможность и Рейх смог прошептать ему на ухо: — Не зли меня, Союз, и так я пьян, не соображаю, к тому же все мысли о тебе. Что это было? Может это часть их спектакля перед народом или он просто с дуру это пробормотал? Это игра во влюблённых? Хорошо, Рейх. Смотря на лицо этого нахала, СССР двигался теперь уверенно и с довольной улыбкой. Глаза были отражением его мыслей и речи. «Ты думаешь обо мне? О, милый друг, тебе нужно перестать так делать.» «Ох, боже, почему? Почему я обречён на такие страдания: тосковать и мечтать о тебе? Кажется, сама судьба так решила, Союз, но я не собираюсь от этого избавляться.» Или это всего лишь домыслы. Но эти домыслы подтверждали действия и взгляд дружка, и это тешило. Слова "Мысли по другому и тебе это понравится" приобрели смысл: он чувствует себя совершено по другому. Раскованно и уверенно, смело и прекрасно. Тело расслабилось. Музыка радовала уши. Лучезарная мелодия. Советский Союз сам не понял как они остановились, приблизившись друг к другу и держась за руки. Вздохнув, Рейх попросил вторую песню на французском и их танец продолжился. Жалобный звук скрипки, а затем виолончели. Положив руку друг другу на спину они смотрели друг другу в глаза и двигались легко как пёрышки. Этот блеск в глазах... Рейх ловит его. Эта заинтересованность... Ещё и музыка добавляет загадочность в момент. Пора браться за руки. Не хватало лишь пения. Пения ангелов, что были на плечах сына Российской Империи. Сам Союз впервые поблагодарил небеса, что перед ним это божество, точнее, демон в ангельском обличии. Сатана не испортит его, ведь он его ребёнок, которого любит. — Рядом с тобой я чувствую себя голым, но я не могу не быть с тобой. — Тихий шёпот немца. Музыка заглушала слова, что сыграло на руку им обоим. Союз забыл о морали и улыбаясь, сказал кое-что: — Я этого и добивался. — Наглец. Я каждый день о тебе и думаю. Он не врет. Когда Союз положил руки на талию немца, у одного по спине пробежала дрожь, а другой чуть ли не ахнул от осознания того, что ему нравится его трогать. Руки сами тянутся, мозг отключён. С каждым разом он словно пробует новый бокал вина и пьянеет. Они выглядят как пара. Может быть они сейчас даже счастливее, чем кто-либо другой здесь. Люди поражаются, эти оба сумасшедшие. Такая радость на их лицах... Они мельком взглянули на них. Люди завидуют, твари негожие. Музыка стала страстной, музыканты делают своё дело. Насыщенная мелодия нарастает и теперь пара двигается плавнее, нежнее. Рейх снова закрывает глаза и от счастья шепчет ему изысканное "Encore... Encore!" Союз будет делать это ещё раз, пока музыка не закончится. Единственное, что ему не нравится, это когда друг закрывает глаза. – Открой свои очи, mon cher. Открыв свои ярко-голубые глаза, юноша втягивал своего танцора в игру дальше, ухмыляясь. — Не останавливайся. Глаза говорили больше. «Мы оба боги. Я Сатана, ты — Иисус Христос. Мы дополняем друг друга как небо и солнце, лес и запах хвои, меч и кровь. Скажи мне, что ты хочешь, мне под силу исполнить любой твой каприз» «Прямо сейчас я хочу быть с тобой. Танцуй.» Рейх понимал его без слов. «Танцуй пока я не упаду.» Музыка олицетворяла их пожар в душе. Вот вот и они сгорят от этих чувств, но гореть они будут вместе. Нет. Не по отдельности. Они умоляют оба, пусть этот момент не заканчивается. Остановите время, они ещё не закончили! Они не сказали друг другу самого важного. Что они чувствуют в этот момент друг к другу? Это больше чем уважение? Это похоже на зависимость. Союз так цепляется за него, боится его отпустить. Рейх покорно кивает и поддаётся ему, двигаясь плавно и осторожно. Лишь для него. "Восхищайся мной, Союз!" это он прокричал, если