Тени прожитого

1 марта 2010 года. Франция, Прованс.       Это было похоже на зыбучие пески: его топило, душило, будто придавило чем-то жутко горьким и огромным. Возможно, это была снежная лавина. Гарри в любом случае не был силен в подобного рода эпитетах, к красивым оборотам стоило обращаться к Драко, его Драко. Того самого, который сейчас стоял у алтаря с другим мужчиной. А 6 лет назад это Гарри, сгорая от нетерпения, сжимал его руки в своих, борясь с болезненным желанием стукнуть пастора с его длинными речами и коснуться наконец губ напротив, объявив уже на весь мир о их новом статусе.       Похоже на сон, возможно, страшнее тех, которые преследовали его уже десять лет, от которых его всегда так услужливо спасал его муж. А он ведь постоянно жаловался на свои бессоные ночи, не задумываясь, что сам же не давал спать Драко. Сейчас особенно больно вспоминать об этих зельях, которые его муж вываривал специально для него вечерами своих свободных от дежурств дней. Они были не такими мерзкими, как обычный прототип Сна без сновидений. Не было этого кислого комка в горле и головной боли сразу после пробуждения. Драко подолгу потом пах этим зельем, будто специально отпаривал кожу над кипящим котлом.       Лицо Гарри кривится, когда он вспоминает, как однажды в шутку упрекнул мужа в том, что тот пахнет как коморка Снейпа. Помнит, будто сейчас, как затряслась его тонкая нижняя губа и как он вылетел на улицу, убегая подальше с их общего крыльца. Поттер тогда еще отмахнулся, в голове прозвав суженного истеричкой.       А сейчас его Драко, который так и не сменил их сдвоенную фамилию, произнесет проклятую клятву, и волшебная подпись Малфой-Поттер в тысячах документов и десятках гобеленов станет Малфой-Кусо.       Его лицо такое светлое, такое незнакомое, французское солнце пошло ему на пользу, или это отсутствие Гарри в его жизни помогло...       У него же была морщинка между бровей, куда она пропала? Гарри точно помнил её в их последние месяцы "совместной" жизни.       Глаза щиплет, такое чувство, что он смотрит на ангела. Он смотрел на него всегда, десятки тысяч раз за те 10 лет, но никогда не видел таким. Таких светлых людей надо носить на руках, Гарри почему-то чувствует огромную силу в своих, готовый прямо сейчас возвести вокруг мужчины стены и спрятать от всего зла внешнего мира.       Как же их разрыв обсасывали в прессе, тогда Поттер от злости и досады думал, что так и надо этому глупому Драко. Пусть пишут гадости, он же разбил Гарри сердце, оставил одного. Что же, сейчас есть ощущение, что лучше бы он проломил своей тупой бошкой стену офиса Пророка, чем допустил хоть одно плохое слово в адрес этого жертвенного и светлого, такого нежного и чувственного, холодного, иногда капризного образа Драко.       - Я, Жак Алин Кусо, принимаю тебя, Драко Люциус Абраксас Малфой-Поттер, в законные мужья. Именем Мерлина и Морганы я торжественно клянусь...       Драко впитывает эти слова, он поглощает их всем телом, заглядывает своему жениху в глаза, ища плошь лжи в этой банальной и до ужаса обычной речи, будто тот говорит только с ним, будто придумал эти слова сам. Гарри знает, что это он отбил у бывшего мужа веру в эти клятвы, и холодная рука отвращения сжимает какой-то орган в районе груди. А было ли у него сердце?       - ...любить тебя, уважать тебя, дорожить тобой, в радости и горе, в болезни и здравии, на протяжении всей своей жизни, пока смерть не разлучит нас!       