Chronicles of the Shadows

      Вокруг было много зелени. Листва на высоких, раскидистых деревьях купалась в теплых лучах весеннего солнца. Шум автострады не доходил сюда. Окруженная старым забором территория утопала в тишине. Ступать по ухоженному газону было приятно, но большинство посетителей использовали чистую каменную дорожку. Роберт также воспользовался тропинкой. Из уважения к работникам и обитающим тут душам. Остановился перед открытыми воротами, бросил беглый взгляд на выбитую на стали надпись и сжав букет цветов покрепче ступил вперед, оставляя позади себя табличку с надписью «Кладбище Вудлендс».       Прогулочным шагом Эппс прошелся вдоль надгробий. Некоторые из них покосились под тяжестью времени или начинали разрушаться под влиянием погоды, другие же выглядели совершенно новыми. Были могилы, огражденные низким забором, с клумбами и высаженными на ними цветами. Были и те, от которых осталась одна перекосившаяся плита, забытые и заброшенные. Вопреки разнице в состоянии каждого захоронения, всё вокруг выглядело ухоженным и чистым. Роберт обвел взглядом заботливо убранную территорию и вздохнул полной грудью, вбирая в себя аромат свежескошенной травы.       Несмотря на окружение мертвецов и сырой, холодный запах, место каким-то чудным образом дарило умиротворение и покой. «Наверное, так и должно быть» — подумал Эппс и вдруг осознал: он не может найти нужную тропинку. Мужчина неловко покрутился. На глаза попался старик с тростью, еле-еле передвигавший слабыми ногами вдоль узкой дорожки. На другом конце показалась небольшая фигура: девушка лежала на клетчатом одеяле рядом с одним из небольших надгробий и читала книгу. Мимо Эппса быстро прошла незнакомая женщина, закрывая лицо платком и шмыгая носом. Где-то вдалеке громко гавкнула собака; наверняка пришла встретиться со своим хозяином, который уже, к сожалению, не сможет ласково потрепать её по холке. В поле зрения вдруг попала верхушка высокой стелы — ориентир, который Эппс приметил, когда был здесь в первый раз. Необходимая тропинка оказалась чуть дальше в стороне и Роберт шагнул навстречу монументу.       Он не торопился. Медленно брел среди нестройных рядов надгробий, рефлекторно цепляясь за незнакомые имена. Нужная плита нашлась спустя несколько минут и Эппс остановился перед ней, удивленно вскинув брови. «Вижу, о цветах уже позаботились» — промелькнула мысль, заставляя губы мужчины дрогнуть в улыбке. На могиле с аккуратной каменной оградой цвели тюльпаны. Желтые и бледно-оранжевые бутоны купались в лучах солнца, заставляя лепестки светиться изнутри, а легкий ветер слабо покачивал зеленые тонкие ножки. Роберт посмотрел на букет нежно-розовых тюльпанов у себя в руках и бережно выложил их у основания надгробия. — Цветов много не бывает, как думаешь? — усмехнулся он и против воли задержал взгляд на могильном камне.       «В память о Фелис Хартли, — прочитал про себя Роберт с грустной улыбкой на лице, — девушке, чье имя было соткано из звезд». Он прочистил горло и негромко заговорил: — Это как-то даже неловко, — нервно усмехнулся Эппс, подбирая слова, — тебя всё равно здесь нет, а я говорю сам с собой, получается. А ведь ты буквально не тут, могила-то не твоя. Дата рождения и имя твои, но твоего тела так и не нашли. Но сюда обычно приходят те, кто знал тебя.       Эппс замолчал, сглатывая подкативший к горлу тугой ком. Задумавшись отвел взгляд куда-то вдаль и снова смог говорить только спустя несколько минут: — Леннокс рассказал о тебе. Ну, точнее, что мог рассказать, не выдавая гостайны. Я знаю про нападение на лабораторию, знаю, что тебя не нашли. Отсутствие твоего тела дает слепую надежду на то, что ты можешь быть жива. Господи, сколько бы я отдал, чтобы снова тебя увидеть! Мне столько хочется тебе рассказать! Иногда мне кажется, что ты где-то здесь, среди толпы людей, но что бы я не делал, где бы не искал — тебя всё равно нет. Наверное, мне хочется так думать, потому что я скучаю по тебе. Лив, мы видели так много невероятного, делали невозможное даже тогда, когда шансов на успех было ноль! Неужели одним из этих чудес не может оказаться тот факт, что ты жива?       