В каждом из нас

Отпускает грехи не священник, скрывающий лицо в полумраке храма, их отпускает сама исповедь, реализующая твоё раскаяние.

Аль Квотион, "Запчасть Импровизации"

  1899 год.   Блэкуотер был таким же шумным и суетливым, как и в любой другой день. Дома из красного кирпича, широкие улицы, наполненные людьми, и запах свежего хлеба, смешанный с дымом из паровых машин. Город жил своей жизнью — пока кто-то заключал сделки, кто-то терял последние гроши, а кто-то просто проходил мимо, не оставляя следов.   Артур шагал по улице с Чарльзом и Джоном. Они только что зашли в лавку пополнить припасы — Датч велел оставаться в тени, но это не мешало им заходить в город. Впереди предстояло ограбление парома, и им нужно было быть готовыми ко всему.   Он как раз закинул мешочек табака в свою сумку, когда заметил её.   Она сидела на крыльце врача, обессиленная, потерянная. Её тёмные волосы, хоть и слегка растрёпанные, всё ещё блестели в свете заходящего солнца. Красивое платье, наверняка когда-то дорогое и элегантное, теперь было испачкано, запылено, а местами порвано. Оно всё ещё подчёркивало её утончённую фигуру, но смотрелось неуместно в этом городе, как и она сама.   Девушка сидела, обхватив руками колени, глядя в одну точку, словно мир вокруг перестал для неё существовать. В её лице было что-то, что зацепило Артура. Может, это её взгляд — пустой, мёртвый, будто всё, что в ней было, сгорело и оставило после себя только оболочку.   Он знал этот взгляд.   — Артур? — Чарльз окликнул его, но тот не ответил сразу.   Она выглядела так, словно стояла на краю пропасти, и Артуру почему-то не хотелось, чтобы она прыгала.   Он нахмурился и потёр шею, словно не понимая, почему его вообще это волнует.   — Ты её знаешь? — спросил Джон, проследив за его взглядом.   — Нет, — ответил Артур.   Но он не мог просто отвернуться. Что-то приковало его и подсознание отчаянно просило подойти к ней.   Чарльз тоже взглянул в сторону девушки, изучая её так, как изучал бы раненого зверя, который может укусить, если к нему приблизиться.   — Она не отсюда, — спокойно сказал Чарльз.   — Очевидно, — буркнул Артур.   Она вдруг пошевелилась, будто ощутив на себе взгляд. Подняла голову и встретилась с ним глазами.   Это был короткий момент, но от него у Артура в груди что-то сжалось.   Глаза зелёные, как свежая трава после дождя, но в них не было жизни. Ни удивления, ни страха — ничего.   Артур не отводил взгляда.   Чарльз и Джон переглянулись.   — Нам пора, — напомнил Чарльз.   Но Артур всё ещё стоял на месте.   — Идите, — сказал он.   — Ты чего? — спросил Джон, но Артур не ответил.   Он шагнул вперёд, медленно, словно опасался спугнуть её.   Мужчины странно переглянулись, это не было похоже на их друга. Чарльз, высокий и грузный метис, лишь пожал плечами, он доверял Артуру, а вот Джон, самый младший из них, как-то опасливо проследил за девушкой: «Такие как она приносят кучу проблем и гроб в придачу» -- пронеслось у него в голове.   Артур же не обратил внимание на непонимающее взгляды друзей. Он делал увереные шаги по направлению к ней и она не двигалась только наблюдала за ним, как дикая кошка, затаившаяся перед прыжком.   Когда он остановился перед ней, между ними оставалось всего несколько шагов.   Он осмотрел её — не просто потому, что она была красива, а потому, что в её облике была история, которую он не понимал.   — Ты не местная, — наконец произнёс, нарушая тишину.   Её губы чуть дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но передумала. Два изумруда дальше осматривали с ног до головы.   Тишина затянулась.   — Ты чего тут сидишь одна? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.   — А какая разница? — её голос был хрипловатым, уставшим.   Он снова нахмурился.   — Разница есть, — сказал он просто.   Она усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.   — Тогда скажи мне, какая?   Он посмотрел на неё внимательнее.   — Люди вроде тебя не должны выглядеть так, будто им плевать на всё.   Она опустила глаза.   — Люди вроде меня? — повторила она, и теперь в её голосе послышалось что-то живое — горечь.   Артур покачал головой.   — Ты мне не кажешься местной.   Она снова усмехнулась.   — Может, я и не местная, но я здесь.   Она смотрела на него с вызовом, но в этом вызове была лишь пустая оболочка.   Артур молча изучал её.   Ему не нужно было знать её историю, чтобы понимать, что она пережила слишком многое.   И почему-то это его задело. Возможно, в нем заиграла совесть.   — Как тебя зовут? — спросил он.   Она посмотрела на него, словно решая, стоит ли отвечать.   — Камилла. —  послышалось с необычным акцентом.   Он кивнул. Где-то в далеке с повозки упало несколько бутылок виски. Слышались возмущенные крики людей и ругань.   — Я Артур. —  оглянулся на шум.   Она кивнула в ответ, также скосив взгляд. Ей было очень жарко, на улице полдень и солнце било прямо в лицо. Камилла поправила прядь волос и стерла каплю пота со лба, проговорив с придыханием:   — Ну, Артур, если ты хотел помочь, можешь просто оставить меня в покое.   Он чуть склонил голову, разглядывая её.   — Прости, но я не такой человек.   Девушка посмотрела на него с лёгким недоумением.   — Не такой?   — Я не оставляю людей, которые выглядят так, будто им нужна помощь. — он захотел сам дать себе пощечину, чтобы сбить спесь в голосе. Она усмехнулась, ее улыбка была вымученно, но тем не менее показалось пару ямочек. Артур счел их милыми несмотря на обстоятельства, хотя теперь она еще больше не подходила этому душному городу. Он словил себя на порыве, что хочет увезти девушку подальше отсюда.   — А что, если мне не нужна? — с горделивостью ответила Камилла, закидывая голову выше будто немного вызовом или обречённостью, он не смог распознать.   — В этом ты сама не уверена, — парировал.   Она замерла, но в её глазах мелькнуло что-то, чего он не смог сразу понять.   — И что теперь? Ты собираешься меня спасать?   Он посмотрел на неё внимательно, потом медленно присел рядом.   — Нет, — сказал он. — Просто поговорить.   Она долго смотрела на него, потом выдохнула и опустила голову.   — Ну, хорошо, гринго. Поговори со мной.   Артур усмехнулся, но промолчал. Возможно, он не знал, почему она его зацепила. Но знал одно — он не собирался её игнорировать.

