Виртуальная близость

      Поход в кино с друзьями — это всегда отличное времяпровождение. Главное, чтобы фильм был хорошим. И он был, за исключением одного момента. Но это сугубо мнение Се Ляня. И нет, все прекрасно, просто у него свои проблемы.       Вот и все. Да.       Ага.       На самом деле, все из-за поцелуя героев. Актеры справились хорошо, пусть они и играли второстепенных персонажей, но показали их чувственно, открыто и душевно. Видеооператоры не постеснялись и сняли кадр подробно, но и без лишней пошлости. Все выглядело натурально со своим очарованием.       Нежные прикосновения губ, ласковые касания языком. Будто вся забота и преданность передавались через этот поцелуй вместе с тихими и еле слышным звуками удовольствия. Действия влюбленных были медленные, ленивые, тягучие словно мёд.       Кто-то цокнул, кто-то фыркнул в кинозале, а может это были как раз Фэн Синь и Му Цин, сидящие от него по обе стороны, но Се Лянь не обращал внимания на подобные мелочи. Парень был полностью поглощён сценой происходящего на экране.       Се Лянь не мог не вспомнить о своем собственном опыте — о поцелуях с Сань Ланом, которые оставляли его в смятении и волшебстве…        И вот, сидя в темном зале, Се Лянь ощутил, как его губы стали горячими, словно он сам переживал эту сцену на экране.        Ему казалось, что они окрасились настолько красным цветом, будто он использовал самую яркую помаду в магазинах, куда обычно ходит с Ши Цинсюанем за компанию.       Но это еще не все.       Се Лянь чувствовал, как жар с губ перетекал все ниже и ниже, пока не ощутил знакомое шевеление между ног.       Черт.       В этот момент на помощь пришло ведёрко из-под попкорна. Се Лянь мысленно поблагодарил друзей, которые заставили его купить сладость. Обычно он редко брал еду в кино, но тут попкорн отлично пригодился.       Поцелуй случился где-то на середине фильма, поэтому оставшуюся часть кинопросмотра этот момент никак не выходил у Се Ляня из головы.       Последний раз Се Лянь целовал своего парня три месяца и пять дней назад. И не только целовал, но даже просто обнимал или совершал лёгкое касание.       Это было грустно… Даже прогулка с Фэн Синем и Му Цином не отвлекали его от меланхолии. Хотя обычно хорошо помогало, особенно, когда эти двое между собой спорили.       Теперь же, наблюдая за еще одним разногласием друзей на сегодня, Се Лянь не стремился их утихомирить. Он просто смотрел и думал о своем Сань Лане. Мысли были только о нем…       О его улыбке, голосе, смехе, объятиях, прикосновениях… поцелуях.       Круговорот ярких воспоминаний затянул настолько, что внизу живота Се Лянь почувствовал знакомое давление.       Это очень плохо.       Пришлось закончить встречу быстрее, чем планировалось.       — Мне… немного нехорошо, — сказал Се Лянь, прижимая к себе все еще ведерко недоеденного попкорна.       Фэн Синь и Му Цин с удивлением посмотрели на друга, Се Лянь только неловко улыбнулся.       По сути, он не обманул, поэтому совесть сильно не тревожила парня, когда он практически ничего не объяснив, сбегал с прогулки.       Скорее всего, друзья ему сегодня напишут и спросят, что случилось.       Но это будет потом.       Сейчас Се Лянь пришел домой, в свою небольшую однокомнатную квартиру. Парень искренне верил, что желание прикоснуться к себе обязательно пройдет за все время, что он гулял с друзьями, а потом бежал от них домой.       Как же Се Лянь ошибался.       Образ Сань Лана не покидал его ни на секунду.       