Роберт нервно покрутил обручальное кольцо на пальце. С каждым словом скорбь, успевшая притупиться за время, вновь начинала пожирать сердце, мешая говорить. Но Эппсу хотелось этого. Даже зная, что он ничего не сможет изменить, ему хотелось поделиться. И пусть это будет некто мертвый, незнакомый человек, навеки оставшийся под землей, на которой цвели тюльпаны. — Лив, я скоро стану отцом, представляешь? — Эппс хохотнул сквозь скопившиеся в глазах слезы. — Вот, сказал это вслух, и стало ещё страшней! Ну, какой из меня отец? Я проштудировал штук пять книг по родительству, был на курсах вместе с Амелией, кучу видео на Ютубе просмотрел, и всё равно такое чувство, будто ничего не знаю! Эми на восьмом месяце уже, вот-вот и лопнет, а я до сих пор не знаю, что мне делать. И, конечно, вряд ли бы ты помогла в этом деле, ведь у тебя опыта в этом ноль также, как и у меня, но ты была бы вторым человеком, к которому я приходил паниковать. Вторым просто потому, что первым была бы Эми.       Роберт вновь замолчал, неуверенный стоит ли дальше рассказывать это всё бездушному камню и размеренно покачивающимся на ветру цветам. Спустя несколько минут он опять улыбнулся. — Эми — католичка, истинно верующая. Да, Лив, я уже вижу как ты недоверчиво вскидываешь свою бровь, но Эми бы тебе понравилась! Она не из тех, кто осуждает или проклинает тебя за то, что ты не веришь или живешь не так, как она. Она не навязывает мне свою веру, не заставляет жить по её правилам. Эми понимающая, заботливая, и вполне современная для женщины, которая с детства привыкла ходить в церковь каждое воскресенье и собирается на тусовки с такими же женщинами. Эми называет это книжным клубом, но клянусь, у меня иногда такое чувство, будто они там собираются свергать правительство, не меньше! — Эппс против воли рассмеялся, пытаясь представить, что бы на это ответила Лив. — Она самый добрый человек, которого я знаю. Она поддерживала и верила в меня даже тогда, когда я сам не верил. Её веры в хорошее хватит на нас двоих. Ну, скоро на троих.       Роберт задумчиво пожевал губу, позволяя себе передышку, и проглотил очередной подступивший к горлу ком. — Только встретив Эми я действительно понял, о чем ты говорила. Когда я спросил, как ты поняла, что любишь Прайма. Я сомневался в том, что ты объективно его оцениваешь, но помнишь, что ты сказала? После того, как ты сказала мне, что я идиот, ты ответила, что знаешь о таящейся в нем темноте, и всё равно он — самое прекрасное, что ты видела в своей жизни. Так вот, Эми — самое прекрасное, что видел я. И у нас будет дочка! Еще один самый прекрасный человек. В силу своей веры Эми хочет крестить её. Ты меня знаешь, я никогда не был шибко верующим, но я не против. Старая традиция, от которой никому не будет хуже. И я бы очень хотел видеть тебя в роли крестной матери. Господи, что мне нужно сделать, чтобы лично предложить тебе это? Да я бы даже Оптимуса взял за крестного отца, если бы ты захотела! Только бы ты оказалась жива… — Нужно быть осторожным в своих желаниях, — послышалось откуда-то сбоку, заставив Эппса вздрогнуть от неожиданности, — ведь я ловлю на слове!       Рядом с Робертом словно из-под земли выросла Оливия, игриво подергивая бровями. Он замер, шокировано раскрыв рот и удивленно хлопая глазами, не в силах вымолвить и слова. — Эй, Прайм! — крикнула Лив, довольная реакцией товарища. — Что думаешь на счет предложения? Станем крестными родителями? — Мне не совсем понятна концепция, но я заинтригован, — послышалось спокойное за спиной Роберта, и он дернувшись повернулся.       Эппс совершенно точно не ожидал встретить Оливию, и этого уже было достаточно для зародившегося шока, но увидев вместо девятиметрового инопланетного робота обычного незнакомого мужчину, он вообще забыл как дышать. — Сейчас он прогрузится, — кинула Лив, обращаясь к напарнику, с которым пришла. — Не может быть… — протянул Роберт, не веря самому себе.       Он накинулся на девушку и сгреб её дрожащими руками в крепкие объятия. Слезы счастья навернулись на глаза, вытесняя недавнюю скорбь. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Сердце бешено билось в груди и Эппсу вдруг показалось, что Оливия могла его услышать. Стоило Роберту влететь в девушку, как она обвила руками его спину и уткнулась в широкое плечо. Эппс не видел её лица, но нутром чуял, что в эту самую секунду Лив улыбается. Так ярко и искренне, со счастливо зажмуренными глазами, что показалось, будто на улице стало теплей. Услышав тихий всхлип над ухом, Пирс успокаивающе погладила друга по спине. Отрезвляющее действие, заставляющее поверить в то, что это всё реальность, а не жестокий сон. Тем не менее, когда слезы немного подсохли, Эппс отпрянул от девушки, с одной стороны боясь выпускать её из объятий, а с другой — страшась принять действительность. Он вытер влагу с щек и трепетно обхватил Лив за плечи, будто она могла исчезнуть в любой момент. Почувствовав в непосредственной близости какое-то движение, Эппс замер, подавившись воздухом, и боязно перевел взгляд на мужчину, стоявшего рядом. — Ты тоже его видишь? — прошептал Роберт, во все глаза рассматривая незнакомца. — Ага, — Оливия мягко обхватила Эппса за руки и заговорщицки склонилась к нему. — Познакомься: Оптимус Прайм, лидер автоботов, хранитель Матрицы лидерства, последний из Праймов, слишком бессмертен чтобы умереть, великолепный засранец, президент свободного мира, напиныватель десептиконских задниц восьмидесятого левела, синоним слова «пафос», за Оливию и двор стреляет в упор…       С каждым словом лицо Прайма становилось всё более недовольным, и в глазах Эппса это выглядело настолько комично, что он, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос, тихо хихикал на пару с Лив. — А чего это он скукожился? — хрюкнул Роберт. — Это мне только предстоит тебе объяснить, — ответила Оливия, но не успела продолжить мысль. — Подождите, я что умер?! — схватился за голову Эппс, чувствуя, как внутри закипает паника. — Нет, ты не умер, — с нажимом протянула Лив, но, казалось, товарищ её не слышал. — О, нет, нет, нет, мне нельзя умирать! — тараторил Роберт, наматывая круги вокруг собеседников. — У меня вот-вот родится дочь! — Эппс, ты не мертв, — снова попыталась образумить друга Пирс, но эффекта это возымело мало. — Не пойми меня неправильно, я бесконечно рад, что ты жива, но это как-то подозрительно. — Эппс… — И мало того, что ты жива, — Роберт ткнул пальцем в сторону Прайма, — эта громадина больше не такая громадина, каким я его помню! Как это вообще возможно?!       Голос Эппса срывался на грани истерики, а ничего не понимающий, безумный взгляд метался от одного человека к другому. Пирс тяжело выдохнула и осторожно подошла к разволновавшемуся товарищу. — Краткий экскурс в историю. Обещаешь не психовать?       Эппс сразу активно закивал, соглашаясь. Затем поджал губы, немного подумал, и покачал головой уже отрицательно. Оливия снова тяжело вздохнула, скорее по привычке, нежели из необходимости. Надобности в кислороде больше не было, как, в прочем, и в легких. Теперь это был просто способ собраться с мыслями и успокоить волнение. Девушка кинула беспомощный взгляд в сторону Прайма, стоявшего неподалеку. Оптимус вытянул руку в приглашающем жесте, а сам не сдвинулся с места. Расценив этот жест как «Плыви, сосиска», Оливия решила выдать всё на одном дыхании, чтобы избежать лишних расспросов: — В общем, Могильный ветер попытался меня убить, но благодаря энергону в моей крови я выжила; потом я немножко сбрендила, забыла всё к чертям, меня посадили в клетку, ставили опыты; потом Оптимус меня вытащил, ученые с Кибертрона попытались мне помочь, но мой организм отказывал, им удалось спасти только моё сознание и пересадить его в искусственное тело, так что я теперь не человек. Более того, эти тела тоже не настоящие. Они сделаны из органики и кибертронского металла, способны выживать как в земной среде, так и в атмосфере Кибертрона. Проще говоря, они пустые роботы, в которые мы можем загружать наше сознание, и надевать их, как костюмчик на выход. Всё уловил?       