 

***

  Камилла наблюдала за этим странным мужчиной. Высокий, широкоплечий, с жёсткими чертами лица, но в его голубо-зеленных глазах не было ни грубости, ни насмешки — только интерес. Настоящий, неподдельный.   Артур.   Имя казалось ей простым, грубоватым, но каким-то… настоящим.   Он сидел рядом, будто никуда не спешил. Её настороженность не ускользнула от него, но он не делал резких движений, не напирал. Только ждал.   — Ты… Ты ковбой? — Камилла первой нарушила тишину.   Артур усмехнулся.   — Можно и так сказать.   Её акцент зацепил его слух. Мягкие, скользящие звуки французского и звонкие, ритмичные нотки испанского. Он слышал латиноамериканский акцент раньше, слышал французский, но то, как говорила она, было чем-то иным.   Она была чем-то иным.   — Ты говоришь… интересно, — сказал он, чуть склонив голову.   — Интересно? — Камилла чуть приподняла бровь, и в её голосе мелькнула тень насмешки.   — Ну, я не каждый день встречаю кого-то, кто говорит так, как ты, — он пожал плечами.   Камилла фыркнула, её губы тронула лёгкая усмешка, но в глазах всё ещё оставалась осторожность.   — Ты вlanco, тебе, наверное, трудно понимать меня.   Артур хмыкнул.   — Думаешь, я глупый?   — Думаю, ты гринго.   Он усмехнулся шире.   — Это одно и то же?   Она чуть склонила голову, оценивающе глядя на него.   — Может быть, — её голос стал мягче, но взгляд всё ещё был настороженным.   Он не спешил её расспрашивать, но в его взгляде читался вопрос. Камилла вздохнула и, чуть ссутулившись, посмотрела на улицу.   — Моя мать… она больна, — тихо сказала она.   Еще полчаса назад она сидела у ее койки. Кашель матери усиливался, как ей казалось, с каждой минутой, врач поставил диагноз: туберкульоз. То же самое что и приговор в это время, она понимала и поэтому было еще больней.    Артур не ответил сразу.   — Ясно.   Камилла чуть прищурилась, будто ожидая сочувственных слов, но их не последовало. Он просто ждал, слушал.   — Мы должны были поехать в Нью-Йорк, к моей тёте. Но… — она сжала пальцы на юбке. — Мы застряли здесь. — словно на исповеди с ее уст вырвался облегчённый выдох,   — Потому что врач сказал, что помочь не может, — догадался он.   Камилла кивнула.   — Мы приехали из Тихуаны. Там… было проще. Я знала, что делать. Здесь же… — заламывая руки проговорила — я ничего не знаю.   Артур некоторое время молчал.   — Ты не подходишь этому месту.   — Ты тоже, — парировала она.   Он кивнул.   — Да. Но я… привык.   Она скользнула по нему взглядом.   — Думаешь, я тоже привыкну?   Он чуть усмехнулся, но в улыбке не было насмешки.   — Если захочешь.   Она отвернулась, глядя в землю. Ощущая пустоту.   — Не знаю, чего я хочу.   Артур провёл языком по зубам, раздумывая, прежде чем заговорить.   — Это место… — он очертил своеобразный круг руками. — Оно не щадит никого. Ни хороших, ни плохих.   Она подняла на него глаза, и что-то в его тоне заставило её замереть.   — Но иногда, — продолжил он, — оно даёт людям шанс.   — Шанс?   — Выбрать, кем ты станешь.   Она усмехнулась, но теперь её улыбка была чуть мягче.   — Ты говоришь как философ, гринго.   — Не привык слышать такое в свой адрес, — он пожал плечами.   Камилла взглянула на его грубоватые руки, на жилку, пульсирующую на шее, на чуть небрежно расстёгнутую верхнюю пуговицу рубашки. Он выглядел как человек, который прожил жизнь в седле, среди грязи и пыли. Но в его словах было что-то… правильное.   