Последний раз Се Лянь прикасался к себе две недели назад, это было под душем. На ум пришли их… совместные водные процедуры. Воспоминания оказались настолько яркими, что много времени не понадобилось, чтобы понять Се Ляню, что он твердый.       Болезненно твердый, а образ соблазнительного возлюбленного никуда не девался.       Стыд и возбуждение боролись в нем, пока он закрывал входную дверь. Се Лянь прекрасно знал, что Хуа Чэн сейчас далеко, занят своими делами в другой стране, но…       Се Лянь застонал от разочарования и собственного смущения, звук вышел приглушенным и жалким. Благо дверь наконец закрыта. Желание жгло, словно раскаленное железо, и разум, кажется, окончательно покинул его…       Молодой парень, не переодеваясь в домашнюю одежду, лег на кровать, удобно устроившись среди подушек. Запах его любимого почти выветрился, пусть совсем легкий аромат улавливался, но его катастрофически было мало…       Немного полежав, Се Лянь понял, что жажда только нарастает, поэтому руки сами включили голосовые сообщения Сань Лана. У Хуа Чэна безумно соблазнительный и горячий голос, который всегда возбуждал. Его можно было слушать и слушать…       Се Лянь, предвкушая наплыв ярких эмоций, достал из кармана наушники. Казалось, что благодаря им, его Сань Лан сейчас совсем рядом, словно шепчет ему на ухо слова, от которых сердце начинает бешено колотиться в груди.       И как же удачно, что голосовые сообщения включены в режиме непрерывного воспроизведения, позволяя полностью погрузиться в мир его голоса, не отвлекаясь ни на что.       Не сдерживайся, Гэгэ… Я люблю твои стоны.       Правда в настоящем голосовом Хуа Чэн говорил про его смех, но воображение само дорисовала себе все интимности.       — Мммм… Сань Лан…       Се Лянь аккуратно припустил штаны, обнажая напряженный орган.       Комната наполнилась тихим шелестом ткани и сбивчивым дыханием. Он закрыл глаза, представляя прикосновения Хуа Чэна, его взгляд, полный обожания. Пальцы робко коснулись головки, вызывая дрожь, пробежавшую по всему телу. Сладостное томление нарастало с каждой секундой, унося его в пучину чувственных фантазий.       У моего Гэгэ чудесный голос…       Я хочу услышать ещё. Больше.       — Ах… я… — тихо шептал Се Лянь, боясь быть услышанным, когда поддался порыву и провел ладонью по чувствительной коже. — Ммм!..        Пальцы дрожали, неумело скользили, вызывая лишь слабое подобие того блаженства, которое дарил ему Хуа Чэн.       Он помнил, как Сань Лан всегда находил нужную точку, как его прикосновения заставляли тело вздрагивать от восторга.       — С-сань Лан…       Его имя, сорвавшееся с губ, было больше молитвой, чем зовом.       Ох, а как же его всегда ласкал сам Хуа Чэн. Постоянно нежно, чувственно и с таким удовольствием. Его руки, прикосновения, поцелуи, ласки. Все это было так давно.       — Хочу… Хочу… Хочу, — словно в бреду шептал Се Лянь, ускоряя темп. Причем вторая рука, аккуратно потянулось под футболку ближе к груди.       Хотя чего именно он хотел? Чтобы Хуа Чэн был рядом? Чтобы любимый его обнял? Или чтобы в него вошли до упора? Ну… Скорее всего все вместе. Он хотел Хуа Чэна полностью.       В воображении Хуа Чэн был рядом, его дыхание опаляло кожу, губы шептали слова обожания прямо в ухо. Он чувствовал прикосновения, фантомные, но такие реальные, что сердце замирало от восторга.       Желание, словно огонь, охватывало его целиком, превращая в податливую глину.       Я так люблю своего Гэгэ.       Гласило следующее голосовое.       Голос моего Гэгэ, очень чудесен, я бы слушал его и слушал.       Тогда, когда Се Лянь первый раз услышал эти сообщения, то они были просто комплиментами. Теперь же он лежал на кровати раскрепощенный и возбужденный… подобные слова вызывали тихие стоны удовольствия.       