Игра на выживание

Какое чувство вы назовете самым лучшим. Многое скажут любовь, кто то скажет счастье а кто то скажет грусть. Но никто не скажет, что самым лучшим чувством является страх. Ведь когда человек боится, с его организма происходят по настоящему удивительные вещи. Человек становиться быстрее, сильнее а тело перестаёт чувствовать боль. Вот скажите, чего вы боитесь? Высоты? Замкнутых пространств? Глубины? Одиночества? Смерти?

***

Эдвард очнулся в помещении, похожий на заброшенный общественный туалет в час пик. Воняло отходами, железом, окурками от сигарет. Единственным источником света была лампочка, которая тускло освещала все помещение. Из за пелены сна, Эдвард сначала не до конца осознал, где он находится. Но не прошло и минуты, как Эдвард широко раскрыл глаза от испуга. Он пытался встать, но он был туго привязан к креслу в области рук. На голове у него находился сложнейший механизм, походивший на огромный шлем. Его габариты заставили бы каждого нервозно сглотнуть. Он тесно сдавливал шею и голову Эдварда, создавая сильные ссадины и синяки — КТО НИБУДЬ! ЭЭЭЙ! ПОМОГИТЕ! Эдвард стал размышлять в чем дело. Его похитили? Тогда бы не надевали эту штуку. Это сюрприз? Зачем делать его так устрашающе? Это розыгрыш? Возможно... Он стал пытаться вырвать свои руки из веревок, но его отвлек внезапно включившийся телевизор слева от него. На экране появилась видеозапись, как кто то снимает куклу человека, вместо головы которого был треугольник. Чем то она даже смахивала на куклу чревовещателя. Кукла медленно повернулась в камеру. У Эдварда со лба хлынул холодный пот. Рот куклы навал двигаться, и из этих восковых губ послышался искаженный мужской голос. — Привет Эдвард. Я хочу сыграть с тобой в игру. Кукла сделала небольшую паузу а затем продолжила — Всю жизнь ты хотел узнать о внутреннем мире побольше, не брезгая маленьким котятами. Их жалобный писк заставлял тебя истерично смеяться, когда ты им вскрывал брюшную полость, ты любил слушать булькание из крошечных мозгов и звуки ломания их маленьких косточек. Для тебя их жизнь ничего не значила, убить маленькое существо для тебя все равно что не попасть бумажкой в мусор — плёвое дело. Эдвард тяжело задышал. Только сейчас его дико замучила совесть. Именно тогда, когда он и сам был этим маленьким котенком. — Сейчас мы проверим твои знания по биологии. Это устройство на твоей голове я ласково назвал "Сова". На твоей голове закреплено устройство, и когда таймер дойдёт до нуля он провернет твою голову на 270 градусов, следовательно сломав тебе шею. Что не очень тебе... Понравится. У Эдварда началась паника. Это устройство... Могло убить его. Он стал кричать, звать на помощь. А вскоре просто тихо заплакал — однако есть единственный способ этого избежать Эдвард взглянул на экран — Смотри внимательно Эдвард. Смотри и запоминай. На экране показалось время 21:30, то есть за два часа до этого. На экране был Эдвард, лежавший на операционном столе. К нему подошла фигура, скрытая в красной робе со скальпелем в руках. — Это ты два часа назад. Лежишь и ничего не чувствуешь. Фигура сделала надрез в теле Эдварда и стала что то в нем ковырять. Эдвард посмотрел направо и увидел рентгеновские снимки... Его глаза сузилось от шока. — Ключ от твоего спасения находиться в твоем аппендиксе. Чтобы его достать, тебе нужно провернуть довольно распространенную операцию по его удалению. Готов ли ты порезать себя, чтобы спастись. И да, ты наверняка связан, поэтому вой мой тебе совет: чтобы избавить твою руку от заточения можно сломать большой палец. Тогда рука легко освободиться... Пора сделать свой выбор Эдвард. Жить.. Или умереть Телевизор отключился а Эдвард закричал во всю глотку, зовя на помощь. Он мотал головой, дрыгал ногами, шевелил руками. Ничего не выходило. Тогда он принял решение. Он закусил в зубах свою футболку и резким движением сломал большой палец об край рукоятки стула. С отвратительным хрустом палец сразу же скривился под неправильным углом, а с одного места немного торчала кость, не повредив ткань. Эдвард взвыл от боли, из его глаз хлынули слезы. Он уже смирился, что сколько бы он не кричал — его никто не услышит. Никто не услышит его зов о помощи. Он дёрнул рукой со сломанным пальцем и легко освободился от веревки. Свободной рукой он развязал вторую Он резко встал из кресла что было его ошибкой. Небольшая проволока сдерживала пружинный таймер, который начнёт обратный отсчёт. Но Эдвард встал с кресла, освободив проволоку и замкнув пружинный таймер. Эдвард услышал тиканье.... Ему дано всего три минуты Паника Эдварда нарастала с каждой секундой тикания таймера. Он взялся за ловушку на его голове