бы не люди. Хоть бы этот бал длился вечность. В этой холодной стране родился величественный человек, с которым он сейчас вальсирует. Его красный танцор... Сам Союз чувствует это тоже. Алкоголь дурманит, а друг лишь манит к себе своей красотой. Захомутал, сейчас сожрёт с потрохами! Дыхание учащалось, ему слишком жарко. Все его чувства — лесной пожар, не уступает место другим чувствам, уничтожает без остатка. Так же как его уничтожает взгляд Третьего Рейха. Это невыносимо, но в то же время, ему нравится. Эти идеальные ощущения заставляют его закрывать глаза и мечтать о своём. Перемещались чувства собственного превосходства, из-за того, что сейчас руководит этим телом в своих руках и... того чувства, которого он назвать не смеет. Но чёрт возьми, как же это прекрасно! Спасибо тебе, Господи, что даёшь возможность человеку чувствовать это тепло, этот жар, что вызывает головокружение и возбуждение! Музыка подходила к концу. Надо эти последние секунды отыграть на максимум, об этом ему напомнил его партнёр. — Повороты! Один, второй, третий — и они снова лицом к лицу. Ещё повороты, Рейх двигается быстро, как и надо. Ещё три поворота, они снова лицом к лицу и быстро отворачиваются, мельком Рейх заметил как его танцор слишком красный и на лице промелькнула злобная ухмылка. Сейчас он сделает то, что и задумал в конце. Дело дошло до последней тройки поворотов. Отпустив в конце руку Союза, ловким движением Рейх достал острый и длинный клинок из ножны и приблизил его к горлу Союза, музыка резко остановилась. Ошарашенный сын императора сумел отреагировать вовремя и остановил своими руками намерения пьяного. Зал ахнул от страха. Он чуть его не зарезал! Все стояли в шоке, не шевелились. Советский Союз посмотрел на друга испуганно. Уверенность испарилась, только сейчас он задумался о том, что они делают при людях. Парень поймал взгляд своего отца. Российская Империя от страха прикрыл рот рукой. Впервые он так испугался за своего ребёнка. Глаза отца не врут, да и сам отец был бледный, как смерть. И в тот момент он медленно повернул голову к Германской Империи. И тут он подумал... Покушение! Это было подстроено специально! Заговор против наследника! Это не лезет ни в какие ворота! У Российской Империи были все основания так думать : Немец знает про крепкую дружбу детей и своего неопытного юнца он мог с лёгкостью подговорить, он знает, как использовать чужие ценности. Убив одного, а затем и другого наследника, мужчине будет легче добиться устранения самой Российской Империи. Сам Германская Империя стоял и думал, что сейчас убьёт Рейха прямо здесь, ведь сейчас он портит всё. Проблем и так хватает, так тут ещё и этот ублюдок малолетний... Российская Империя быстро подошёл к Рейху. — Я не потерплю покушения на моих детей в моем дворце! Рейх убрал клинок обратно и хотел объясниться, но тот и слушать ничего не стал. Отпихнул Рейха от Союза, а за Российской Империей подбежал и Германская, убирая его руки от своего сына. — Не трогайте моего сына! — Гнев был в его голосе. — Это произвол! Вы собирались устроить покушение на моего ребёнка! У немецкого императора злость всё росла и он одновременно был в шоке. Всё и так шло как по одному месту, так тут на него ещё и взваливают проблему. Ложное обвинение, так ещё и перед всеми! Как теперь выкручиваться? Позором не обернёшься, он так это ненавидел! — Вы с ума сошли? Каким образом? — Вы прекрасно знаете какие отношения между вашим сыном и моим! Вы легко могли подговорить своего сына, чтобы мой сын доверился ему, а после тот нанёс бы ему удар! Мы только что видели, как СССР сам в шоке с этого! — Российская Империя указывал рукой, по сути, в пустоту, потому