Позови меня, Гэгэ.       Се Лянь прикусил губу, стараясь сдержать себя. Его пальцы судорожно сжали шелк простыней. Легкий озноб пробежал по телу от одного только представления, как Хуа Чэн был здесь.       Желание росло, обжигая изнутри. Он знал, что должен ответить, должен поддаться этому сладкому безумию.       — С-сань Лан… — сначала тихо и неуверенно, а затем — Сань Лан!.. я… хочу еще…       Мой Гэгэ такой красивый.       Люблю моего Гэгэ.       — Ах!.. С-сань Лан… я тоже… тоже…       Тут зазвонил телефон.       Се Лянь вздрогнул, словно от удара током.       Неуклюже нашарив телефон, он увидел на экране знакомое имя.       Звонил Хуа Чэн по видео связи.       Се Лянь тут же соскочил. Сердце забилось быстрее.       Сейчас… если он ответит, то все испортит?.. Но если не ответит, то Сань Лан будет переживать.       Тяжело вздохнув и заправив все обратно в штаны, стараясь как можно меньше прикасаться к напряженному органу, Се Лянь принял звонок.              На экране появилось размытое изображение, которое быстро сфокусировалось, являя лицо Хуа Чэна. Его черные волосы чуть растрепались, а взгляд был пронзительным и ласковым одновременно.       — Гэгэ… — томно прошептал Хуа Чэн, и этот тихое обращение заставило Се Ляня вздрогнуть, да и не только его. — Ты звал меня? — лукавая лисья улыбка. — Что-то мне подсказывало, что ты меня звал и…       Се Лянь чувствовал, как паника быстро окутала его тело, что отчетливо заметил Хуа Чэн. Его рассказ прекратился, а на лице вместо заигрывание появились волнения с переживанием, и сразу же обеспокоенный вопрос:       — Все в порядке? — парень даже подвинулся ближе к камере, стараясь лучше разглядеть любимого, — Ты выглядишь… взволнованным.       Щеки красные, немного лохматый, губы покусанные. Вот как он выглядел.       Се Лянь постарался собраться и выдохнул.       — Все хорошо, Сань Лан. Просто… дела, работа.       Он не хотел вдаваться в подробности, да и что он мог сказать?       Хуа Чэн нахмурился, но спорить не стал. Он знал, что Гэгэ не любит жаловаться, и если тот говорит, что все в порядке, значит, так оно и есть.       — Тогда отдохни, Гэгэ. Я могу побыть с тобой на связи, пока ты работаешь, если хочешь.        Его глаза светились заботой.       Се Лянь сглотнул, пытаясь успокоить дыхание.       — Не нужно, Я… просто лежу… Просто… немного устал, — произнёс он, чувствуя, как весь дрожит от волнения. Хуа Чэн, как всегда, заметил малейшие изменения, и его взгляд стал более настойчивым.       — Просто лежишь? — спросил он, и в голосе звучала игривость, от которой у Се Ляня закружилась голова.       Воспоминания о том, как Хуа Чэн нежно проводил пальцами по коже, вновь накрыли с головой. Он не мог отвести взгляд от экрана.       — Д-да. А ты что делаешь?       — Я? — ласково усмехнулся Хуа Чэн, — хотел просто услышать твой голос, Гэгэ. Он мне очень нужен.       Се Лянь прикусил губу, стараясь унять дрожь. Слова Хуа Чэна действовали на него, как самый изысканный яд, опьяняя и лишая воли.       Хуа Чэн тихо рассмеялся, и этот звук заставил Се Ляня в который раз вздрогнуть.       В комнате повисла тишина, наполненная невысказанными желаниями. Се Лянь закрыл глаза, позволяя себе на мгновение утонуть в чувствах, вызванных одним лишь любимым голосом.       — Я… думал о тебе… — ответил все-таки Се Лянь, чувствуя, как его щеки заливает тепло.       Секундная тишина.       — Оу… О чем же таком думал мой Гэгэ? — произнёс Хуа Чэн, и от его слов в Се Ляне вспыхнула настоящая буря эмоций.       — Как… — Се Лянь облизнул пересохшие губы, — как ты прикасаешься ко мне.       Сердце Се Ляня бешено колотилось, отбивая сложный ритм смущения, он сам не ожидал от себя такого быстрого ответа. Парень поднял взгляд на экран телефона и увидел, как в единственном глазу Хуа Чэна пляшут озорные искорки, но при этом видно, что он сам не ожидал такой открытости от своего любимого.       Се Лянь буквально слышал, как Хуа Чэн сглотнул.       — Где… — темноволосый парень по ту сторону экрана откашлялся от хрипотцы и продолжил, — где именно я прикасаюсь?       — Везде, — прошептал Се Лянь, покраснев до кончиков ушей. Ему казалось, что его щеки сейчас вспыхнут огнем и сожгут телефон. Он закрыл глаза. Признаться в этом было намного сложнее, чем он предполагал.       Хуа Чэн молчал. Тишина затягивалась, и Се Лянь начал жалеть о своей импульсивности. Может, он слишком поторопился? Может, Хуа Чэн не ожидал такой откровенности?       Пока Се Лянь набирался смелости еще хоть что-то сказать, Хуа Чэн неожиданно заговорил:       — Гэгэ… в твоих мыслях я прикасаюсь к твоей груди? — смущенный кивок, — Покажи мне, как ты этого хочешь?       Се Лянь все-таки открыл глаза и аккуратно с дрожащими руками поставил телефон на край кровати. Теперь Хуа Чэн мог полностью видеть его тело. Се Лянь снял бежевую футболку и положил ее на край кровати. Он аккуратно прошелся по своей груди, невесомо задевая сосок.       Так его обычно дразнил Сань Лан. Это было мучительно, но в тоже время так сладко. Се Лянь не сдержал еле слышного стона.       Се Лянь посмотрел в камеру, ища в темном глазе Хуа Чэна хоть какой-то намек на осуждение или насмешку. Но там была лишь нежность и искреннее восхищение.       Это замотивировало двигаться дальше.       Кончиками пальцев он очертил контур соска, задерживаясь там на мгновение, прежде чем переместиться к другому. Он наблюдал за собой в камере, замечая, как порозовела кожа.       — Вот так… — прошептал он, почти неслышно, надеясь, что Хуа Чэн его услышит. Ему было ужасно неловко, но желание быть ближе к любимому пересиливало смущение.       — Я… я обязательно это сделаю. — Если в первой фразе у самого Хуа Чэна мелькало смущение, то вот во второй, — Что-нибудь еще Гэгэ?       Во второй фразе голос приобрел другие оттенки. Он звучал жарко и пылко, но при этом словно доносился из другого мира. Се Лянь отчетливо чувствовал как кровь приливает к лицу.       — Как насчет… — вновь заговорил Сань Лан, — спуститься немного ниже?       Се Лянь послушно опустил руку ниже, к животу, и медленно провел пальцами по коже. Непроизвольный стон вырвался из его губ, достаточно громче предыдущего.       Взгляд тут же в панике направился в камеру, ища реакцию на постыдный звук. Хуа Чэн слегка прикусил губу:       — Не сдерживайся, Гэгэ… Я люблю твои стоны.       От этих слов внизу приятно потянуло, а в штанах стало еще теснее.       Там, в мерцающем свете экрана, Хуа Чэн смотрел на него с таким обожанием, что Се Лянь готов был провалиться сквозь землю. Но он не остановился.       Собравшись с духом, он медленно, с трепетом, провел пальцами ниже пупка. В животе завязался тугой узел, а дыхание участилось. Он почувствовал, как кровь пульсирует в висках, и вновь невольно застонал, на этот раз тише, приглушеннее.       — Еще… — прошептал Хуа Чэн, его голос звучал призывно, как шепот ветра. — Покажи мне…       Се Лянь послушно продолжил, двигаясь увереннее, зная, что доставляет удовольствие своему любимому. Забыв о всяком стеснении, он полностью отдался ощущениям и взгляду, который проникал сквозь экран, касаясь его так же, как и его собственные руки.       — Гэгэ, — томно позвал Хуа Чэн — сними штаны.       Се Лянь замер на мгновение, не решаясь, но во взгляде, полыхающем на экране, он видел лишь обожание и безудержную страсть. Превозмогая неловкость, он медленно опустил взгляд на свои руки, все еще скользящие по его животу. Поддавшись внезапному порыву, он схватился за пояс штанов и, задержав дыхание, расстегнул их.       Ткань медленно сползла вниз, открывая взору Хуа Чэна все больше и больше обнаженной кожи. Освободившись от ткани, он почувствовал легкий озноб, смешанный с волной нестерпимого желания, прокатившейся по всему телу.       — Ты станешь моей погибелью, Гэгэ… — жарко прошептал Хуа Чэн в самые наушники, — ты прекрасен…       Каждое слово, произнесенное Хуа Чэном, заставляло кровь Се Ляня кипеть, а кожу покрываться мурашками. Голос Хуа Чэна, приглушенный и хриплый, обволакивал сознание, заставляя забыть обо всем на свете. Он словно плел невидимую сеть вокруг Се Ляня, подчиняя его своей воле.       — Покажи, как ты хочешь, чтобы я к тебе прикасался? Быстро или медленно?       — Сначала медленно, слегка касаясь.       — Ох, мой Гэгэ любит, когда его дразнят? — в голосе Хуа Чэна прозвучала довольная усмешка.       — Да… — простонал Се Лянь, чувствуя, как волна жара охватывает его тело. Он закрыл глаза, представляя себе прикосновения Хуа Чэна, медленные и нежные, обещающие неземное наслаждение.       — Давай сыграем в игру? — неожиданно заговорил Хуа Чэн внимательно наблюдая за реакцией Се Ляня.       — В-в какую?       — Гэгэ, ты можешь прикасаться к себе, но когда я скажу остановиться — ты останавливаешься, а потом еще и еще… Договорились?       Лицо Се Ляня пылало. Он нервно сглотнул, облизывая пересохшие губы. Игра казалась опасной, возбуждающей, запретной. Он украдкой взглянул на Хуа Чэна, чувствуя, как внутри разливается жар.       — Я… я не уверен.       — Ну же, Гэгэ. Это будет весело. Просто попробуй. Если тебе не понравится, мы прекратим.       Хуа Чэн говорил мягко, соблазнительно. Его глаза горели каким-то неистовым огнём. Се Лянь знал, что не сможет устоять. Он протянул дрожащую руку.       Первое прикосновение было неуверенным, робким. Се Лянь ощущал, как кровь приливает к лицу, а сердце бешено колотится в груди.       Рука Се Ляня стала двигаться увереннее, исследуя знакомые изгибы тела. Он закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на ощущениях. Слова Хуа Чэна эхом отдавались в голове, разжигая пламя желания. Ему нравилось, как его Сань Лан наблюдает за ним, как контролирует его. Это было чем-то новым, чем-то волнующим.       Дыхание Се Ляня участилось. Он уже не мог контролировать себя, полностью отдавшись во власть ощущений.       Голос Хуа Чэна, произносящий одно лишь слово, казался сейчас самым важным звуком во вселенной. Он ждал его, жаждал его, боялся его.       — Стоп, — прошептал Хуа Чэн, и Се Лянь замер, как громом пораженный, но послушно остановился. — Можешь продолжать.       Се Лянь послушно продолжил ласкать себя. Хуа Чэн заметил, как его руки двигались более уверенно, а движения не были скованными, наоборот, открытыми, горячими и… Он почувствовал, как его собственное тело отзывается на это зрелище, кровь прилила к щекам… и не только к ним.       — Стоп, — снова повторил Хуа Чэн, а затем спросил, — Понравилось, Гэгэ?       Се Лянь, задыхаясь, кивнул. Его щеки пылали, а в глазах стоял немой вопрос. Он не понимал, к чему ведет Хуа Чэн.       — Еще, — тихо попросил Хуа Чэн, и послышалось странное напряжение. — Покажи мне, как тебе нравится. Не стесняйся.       