Взгляд

Сначала это был просто взгляд. Взгляд одной очень внимательной и назойливой пары глаз. Изо дня в день, неотступно, он следовал за Джехо везде, куда бы он ни шел. Где бы ни был. Иногда Джехо казалось, что он чувствует этот впившийся в его лопатки и затылок взгляд даже там, где быть его не могло совершенно точно — например, в собственной камере. Мужчина перестал чувствовать себя в безопасности и стал раздражительным. Он вертел головой, пытаясь найти назойливого сукина сына, который доставляет ему беспокойство, но не мог определить в вечной толпе членов банды и обычных зеков вокруг. А потом, спустя несколько дней, какой-то идиот в столовой пролил на него чай. Чертыхающийся Джехо вскочил, стряхивая с брюк горячую воду и поднял голову. Столкнувшись взглядом с парой очень внимательных глаз. Черно-карих глаз. — Мне очень жаль, — сказал их обладатель. Джехо в этом сомневался. — Исчезни, — резко бросил он и махнул рукой. Его верный начальник охраны Дэель навис над молоденьким зеком, и тот убрался восвояси. Остаток дня Джехо провел в состоянии блаженного покоя от любого назойливого внимания. Он опрометчиво предположил, что проблема решилась сама собой. Но пару дней спустя он снова увидел пацана на прогулке в тюремном дворе. Осеннее солнце жарило спину, кожа вспотела, и с висков за ворот бежали противные, скользкие капли. Под волосами зудело. Но хорошего настроения Джехо ничто не могло испортить. С воли пришли вести о том, что адвокаты «Оушн Инкорпорейтед» смогли скостить ему срок. Три года вместо пяти – отличный результат, пусть он и потратил на этих кровососов почти треть своей прошлогодней выручки. В конце концов, это его четвертая отсидка. В тюрьме он видел всё, что мог. И задерживаться здесь не хотелось даже лишний месяц, не то что год. — Закурить будет? – раздалось совсем рядом. — Не курю, – не оборачиваясь, бросает Джехо. — Да, я тоже... Да и вредно это. «Что за кретин», – думает Джехо, оглядываясь, и у него непроизвольно выгибается бровь. В двух шагах от закрывающего к нему дорогу Дэеля стоит знакомый юнец. — Привет, — говорит он. Джехо вздыхает и отворачивается. Кажется, у него начала болеть голова. Он слышит, как от свиты за спиной отделяется двое ребят. Они соскакивают со скамей, направляясь в сторону ушедшего. — Эй, дружелюбный. Ты хоть знаешь, к кому лезешь?.. Джехо достает пачку сигарет и закуривает, щурясь на солнце. На следующий день за обедом он краем глаза с удовлетворением видит, как назойливый молодой шестерка то и дело прикладывает холодную стальную миску к бордово-фиолетовой, опухшей скуле. Губа разбита, глаз заплыл, ухо покрыто засохшей коркой крови. Джехо думает, что вопрос улажен раз и навсегда. Все еще чувствует иногда лопатками пристальный взгляд, но теперь почти не обращает на него внимания. Жизнь возвращается в привычное русло, и Джехо расслабляется, вновь теряя интерес. Так проходит еще неделя. *** — Здесь не занято? Еда в столовой всегда однообразная и похожа на перемолотые бобы. Чем бы ни являлась на самом деле. Возможно, в этот раз это действительно бобы. По цвету и консистенции понять сложно, в рот это дерьмо он давно не берет. Пьет воду и ждет вечера, чтобы собрать за столом всю банду. Сегодня он скажет им, что откинется на два года раньше, и будет принимать поздравления. — Я говорю, здесь не занято? — Занято, — вяло цедит Джехо, все еще представляя, как вонзит зубы в огромный «Чикен Мак» сразу, как откинется из тюрьмы. По случаю добрых мыслей он благодушен. Рядом с его пустым подносом на стол с грохотом ставится еще один. Худые руки начинают неприятно скрежетать мисками, передвигая. Тарелка с бурой бобовой кашей уезжает подальше. Плошка с чем-то отдаленно похожим на мясо двигается вперед. Ложка шкрябает по дну, зачерпывая изрядную порцию. Джехо ужасно интересно поглазеть на смертника, осмелившегося пойти наперекор его воле. Да блядь. Рядом с ним молча отправляет в рот ложку мясную баланды тот самый шестерка. По какой-то невероятной, необъяснимой причине