Зацени!

Любовь пыталась

поприветствовать меня.

— Зацени!.. — Заценил. — Нет, ты как-то не так заценил. Ты нормально зацени! — Рамлоу не унимался, тыча себе в предплечье с огромной татуировкой, перекрывающей шрамы и выполненной в стиле кривых сердечек. Весьма свежей татуировкой весьма кривых сердечек. Баки в очередной раз засомневался в определении стиля и в очередной раз «заценил», стараясь изо всех сил прятать улыбку в темно-зеленом стекле бутылки. — Дружище, ты пьешь или флиртуешь со светлым нефильтрованным? — Брок все-таки что-то заподозрил, скорчив мину. — Пью-пью, — отчитался Баки. Заодно и оправдал себя за непонимание продемонстрированного «шедевра»: — Сердца опять в моде? — Да какая мода?! Золотом забью, как в оригинале, и будет мне счастье! - теория была опровергнута самым мечтательным тоном Брока. — В оригинале?.. - Баки не поверил в услышанное — у сердечек не только будет невообразимый для тату оттенок, но где-то наличествует целый подлинник шедевральной кривизны. — Еще зацени! — Брок с гордостью протянул блокнот для рисования, аккуратно упакованный в пластик. Розовенький девчачий блокнотик, и Баки сразу всё понял: «шедевр» вне всяких сомнений когда-то принадлежал дочери Рамлоу. Дальше можно было не продолжать, только слушать — с каким упоением бывший боец нью-йоркского спецподразделения, оставивший службу, жилье и практически все сбережения ради спокойствия и благополучия своей девочки, поведает очередную историю любви. — Дело было в Большом Каньоне. Мы проехали полстраны, чтоб любоваться звездами. Знаешь, какие там звезды?! — Догадываюсь, — Баки в Аризоне еще не был, но в планах на будущее держал, и зачем-то проверил телефон на наличие входящих сообщений. Правда, проверял с легкой грустью, зная наперед отношение Стива к вылазкам любой дальности. — Так вот, эти самые звезды здесь и нарисованы, — Брок указал на сердечки, предаваясь подробностям. — Как сейчас помню, я увидел, удивился и спросил: «Солнышко, ты уверена?». А Наташа, знаешь, что мне сказала по этому поводу? — Что же она такого сказала? — Баки поддержал в коллеге отца и мужа не из вежливости и не из-за шкурного бисексуального интереса, как могло подуматься некоторым неумным, а от сердца. Рамлоу был просто весь соткан из любви к своей семье и многочисленных шрамов, полученных в ходе боевых операций. И делился друг этим положительным на многие мили вокруг без упоминания черных дней. Конечно, Брок немедля поделился и в этот раз драгоценными минутами благого времени, когда дочурка вместе с женой пояснили ему, олуху, о том, что никто, в общем-то, не может до конца быть уверенным, как звезды выглядят на самом деле. Даже в НАСА сами астронавты могут быть не очень-то в курсе. — Может, они сердечки, улавливаешь?! — восхитился Брок. — Ну, а те, кто не способен их рассмотреть на таком уровне — им просто не свезло. Ты понимаешь весь сакральный смысл?! — О, да!.. — вклинился Роллинс, молчавший достаточно долго, чтоб по незнанию его крупногабаритной флегматичной натуры заподозрить неладное. Только Баки за столько лет дружбы с Большим знал, о чем думает его старинный приятель, внезапно вернувшийся к общению. Как обычно — о своих, о доме, о планах по расширению площади в связи с прибавлением. Со вторым «розовым» прибавлением в семействе, хотя Джек до последнего надеялся на голубую ленточку. — С той поры только сердечки наверху и вижу. Устами младенца, как говорится… — любящий отец поднял бутылку пива вверх жестом победителя, подводя тем самым итоги об огромном в детских каракулях. Тост поддержали незамедлительно, а Баки задумался. Выходило, что каждый видит в небе что-то свое, что-то особенное. Если ближе к истине — представляет. Он сам, к примеру, при взгляде на небосклон ранним рабочим утром или по возвращении домой со смены заполночь, частенько в плачевном состоянии от усталости, представлял мир джедаев* и светящихся мечей, полюбив знаменитую фантастическую эпопею всей душой еще в дестве. Но если спуститься с непознанной космической высоты на землю обетованную, то и здесь, в обыденности, каждый видит свою — отличную от других взглядов — реальность. За примером далеко ходить не нужно: опрошенные свидетели с мест происшествий. Одна и та же среднестатистическая комната среднестатистического жилого помещения