Се Лянь послушно продолжил, уже не чувствуя ни смущения, ни неловкости, только горячее желание и странное, волнующее чувство, что за ним наблюдают.       — Мм, я смотрю мой Гэгэ очень доволен?       — Д-да… ах… но прикосновения моего Сань Лана лучше… Мне нравится, как ты целуешь мою шею… нравится… как спускаешься постепенно ниже и ниже…       Возбуждение полностью развязало язык Се Ляню, потому он говорил и говорил, а Хуа Чэн лишь восхищенно слушал любимого через экран…       — А еще «там»… Я так люблю, когда мой Сань Лан «там» прикасается ко мне…       — Там… это где, гэгэ? Покажешь? — Хуа Чэн нарочито медленно произнес этот вопрос, наслаждаясь предвкушением.       Он знал, что смущение Се Ляня сейчас достигнет предела, но это лишь разжигало его собственный пыл. Он жаждал услышать, как тот окончательно потеряет голову, утонет в желании и доверится ему целиком.       Се Лянь покраснел до кончиков ушей, забавно прикрывая лицо ладонями.       — Ну… ты же знаешь, Сань Лан, — пробормотал он, — между… между ног.       Хуа Чэн издал тихий смешок, от которого по телу Се Ляня пробежала дрожь.       — Да, гэгэ, я помню. Мне тоже очень нравится касаться тебя «там». Особенно, когда ты так сладко стонешь.       Се Лянь задохнулся от смущения. Он не мог поверить, что говорит об этом так открыто, но что-то в голосе Хуа Чэна, в его взгляде, прожигающем сквозь экран, заставляло его терять контроль.       — С-сань Лан… не говори так, — прошептал он, чувствуя, как желание медленно, но верно овладевает им.       — Хорошо, продолжим нашу игру?       — Д-да.       — Я разрешаю Гэгэ прикасаться к себе… но давай… именно «там».       Член ожидаемо дернулся от предвкушения, пульсируя от желания прикосновений. Се Лянь закрыл глаза, представляя себе, как его пальцы касаются горячей кожи.       И он проводит нежно и аккуратно по напряженному органу. Прикосновения определенно отличались от касаний Сань Лана, они не такие томные и ласковые. Но… понимание того, что за ним сейчас наблюдает сам Хуа Чэн… Просто сводило с ума.       — Ах… хах…       Се Лянь давно перестал сдерживать стоны, понимая, что они только нравятся любимому, потому старался звучать… громко и отчетливо. Но не так сильно, чтобы не пришли соседи.       Перед Хуа Чэном сейчас предстала настоящее сокровище. Се Лянь был полностью обнажен, он стоял на коленях и ласкал себя.       Экран мерцал, отражая свет в глазе Хуа Чэна, когда тот наблюдал за представлением, разворачивающимся перед ним. Каждое движение Се Ляня, каждое его прикосновение отдавалось эхом в груди Хуа Чэна, вызывая волну жара.       Он всегда знал, что Се Лянь прекрасен, но сейчас, в этот интимный момент, его красота была почти невыносимой. Хуа Чэн не мог отвести взгляд, боясь пропустить хоть малейшую деталь.       Его пальцы судорожно сжали край стола, пытаясь унять дрожь, охватившую все тело. Желание овладело им, затмевая все остальное. Он хотел прикоснуться к Се Ляню, почувствовать его тепло, но все, что он мог — это смотреть.       — Стоп… — прошептал Хуа Чэн       — Н-нет! — неожиданно воскликнул Се Лянь, взгляд его был затуманен. — Я-я хочу еще… Пожалуйста, Сань Лан… Ах… Позволь мне…       Хуа Чэн сглотнул.       Но разве он мог отказать?       — Гэгэ, — позвал нежно, но в тоже время настойчиво Хуа Чэн, — Повернись к экрану спиной, встань на четвереньки, подложи под себя подушки и выгнись.       Се Лянь, послушный и податливый в такие моменты, сразу принялся выполнять небольшой приказ. На его щеках вспыхнул румянец, а глаза загорелись еще сильнее предвкушением. Он принял нужную позу, тело образовало изящную дугу, подчеркивая плавные линии спины.       