парни уже хвостики поджали и пытались скрыться в толпе. — Вы так хотели добраться и до РСФСР? Германская Империя всегда сначала говорил холодно и спокойно, а потом уже повышал тон. — У нас не было цели приезжать сюда чтобы нанести Вам вред. Это вам постоянно кажется, что мы хотим Вас уничтожить, потому что Вы уже шарахаетесь от каждого шороха! Теперь Российская Империя был оскорблён не меньше. — За такие слова я Вас выгоню отсюда к чёртовой матери и больше никогда не пущу на порог своего дворца! Начался шум и гам. Некоторые люди разделились на два лагеря и уже ссорились между собой, доказывая кто виноват, а кто-то уходил с этого бала, который переходил уже в балаган на базаре. Австро-Венгрия всё это время лишь слушал их ругань, боялся подходить к двум разъярённым императорам. Его несколько раз уже задевали плечом. Австро-Венгрия поворачивал голову то влево, то вправо, бессмысленно пытаясь что-то увидеть. Стол кто-то повалил, может быть так кто-то неуклюже его задел... Хотя, скорее всего это пьяный гость уже бушевал, как раз кто-то кричал впереди. Император решил все таки пройти вперёд, больше всего он переживал за то, что сделает Германская Империя. Его вспыльчивый товарищ может сделать много чего плохого, и чтобы он не убил кого-нибудь, надо остановить. Он с ним общается довольно долго и за это время понимал, что когда Германскую Империю в чём-то обвиняют, то он начинает серьёзно злиться. Но пройти к нему Австро-Венгрии не удалось : кто-то толкнул мужчину и тот упал. — Ай! Это "Ай" не было слышно в толпе. Надо было вставать, пока не наступили, но он почувствовал в своей руке что-то мокрое, что-то течёт по его руке. Потом он приблизил свою ладонь к носу и понюхал, пахло кровью. Австро-Венгрия при падении поранился осколками разбитого бокала. Одна женщина увидела это и закричала, чтобы правителю помогли, тогда уже на мгновение ссора прекратилась. Германская Империя первый подбежал к нему и взял аккуратно своими руками в белых перчатках его ладонь. Очень бережное прикосновение. — Покажи. В ранах Австро-Венгрии были маленькие осколки хрусталя и от этого Германская Империя беспокоился сильнее. Российская империя увидел в чём дело и отвёл слепого в сторону от толпы. Остальные два правителя пытались разобраться с толпой и успокоить всех, Это был отличный повод уйти отсюда двум оборванцам, из-за которых весь этот переполох и начался. Рейх утащил СССР во двор, там их не должно быть видно. РсФсР пытался сначала их найти среди толпы, но тут же потерял из виду. — Стой! Сказал Союз, когда они вдвоём уже были во дворе. Среди этих яблонь и под звук сверчков Союз собирался треснуть Рейху по щеке как следует. И треснул. — Мне теперь дадут по шее. И тебе тоже! — Я не собирался создавать такой переполох! — Начал возникать Рейх, потирая свою красную щеку, по ней его друг ударил со всей дури. — Но ты его создал, молодец! Среди людей наврядли найдётся тот, кто подумает, что это всё был спектакль. — А если сказать? — Идиот! — Сын Российской Империи чуть ли не кричал на него. — Тогда вас тем более никогда сюда не впустят! – Боюсь, что и после этого мы и так сюда не приедем. — С досадой сказал немецкий юноша. А после этой фразы уже и Союз вздохнул напряжённо. Если после этого семью немцев никогда уже не впустят на порог сюда, то это... Как-будто не то, что станет великим концом, но всё же... Они же только-только смогли увидеться. Им надо было больше, чем один день; больше, чем одна ночь. Особенно Рейху, ведь он хочет сделать важный шаг сейчас между ними. Для него он будет разрушением стены молчания и невысказанных переживаний. Молчать уже нельзя, пора говорить, ведь вдруг опять они не увидятся ещё