могла обрасти деталями обстановки как домик из набора «Лего». При этом очевидцы не лгали, просто замечали важное для себя, упустив из вида не имеющее значимости, по их мнению. Наверное, тоже происходит и с людьми, которых мы оцениваем с одного — удобного нам — ракурса. Весьма и весьма однобоко. Взглянув на темный дисплей телефона, Баки решил не усугублять тему собственной однобокости, сподвигнувшей его вернуться из Нью-Йорка обратно в глушь, как не задавать себе неудобные вопросы на тему «Какого черта я до сих пор жду от него сообщений?!». Напротив, решил продолжить наслаждаться обществом настолько (!) классных, добрых и смешливых парней, что вовсе не сакральное внимание окружало их столик уже второй час к ряду. И пока приезжий красавец Брок Рамлоу, по совместительству диспетчер службы спасения, в законный выходной одетый в гражданское, состоящее из футболки и джинсов светлых оттенков, что красили его неимоверно, восхищался собственным прошлым, местное женское общество, облюбовавшее единственный в округе клуб-ресторан, восхищалось и смаковало мечту о настоящем мужчине. Баки, можно сказать, слышал мысли дам, в которых не нашлось места для женатого Роллинса и его самого, в силу тесного общения с несколькими, закончившегося ничем. Рамлоу, действительно, стал мечтой многих и очень многих одиноких, но лучше все-таки — свободных женщин городка с населением в сорок шесть тысяч жителей. Число вроде бы небольшое, но и затеряться легко, а встретиться через месяц-другой. Да, но это если вы не смуглый улыбчивый красавчик в самом соку, смело перешагнувший порог здешнего административного корпуса в поисках работы и получивший таковую. К тому же вдовый, со взрослой дочерью, оставшейся в Нью-Йорке и строящей свою жизнь там же. Именно карьера Наташи стала легендой у коренных американок пригорода. Учеба за счет кредита в банке является самым привычным способом получить специальность, если не помышлять о стипендии — Баки сам прошел этот путь. При этом большинство учится и работает одновременно, добавляя к долгу новые кредиты за жилье и автомобиль. У итальянцев так не принято. У русских, по-видимому, тоже не приветствуется (покойная жена Брока была самой настоящей русской). Только поэтому столь материальная жертва во имя девочки, блестяще штурмующей Генеральную прокуратуру штата, виделась дамам не расточительностью, а высокой целью. И здесь Баки мог бы внести небольшую корректировку действительности, о которой восхищенные поклонницы оставались ни сном ни духом. Рамлоу украшал им окрестности не по доброй воле, но после ультиматума, выдвинутого самой младшей в семье, а трое старших братьев Наташу поддержали. Как пожаловался однажды Брок, то было время страшного противостояния, вылившегося в грандиозный скандал. Но сначала была кома, в которую старший лейтенант Рамлоу впал после попадания бронебойного снаряда. И было долгое дорогостоящее лечение, отобравшее практически все накопления семьи, потому что родине служить ты обязан, а медицинскую страховку лучше проверять с юристом прежде, чем подписывать контракт. И был затяжной закрытый судебный процесс со всеми некрасивыми подробностями о деятельности некоторых секретных структур. И был даже принят законопроект, ставящий на первое место интересы военнослужащих и их семей. И была идея вернуться в строй, чтобы покрыть расходы в ожидании компенсаций. Вот как оклемался старший лейтенант, списанный в запас, как ходить заново выучился и ложку держать, так и засобирался в строй, но был остановлен семьей в категоричной форме. О подлинном месте своей службы Рамлоу не распространялся никогда, что немудрено. Хотя здесь и без слов всё понятно: знакомое широким массам подразделение «Дельта» всего лишь прикрытие. Как и о сыновьях, завербованных, судя по всему, той же секретной структурой, Брок обронил исключительно вскользь, безымянно. Таким образом, вдали от Нью-Йорка о реальном положении дел красивого итальянца знали единицы, то есть сам Баки и Большой Джек, внезапно ставшие друзьями переселенцу. Настолько внезапно, что едва не начали с потасовки. Тогда еще незнакомец, просто смуглый и не просто наглый, а оборзевший, преследовал их машину неотложной помощи полторы мили и практически влетел на место вызова. Парамедик Баки Барнс и техник-водитель