Се Лянь встал как его просили, и практически сразу прикоснулся к сжатому колечку мышц.       К сожалению, стоны уже были не такие громкие, а приглушенные, но зато открывался такой вид… от которого захватывало дух.       Хуа Чэн хотел напомнить Се Ляню о смазке, но не успел из-за громких стонов, которые уже не могли скрыть и подушки.       — Сань Лан! Ах… Сань Лан!       И по-хорошему, Хуа Чэн должен был вновь сказать заветное слово «стоп», но не мог остановить прекрасное. Просто прекрасное. Он видел, как каждая мышца на теле Се Ляня напряжена, как он извивается в сладостной муке.       Хуа Чэну очень сильно хотелось приблизиться и нежно поцеловать Се Ляня в шею, чувствуя, как его кожа покрывается мурашками.       Но расстояние в несколько километров не позволяла этого сделать. Хуа Чэн стиснул зубы, ощущая, как его собственное тело требует близости. Он жаждал прикоснуться к Се Ляню, утонуть в его объятиях, услышать его тихий звук наслаждения у себя на ухо.       — Как давно ты прикасался к себе, Гэгэ? — неожиданно спросил Хуа Чэн.       Вопрос оказался настолько внезапным, что казалось Се Лянь будто «протрезвел» от него. И Хуа Чэну даже было немного жаль, что он вырвал любимого из сладкой неги.       — Две… Две недели назад, — тихо прошептал Се Лянь, но на удивление позу свою не поменял, даже пальцы оставил в себе.       Ох. Это было много. Хуа Чэн прикусил губу, он думал о… Своих воспоминаниях каждый день или через день. Особенно в последнее время, когда разлука кажется не выносимой…       Он знал, что Се Лянь стесняется говорить об этом, и тем более делать это при нём. Но сейчас, видя его таким расслабленным и податливым, Хуа Чэн не мог сдержать своего любопытства.       — Ох, Гэгэ… как я сейчас хочу оказаться возле тебя.       И это чистая правда. Собственный член давно истекал смазкой, но Хуа Чэн к нему не прикасался, боясь пропустить хоть одно движение своего любимого через экран.       — Гэгэ, а давай другую игру? — Хуа Чэн отчетливо видел, как у Се Ляня задрожали ноги от предвкушения, — Давай сначала ты будешь ласкать себя… спереди, а когда я скажу «меняй», то… сзади.        Со стороны Се Ляня был виден легкий кивок, и этого было достаточно, чтобы Хуа Чэн начал с придыханием говорить:       — Ты можешь продолжить ласкать себя, Гэгэ… Только возьми смазку, я за тебя переживаю.       Се Лянь покорно привстал и совсем немного исчез с экрана, но ненадолго. Послышался слабый щелчок открытой крышечки и вот уже пальцы Се Ляня блестели от смазки.       Хуа Чэн сглотнул.       Се Лянь тем временем снова встал в прошлую позу, вновь открывая вид на сжатое колечко, в которое входил аккуратно сначала один палец и вот уже второй.       — Г-гэгэ, меняй, — сказал Хуа Чэн понимая, что слишком долго засмотрелся на красивый вид.       Се Лянь безотказно использовал вторую руку со смазкой и прикоснулся к своему члену.       — Ах… Сань Лан… — простонал сладко парень, — я так хочу… чтобы это были твои руки.       Хуа Чэн наблюдал, как Се Лянь извивается под собственными руками, как его дыхание становится все более прерывистым, а глаза затуманиваются от похоти. Ему хотелось быть рядом, ощущать его тепло, слышать его стоны вживую, но он знал, что должен сдерживаться, должен позволить Се Ляню насладиться моментом.       — Меняй, — лишь тихо и ласково сказал Хуа Чэн       — Ах… Как скажешь, С-сань Лан, — прошептал Се Лянь и послушно перенес руку с члена обратно к кольцу мышц. Пальцы продолжали свою игру, двигаясь то медленнее, то быстрее, вызывая у Се Ляня тихие вздохи и приглушенные стоны. Он старался контролировать себя, но тело предательски отзывалось на каждое прикосновение, посылая волны возбуждения по всему телу.       