несколько лет? Тягость несказанных фраз душила. — И если так, то дай мне сказать то, что я так долго не говорил. Союз сказал, недовольно буркнув. — Ну говори уж! Немец посмотрел на него какими-то другими глазами. Кто-то скажет, что это глаза щенка, который поранил лапку. Кто-то скажет, что это глаза невинного ребёнка, который просит игрушку. Но это были глаза, которые присущны только людям, которые знают, что такое дружба и преданность. Или даже больше. Всё это время Рейх был как собака, которая верна своему хозяину. И Союз был таким же. Поймав этот взгляд он будто на секунду перестал злиться, уже стало не важным то, за что их могут просто прибить на следующее утро. — Я не мог перестать думать о тебе. Ты занимал все мысли в моей голове. И... Было чувство, что я горю. Горю и ярко это показываю только рядом с тобой этот огонь. Союз медленно покачал головой. — Что ты имеешь ввиду? Рейх облизнул свои губы и сказал. — Думаю, я настолько тебя...ценю. Я же тебе всегда доверял всё самое сокровенное, мы с тобой были знакомы с младенчества, мы с тобой всегда бегали и играли. Мы разговаривали о тех вещах, каки не говорили никому. Ты не говорил ничего своему брату, я – своему отцу, потому что не чувствовал, что они могут дать мне то, что ты! А ты давал мне чувство того, что...тебя любят и защищают. Когда Рейх закончил, Союз от такого признания опустил взгляд вниз и задался вопросом : неужели Союз стал настолько родным человеком ему? Неужели вера в их дружбу на только сильна, что он так говорит об этом? В его голосе не было ничего поддельного, Союз разгадал бы сразу. Лжи не было, была только правда. — Ощущение... — Союз продолжал. — Что ты делишься чем-то с родным человеком и он тебя поймёт, как никто другой? — Да, но только это словно что-то на высшем уровне. Они встретились взглядом. Идеальный дуэт глаз цвета яркого неба и зелени. — Это похоже на то, словно ты из последних сил идёшь защищать свой дом, свою страну. Словно из-за этой связи между вами, вы...— Парни стали аккуратно брать друг друга за руки, сначала касаясь кончиками пальцев, затем подушечками, а потом всеми пальцами. — отдаёте часть себя и растворяетесь друг в друге. Хоть в горящем доме готовы вместе умереть, но не бросить друг друга никогда! — Рейх говорил это с каждым разом всё увереннее, красноречивее, воодушевлёнее. Это был эмоциональный подъём, который происходил только с этим юношей в красивой форме, зелёными глазами, хорошей формой носа без горбинки, красивой осанкой и небольшими веснушками, которые еле еле видно на коже. С старшим сыном Российской Империи. С Советским Союзом. — Гореть.. Да. Гореть внутри когда только-только смотришь на человека, ловишь его взгляд. Союз ухмыльнулся ему. — Ты всё говоришь так красиво. "И правдиво" хотел сказать он. Именно правду он подмечал в речи друга. И она даже слегка пугала. С другой стороны, винить ли его за эту правду? Вдруг тот не сможет больше этого сказать и никогда не сознается? Понятно, надо больше давать ему алкоголя, чтобы тот сознавался. Вино развязывает язык и в этом юноша убедился не по наслышке. А Союз и не отрицал то, что ему нравилось его слушать. И это он и проговорил тихо. — Мне так нравиться тебя слушать. Твои эти...