За гранью

Боль. Ничего, кроме нее. На самом деле это уже давно вошло в привычку и перестало быть чем-то необычным. Скорее, это стало ежедневным ритуалом, который позволяет выжить. Чужое мерзкое дыхание на шее, кровь у виска, рука, крепко вцепившаяся в волосы и вжимающая голову в стену так, что не только невозможно сдвинуться с места, но даже дышать получается через раз. — Я с тобой ещё не закончил, маленький. Раздвинь ножки шире. — Противно, больно, но ничего, кроме как терпеть, не остаётся. Джин часто задумывался над тем, что же могло пойти не так и как всё исправить. Но чем дольше он думал, тем сильнее убеждался, что по-другому быть не могло. Особенно сейчас, когда мерзкий незнакомец измывается над его телом, а ему ни то что сделать что-то — лишнего звука издать нельзя. В противном случае и сегодня он останется без еды. У этого человека явно больная фантазия. Чего он только не делал сегодня: бил, связывал, кусал. Сейчас ещё, можно сказать, по-божески — просто трахает что есть мочи, но хотя бы не бьет. Спустя пару минут он решает, что всё слишком мягко и гладко. К члену добавляются ещё три пальца, что просто выбивает весь воздух из груди. Непроизвольно изо рта срывается громкий звук — не стон, скорее крик. — Нравится, маленький? А поначалу сопротивлялся, — с мерзкой улыбкой произнёс он. — Я изначально знал, что ты очередная грязная шлюха, хоть и выглядишь паинькой, — шипел он на ухо, и шёпот его был противным, где-то внутри отзывался скрежетом. Становилось ещё противнее от себя. Всё остановилось в миг. Резко открылась дверь, незнакомца за шею оттащили и вышвырнули за дверь, приговаривая, что он уже на 20 минут превысил время. Джин скатился по стене вниз, осев на полу, а в голове — пустота, ни единой мысли. — Ты как? Жив хотя бы? — Человек с до боли знакомым голосом похлопал парня по плечу. — Ты крикнул, и я решил, что пора это всё заканчивать. Ты совсем себя не жалеешь. — Всё нормально, спасибо. Тебе не стоило, — Джин аккуратно притронулся пальцами к своему виску и стал разглядывать кровь, оставшуюся на них. — Нам обоим может влететь теперь. — Мне всё равно. Если бы тебя тут убили, то никому лучше от этого не стало бы, — парень присел на диван сзади и сложил руки на груди. — Давай я помогу тебе дойти до комнаты, мне не тяжело. Скажу начальству, что ты приболел, чтоб у тебя было время отойти от всего. — Спасибо тебе, но я не понимаю, для чего ты это делаешь, — Джин медленно повернулся лицом к собеседнику и стал оглядываться вокруг в попытках найти остатки своей одежды, которая не была разорвана. Хосок понял, что пытается найти взглядом парень, и поднёс ему майку, висевшую на торшере в углу комнаты, параллельно удивляясь тому как она могла оказаться аж там. Он помог парню одеться максимально аккуратно, так как всё тело и без того было в синяках и кровоподтёках. — Спасибо, — сказал парень осипшим голосом, то ли от усталости, то ли от чего-то более неприятного. Дальше слов не последовало. Хосок отвёл Джина на цокольный этаж, где находилась его комната. Помог обработать рану на лице и оставил парня отдыхать, ему явно хотелось побыть одному. Казалось, что последнее, чего хотелось Джину на данный момент, — это социальных взаимодействий.

**

Хосок работает тут недавно, но уже успел насмотреться всякого. За три месяца работы он уже привык к такому темпу. Старые извращенцы, просто озабоченные люди и, за большой редкостью, обычные люди с недостатком внимания — частые гости в этом "баре". Хосок устроился сюда по случайности после того, как потерял прошлое место работы. Он с ужасом вспоминает то время. Помнит лишь обрывки того вечера, но в деталях помнит каждый день последующих двух лет, как, находясь в тяжёлой депрессии после той страшной аварии, месяцами не мог найти сил, чтобы встать с кровати. В тот вечер после корпоратива он и его лучший друг уже возвращались домой, как откуда ни возьмись пьяный водитель не справился с управлением и вылетел на встречку. Дальше всё как в тумане. Единственное, что Хосок знал и помнил, — лучше бы он умер в тот день. И так одинаково тяжело проходили день за днём, год за годом, пока в один день не пришло осознание. Он понял, что сейчас живёт не только свою жизнь, но и жизнь друга, который до последнего пытался выбраться. Последними словами которого были: "Живи за нас двоих". И он начал вставать на ноги, если не для себя, то для Хиджона, которому повезло намного меньше. Начав искать вакансии для того, чтобы постепенно вернуться в русло жизни, он наткнулся на работу охранником без опыта, где зарплата была более чем привлекательной. Решив попытать удачу, он и не думал, что придётся иметь дело с борделем, который позиционировал себя как обычный бар. Конечно, тут есть и обычный бар, где по вечерам отдыхают люди, но часть борделя также присутствует, хоть и скрыта от глаз обычных обывателей. Если бы он знал, что ему придётся иметь дело с наркотиками, извращенцами и проституцией — он бы отказался. Но это стало явным лишь после подписания контракта, который обязывает его выполнять свою работу молча и запрещает разглашать какие-либо детали. Спустя пару дней он встретил Джина. Они даже не познакомились, да и Джин его вряд-ли увидел. Он заметил как тот шатающейся походкой плетётся куда-то вверх по лестнице. Хосок был удивлён, так как основной контингент совсем не похож на Джина. Большинство из тех, кто работает тут в качестве ночных бабочек, — матёрые люди, познавшие эту жизнь, либо наркоманы, которые не против удовлетворить кого-то за дозу. Но Джин... Ему слегка за 20, может, даже младше. Он не употребляет ничего и не получает никакого удовольствия от того, чем занимается. Хосок сделал вывод, что что-то определённо случилось, и нужно поближе узнать этого парня. Может, ему нужна какая-то помощь.