Она перевела взгляд на улицу.   — Моя мать скоро умрёт, — произнесла она без эмоций.   Артур не отвёл глаз.   — Прости.   Камилла сглотнула.   — Я не знаю, что делать.   Он какое-то время молчал, потом наклонился ближе, кладя руки на колени.   — У тебя есть оружие?   Она вздрогнула и резко повернулась к нему, её зелёные глаза вспыхнули.   — Нет, — почти молниеносно прозвучал резкий ответ, Артур не удивился её такой реакции, женщинам редко нравилось оружие.   — Почему?   Камилла отвела взгляд.   — Я… не люблю его, долгая и сентиментальная история.   — Но ты умеешь защищаться?   Она промолчала.   — Камилла?   — Я умею метать ножи, — наконец выдохнула она.   Артур кивнул, словно это имело для него смысл.   — Значит, ты не совсем беспомощная.   Она прикусила губу.   — Думаешь, я пропаду?   Он посмотрел на неё внимательно.   — Думаю, ты сильнее, чем сама понимаешь. — ему хотелось поддержать ее, он повидал так много заблудших душ и устал от вида сломанных жизней, его порыв был почти отцовский, но только лишь почти. Она фыркнула, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое.   — Ты уверен?   — Да, — сказал он просто.   Камилла вдруг почувствовала, что её плечи чуть расслабились.   Этот ковбой… Он был грубым, прямолинейным, но почему-то рядом с ним ей стало чуть легче дышать. Он будто был привалом, по середине пути, ее нутро хотело доверять этому мужчине.   Возможно, он был прав.   Этот мир жесток, но иногда… он даёт шанс.   Может, ей стоит попробовать его взять?   Какое-то время они провели в тишине, растворяясь в суматохе фронтира.    В какой-то момент Камилла медленно поднялась, стряхнув пыль с подола платья. Артур наблюдал за ней. Движение было плавным, грациозным, но он видел, как она истощена.   — Думаю, мне пора, — сказала она, поправляя волосы, когда на них падали солнечные лучи они были сравнимы с свежезаваренным кофе, который Артур так любил по утрам.   — Куда?   Она пожала плечами.   — Нужно достать денег. И билеты на поезд или лошадь.   Артур прищурился.   — Как ты собираешься это сделать?   Камилла склонила голову, её губы тронула тень улыбки.   — Я умная, гринго. Что-нибудь придумаю. — подмигнула, как очень хитрая кошка.   Он не ответил сразу, только оглядел её всю. Да, она определённо была не отсюда. Она говорила, двигалась, смотрела иначе, чем все женщины, которых он встречал в таких городках. Она не выглядела слабой, но… всё же он сомневался, что ей будет легко.   — Будь осторожна, — сказал он наконец.   Камилла чуть вскинула подбородок и прищурила глаза.   — Я всегда осторожна.   Он хмыкнул.   — Да? Тогда почему мне кажется, что неприятности ходят за тобой по пятам?   Она засмеялась — коротко, тихо, но искренне.   — Потому что ты ковбой, — она снова посмотрела на него, но теперь её взгляд был чуть мягче. — И ты привык их искать.   Артур усмехнулся, но не стал спорить.   Она развернулась и направилась в сторону центра города, а он остался стоять у здания доктора, наблюдая за ней. Какой-то мужчина обернулся ей вслед, другой что-то сказал другу, и они оба с интересом посмотрели на неё.   Артур провёл языком по зубам.   Ещё не зная почему, он вдруг подумал, что эта девушка принесёт кому-то большие проблемы.  

