Громко молчать или тихо кричать?

Когда-то «Маску» приходилось ждать целый год, скучать по ней и лишь наблюдать фанатское творчество, чтобы скрасить время ожидания следующего сезона. Но с возрастанием популярности компании, возрастало и количество ее проектов, наполненных атмосферой любимого шоу. Это помогало Славе, жюри и телезрителям немного развлечься в отсутствии главной программы. Но с годами что «Маска», что сторонние от нее развлекательные шоу все меньше приносили удовольствия. А ведь когда-то Слава смело мог назвать все, что он ведёт — праздником, настоящим чудом и самым ожидаемым событием в году, но когда начинаешь разочаровываться в людях и коллегах, что тебя окружают, как-то уже и не до праздника, не до сказок. Наверное, в последний раз самый пик удовольствия Макаров испытал на Шоумаскгооне, где смог найти тех людей, в ком он не разочарован и по сей день. Один из этих людей стал частью жизни Макарова. Кто бы его еще смог так поддержать, понять? Понять как отец. Понять, как родной человек. Ведь и вправду родной. Этот родной человек, по известным только ему и Славе обстоятельствам, исчез из жизни так же внезапно, как и появился.  Лишь иногда мог напоминать о себе телефонным звонком и репостом сольного творчества. Но это так, подарок на день рождения. А как такое яркое пятно забыть? Когда это яркое пятно до некоторых времен было чуть ли не единственным человеком, принимающим Славу таким, какой он есть. Человек, который дарил крылья, и получал такие же в ответ. И надо же было их так опалить... Им пришлось замолчать. Полеты в небе стали слишком опасны, чуть ли не запрещены законом и прочими моральными ценностями. Общество буквально заставляло их забыть друг о друге, но жизнь, имея абсолютное чувство юмора, в последний год так яростно сводила их. И надо сказать, у нее это удачно получилось. Он сейчас ходит где-то по коридору, с кем-то общается и кому-то дает интервью. Он — человек-табу для Славы. Человек, с которым пересечься взглядом уже было опасно. Они слишком громко взаимодействовали друг с другом тогда, за что расплачиваются сейчас. Им нельзя встречаться. Нельзя говорить. Нельзя вообще что-либо делать, уже просто предполагая, что их могут снова услышать. Наверное, это то самое, что Слава хотел бы изменить в своей жизни. Но ему не хватит на это наглости. — Прямой эфир через 8 минут, — доносится объявление в наушник, и Макаров выходит из гримерки. Начало прямого эфира должно пройти ровно, по шаблону. Песня, приветствие, объявление, поздравление — все как по маслу. Отработано до мельчайших деталей, чтобы перед камерами все было с иголочки. В этот момент Слава даже эмоций не испытывал. Но сегодня что-то было не так. Что-то очень возмущалось в груди, нервничало, трепетало и норовило вырваться, как птичка из клетки. Макаров чувствовал за кулисами шаги того, о ком он вспоминает последние годы, кому посвящает свои песни. Слава не может быть спокоен, зная, что он вот-вот выйдет на сцену. И вот как в таких условиях работать? Вот уже прошла часть эфира: на сцену выходят гости. Вечная троица из Матуа с Авериным и Сорокиным, девушки, Ярушин, Тишман... — Не палитесь, — тихо так шепчет на ухо Марк, чтобы никто не услышал, кивает парню и не далеко отходит, чтобы Слава смог увидеть его. С розой в зубах, счастливый, игривый, но держится от Макарова подальше. Зато как последний то доволен. Самым первым его представляет, хотя вышел тот последним. Макаров сияет. Это чувство, когда Слава вновь мог расправить некогда опалившиеся крылья. Спросить его столько раз, сколько хочется Славе. Смотреть на него столько, сколько хочется Славе. И плевать уже на каверзный взгляд Марка, который буквально кричал: «Остановись!» Ему хотелось, значит он компенсирует все то время между ними, которое как пропасть разделяло их. Какие-то жалкие 5-7 минут конкурса, и это награда за все вытерпенное время? Что ж, не густо, но кто знает, когда они еще встретятся.