После несколько таких «меняй», Хуа Чэн видел, что любимый держится из последних сил, а его стоны становятся более громче.       — С-сань Лан… Я… Ах… я…       — Что такое, Гэгэ? — по лисьи улыбнулся Хуа Чэн, — Скажи мне.       — Я… я близко. я сейчас кончу… Я…       Хуа Чэн, наслаждаясь моментом, прошептал обжигающие слова в наушники:       — Кончай, Гэгэ… Кончай сладко и представляй как ты это делаешь в мой рот.       Се Лянь, окончательно потеряв контроль, выдохнул его имя, и тело его пронзила волна наслаждения. Он почувствовал, как мышцы сжимаются, и из горла вырвался манящий звук наслаждения.       Обычно Се Лянь после такого подолгу лежал. Хуа Чэну безумно хотелось крепко обнять его, позволяя полностью отдаться этому моменту.       Но неожиданно Се Лянь после нахлынувшего удовольствия повернулся к экрану и томно прошептал:       — А мой Сань Лан кончил?       У Сань Лана по спине пробежали мурашки, Се Лянь не часто был таким… но каждый раз Хуа Чэн терял от него голову и самообладание. Он любил его в любом состоянии, будь это сильное смущение или уверенность и властность… Се Лянь был прекрасен всегда.       — Нет…       — Тогда прикоснись к себе и кончай, представляй, как ты делаешь это в меня.       Голос Се Ляня был хриплым от желания, слова обжигали, как пламя. Хуа Чэн не мог сопротивляться, его тело уже давно принадлежало этому богу. Он медленно поднял руку и коснулся себя, закрывая глаза, представляя, как входит в Се Ляня, как их тела сливаются в одно целое.       Каждый его выдох отдавался эхом в комнате, наполняя ее страстью и желанием.       — Ах… Гэ-эгэ       Он кончил, чувствуя, как его переполняет любовь и обожание к этому прекрасному созданию. Сладостная истома разлилась по телу, оставив после себя лишь пустоту и жажду новой встречи.       В голове кружились образы Се Ляня, его нежного лица и горячего взгляда. Хуа Чэн знал, что никогда не сможет насытиться им, что его любовь будет вечной и безграничной.       — Сань Лан, — тихо позвал Се Лянь, Хуа Чэн поднял взгляд на любимого, — мне понравилось…       — Мне тоже, Гэгэ…       

***

      Се Ляня разбудил стук в дверь. Он подумал, что это пришли Фэн Синь и Му Цин, чтобы подробно его расспросить насчет вчерашнего самочувствия… Но каково было его удивление, когда вместо друзей, он увидел…       — Здравствуй, Гэгэ.       На пороге стоял Хуа Чэн, его алые одежды, казалось, впитали рассветное солнце, отчего в комнату ворвался отблеск багрянца.       Се Лянь ничего не сказал.       Он просто кинулся в объятия любимого. Целых три месяца он не мог к нему прикоснуться…       Три месяца мучительной разлуки, наполненные беспокойством, тревогой и тоской, словно испарились в этом долгожданном объятии. Он уткнулся лицом в алую ткань, вдыхая знакомый, опьяняющий аромат, такой родной и успокаивающий.       Руки невольно сжали его спину, стремясь как можно сильнее прижаться к нему, словно боясь, что стоит лишь отпустить, и Хуа Чэн снова исчезнет, оставив лишь горький привкус утраты. Он чувствовал, как бьется сердце Хуа Чэна, ровный, сильный ритм, и это было лучшее доказательство того, что все в порядке, что он действительно здесь, рядом.       — Мой Сань Лан…       Се Ляню было все равно, как у Хуа Чэна удалось бросить все дела и приехать к нему. Он подумает об этом потом, не сейчас. Сейчас он наслаждался мгновением.       — Твой… только твой, Гэгэ…