Глаза Роберта округлились, челюсть опускалась с каждой фразой всё ниже, а его дыхание учащалось от заново накатившей паники. — Только не психуй! — выпалила Оливия, замечая, как Эппсу захотелось вдруг закричать.       Он так и остался стоять с открытым ртом, а из горла вырывался слабый писк, как от медленно спускающегося надувного шарика. Оливия не сводила умоляющего взгляда с друга, наблюдая за его попытками прогрузить мозг. Наконец взяв себя в руки Эппс медленно выдохнул и подобрал с пола челюсть: — Могло быть и хуже, — уже более ли менее спокойно отозвался он, задумчиво почесывая подбородок. — Я мог и психануть.       Оливия облегченно выдохнула, а губы против воли растянулись в улыбке. Она по-дружески потрепала мужчину по плечу, издав короткий смешок. Роберт обвел девушку оценивающим взглядом, прищурился, будто от этого становилось лучше видно, обошел её по кругу, стараясь рассмотреть чудо науки в мельчайших подробностях. Потом взял за руку, любопытно почесал ногтем искусственную кожу и хмыкнул. Проделал то же самое со своей рукой, пытаясь сравнить ощущения. Забавно хмурился, будто и правда пытался понять сложную инопланетную технологию. Вспомнив о стоящем рядом Прайме схватил его руку, задрал рукав куртки и также внимательно осмотрел. На искусственной коже даже виднелись поры и мелкие волоски, на ладонях обоих пришельцев — линии, а на пальцах — отпечатки. — Ощущается странно, как будто грубее, — наконец вынес Эппс вердикт, — но поразительно детализировано! — Может уже хватит? — с раздражением в голосе отозвался Оптимус, ладонь которого продолжали почесывать. — Может уже отпустишь? — Да, — спохватился Эппс, роняя чужую руку. — Точно. Сорян.       Ладошку Лив он так и не выпустил, продолжая поглаживать кожу то ли из любопытства, то ли потому что скучал по её прикосновениям. От того, что Роберт успокоился и даже по-хозяйски изучал их искусственные тела, Оливия также расслабилась, с теплой улыбкой на губах наблюдая за забавными действиями товарища. — А вдруг вы не те, кого за себя выдаёте? — протянул Эппс, недоверчиво поглядывая на пришельцев.       Оливия и Оптимус выдохнули с одинаковой степенью раздраженности и так синхронно, что Роберту вдруг подумалось, не один ли на двоих у них разум. — Это надолго, — ворчливо протянул Прайм и присев перед могилой начал методично перебирать пальцами лепестки тюльпанов.       Только оказавшись в этом наполовину человеческом теле Оптимус осознал, насколько его настоящая форма была слепа к тактильным ощущениям. Способность прикасаться и чувствовать прикосновения оказалась весьма приятным бонусом. Любопытство брало верх каждый раз, как он попадал на Землю, и Прайм с неподдельным интересом прикасался к вещам, изучая и запоминая ощущения, и мысленно фиксировал, какие из них ему нравятся больше. Пока что Оливия и цветы были на вершине списка. — Скажи мне то, что знает только Лив, — потребовал Роберт и упер руки в бока. — Да? Например? — Мой день рождения? — Тридцатое декабря, — ответила девушка и скептически вскинула бровь. — Твой день рождения? Серьёзно? — Первое, что пришло в голову. Как зовут брата Грейс? — Льюис. — Что ты ему подарила, когда мы уходили от них? — Мини версию Оптимуса. — Хм-м-м, — протянул Роберт и подозрительно прищурился, — а ты хороша. Кто такой Мистер Не-Хайд? — Котенок, которого мы нашли во время одного из заданий. И так называл его только ты, потому что он обмочил чехлы Айронхайду.       Со стороны тюльпанов послышался смешок. Оливия и Эппс одновременно перевели взгляд на копающегося в земле Прайма. Оптимус аккуратно вытаскивал пожухлые листы из почвы, убирал случайно упавшие веточки и листья, смахивал лишнюю грязь с надгробного камня. От такой заботы о могиле неизвестной девушки, которой навеки придется притворяться Фелис Хартли, в груди Лив разливалось приятное тепло. Однако внимание Эппса привлекло не это. — Не сочти за грубость, но это что, был смех? — покосился мужчина на собеседницу. — Ты сломала Прайма? — Ничего я не… — возмутилась Лив, однако быстро осеклась.       