слова. Рейх улыбнулся. — Какие? — Ну, эти... Они на слух воспринимаются приятно. Поэтично. Очень поэтично. Рейх его спрашивал о самой простой вещи, словно о запретном. — А какие стихи ты любишь? Почему этот вопрос казался самым секретным и интимным для Союза? Может потому что он даже этого никому не говорил? И смотря в сторону и убирая руку, парень говорил следующее : — Не такие, которые нам читают и мы читаем. Это часть нашей страны, но, знаешь... Мне хочется чего-то нового, чего-то воинственного и бесстрашного, как революция. Да... — И СССР загорелся от этого слова. — Да! Революция! То, чего не было в нашей стране долго. Революция как... Как пожар! Всё сжигает, не стесняется. — А затем вернулся к теме разговора. — Так же и с твоими словами. Ты говорил мне это и не боялся сжигать все страхи передо мной. Третий Рейх посмеялся тихонечко. — Значит, я пожар? Союз сказал ему в шутку. — Это значит, что надо меньше пить! — И тоже посмеялся с ним. Они вспомнили, что находились в саду ночью, пока в дворце шёл переполох из-за их концерта. — Прилетит нам... Рейх посмотрел в окно и увидел лишь толпу людей. — Летать будем вместе. Сказал это так привычно. — Ага. Пятый угол искать... Парень вздохнул и после этого сказал. — Что ж. Было очень приятно, что ты со мной этим поделился, а теперь, я думаю нам лучше идти во дворец и побыстрее. А то мой мелкий ещё нас тут найдёт, не хочется этого. Но вдруг Третий Рейх его остановил. Приблизившись к нему ещё, парень как будто сказал «Мы не закончили». Союз посмотрел на него удивлённо. Почему то от такого простого шага Союз почувствовал себя зажатым и с ним начало происходить что-то странное. Стало жарко. От алкоголя наверное... Начинают идти последствия. А Рейх улыбнулся и голос его стал тихим и нежным. — И последний штрих. Произнес он быстренько, приблизив свои губы к его щеке. Щеки Союза были такими горячими, что обжигали губы. Внезапно прелестное чувство овладело им полностью и свой путь губы уже продолжили по шее парня, когда тот уже склонил голову к его плечу. Закрыв глаза, Союз думал, что это лишь шутка, не более. Но Рейх настолько настойчив, что это волнует. Медленно, осторожно, максимально нежно тот целует его. Кожа Союза такая нежная и в сиянии луны просто сверкает. «Он мне нужен» — только это вертелось в его голове. Пальцы юноши перебирали волосы, в руках как будто был песок. Когда алые губы уже дошли до нужной точки, у Рейха не было мыслей, что он ответит взаимностью, хотя очень этого хотел. Но Союз решил попробовать запретный плод, который оказался очень сладким, что поцелуй повторился ещё раз. Руки лежали на талии и притягивали к себе, как милую девушку, а ладонь немца аккуратно перемещалась то на его шею, то на щеку, и уже обе руки мило обнимали плечи. Понимая, что весь этот милый сон прекратиться, Рейх горел желанием оставить ему в память что-то большее. Убрал волосы с ушка. Улыбаясь, прошептал : — Ich liebe dich... Как змейка. Гадюка поцеловала его шею ещё три раза и уже мягкая ладонь взяла осторожно ладонь Союза. Один поцелуй. Второй. И Рейх открыл свои ярко-голубые глаза напоминающие океан. Но этот океан был бессилен перед темно-зелёным и таинственным лесом в глазах Советского Союза. Даже зрачки у него расширились. Они оба были укрыты крыльями любви, похожей на жар-птицу, которая обжигает своими перьями и приглашает в своё любовное гнёздышко. Союз убрал свою руку, и вздохнув, прошептал следующее : — Нам обоим снесут голову. — Голос у него был такой, как будто он сильно напуган. Рейх пытался скрыть свою улыбку рукой и отворачивался, чтобы не было видно его стыдливого взгляда. — Они не узнают. Клянись молчать до самой смерти. Ради нашей дружбы. — Только ради неё. Ты ведь... Не делал это всерьёз? — Нет, никак нет... — Сказал он, перед этим промолчав. Эта пауза заставила его задуматься и оттолкнуть грешные мысли. — Я под действием вина, ты знаешь. Я выпил больше тебя. Сын императора взял того за руку. Оба юноши вздохнули... Вздох облегчения. На балу им обоим хотелось прикоснуться друг к другу в интимной обстановке, что то вроде этой, и побыть вдвоём. Рейху так хотелось... Так