***

 

Возвращаясь в лагерь, Артур старался выбросить эту незнакомку, Камиллу, из головы. Всё это не его дело, он, возможно, и так напоролся на неприятности — не следовало столь долго светиться в центре.   Ему нужно было думать о другом — о пароме, о деньгах, о том, что они будут делать дальше. Датч ждал отчёта, да и он наверняка захочет что-нибудь добавить к их плану. Артур старался, но её образ почему-то не исчезал. Этот странный, мягкий акцент. Освежающе острый ум. И глаза. Цвета летнего леса. Мёртвые, но не сломленные.   — Чёрт, — пробормотал он, взяв лошадь быстрее.   Он попытался вспомнить кого-то похожего на нее, однако с каждой новой попыткой понимал: они четны.    В лагере встретил Хавьер, он нежно расчесывал гриву своему коню, Серебрёному Доллару, статному, серому в яблоках, рысаку с паршивым характером.    — Как дела? — спрашивает мексиканец, не сильно отрываясь от занятия.   — Всё спокойно, — ответил Артур, спрыгивая с лошади.   — Ну, хорошо, потому что Датч хочет нас видеть.   Артур кивнул, прогоняя остатки мыслей о Камилле. Ему нужно было сосредоточиться. Банда рассчитывала на него.  

***

  Камилла шла по улице, держа спину прямо, хотя ноги подкашивались от усталости. Она была воспитана так, чтобы не показывать слабость. Тот незнакомец не выходил у нее из головы, как и весь разговор с ним. Он стал глотком свежего воздуха в этом затхлом городишке. Она здесь уже четыре дня с момента прибытия из Тихуанны, а все мужчины до этого только отпускали сальные шутки и пытались ее по лапать. Им было плевать на все в ней кроме смазливого личика, но тот был другим, интересовался искренне, в один из моментов она подумала, что это знак свыше, будто он был ее исповедником. С побега с Мексики дыра в ее сердце росла, захватывая черными своими щупальцами воспоминания, пожирала их. Камилле казалось еще немного, и она сама станет маслянистой, темной жижей похожей на нефть. А после общения с ним эта темнота словно отступила пусть и на мгновение.   — Mère… (Мать) — прошептала она себе под нос, закрывая глаза на секунду.   Она не могла просто так уйти. Клаудия, ее мать, была ещё жива. Камилла развернулась, направляясь обратно к врачу.    В кармане рука нащупула всего несколько монет. Этого не хватит ни на лекарство, ни на еду, ни тем более на лошадь. Она прижала ладонь к груди, глядя в небо.    Если отец научил её чему-то, так это тому, что деньги всегда можно достать.   Вопрос только — как.   Она оглядела улицу.   Торговцы, охотники за головами, игроки в покер.   Должен быть способ.   Стиснув зубы, она твердо решила, что выпутается, какой-то не понятный ковбой вселил в нее уверенность.  