Драко не улыбается, в его прелестные уложенные волосы за чуть розовым ухом вплетена маленькая, будто тайная, розочка. Белая такая. И не существует сейчас желания более дикого для Гарри, чем приблизится к цветку и поцеловать этого человека куда-нибудь в висок, прошептать что-то о том, что это он, он, черт бы всех побрал, не даст Драко никому в обиду, он, а не дурень Жак.       Гарри щурится от ужаса и неверия, как же больно будет услышать сейчас следующее. Как же хочется постоять тут в стороне и понаблюдать за Драко Малфой-Поттером еще пару мгновений. Но видно, у небес сегодня другие планы. Потому что голову, тело, особенности тело, Гарри, как гром среди ясного неба, разрывает такой ровный и любимый секунду назад голос.       - Я, Драко Люциус...       Больно. Обидно. До смерти стыдно... 5,5 лет назад. 28 августа 2004 год. Соединенное Королевство, Англия - Бодмин-мур.       - ...Абраксас Малфой, принимаю тебя, Гарри Джеймс Поттер, в законные мужья. Именем Мерлина и Морганы я торжественно клянусь любить тебя, уважать тебя, дорожить тобой, в радости и горе, в болезни и здравии, на протяжении всей своей жизни, пока смерть не разлучит нас! - Он впервые такой робкий в своих словах, его улыбка кажется такой нежной, как никогда раньше, а пальцы дрожат в крепкой хватке мужчины напротив.       Это буря чувства, эмоций, запахов и образов, и Гарри Поттер-Малфой больше не может стоять на месте, он срывается, влетая в своего, отныне, мужа. Кто-то там, откуда-то там, из какой-то важной для Малфоев церкви, сетует на их поведение, объявляет их супругами; вокруг свистят дети, аплодируют взрослые, все что-то пытаются донести до них, с чем-то поздравить... Но Гарри слышит только яркий смех прямо над его ухом, чувствует только нежные пальцы на своей шее, когда перестает крутиться со своей ношей как бешеный, и обжигающе нежный запах губ второго Малфой-Поттера, когда они соединяются в целомудренном поцелуе.       С зала доносятся вздохи и смешки, потому что его глупое магическое ядро совсем обезумело от счастья и начало проращивать отовсюду цветы. Красиво со стороны, но так неудобно, когда из волос свисают какие-то белые бутоны, тыкаясь в глаза и нос, щекоча и мешая растянуть момент первого поцелуя молодоженов еще на пару мгновений.       Они отрываются друг от друга. И Драко со своей этой безупречной точеной выгнутой бровью и легким смешком ловит раскрытой ладонью бутон белой розы. Крутит, всматривается, а потом засовывает его в нагрудный карман Гарри, накладывая легкие чары стазиса.       - Мой первый тебе свадебный подарок, - глупая шутка, совсем не в стиле Малфоя, но сердце Гарри сейчас готово лопнуть от восторга.       - Ты не можешь подарить мне то, что я сам сотворил, - Гарри смотрит на колечко из сплава титана и вольфрама, которое сам выбрал пару дней назаж, склоняет голову и целует костяшки тонких нежных пальцев.       - Могу.       Ну что за засранец.       Этот тон заставляет Гарри вспомнить момент, когда он точно решил, что возьмет этого парня в мужья, выбьет из него согласие хоть в чем-то.       Они тогда были на общей паре физкультуры в академии, и все факультеты отправили наматывать по 10 миль под палящим утренним солнцем вокруг кампуса. Какое-то чудо, что, затеявший с однопоточником драку, невезучий Поттер упал, позорно пораженный несчастным ступефаем и парой пропущенных ударов по голове, и был найден злющим и запыханным студентом специальности "родовые и приобреьенные проклятия и их градации, скорая пидиатрия", Малфоем, ну кем же еще.       Колдомедики, конечно, приобретали в себе такие малоприятные качества как самомнение до небес, сварливость как у двухсотлетнего деда, нежелание слушать, книзлова упертость, а так же багаж других мерзостей в придачу. Но Драко приобретать ничего не нужно, он в этой рубахе родился .