сквозь молчания

      Драко сидел на подоконнике в своей спальне, глядя в темноту ночи Лондона. Его силуэт был резким на фоне оконного стекла — высокий, но чуть сутулый, как будто плечи уже слишком долго несли тяжесть, от которой невозможно избавиться. В его бокале с вином отражался слабый свет луны, но он даже не делал попытки испить. Он чувствовал усталость — не ту, что можно было бы снять сном или отдыхом, а глубокую, въевшуюся в кости. Магия истончалась, как пергамент, слишком долго хранившийся в сыром подвале. Он знал, что это ненормально. Не такое он должен ощущать, теряя то, с чем родился. Он должен об этом рассказать. Обратиться за помощью к профессионалам или хотя бы к близким. Только он не хотел говорить об этом. Не хотел показывать слабость.       Сзади послышались мягкие шаги. Гарри подошёл и бесшумно сел рядом. Как всегда. Привычка после войны. Его тепло окутало Драко ещё до того, как тот почувствовал осторожное прикосновение к руке. Гарри всегда был теплее, чем должен был быть, — не только из-за магии, но и просто по своей природе. А Драко, наоборот, холодным.       Поттер поднял Драко на руки, сел на подоконник, а любимого посадил на свои колени. Гарри не задавал вопросов, не требовал объяснений. Он просто был здесь — как всегда. За это Драко был благодарен своему возлюбленному.       — Не замерз? — мягко спросил Гарри, притягивая Драко к себе. Его голос был низким, спокойным, но в нем звучали нотки беспокойства.       Драко опустил голову и задумчиво провел пальцами по краю бокала.       — Нет. Всё в порядке, — ответил он, не глядя на Гарри.       Гарри выдохнул, но не стал спорить. Он знал, что Малфой не любит вопросов про его состояние. Но последние несколько недель его что-то тревожило. Усталость, поселившаяся в чертах Драко, была другой. Не той, что появляется после долгих смен в Святом Мунго. Это была усталость, которую не лечат сном, шоколадом или крепкими объятиями.       Гарри пугало это. Но ещё больше его пугало то, что Драко ему ничего не говорит. Они часто скрывают свои проблемы друг от друга, чтобы сильно не волновать другого, но они дали обещания — рассказывать о своем состоянии, если ощущения схожи с тем, что было на войне и после нее в первое время.       — Я здесь, ты знаешь? — тихо напомнил Поттер. прижимая Драко к себе и крепче обнимая.       Драко медленно поднял взгляд. В его серых глазах мерцала печаль, но губы изогнулись в легкой, почти незаметной улыбке.       — Да, знаю.       Этой ночью Драко не спал. Вновь. Бессонница длилась так долго, что Малфой забыл, когда спал больше трех часов. Усталость въелась в тело, в мысли, в сам воздух вокруг него, но сон не приходил. Даже когда Гарри, наконец, задремал рядом, дыхание его стало ровным, а теплые пальцы чуть сжались в одеяле, Драко не сомкнул глаза. Обычно теплое дыхание любимого усыпляло его на час или два, но в этот раз это не помогло.       Малфой осторожно выбрался из постели, прошёл в гостиную и сел в кресло, глядя в пространство. Магия вибрировала в воздухе, дрожащая, слабая, словно едва удерживалась в его теле. Он чувствовал, как она ускользает. Это не было похоже на обычное моральное или магическое истощение. Он знал, что такое магическое истощение, переживал его не раз, когда работал без сна в Святом Мунго или доводил себя до предела, пытаясь доказать, что может. Это было другое. Хуже.       Драко прижал палец к зубам и стал кусать кожу у основания ногтя.Привычка, от которой он давно пытался избавиться, но которая неизменно возвращалась в моменты, когда внутри все рушилось и разрывалось от выбора или безысходности. Как колдомедик и как человек, который часто был напарником Гермионы на работе и слушателем ее статей по психологии, он знал, что с ним происходит.       