Работа над ошибками

Яркий свет хрустальных люстр министерского зала неприятно бил по глазам, привыкшим к полумраку кабинета мракоборцев. Гарри стоял у стены, в тени колонны, скрестив руки на груди, и старался казаться незаметным. Безуспешно. Его присутствие в зале ощущалось всеми, как тихий электрический разряд. Но сейчас внимание было приковано к Кингсли Шеклболту, новому министру магии, возвышающемуся на сцене. Кингсли говорил уверенно и убедительно, в его голосе звучали нотки непоколебимой веры. Но Гарри видел, как эта вера натыкается на стену непробиваемого скепсиса, словно слабый луч солнца, пытающийся пробиться сквозь плотную завесу тумана. Он ощущал густую волну неприязни, исходящую от собравшихся, словно зловоние из старой, запечатанной могилы. — Поэтому программа “Второй Шанс: Реинтеграция” направлена на… - Кингсли сделал драматическую паузу, обводя взглядом зал, полный министерских чиновников и представителей общественности. —…на обеспечение плавной и, что не менее важно, безопасной адаптации бывших Пожирателей смерти и их семей к нормальной жизни. Мы предоставляем комплексную психотерапию, переквалификацию и обучение новым навыкам, общественные работы, и, разумеется, оказываем необходимую финансовую поддержку для начала новой жизни. По залу пронёсся ропот, подобный взрыву потревоженного осиного гнезда. Кто-то нарочито громко кашлянул, словно подавляя рвущиеся наружу гневные слова. Гарри увидел, как бледнеет лицо Эрнеста Макмиллана, чья семья понесла тяжелые потери во время войны, а Пенелопа Кристал фыркает что-то презрительное своей соседке, закатывая глаза. Он знал эти лица – лица тех, кто потерял близких в войне, лица тех, чьи жизни были навсегда искалечены жестокостью Пожирателей. Каждый шрам на их душах вопил о возмездии. Кингсли поднял руку, призывая к тишине, и в его глазах мелькнула тень усталости. — Я понимаю ваши опасения, ваши гнев и боль. И я разделяю их. Но мы не можем вечно жить в ненависти, подпитывая прошлое. Мы должны дать этим людям шанс доказать, что они изменились, что они достойны прощения. — Шанс? — Шанс? - прошипел кто-то в задних рядах, и в этом голосе сквозила ядовитая ирония.— Они забрали у нас все шансы! Они убили наших родных, разрушили наши дома, отняли у нас самое дорогое! Какой еще шанс им нужен? Гарри сжал руки в кулаки до побеления костяшек пальцев. Он видел этот всепоглощающий гнев, он чувствовал его кожей, он понимал его, как никто другой. И, честно говоря, где-то глубоко внутри, возможно, даже разделял его. Но он также знал, что Кингсли прав. Если они действительно хотят построить новое, лучшее общество, они не могут просто отвернуться от тех, кто совершил ошибки, выбросить этих людей за борт, оставив их тонуть в пучине отчаяния и ненависти. Они должны дать им возможность искупить свою вину. Смогу ли я это сделать? – подумал Гарри, глядя на напряжённые, исполненные злобой лица своих коллег. Смогу ли я убедить их, что это правильно? Как заставить их поверить, что искупление возможно? Ведь даже я сам не уверен…Он представил себе лица тех, кто должен будет пройти через эту программу. Напуганные, затравленные, истерзанные чувством вины, полные сомнений и страха. Как он сможет помочь им, когда вокруг столько ненависти, столько боли? Как он сможет доказать, что они достойны второго шанса, когда даже он сам, Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, герой войны, с трудом верит в это? Вопрос повис в воздухе, как тяжелый, неразрешимый груз.