В голове вдруг вспыхнули воспоминания о попытках овладеть новым телом, слишком большим и громоздким, чтобы сразу справиться с ним. Помимо того, что её кибертронская форма была размером с самого Оптимуса, так ещё и капризом девушки был полет. Ей всегда казалось странным, что летать умели только десептиконы, которые благодаря этой способности быстро завоевали преимущество в небе. И в какой-то степени это был личный вызов — попытка побороть давний страх. Обучением управлению новым телом, как впрочем и самим полетом, Прайм занимался сам, поэтому он и отгребал по полной программе, ведь Лив чертовски много падала. Просто передвигаться, ходить, бегать и прыгать было относительно безопасно — подхватить Пирс, пока она не шмякнулась на землю, было легко. Но когда дело дошло до полета, Оптимус не раз пожалел о своих жизненных решениях. Оливия падала с высоты, неумело тормозила и врезалась в Прайма, сбивала его с ног на полном ходу, сталкивала с обрывов, придавливала собой и ударяла несчетное количество раз. О боевой подготовке даже вспоминать не хочется! — Хм, интересный вопрос, — протянула Лив, возвращаясь в реальность.       Оптимус одарил девушку уничтожающим взглядом и вернулся к уборке памятника. — Надо что-то посложнее, — нахмурился Роберт, возвращаясь к старой теме разговора. — Кто убил Брауна? — Это был ты, — устало выдохнула Оливия, — а я взяла всю вину на себя. — Что было невероятно глупо, — бросил Прайм, поднимаясь на ноги и отряхивая руки от земли.       Роберт со сверкающим в глазах любопытством вновь оглядел его на свежую, уже не паникующую голову. Видеть Оптимуса в подобном обличии было странно, но, тем не менее, Эппс узнавал в нем присущие этому конкретному автоботу черты. То же лицо с широкими, угловатыми скулами, как и в робо-форме, такой же прямой нос, хотя и без привычных шрамов. Голубые глаза смотрели внимательно и цепко, как и всегда, но теперь из-за наличия широких бровей взгляд казался ещё более выразительным. Телосложение было стандартным для большинства мужчин в хорошей спортивной форме. Роберту приходилось смотреть немного вверх, чтобы заглянуть автоботу в глаза, а это означало, что Прайм был выше. Однако было и то, что не вписывалось в собственные представления Эппса. В этот список сразу вошли короткие, по-бунтарски взъерошенные волосы, грубая щетина на скулах и отсутствие металла в голосе. Несмотря на то, что этот особенный, глубокий баритон Прайма с легкостью узнавался и в человеческом теле, в нём звучала мягкость, которой прежде не было. Мягкость и чуточку больше эмоций. — Я думал, ты будешь накаченнее, — в конце концов хмыкнул Эппс, не зная, к чему ещё прицепиться. — Я думал, ты будешь выше, — в тон ему отозвался Оптимус. — По крайней мере, теперь я могу навалять тебе за то, что ты сделал с Лив, — Роберт опасно прищурился. — Вообще-то не сможешь, — парировал Прайм. — Но это было бы справедливо. — Хоть сто жизней проживи, ты всё равно будешь её не достоин. — Полностью согласен. — Беру свои слова на счет крестного отца назад. — Поздно. Я уже заинтересован. — Кто моргнет, тот проиграл!       С красноречивым выражением полного офигевания Оливия наблюдала, как двое взрослых мужчин пытаются друг друга переглядеть. Эппс щурился и морщился, когда его глаза начали слезиться на легком весеннем ветру, в то время, как на лице Прайма не дрогнул ни один мускул. Лив подперла щеку ладошкой, стараясь спрятать за ней свою улыбку. Роберт держался достойно и даже победил бы, если бы не одно «но». — Ты ведь помнишь, что наши тела ненастоящие, да? — отозвалась Оливия, обращаясь к Эппсу, который держался из последних сил. — Тихо! — шикнул Прайм, не отводя взгляда от карих глаз противника. — Я почти победил.       Спустя несколько секунд Эппс моргнул, смахивая с глаз крупные слезы, и разочаровано рыкнул. — Я же говорил, — триумфально хмыкнул Оптимус. — Эппс, дорогой, у тебя не было и шанса, — успокаивающе погладила Лив по спине друга. — У нас нет необходимости в моргании, как и слезного аппарата. — Звание крестного отца требуется добыть в поединке? — поинтересовался Прайм, и никто из присутствующих так и не понял, шутка это была или нет. — Если это так, то я победил.       