Но он не хотел.       Не хотел признавать свое состояние. Признать это вслух означало признать, что он действительно ломается. Достигает последний точки. А Драко только недавно закончил собирать себя. Или, по крайней мере, убедил всех вокруг, что собрал и пытался убедить самого себя.       Малфой повернул голову и посмотрел в сторону спальни. В полумраке виднелся силуэт его любимого. Гарри спал, укрывшись одеялом, волосы разметались по подушке. Черные пряди стали чуть длиннее, теперь они мягкими волнами падали на лоб, а не торчали в беспорядке, как раньше. Очки лежали на тумбочке — целые, с аккуратной оправой. Драко сам ее выбирал. Под скулами пролегли едва заметные тени, добавляя лицу твердость. За закрытыми веками находились ярко-зеленые, как гроза над полями, глаза. Они не изменились, даже спустя пять лет.       Гарри больше не был тем мальчишкой, который бездумно бросался в гущу событий, полагаясь на удачу и врожденное упрямство. Теперь перед ним был мужчина — рассудительный, собранный, тот, кто анализирует, прежде чем прыгнуть в пекло. Тот, кто стал не просто воином, но и опорой. И не только опорой магической части Лондона, но и его опорой. Драко смог выбраться из мрака только благодаря Гарри. Его доброте. Его поддержки. Его заботе. Его любви к нему.       Драко опустил голову, устремив взгляд на собственные руки. Пальцы дрожали. Или, может, это дрожала остаточная магия, словно пытаясь зацепиться за него в последней отчаянной попытке.       Он не должен был скрывать от Гарри правду. Это было бы ответом на все, что он подарил ему.       Но он скрывал. Он молчал.       Он нарушил их обещание.       — Прости, — прошептал он в тишину, тем самым признавая, что он перешел грань обратимого.       Извинение не было адресовано кому-то конкретному. Оно принадлежало самому себе, Гарри, тем ночам, что он провел в одиночестве, скрывая правду.       Прости.       За молчание.       За страх.       За то, что зашел слишком далеко.       И за, то, что подвел. Вновь.

***

      Гарри проснулся внезапно. Ощущение пустоты рядом заставило его мгновенно открыть глаза. Драко не было. Простынь на его стороне кровати остыла, значит, он ушел давно. Гарри тихо выдохнул, провел рукой по лицу, стряхивая остатки сна, и сел. Он не удивился — Драко слишком часто исчезал среди ночи. Но от этого не становилось легче.       Поднявшись, он накинул на плечи тонкий халат, надел очки и, бесшумно ступая, направился в гостиную.       Драко сидел в кресле у окна, опустив голову и смотря на свои руки. Его поза выдавала усталость. Усталость, которая испугала Гарри. Он подошел ближе и замер на месте. Работа в Аврорате научила его быть слишком внимательным и наблюдательным. Капля слезы, упавшая на ладонь, блеснула в зале, освещенная лунным светом со стороны множества окон в доме.       — Драко? — голос Гарри прозвучал тихо, но в ночной тишине его слова словно прорезали пространство.       Драко вздрогнул — он не слышал, как Поттер проснулся. Малфой медленно повернул голову, и первое, что увидел — глаза Гарри. Гарри смотрел на него широко раскрытыми глазами. Зеленый цвет вспыхнул в темноте, яркий, живой, но в нем отражался страх. Брови Поттера дрогнули, пальцы на краях халата сжались. Драко не мог отвести взгляда, наблюдая, как в глазах Гарри вспыхивают эмоции: испуг, боль, вина. Он знал этот взгляд. Видел его раньше. Видел, когда Поттер смотрел на упавших в бою друзей, когда слышал о тех, кого не успел спасти. С таким взглядом он возвращался с тяжелых миссий и ждал возвращения Драко, чтобы спрятаться в объятьях его.       