хотелось, что вот вот возьмёт дело в свои руки и поцелует его ещё раз, а ещё лучше своей холодной ладонью сначала пройдётся по груди, а затем положит на сердце, показывая этим жестом знак «Ты лишь мой». Рейх смог лишь положить руку на его сердце. Голова теперь покоилась на его груди. Он слышал как бьётся сердце русского. Пальцы Союза проходят осторожно по его волосам, сам поднимает голову наверх, скрывая и без того красное лицо. Волшебно... Так волшебно, что это больше похоже на сказку, чем на реальность. Затем Рейх обнял парня с такой нежностью, что его друг вздрогнул. Эта нежность греет душу. Сын российского императора высвободился из его объятий неохотно. — Пошли. «И забудем об этом» Холодно сказал он и не посмотрел на Рейха. Тот послушно за ним пошёл. В это время, малый... РсФсР, то есть, как раз их искал. Увидя своего брата, он к нему подбежал и взял за рукав, прошипев : — Ты совсем обнаглел? Ещё и сбежал! — Как надсмотрщик. — Где ты был? СССР сказал ему неохотно. — Всыпал тому, из-за кого всё началось. Третий Рейх это слышал. Да, по сути, это началось из-за его выкрутасов. Правда глаза колит и уши режет, да? РсФсРа только больше волновало не это, а то, чтобы тот быстро взял ноги в руки и пошёл в спальню к себе. А, ну ещё и этот тоже... Трое парней бежали по лестнице, пока их не видели и старались быть тихими. То же самое, когда эти двое бегали встречать рассвет, только теперь с ними ещё один. Так дальше дело продолжаться не может... Это балаган. Было принято решение расходится. Великобритания и Франция дождались своих карет и уехали с неприятным на душе осадком, по сути так ничего и не решив, в Германская, Империя должен ночевать у них. Российская Империя даже говорить ничего не желала. Он приказал слугам всё здесь убрать и позаботиться о том, чтобы Австро-Венгрия дошёл до кареты и отправился домой. Его провожал сам Германская Империя. И так проворонил всё, товарищ поранился... Чёрт, он же знает, что тот бьётся от всего и с ним надо быть рядом как с ребёнком! Австро-Венгрия уехал. Франция уехал. Великобритания уехал. Гости уехали. Остались теперь только они вдвоём. Они оба поднимались по лестнице и никто со злости не хотел разговаривать. Даже идти разбираться со своими сыновьями не хотелось, хотя мужчины с радостью дали бы им по ушам, в этом они сходились во мнениях. Русские остались вдвоём комнате. РсФсР посмотрел на брата и снова злясь на него, потому что тот не слушал его слова о том, что не надо связываться с этим немцем, махнул на него рукой, сказав нервно: — Иди ты к чёрту. И вышел из комнаты. Надо бы помыться. Помыться и спать лечь, может быть так ночь закончиться быстрее. Но по ту сторону двери их ждали императоры. Германская Империя стоял держа руки по бокам, а Российская — скрестив у груди. Мужчина спрашивал сдержанно. — Где Союз? РсФсР отвечал как солдат полковнику. — Спит. — Если сейчас Союз выйдет к отцу, ему шею намылят, он понимал. — Он пьяный? РсФсР ему ответил. — Да. Российская Империя кивнул головой и отвернулся, говоря через недовольный вздох. — Замечательно. — Как будто полмечал "Вот же скотина". Германская Империя спросил мальца: — Рейх в комнате? Кивок. — Я видел, как он заходил туда. Мужчина шёл в сторону его комнаты, но другой его остановил. — Оставь. — Потом сказал младшему сыну "свободен", тот исчез с глаз. — Завтра поговорите. — Услышал как РсФсР закрыл дверь санузла, российский император. — Подойди сюда. Немец всё ещё злой подошёл к нему и смотрел в верхний угол. — Что? Российская Империя сказал ему. — Завтра чтобы в десять утра вас уже обоих не было тут. — Голос будто оттачен. Германская Империя ответил. — С радостью, а то завтра мы уже