и стал пробовать снять ее, но она примкнула к нему мёртвой хваткой. Он все понял. "Надо играть по его игре" Эдвард обернулся к столу. На нем лежали все хирургические принадлежности: скальпель, зажим, иголка с ниткой и даже дезинфицирующее средство. Он отрегулировал сидение в полулежачее состояние и снова на него сел. Паренек нашел маленькое зеркало на штативе и повернул его к своей брюшной полости. Операция началась... Снова закусил футболку и приблизил скальпель в примерное местоположение аппендикса. Руки Эдварда дрожали, а громкое тиканье таймера лишь добавляла масло в огонь. Но и давала стимул двигаться дальше, поэтому Эдвард сделал первый надрез… Боль была невыносимой. Он буквально прорезал свою плоть своими же руками. Мозг давал команду чтобы он прекратил, но через боль, которая была от отсутвующего обезболивающего, Эдвард словно закатал свои веки цементом, и не хотел их открывать, крича как неизвестное лавкрафтовские существо от боли что причинил он сам себе.. С его пореза стекала темная кровь небольшим слоем вокруг раны, стекая вниз от гравитации. Проклятый инстинкт самосохранения не давал ему порезать себя снова. А на таймере осталось две минуты. Эдвард это прекрасно знал поэтому он резал себя снова и снова, через адскую боль и крики, но таки сделал глубокий порез. Взяв расширитель, он раздвинул края пореза, которые также причиняли боль, но не такую, как во время прорезания. Порез был огромным, достаточно для того, чтобы можно было словно вытащить часть кишки с заветным аппендиксом, и вот он видится, маленький рудиментарный орган, который если разбухнет таких дел накуролесит, что мало не покажется, который разбух до неимоверных размеров от инородного тела внутри. Теперь предстояло перекрыть к нему приток свежей крови, и удалить его доступ крови к нему и провести аппендэктомии, на словах плевое дело, не займёт много времени. Но сказать то легко, а сделать, причём самостоятельно и без анестезии, ощутив весь спектр возможной и невозможной боли, при этом не потеряв сознание от болевого шока… Эдвард потянулся к иголке с ниткой. Хвала подвальным богам нитка была уже в игле, но шить Эдвард не умел и подавно. Но в такой или схожих ситуациях и бензопилами научишься жонглировать катаясь на одноколёсном велике. Эдвард пробил место рядом с началом аппендика… Испытав почти схожую боль, как от прорезания своей кожи. Каждое пробитие иголкой заставлял его вскрикивать как резанного. Зеркало ему только мешало, но операцию надо было провести до конца… Не смотря на закрывающиеся глаза от потери крови и боли. Эдвард не знал сколько оставалось времени, поэтому вновь взявшись за скальпель… Он начал удалять аппендикс. Боль была всё также невыносимой, а то шитьё что он наделал на соединении аппендикса и кишечника не особо та и помогало, и кровь всё также текла, но он таки был вырезан. Осталось двадцать секунд… Руки до сих пор дрожали от шока, и от проведенной аппендэктомии, но останавливаться было рано. Осталось десять секунд… Он судорожно нащупал ключ в куске кишечника, и кинув его куда-то в сторону, он стал нащупывать механизм на наличие замк, и нашел его на своем затылке. Он дрожащими руками старался открыть этот пресловутый замок… Три... . . . . Два… . . . . . Эдвард снял с себя механизм и выбросил на пол… . . . . . . Один… . . . . Механизм со скрежетом провернулся. И Эдвард выдохнул со спокойной душой… Ведь Если бы он хоть на секунду замешкался... То был бы мертв... Эдвард вскричал от горя, страха, и наверно радости за то, что не умер… Кричал он так, что казалось его связки стали кровоточить… Он закрыл лицо руками и стал сильно рыдать. Начав с уже относительно трезвым умом смотреть на ситуацию, где ему уже ничего не угрожало, он внезапно понял, что мог просто разрезать аппендикс, достать ключ, и открыть механизм, а далее уже либо зашить его, либо отрезать, но уже без лишнего напряжения… От этой мысли Эдвард начал рыдать ещё сильнее… Зашивание раны на кишечнике было тем ещё испытанием, и не забыв про дез. средство, он обработал сначала рану, и убедившись, что она никак не кровоточит, снял расширитель, и начала медленно зашивать каждый слой эпителия, что он разрезал… Соединительная ткань с соединительной, базальную мембрану с базальной мембраной, и каждый слой кожи со своим, не забывая обрабатывать всё дез. раствором. Эдвард буквально рыдал от каждого прижога раны, видя заодно куски крови. Как он начал подходить к концу, в ту же секунду телевизор включился вновь, и на него снова смотрела та проклятая кукла. — Поздравляю тебя, Эдвард, ты остался жив. Многие в нынешнем мире не понимают ценность жизни, а кто то не ценит ее вовсе. Но не ты…