Гарри смог доверить свою слабость Драко, а он не смог. И теперь он наблюдал, как этот взгляд был обращен по отношению к нему. Как же глупо. Гарри никогда не изменится в этом. Он мог вырасти, мог стать сильнее, увереннее, мог научиться просчитывать ходы наперед, но… это качество в нем было неизменным. Он всегда винил себя за чужую боль. За чужие слезы. Глупый мальчишка.       Лицо Гарри было напряжено, губы чуть приоткрыты, словно он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. И в эту секунду Драко понял — Поттер видел. Все видел.Рука сама потянулась к щеке, пальцы дрожали, когда он смахнул слезу. Но она уже оставила за собой холодный след на коже, а за ней скатилась еще одна. Надо выходить из ситуации. И быстро.       — Я просто… устал, — произнес Драко, заставляя себя говорить ровно. Спокойно. Уверенно. Не выдавать дрожь в голосе. Хоть внутри все сжималось в комок. Он отвел взгляд на несколько секунд, давая себе момент прийти в себя, вернуть контроль. Черт возьми, Малфой, соберись.       — Слишком сильно зевнул, — губы едва изогнулись в подобии усмешки. Он сделал движение, собираясь встать, шагнуть вперед, взять Гарри за руку и увезти его обратно в постель, заверить, что все в порядке. Что он справится. Должен справиться. Сам, чтобы Гарри не узнал правду и не разочаровался в нем. В предателе. В трусе.       Он снова посмотрел на Гарри. Тот стоял на том же месте. Его тело было напряжено до предела, пальцы сжимались в кулак, но тут же разжимались и вновь по кругу, брови сведены вместе. Драко видел, как внутренний конфликт отражался во всем его облике. Как боролся с собой. Поттер не знал, что делать с Драко. Его ложь он раскусил. Его больше не обмануть фасадом спокойствия.       Гарри хотел рвануть к Драко. Обнять его, закрыть его собой от боли, спрятать, а затем разобрать его на части, выведать все и потом собрать обратно целым. Но он не смелю Боялся. Не себя. Не своих желаний. А за Драко. Боялся навредить ему и ухудшить его и так шаткое состояние. Боялся, что если сделает хоть шаг, если коснется, если даст слабину и выпустит эмоции наружу, то только раздавит его этим. Гарри не знал, как его спасти.       Драко сглотнул, чувствуя, как где-то внутри что-то рвется. Надрывается последняя тонкая нить, удерживающая его на грани. Он собрал остатки магии, последние крохи здравого смысла — и сделал шаг. Подошёл вплотную к Гарри, коснулся его щеки. Горячая.       — Когда же ты перестанешь следить за мной и всё замечать? — усмехаясь, спросил Драко. — Отпустить не можешь, да?       Гарри сглотнул, но не ответил. Страх в его глазах не скрывал несгибаемую решимость не дать Драко пробить дно. Когда-то Гарри не знал, как спасти своих друзей, школу и себя самого от Волан-де-Морта. Но это не остановило его тогда — и не остановит сейчас. Он спасёт Драко. Вытащит его. Даже если для этого придётся пересечь полмира. Или посетить другой мир.       Гарри коснулся руки Драко, крепко и уверенно, как если бы это был единственный способ доказать свою решимость.       — Я не отпущу тебя, — тихо, но отчётливо сказал он. — Никогда. Я спасу тебя. Помогу тебе. Я сделаю все, но не отпущу тебя. Не дам уйти. И сам не уйду.       — Герой шрамоголовый, — Драко закатил глаза. Драко знал это. Отлично знал, что этот спаситель не оставит его. Знал. что пока Гарри дышит, он будет рядом. Всегда. Постоянно. Усмешка пропала. Фасад треснул. Осталась лишь пустота, усталость. Он опустил голову, чувствуя, как слабеют ноги.       — Я… — он попытался подобрать слова, но все они застряли где-то в горле, комом, который невозможно проглотить. Гарри молча ждал.       Драко глубоко вдохнул, и, наконец, признался:       — Это магическая депрессия.       Гарри вздрогнул. Поттер, конечно, знал об этом диагнозе. Гермиона лично занималась и занимается решением проблемы и свои решения не раз озвучивала им обоим. Но знать — одно, а услышать это от Драко — совсем другое.       — Я пытался это игнорировать, — продолжил Малфой. — Говорил себе, что это просто усталость, просто последствия войны… но это не просто последствия.       Гарри молчал. Но Драко чувствовал, как его пальцы сжали руку сильнее, как Поттер едва сдерживается, чтобы не взорваться — от боли, от осознания, что именно скрывал от него Драко.       — Ты же знаешь, что магия питается эмоциями, чувствами, желанием жить, творить… — Драко поднял взгляд. — А у меня этого больше нет. Я умираю, Гарри.       — И ты собирался справиться с этим один?       Драко улыбнулся, но улыбка получилась кривой, вымученной.       — А я когда-то поступал иначе?       Гарри покачал головой.       — Ты упрямый идиот.       Драко усмехнулся:       — Но ты всё равно меня любишь.       — Я уже сказал: не дам тебе уйти. Ты будешь жить. С нами. Мы разберёмся, — Гарри поднёс его руку к губам и мягко поцеловал запястье.              Драко вздрогнул.       — А если нет?       — Тогда я уйду следом за тобой, — спокойно сказал Гарри.       — Поттер!       — Я не могу жить без тебя. Так что, если ты смирился, я пойду за тобой.       — Ты серьёзно… ты так хочешь дать мне стимул бороться?       — Да. И ещё даю понять, что если хоть раз ещё скроешь что-то от меня, последствия будут одинаковыми для нас обоих. Уходишь ты — ухожу я. Только так.        Драко всматривался в лицо Гарри, в его решимость своих слов, в его любовь, которой, казалось, хватило бы на двоих. И впервые за долгое время он почувствовал желание жить. Малфой хотел сказать ему об этом, о том, что он верит в слова Гарри, понял свою ошибку и не повторит ее. Драко хотел сказать, что будет бороться с Гарри, может даже больше, чем сам Поттер. Драко хотел произнести слова любви и отшутиться, что из-за слов Гарри, у него появились силы не только бороться за жизнь, но и поброться в постели. Так много хотел сказать Драко, но не смог.       Драко ощутил как задрожало все его тело, как магия внутри гаснет, забирая с собой последние жизненные силы, оставив за собой тяжелую, непреодолимую слабость, что даже держать глаза открытыми стало пыткой. Мир вдруг начал рассыпаться на размытые пятна, а ноги… ноги больше не держали его.       — Гарри… — Он не был уверен, что произнёс это вслух. Он почувствовал — тёплые руки, подхватившие его прежде, чем он успел упасть. Темнота накрыла его, как волна, смывая боль, мысли, страх. Последнее, что он услышал, перед тем как отдаться тьме, это разрывающий от страха, волнения и боли голос Гарри, зовущего его.

***

      Гарри рассказывал ему с мягкой грустью в голосе, что произошло, когда умер. Драко ожидал туман, ну или хотя бы свет какой-то, но вокруг был лишь сплошная тьма. Он не видел даже своих рук. И не слышал себя. Не слышал ничего. Даже биения своего сердца.       «Неужели я умер?» — этот вопрос пронзил его сознание, и, несмотря на ужас, он попытался принять его. В конце концов, если не война или маги, не смирившиеся с решением суда, что-то должно было его убить. Но он не ожидал, что причиной станет он сам. Если бы Гарри услышал об этом, он, наверное, посмеялся бы и рассказал бы Уизли, как всегда.       ГАРРИ!!!       Он отчетливо вспомнил тот момент, когда потерял сознание, когда его тело не могло больше держаться. И что тогда произошло. Он помнил, как Гарри держал его в руках, как смотрел на него с такими глазами, полными страха и боли. Но в какой-то момент туман ушел, и Драко почувствовал, как его глаза закрываются, и он теряется… навсегда. Он умирал. На глазах Гарри. Как когда-то его дядя.       «Я не должен был уйти так. Я не должен был оставить его…» — эта мысль начала крутиться в его голове. Он причинил самую ужасную боль Гарри своим молчанием и смертью. Он ушел, оставив его с этим страшным пустым пространством. И теперь Гарри, как и он, оказался в этой темной бездне, куда затянуло его самого. Гарри сдержит свое слово и умрет следом за ним, забыв о людях, ради которых когда-то спасся из лап смерти.       «Прошу, Гарри, держись. Не иди за мной. Можешь не прощать, но живи. Выберись из тьмы. Ты сможешь. Ты же Гарри Поттер. Мой шрамоголовый идиот. Тебя не сломить, как меня. Живи. Живи».       Он осознал, что натворил, лишь потеряв все и придя к точке невозврата. Он погубил самого любимого в своей жизни человека. Он отправил в тьму того, кто был его жизнью последние пять лет.       «Живи. Живи. Живи» — Драко повторял у себя в голове, как мантру, не известно сколько времени.       — Драко! — Драко открыл глаза. Его ослепил яркий свет комнаты. Тьма пропала. Он оглянулся. Стены бирюзового цвета, белые тумбочки. За окном солнце.       — Драко? — Малфой повернулся и замер. Глаза цвета изумруда смотрели на него. Они были полными надежды и тревоги, которые были так близки, так родны. Гарри был рядом, он был жив. Он был здесь, рядом с ним, несмотря на всё. Несмотря на смерть, несмотря на тьму, которая была так близка. Он спас его. Вытащил из темноты. Не дал уйти. Как и говорил.       — Гарри, — хрипло произнес Драко, вставая с постели, принимая сидячее положение. По щекам потекли слезы.       — Прикоснись, — как только Гарри услышал это, он обнял своего Драко. Его руки сильнее прижимали Драко к себе, словно пытаясь убедиться, что тот действительно здесь, что они не в какой-то иллюзии. И боясь, что стоит ему немного ослабнуть хватку, как Драко исчезнет. Покинет его.       — Ты… ты снова здесь, — голос Гарри дрожал. Он хотел сказать многое, но ничего не выходило.       — Да, здесь, — Драко обнял Гарри в ответ. — И я больше не покину тебя, Гарри. Мы не уйдем друг от друга.       — Как я и говорил, — произнес Гарри.       — Это говорил я. Сейчас. Так что, отпусти меня и поцелуй, — Драко слегка ударил по спине любимого. Как же он скучал по его голосу и теплу. Особенно по его губам.       — Быстрее, пока я не передумал.       — Манипулятор, — Гарри рассмеялся. Смех этот был наполнен такой теплотой и облегчением, что Драко почувствовал, как его сердце наполняется светом. Всё это казалось таким настоящим, таким живым — вот они, снова вместе, без всякой тьмы между ними. Гарри отпустил его и коснулся ладонью подбородка Драко, мягко поднимая его лицо вверх.       — Ты же знаешь, что я не могу передумать, когда ты так говоришь, — с улыбкой сказал Гарри, его губы почти касались губ Драко, и тот почувствовал, как мир вокруг исчезает, оставляя только этот момент. Драко закрыл глаза и Гарри коснулся губами губ любимого. Легкий поцелуй, но в нем было столько всего — благодарности, страха, надежды и любви. Всё это сливалось в одном, в этом единственном поцелуе, который они оба так долго ждали.       Когда они оторвались друг от друга, Гарри заглянул в глаза Драко, как будто пытаясь понять, все ли в порядке.       — Так ты обещаешь, что не уйдешь, да? — спросил он, его голос был тихим, но твердым.       Драко кивнул, его рука скользнула по спине Гарри, и он почувствовал, как его собственные слова вновь обретают смысл.       — Я остаюсь. С тобой. Всегда, Гарри, — произнесся это, Драко опустился на подушку. Тяжесть, давившая на его плечи, наконец отступила. Он не знал, что принесет будущее, но знал одно: они будут бороться вместе. И если судьба снова приведет их к краю, они будут держаться за друг друга, не отпуская.       Драко закрыл глаза с мыслью, что обязательно скажет Гарри всё, что хотел сказать ему до падения, когда они вернуться домой и немного поработают на кровати, диване и на полу. Порядок решим в момент начала работы.