рядом нет никого из банды. Дэель решает вопросы по заданию хозяина, остальные куда-то разбрелись или заняты распространением наркоты среди зеков. В столовой Джехо всегда чувствовал себя в безопасности. Но не сегодня. — Какого ху… — хочет поинтересоваться он о причинах, сподвигнувших молодого обсоска так его допекать. Но тот резко встает, глядя в сторону. — Моя очередь за чаем подошла. Подержите место? Демонстрируя полное безразличие к негодованию Джехо, молокосос встает и уходит. Джехо думает о том, что будь у него прямо сейчас под рукой нож или хотя бы заточка, пацан обзавелся бы сквозной дырой в черепе. Он резко встает со скамьи – не хватало ему сейчас, сразу после сокращения срока, заработать еще парочку лет сверху за особо тяжкое. К черту идиота, с ним есть кому разобраться. Пачкать руки самому Джехо давно не по статусу. *** Почти две недели с этого дня прошли в полнейшей тишине и спокойствии. Джехо даже успел забыть о досадной проблеме в виде короткого тощего придурка со лицом малолетки. Он ел, спал, решал рабочие вопросы и смотрел в записи матчи Lotte Giants. Жизнь пошла привычным ходом. Он, конечно, видел мальчишку пару раз, но, кажется, последняя взбучка в прачечной, где ему сломали палец и отбили печень, полностью освободила его от желания доставлять кому-либо беспокойство. Скоро у него, как у большинства местных сидельцев, потухнет взгляд и груз тюремной жизни навалится всем своим весом, лишая искры в глазах и жажды бунтарства. Джехо видел это много раз, и ему снова скучно. Как всегда, раз в неделю, он пришел на столовый мордобой развлечься. Зеки из тех, что покрепче, лупасят друг друга по щекам — иное охрана расценит как драку — и ждут, какой из противников уйдет в аут раньше. Проигравшие всю следующую неделю выполняют черную работу по блоку, которой брезгуют остальные. Заняв привычное место на скамьях, он приготовился хлопать в ладоши и кричать «На мыло!» и «Бей сильнее, кретин!». Но вместо знакомых членов банды в центр бойцового круга выходит тощее тело с короткой стрижкой, и Джехо понимает, кто это. — Убрать его, шеф? — спрашивает Дэель, который после случая в столовой, выхватив знатных люлей, ни на секунду не оставлял начальника одного. — Заебал. Джехо полностью с ним согласен — чертеныш и правда заебал. И в обычной ситуации на этом этапе мальчишка уже сидел бы в петушином углу, избитый и обученный хорошим манерам. Но. Сам себе Джехо старается не признаваться, что все это время он нет-нет, да и вспоминал о пацане. Словно паразит в его мыслях, назойливый червяк интереса грыз кору мозга. Обычно никто из его окружения не позволяет себе такого поведения, и невольно мужчина задавался вопросом. Была ли у этого причина. И если была… Пока он думал, пацан действовал. Отвешивая одну за другой сочные, тяжелые пощечины сопернику. Не заметив как, Джехо втянулся в бой, азартно шлепая ладонью по колену. А когда все закончилось отличной, веселой массовой дракой, он решил, что сделает это. Нанесет пацану визит вежливости. Раздаст всем сестрам по серьгам. Даст мальчишке то, чего он, кажется, так сильно желает — обратит на него свое драгоценное внимание. Хотя, возможно, и не так, как того хотелось борзому ушлепку. В конце концов, здесь он диктует правила игры. Он у руля. Лежа на жесткой шконке и глядя на одиноко горящую лампочку под потолком в коридоре — свет в камерах давно вырубили после отбоя — Джехо прикидывал. Ночью ему почти всегда не спалось, давали о себе знать старые травмы и возраст. Когда часовая стрелка убежала за полночь, он встал и взял со стола пачку «Мэвьюс». Дэель и ночной охранник с ключами ждали его у открытой двери. Одиночка в конце этажа, куда после драки щенка отправили подумать о поведении, уже была распахнута. Сам он спал на матрасе. Мясистый лиловый фингал на левом глазу был виден даже в тусклом свете из окна. Джехо привалился к стене, усевшись на толчок. Выбил сигарету из пачки, прикурил и выдохнул тяжелый, едкий дым в сторону крепко спящего мальчишки. И стал ждать.