***

— Стас, ты участвуешь в еще одном ивенте. — Сейчас? — Да, тебя будут угадывать члены жюри. Принесите костюм. Костюшкин озадачен новостью, ведь о каком-то новом задании с его участием он узнает вот буквально сейчас. — А что за костюм? — Сейчас увидишь, — Сумачева в своем репертуаре — любит делать сюрпризы и неожиданности, — Единственное, тебе придется надеть маску и шляпу. — Интересно.. Стало еще интересней, когда Стас увидел костюм. Плащ с буквами... Креативность то какая. — И как.. И кто меня будет отгадывать? — Кого выберут члены жюри. — Кого они выберут? Они все знают, что я 5-й. — Ну не все. Для кое-кого мы оставили твое участие сюрпризом. Кажется Стас догадался, кто этот «кое-кто», от чего по спине прошёл холодок. Именно сейчас хотелось надеяться, что это совсем не тот человек, о котором думает Костюшкин.

***

— Мне кажется это будет абсолютно справедливо для нас с вами, и абсолютно несправедливо для кое-кого в этом зале, — Родригез подходит к Славе с каким-то скрытным взглядом, который еще так подло прикрывают очки, от чего Макаров совсем не понимает, что происходит. — Дайте-ка сюда свой микрофон. «Я теряю контроль над эфиром?» — нервничает парень, надевая маску на глаза. «Что вообще происходит?» Стасу же настолько дурно от мысли, что сейчас в прямом эфире Макарова заставят полапать его тело, чтобы найти эти несчастные буквы, что он ежится, чувствует дискомфорт и некую злобу. Подозрительно, что все члены жюри единодушно согласились с Тимуром насчет Славиного участия. Внезапно разрешили потрогать маску, вот это неожиданность. Только почему-то эта маска «утекает» от него, что вовсе сбивает Макарова с толку. Там ведь статист? И вдруг он резко осознает, что происходит, когда чувствует его одеколон. Становится плохо от осознания, что бедолагу держит Киркоров, понимая, что ни один, ни другой не собираются что-либо делать друг с другом под камерами. Поэтому Славу просто принуждают к взаимодействию, управляя его рукой. И ведь даже сопротивляться не дают. Макарову страшно представлять, как это выглядит со стороны. А ведь это посмотрит его жена... «Господи, бедный Стас» — «Господи, бедный Славик» — их мысли звучат в унисон, пока они пытаются делать вид, что совсем не хотят касаться друг друга. Слава нарочно не угадывает буквы и пытается затянуть процесс, ведь ему на самом деле приятно быть рядом с Костюшкиным, а второй уже просто забил хер на все это и стоит угарает. Жюри не выдерживают и просто в лоб говорят Макарову, кто перед ним стоит. «А ведь даже не сказали сначала, что я не маску угадываю. Никому верить нельзя» Самое неискреннее «О Боже, я впервые в жизни потрогал качка, прости, Господи...» в жизни Макарова, и наконец он вновь видит его лицо. Как же он рад. Сердце пропускает удар, когда он видит, что Стас смотрит на него и использует их особый знак. Язык жестов они придумали ещё года три назад, и то, что показал Стас, означало: «Останемся наедине?». После чего бьет себя по носу, обозначая, с какого крыла подойдет к гримёрке. Время уже научило их скрываться, поэтому когда Слава очередной раз подходит близко к Стасу, что делает нередко, второй меняет выражение лица на более серьезное. На самом деле это было обосновано еще кое-каким фактором.