И хотя солнце продолжало светить на голубом, покрытом белыми облаками небе, некоторым счастливым душам и без того было тепло и уютно. Троица неспеша плыла по каменной дорожке, ведя негромкий разговор. Оливия шла посередине, ухватив каждого из мужчин под руки. Со стороны, невысокая Лив между почти двухметровых тел выглядела забавно. Как ребенок, родители которого держат его за руки и готовят к очередному веселому полету над лужей. — Кстати, — спохватился Роберт, — а что вы тут делаете? — Оптимуса назначали кибертронским послом на Земле, — ответила Оливия. — Я сам себя назначил, — как бы между прочим поправил девушку автобот, — а никому и в голову не пришло меня остановить. — Или они побоялись, что ты замутишь революцию, — парировала Лив. — Опять. — Что значит «опять»? — вырвалось удивленное у Эппса. — Это неважно, — отмахнулась Лив. — И чем ты тут занимаешься? — полюбопытствовал Роберт, скорее для того, чтобы заполнить пустоту в диалоге, нежели действительно интересовался. — Общаюсь с вашим правительством, — спокойно ответил Прайм, — решаю проблемы, если они возникают, договариваюсь о взаимовыгодном сотрудничестве между Кибертроном и Землей.       Роберт впечатлено присвистнул. — На самом деле ему просто нравится здесь жить, — вставила свое слово Оливия, прислонившись к руке Эппса. — А его работа — просто повод прилетать сюда почаще. Даже эти тела были созданы, чтобы не выделяться среди людей. — Вообще-то это был секрет, — Оптимус постарался, чтобы его голос звучал недовольно, но стоило ему взглянуть в счастливые глаза Лив, как все недовольство тут же испарилось.       Оливия припала щекой к плечу Прайма. — Это же Эппс! Он умеет хранить тайны. — И только что угрожал мне. — Халтурит на работе, — вставил свое слово Роберт и хмыкнул. — Так и запишу в свой список недостатков Оптимуса Прайма и отправлю его Совету Кибертрона на рассмотрение. — О, нет! — притворно испугалась Лив. — И что же тогда будет? — Дай подумать, — протянул автобот, — что же сделает Совет, который я возглавляю? — Ой, Прайм сам назначает себе должности и возглавляет Совет. Какой сюрприз! — недовольно гримасничал Роберт, заставляя Оливию глухо рассмеяться в плечо идущему рядом Оптимусу.       Прайм не мог не отметить, что испытывает странное ребяческое удовольствие, раздражая Роберта Эппса. А искрящиеся счастьем глаза Оливии подстегивали азарт и уверяли в том, что он всё делает правильно. Обычно Оптимус не показывает своих чувств при посторонних, но сейчас не смог удержаться от нежного поцелуя в лоб, заставив Лив смущенно морщить нос и улыбаться ещё шире, когда казалось, что больше было невозможно. Пирс снова вернулась к Эппсу, обнимая его за руку: — Скучала по тебе больше всего на свете! — Так, значит ты любишь меня больше, чем этого фаната пафоса? — фыркнул Роберт, кивнув в сторону Прайма. — Я люблю вас обоих! — парировала Лив. — Кого-то ты должна любить сильнее. — Вполне ожидаемо, если любовь к партнеру будет сильнее, чем к другу, — размышлял Прайм. — Вот ты, к примеру, определенно должен любить Эми больше, чем Лив. — И я этого не скрываю! — гордо выпятил грудь Эппс. — Лив будет на третьем месте. — Но с другой стороны, вы с Лив знакомы дольше. Вполне вероятно, что ваша дружба зародилась раньше и прошла проверку большим количеством времени.       Оливия беззлобно возвела глаза к небу. — Я познакомилась с тобой всего на день позже, чем с Эппсом. Ты не против тех играешь! — Просто он не успокоится, пока ты не скажешь, что любишь его больше. — Ладно, Эппс, — смирилась с поражением Лив, — тебя я люблю больше.       Роберт победно вскинул кулак в воздух и потряс им. — Есть! Кстати, вам придется еще раз рассказать мне о том, что произошло с Лив, а то я ниче не понял.       Так, за разговором и взаимными безобидными подколами, они покинули территорию кладбища. Тюльпаны на могиле все еще колыхались от легкого ветра, а солнце ласково целовало их лепестки. Небо было ярким, в воздухе разносился запах свежескошенной травы, а птицы продолжали петь в парке неподалеку. Ни погода, ни место, ни время суток не изменились, однако на улице стало чуточку светлее. Некоторые истории всё же имеют счастливый конец.