Джек Роллинс сделались так сильно возмущены, готовые выплеснуть наглому чужаку всё, что думали, однако не успели. Потому что Брок улыбнулся, вручил забытую ими в суматохе запасную укладку*, пожелал хорошей смены и заодно познакомился. Пост «911» во все времена находился в приемном покое городской больницы, как и служба экстренной медицинской помощи, и Брок Рамлоу оказался очень внимательным диспетчером. Так «деревенские» подружились с «городским», проводя совместные дежурства и нехитрый отдых второй год к ряду. Увеличивать поток домыслов о новом друге стало бы минимум глупостью, но Баки понимал женские мечты и не смел судить. Рамлоу виделся дамам не только не скупым, но вовсе не бедным, когда прикупил дом с участком в три акра поближе к лесному массиву. И еще авто, которым управляет бывший спецназовец, также добавляло баллов к наивысшей оценке глянцевым бугелем*. — …Есть вести с полей? — Джек, методично поедающий орешки, до коих смог дотянуться, то есть — все, обновил заказ, так и не ответив на улыбку официантки. Для «хладнокровного» Роллинса числилось нормой не улыбаться другим представительницам женского пола, кто не его жена. Баки искренне восхищался этим качеством, сам не способный к подобному игнору, за что не единожды платил разборками средней тяжести с подружками. И со Стивом. Несмотря на короткий срок знакомства с ньюйоркцем, уже умудрился влипнуть в некрасивую историю, выслушав о себе нелестное. К слову, когда «малолетний» ревнивец отошел, то так же шумно и красноречиво просил у него прощения, чтобы затем мириться в два раза интенсивнее привычных двух раз за ночь. Привычных, опять же, только для Стива Роджерса. Для «старичка» Баки нормативы юности оказались едва по силам. Их разделила огромная разница в возрасте в целых шесть лет. Стив был младше, потому сытому ужину предпочитал страсть на голодный желудок. Как и утром, перед изматывающей двенадцатичасовой сменой за рулем патрульной машины, Стив умудрялся не завтракать, но лучше провести дополнительные полчаса в обнимку, с превеликим удовольствием добавляя к невинным поцелуям поступательно-возвратные движения поршня. Какие уж там прогулки с беседами? Тем более путешествия в Аризону?.. Когда?! «Хватит! — в мыслях Баки нешуточно обругал себя за неподобающее отношение к ситуации. — Никто тебя не принуждал и в браслеты не заковывал. Сам ложился». — …Есть контакт, — отозвался Брок, демонстрируя все три «древние» модели кнопочных телефонов, не отслеживаемых ничем и никем. Как уяснили посвященные в таинство, в «кнопиках» сим-карт не было. Для связи с сыновьями, находящимися черти где по миру, Рамлоу использовал другой ресурс, вéдомый только агентам спецслужб, но короткие шифрованные сообщения приходили исправно. А нормальному отцу всего и нужно, только знать, что все целы и здоровы. — У Наташи как?.. Хах!.. — Баки не успел договорить и рассмеялся в голос, завидев драму в лице, состряпанную напротив. — Не смей задавать мне подобные вопросы! — Брок самым трагичным голосом из возможных прохрипел ответ и ткнул в него вполне современным смартфоном. — Так уж и быть, листайте… — Что это у нас?.. Обновленное портфолио итальянского жеребца? — Джек вкрадчиво отодвинул все три блюдца с орешками, донельзя заинтересовавшись фотографиями и обсуждая каждую в красках. — М-м-м, замечательный газон… М-м-м, замечательный гараж… М-м-м, а какой замечательный жгучий брюнет на фоне газона и гаража!.. Хм, бордюр?! Эй, дружочек, зачем ты фотографируешь общественный бордюр, он к делу не относится!.. Сквозь смех и немножко слезы фотогеничного Брока Рамлоу они обсудили вынужденные селфи-сессии, уже ставшие притчей во языцех на междусобойчиках. Наташа не доверяла родителю в той правильной степени, на которую способны только практикующие юристы. Причем разумное зерно в претензиях дочери присутствовало: отец самым нечестным способом пытался добиться места в полицейском участке, во всю кривя душой о том, что с его специализацией в городишке больше ничего не найти. Наташа, разумеется, не поверила и наведалась лично. С той самой поры Рамлоу остался по максимуму вдалеке от трудовой деятельности, сопряженной с риском для жизни. И наказание за увертки понёс в полной мере, отправляя ежедневные фотоотчеты дочери в Нью-Йорк, подкрепленные датой и