***

До начала съемок дали час перерыва. Вся эта шумиха, мишура с гостями и недо-банкет в честь окончания эфира и начала сезона позволяет Стасу и Славе слиться из толпы. Они идут по разным коридорам к одной двери. Идут быстро, не оглядываясь. Стараются никому не попасться на глаза. И вот наконец они видят друг друга в конце поворотов. Макаров ускоряет шаг, первым входя в гримерку, оборачивается уже на моменте, когда заходит Стас и впопыхах защелкивает дверь на замок. Мужчина медленно подходит к парню, заставляя отходить назад, упереться о стол и продолжать отдышку, потому что оба чуть ли не бежали. Они молча смотрят друг на друга, ничего не делают и не говорят, лишь считывают эмоции на лицах. А когда решают прервать тишину, то одновременно произносят одну и ту же фразу: — Это была твоя идея? — с этого же и улыбаются. — Мне даже не сказали, что я буду угадывать члена, а не участника... Я.. Я даже не знал, кто 5-й из жюри. Мне вообще ничего не говорили. — Врешь, гаденыш, — Стас нависает над Макаровым, быстро чмокая его в губы. — Ты слишком аккуратно ко мне прикасался, ты знал, кого трогаешь, — взгляд Костюшкина граничит с игривостью и агрессией, создавая мощное напряжение. — Я по одеколону тебя узнал. Я же говорю, мне даже не сразу сказали, кого я трогаю. Я был уверен, что я прикасаюсь к костюму, а если бы я был с ним не аккуратен.. — Костюшкин не дает закончить Славе фразу, вновь целуя. Он долго ждал, когда закончится эфир, (и Родригез, словно зная его мысли, настаивал этой фразой), поэтому сейчас он был готов взять все от момента. — Чтоб ты знал, я там чуть стояк не словил из-за тебя. — Я же давал обещание. Я бы не нарушил. — Аналогично, — Стас уже не сдерживается и целует долго, развязно. Руки скользили по талии парня, пробираясь под рубашку. — Стой, — Макаров перехватывает запястья мужчины, отвечая на поцелуи. — Не стоит здесь. Мы не успеем. — Успеем. Мы быстро, — Стас не собирается медлить. Ему хочется подразнить Славу, уговорить, уломать, возбудить. Он касается сосков сквозь ткань, а поцелуи спускаются от мочки к шее. — Мм.. Знаю я это «быстро»..! После последнего раза откисал минимум пол часа, а мне еще до съемки нужно быть бодрым. Отстань. — Даже не пытайся убедить меня, что не хочешь, — Костюшкин продолжает, шепчет в самое ухо, щекочет, а руками в наглую лапает, игнорируя попытки остановить. Слава терпеть не намерен, поэтому поддаётся вперед и «берет все в свои руки». В прямом смысле. Прижимается подбородком к его плечу и дрочит через ткань. — Отстань, говорю, — раздражённо, но с улыбкой шепчет он, слушая удивленный шумный вдох старшего. — Ты пожалеешь об этом, — машет головой Стас, резко разворачивает Макарова лицом к зеркалу, прижимает всем своим телом к краю стола и агрессивно развязывает свой галстук. Слава растерянно опирается ладонями о столешницу, наблюдая за действиями мужчины через зеркало. — Стас. Мы не успеем привести себя в порядок, — Тогда у тебя нет другого выбора, — рычит Костюшкин, связывая Славины запястья серебристым галстуком и, предварительно потеревшись стояком о бедра парня, отходит. Слава не сразу вдупляет, что тот сделал, поворачиваясь к нему лицом. Удивление становится сильнее в момент, когда Макарова толкают на диван и вновь подходят вплотную. Стас, все еще агрессивно, расстегивает ширинку, наглядно показывая, кто владеет ситуацией. — Вперед. У тебя есть время, — мужчина бесцеремонно, но по-свойски нежно сжимает щеки Славы, заставляя открыть рот и принять член внутрь. Входит быстро, на всю длину, даже разминки не дает. В моменте ему кажется это слишком грубым, поэтому движения сбавляют темп, давая фору. — Глубже бери, — Стас не был так строг к Макарову уже очень давно. Даже их игра в молчанку на людях не выглядит так серьёзно, как их интим. А Слава послушный, все выполняет, даже не хмурится. Костюшкину нравится. Он кладёт ладонь на волосы, понимая, что сильно ворошить нельзя, прическа же, и все же зарывается пальцами в затылок. Надавливает аккуратно, с любовью, стонет приглушенно, хрипло, как не стонал никогда и всегда с ним.  Стонет и Макаров. Стонет не от боли или дискомфорта, наоборот. Пошло причмокивает, облизывает и улыбается, иногда фыркает. Эти их игры понимают только они, их отношения не благодаря, а вопреки тоже понимают только они. А другим лишь бы смеяться. Слава минетчиком не подрабатывал, конечно, но любовь к скороговоркам и отличное владение языком достаточно быстро и ярко доводит Стаса до конца. — Умница.. — выдыхает со стоном мужчина, заправляясь. Он спускается на колени, чтобы быть на одном уровне со Славой и контролировать его состояние. — Голова не кружится? — Мм.. Пить хочется.. От страсти, что между ними происходит наедине, очень сушит, поэтому в гримерке Славы еще с Шоумаскгоона стоят два стакана для напитков. Сейчас хотелось сладкого, поэтому выбор обоих упал на яблочный сок. Протягивая стакан Макарову, Стас приземляется на диван, ждет, когда Слава допьет и усаживает его на свои колени. Прижимает к себе, целует, ласкает, гладит. — Скучал? — Какой глупый вопрос. Конечно скучал. Ты так быстро упорхнул от меня с «Аватара». — Хах.. Теперь никуда не денусь. Три  месяца.. Целых три месяца вместе.. — В глаз аж ностальгия попала. — Три года тебя ждал.. — Пх, как обещанного. Они еще долго обнимаются, целуют и смотрят друг на друга. Шепот Стаса в момент уединения кажется самым действенным лекарством от всех бед. — Никому тебя в обиду не дам.