будем виновны в убийстве царя. И ну этом диалог закончился, потому что они бы продолжили друг на друга гавкать, если бы не разошлись. Через некоторое время, пока Союз раздевался, он услышал, как открылась дверь, но не полностью. Заметил боковым зрением, как ему кто-то кинул какой-то листок. Письмецо, что-ли? И дверь закрылась. Может быть Рейх? Союз поднял эту бумажку. Брата нет, значит можно спокойно её прочитать, зажев свечку и сев за стол. Он любил по вечерам чиркнуть спичкой и перечитать в очередной раз письмо от друга. Пальцы, развернули лист и после первого обзаца его уже словно ударили молотком по голове. «Я сковывал себя в цепи лишь для того, чтобы ты не видел во мне сумасшедшего. Но с каждым разом мне становится сложнее сдерживаться. Это невыносимо, я мечтал забыть о том, что происходит со мной. Не мог себе признаться в этом, но ты для меня любимый человек, как Мужчина, точнее, парень. Больше чем друг. И я не шучу. Это кошмар, я знаю, но дочитай это. Началось всё после того, как я перестал видеть в дамах то, что меня интересует и часто вспоминал тебя. Вот бы со мной разговаривал ты вечно. Liebling, мне некому это рассказать. Не прошу помощи из за принципа, ненавижу быть слабым. Рядом с тобой у меня были горячие щеки. Бог видит, я одурманен. Зачем? Зачем ты мной колдуешь? Я просил у Девы Марии помощи, спрашивал почему я не могу жить, когда не вижу тебя. Я ведь не был слаб, не был подобен тем влюблённым дуракам, шёл всегда правильной дорогой, но видимо сердце всё таки не солдат, которым можно руководить. Я засыпал всегда с умиротворённым лицом, если ты был в моих мыслях. С этой детской улыбкой, с чистым сердцем. Я был счастлив. Мысленно держал на руках ангела. Меня не волновало ничего. Я просто счастлив. Но я знаю последствия всего этого, если о нас узнают. Как только получишь это в свои руки — порви, сожги, сделай всё что хочешь, лишь бы никто не нашёл. Моё дело сделано. Но умоляю, не обрывай нашу связь! Не обрывай нашу связь! Я понимаю, что после этого признания и после нашего поцелуя ты меня, возможно, захочешь убить, но мне дорога наша связь. Такая, какая есть. Я не прошу тебя о чём-либо, что тебе неподвластно. Не прошу о каких-то отношениях, как в романах. Это ведь недостижимо, да? Просто останься моим другом, Geliebt. Прости за это.» ... И что после этого делать? Союз никогда не сталкивался с таким. Это всерьёз или снова очередной спектакль Рейха? Спектакль. Это. Всё. Театр. Так легче думать. Союз поднёс бумагу к свечке, чтобы этого письма не было, вдруг кто-то его найдёт и открыл окно, чтобы не было запаха гари. Когда письмо было сожено, парень, всё ещё находясь в ступоре, раздевался. Это просто какой то ужас... До чего они дошли? Сам не понял, как упал на кровать. Глаза уставились в стену. Что говорить? Что думать? Что делать дальше? И... Нормально ли это? Может быть, если думать, что нет или вообще про это не думать, то это само уйдёт? Просто... Как такое может быть? Пока луна светила в окно, он лежал и старался заснуть, одновременно выбрасывая эти мысли из головы. Трудно. Слишком. Рейху было не легче. Он лежал в одних брюках на своей постели и его сердце билось в бешенном ритме. Это было от позора или от любви? Это признание, поцелуй, танец, и всё в один вечер как в миг? Влюблённость... Это чувство казалось раньше чужим для него. Корабль, который никогда не подплывёт к его берегу, но он не просто подплыл, так ещё и с него выползли как крысы, пираты. Рейх лежал с измучённым сердцем. Может быть это всё зря и это должно пройти с годами? Может быть всё, что между ними было что-то из разряда романтики — это всё спектакль? И даже это горячее переживание в груди?