местоположением. — У меня попроще, конечно. Без жеребцов!.. — хохотнул Джек и разблокировал свой телефон, чтобы делиться многочисленными семейными фото, запечатленными в ярко выраженной «розовой» тональности. — Я вижу одного, — ухмыльнулся Брок и хитро подмигнул Баки. — Ты тоже видишь? — Да. Такой здоровый, кстати, — Баки шутку подхватил с полуслова, наслаждаясь удивлением, написанным на лице непробиваемого Роллинса. — Кого это вы там увидели?! — Джек не выдержал, чтобы не поинтересоваться. — Одного жеребца!.. Здорового!.. — наперебой посыпались ответы. — Если включишь фронталку, тоже увидишь! — Вот, черти! Включу я вам сейчас фронталку, ой, включу! — увы, побубнить как положено Джек не смог, приняв входящий вызов. Но угрожать расправой не прекратил, временно покинув дислокацию для разговора с женой. — Что-то ты сегодня тихий, — Брок, обновив общий заказ, потрепал его за рукав кофты и заговорчески предложил: — Мне спеть? — Пхах, не надо, пожалуйста! Я в порядке, — врать у Баки выходило почти во всех случаях кривенько, сродни нарисованным сердечкам. Если честно, он и не стремился обманывать, живя простой жизнью бисексуала из пригорода, который не определился. То есть он определился кое с чем: не самая спокойная работенка и не самая большая зарплата, скромная квартирка, отмененная помолвка с одноклассницей. Родные до сих пор в недоумении от сына-холостяка, разменявшего третий десяток. А Баки горд, что совести нашлось в достатке, чтоб не задерживать хорошую девчонку обещаниями, потому что некоторые его потребности нашли свое подтверждение. Не в теории гей-порно, а на практике, когда повстречал Стива в огромном Нью-Йорке. В городе, где невозможно встретиться, чтобы не расстаться. Между прочим, это он сам дал столь поэтичное определение, когда вновь остался один. За полтора месяца проживания в «мегаполисе встреч и расставаний» Баки не столько учился (а прибыл он исключительно, чтобы заниматься повышением квалификации), сколько узнавал о себе сокровенное, получив ни с чем несравнимый опыт — заниматься сексом с партнером своего пола. С очень и очень привлекательным партнером. С таким, чтобы замахнуться на серьезные чувства. Очень и очень часто заниматься сексом. Так часто, что, выслушав от Стива предложение — остаться и жить вместе, Баки умчал домой. Основания для трудного решения нашлись весомые: за все полтора месяца, помимо учебного центра, Баки не увидел ничего, кроме ветки метро, ведущей в Бруклин, где жил Стив, и спальни, опять же, Стива, и ванной комнаты еще. Баки даже не был в курсе о продуктовых маркетах поблизости этого самого жилья, потому что большую часть времени провел в горизонтальном положении. Заласканный, конечно, но хотелось чего-то бóльшего. Вернуться вернулся, только ни дня не прошло, чтоб о Стиве не думалось. Хоть немного в облегчение, отвергнутый, но не разобидевшийся любовник, судя по всему, скучал в неменьшей степени, написывая и названивая ежедневно, в выходные — ежечасно, только тему совместного проживания больше не затрагивал. «Привет. Еду домой. Как твои дела?». Казалось бы, сообщение было ожидаемо, а Баки всё равно вздрогнул и покраснел, как школьник. И чуть было не кинулся написать нечто нейтрально-непринужденное в ответ, но остановился, да так и замер, сжимая телефон в руке. — Брок, ты меня сразу прости, мне бы совет получить, — впервые он обратился за помощью по самому личному поводу что ни на есть. — О темной стороне супружества?.. — Говори. Чем смогу, помогу. — У вас с женой бывали трудные времена? — Баки замялся, в попытке правильно расставить акценты. Брок же, точно уловил саму суть проблемы, пошел на опережение наводящим: — Наверное, ты хотел спросить, тупил ли я, когда встретил любовь всей своей жизни? На самокритику мужчины-мечты Баки расплылся в улыбке: — Нет, в тебе я не сомневаюсь. Ты не мог!.. — Еще как мог! — уверовал лучший муж и отец, по мнению самого Баки и окружающих дам, перешедших, тем временем, к гибким танцевальным па. — С чего только начать?.. — оценив шоу на танцполе, Рамлоу слегка разворошил свою прическу и перешел к активным выступлениям о собственных ошибках. — Вот с начала и начну!.. — однако, не успев дойти и до середины начала, притормозил с откровениями, оценив округлившиеся глаза слушателя: — Земля вызывает