О насущном

Тяжело быть в толпе и чувствовать абсолютное одиночество. А ведь хотелось поделиться мыслями и чувствами. Рассказать о тех переживаниях, что терзают душу уже множество лет. Но он не имеет права на это. Да и навряд ли бы кто-нибудь смог выдержать то бремя, которое он передаст вместе с откровениями. Нет, тогда он самолично подпишет себе приговор. Эти сомнения, что крутятся в голове в те ночи, когда мозг ещё способен работать после утомительных дней. Когда падаешь на кровать, а сознание ещё может поведать тебе почему ты моральный урод. Ох уж эти славные ночи. Слышишь их разговор. Эти двое тогда дежурили ночью и именно тогда их решило прорвать на откровенность. Наверняка после душевного диалога им стало лучше. А он так и пялился в стену, слушая приглушённые смешки. И сердцебиение почему-то ускорилось и что-то неприятно сжалось в груди. Точно, он же всё ещё человек. Так хотелось присоединиться к ним. Непринуждённо войти в беседу и не получить упрёков за это, а лишь лёгкое удивление и радость новому собеседнику. Только этого не произойдёт. Камень с плеч не упадёт и на утро придётся забыть о всех поганых чувствах, что вновь посетили его. — Доброе утро, Ён Иль. Как спалось? — Прекрасно. Лишь небольшое напоминание о вчерашнем и через мгновение фокусировка на настоящем. Очередной день готовит не самые приятные планы. Так что все возможные мысли приходится забивать куда-нибудь глубоко в душу. Хотя, эта роль Ён Иля позволила ему хоть ненадолго, но почувствовать себя прежним. Человеком. Немного неловких разговоров, шуток, сближение с окружением. Это было как в старые добрые времена, когда ему не приходилось стыдиться своих чувств. Это были хорошие дни, несмотря на то, что полностью уподобиться образу ему не получилось. Весь фасад начал рушиться после убийства игрока в тесной комнате. Обмен взглядами почти выдал его с потрохами. Иногда его одолевала зависть. Зависть к тем психопатам, которые были освобождены от этих людских черт. Сопереживание и привязанность. Самые проблематичные аспекты в его работе. Ведь нужно самому делать из себя монстра, если изначально им не был рождён. Сжигать тёплые воспоминания, прятать эмпатию и полностью подавлять в себе человечность. В его работе, увы, по-другому никак. Поднять оружие и прицелиться в спину товарищей, чтобы через секунду открыть но ним огонь. И вот, они падают на спины, задыхаясь в собственной крови. Инициировать смерть своего персонажа и возвращаться к работе. Больше он не имеет права продолжать этот спектакль. Только вот, сердце не всегда согласно с разумом. Он смотрел в глаза напротив, направляя пистолет прямо в лоб. А игрок даже не дрогнул. И перед глазами начали мелькать расплывчатые образы. Дежавю. Он также стоял с братом на том обрыве. Только на мушке был сам он. И пулю ловил сам, пытаясь всё же перебросить тонкую нить родному человеку. Вернуть осколки далёкого прошлого. И даже когда Ин Хо отвернулся и пошёл прочь, слыша за спиной отчаянный крик — образ не пропал. И этот назойливый вопрос «Почему?» продолжал преследовать его. Только уже в чужих глазах. Похоже, только смерть способна заглушить сердце.