***

  Парни уже битый час пили и смеялись у костра.   — Так, погоди… — Хавьер ухмыльнулся, откидываясь на спину. — Ты говоришь, что вы зашли в город за припасами, а в итоге он, — импровизированно обвел руками сидящую фигуру Артура, — мистер «Не ищете себе неприятностей на зад» стоял и пялился на какую-то девчонку?   Артур скрестил руки на груди и устало выдохнул, угораздило же Джону рассказать эту историю да еще так что сделать самого Артура последним ослом. Радовало лишь то, что Датч в прекрасном расположении духа, все идет по плану, ну не включая необычную мексиканку.   — Я не «пялился». — слабо оправдывался Артур.   — Ага, конечно, — вмешался Джон, подливая себе виски. — Ты просто остановился, разглядывая её, потому что… ну, почему бы и нет?   Чарльз только усмехнулся, молча слушая их разговор.   — Не знали, что ты интересуешься леди с французско-испанским акцентом, Артур, — передразнил Билл, ухмыляясь.   — Да пошли вы, — Артур закатил глаза и взял флягу с джином, поморщив нос отпивая.   Но, чёрт возьми, они всё подметили. Его действительно зацепила эта девушка.   — А кто она вообще? — продолжал Хавьер. — Говоришь, выглядит не местной?   Артур пожал плечами.   — Не знаю. Говорит на английском, но акцент… странный, словно испанский и французский вместе как уже говорил. И видно, что когда-то была при деньгах. Хотя сейчас не особо.   — И что она делает в Блэкуотере?   Артур посмотрел в огонь, задумавшись.   — Понятия не имею. Но у неё проблемы. Это точно.   Парни переглянулись.   — Не влюбись, — хмыкнул Джон.   Артур фыркнул. Он и сам себе это говорил, такую заинтересованность он давно ни к кому не проявлял, это его настораживало.   — Да иди ты. — буркнул, опрокинув в себя еще больше джина, чуть закашлявшись.   Но даже когда разговор сошёл на нет, а лагерь снова погрузился в вечернюю тишину, ему периодически мерещился ее образ.    

***

  Камилла сидела рядом с кроватью матери, держа её холодную руку в своей. Тихо вздрагивая будто бы от холода. Ее мать была настоящей аристократкой, сама она родом из Кале, Франция, переехала в Мексику во время Второй французской интервенции в качестве медсестры, ей двигало желание сделать мир лучше, чему она и учила Камиллу передавая свои знания и умения дочери. Клаудия слабо улыбалась, её дыхание было тяжёлым, когда-то блестящее, медные волосы стали тусклыми и ржавыми, а глаза почти не открывались.   — Ma petite fille… (Моя маленькая девочка) — тихо прошептала она на французском.   — Oui, maman, je suis là, (Да, мама, я здесь) — Камилла сжала её пальцы, стараясь не расплакаться.   Но внутри всё сжималось, крошилось как стекло под ногами.    Её мать уже не жилец. — пульсировала больна мысль.   И она ничего не могла сделать.   — Тебе нужно уехать, Камилла, — голос Клаудии был слабым, но в нём ещё оставалась тень той силы, что всегда вела её по жизни. — Найти свою тётю, мою сестру, она поможет встать на ноги… — надсадный кашель, женщина прикрывает рот платком, но кровавые пятна уже выступают, пропитывая узорчатую ткань.   Камилла сглотнула. Ее начало мутить от уже знакомого и стойкого запаха железа. Она поднимается со скрипящего стула, чтобы приоткрыть створку, впустить немного воздуха, перевести взгляд. На город давно опустилась ночь, луна освещала дорогу, на краю улицы какие-то пьяницы напевали песни и спотыкались об собственные ноги, чуть дальше ржали лошади у водопоя. Камилла позавидовала беззаботности всех трех и повернулась к матери:   — Мы вместе уедем.   Клаудия улыбнулась, но её глаза говорили другое. Она знала правду. Знала, что не доживёт и до утра.   Камилла же снова отвернулась, сжимая кулаки до полумесяцев на коже. Она не могла сейчас сдаваться.   Не могла просто сидеть и ждать.   Деньги. — еще одна бьющая у виска мысль.   Нужно было достать деньги.   На лекарство, на похороны… на поезд.   Где-то вдалеке раздались громкие голоса из салуна.   Девушка закрыла глаза, она еще не знала, на что пойдёт ради выживания.   Но знала одно — сдаваться точно не собиралась.