парамедика Барнса! Прием- прием! Парамедик Барнс, ответьте Земле!.. Баки осознал, как краска сходит у него с лица, зато глаза вместе с бровями лезут куда-то на лоб. Еще и рот непроизвольно приоткрылся, потому что на прослушанное жуть как захотелось пояснений. — Парамедик Барнс, прием! Ответьте уже Земле!.. — Она честно-честно такое тебе говорила? — кое-как Баки выдавил минимум, его интересовавший, покраснев по новой сильнее прежнего. — Нет, а ты чего ожидал от русской? Что она будет молчать, терпеть и держаться за мои штаны, лишь бы я был счастлив?! — У меня нет знакомых русских… — Зато у меня есть, — Брок потянулся через стол в поисках зажигалки. — Поэтому повторяю дословно: я ее заеба… залюбил! Понимаешь? Втрескался до безумия и по самые гланды. Ты же в курсе, как это бывает?.. Я реально не давал ей прохода своим хером. И любимая моя высказалась прямее некуда: «Нам лучше разойтись, Брок. Не могу так жить. Хочу видеть что-то еще, кроме кровати». — Я сейчас!.. — Баки не сразу сообразил, куда, собственно, он вскочил. Опомнился, оказавшись на тротуарной дорожке перед клубом, едва не врезавшись в курящего Джека. — Ты в порядке? Я в порядке! Я сейчас!.. Стив ответил на его вызов с задержкой в пару минут. Вероятнее всего, принимал душ и сильно удивился входящему, но больше обрадовался. — Привет-привет!.. Кто это у нас решился позвонить? — Привет, Стив. Пришлю тебе кое-что? — Что случилось, Бак? — Ничего не случилось. Просто. — Баки, что с тобой?! — Со мной всё в порядке, Стив. Просто пришлю сейчас. Ты мог бы оценить и перезвонить? — Я могу оценить, оставаясь на связи, — по голосу стало понятно, как Стив напрягся. — Отправляю, — Баки вовсе не хотел причинять беспокойство единственному парню в мире, о котором думал и от которого ждал чего-то бóльшего, потому второпях набрал сообщение. Коротенькое вышло, всего три строчки. Разумеется, с ошибками — на нервах пальцы выбирали не те буквы, еще и автозамена добавила несуразицы. И всё же Стив прочитал вслух, игнорируя несостыковки, но вкладывая в текст всё больше заинтересованности: — Короткоштанные*. Имперский шпиль*. Большой Каньон, — помолчав немного, добавил, откровенно обрадовавшись: — Баки, ты хочешь, чтобы мы вместе занялись этим списком? — Да, Стив. — В таком случае, кому-то придется на выходные перебраться поближе к Манхэттену, если начнем с матчей серии… И кстати! Большой Каньон — это как минимум совместный отпуск!.. Баки молчал, с трепетом вслушиваясь, как Стив, покончив с расчетами и пояснениями, засопел в динамик, потому что во всю улыбался. Впрочем, как и он сам. — Баки, ты здесь? Ты меня слышишь? — Да-да, Стив, я здесь, думаю про Манхэттен. Заманчиво звучит, конечно. — Баки, я должен был тебе сказать еще тогда… — Я тоже должен был не молчать тогда, Стив… — Я люблю тебя!!! — Стив все-таки опередил его и прокричал то, что нормальные влюбленные шепчут друг другу. Баки осекся и потерялся в пространстве. Нет, он помнил, зачем звонил, решив многое обсудить всерьез. Для начала, пересмотреть расписание сна и бодрствования, чтобы сон, хотя бы шестичасовой, присутствовал. И обязательно включить ужины и завтраки, а также всевозможные прогулки, походы, путешествия в совместное расписание. В их совместное со Стивом расписание, если бы беседа свернула к теме, чтобы начать всё заново. Еще что-то о Каньоне хотел сказать… Только Стив прокричал гораздо более важное. А поскольку тот был значительно младше на целых шесть лет (!), устам младенца, возможно, стоило поверить?.. Баки вернулся за стол и скромнее скромного объявил друзьям о своей спонтанной поездке в Нью-Йорк уже завтра. — Вот так?.. Ни с того ни с сего возьмешь и бросишь нас?! — Джек выдал монолог страдальца, достойный какой-нибудь серьезной театральной премии за роль второго плана, и демонстративно придвинул к себе общую тарелку с закусками. — Пусть едет! Езжай, дружище!.. — Брок, напротив, горевать отказался и все-таки спел что-то из культовой попсы, не утруждая себя попаданием в мелодию. — Любовь пыталась поприветствовать меня*… Баки вдоволь насмеялся, выслушав и «трагика», и «певца», не перебивая. Он искренне наслаждался лучшей компанией и этим вечером, хоть немного и оправдывался за неожиданную новость. — Я ж не насовсем, парни?.. — Приходит время, и все мы становимся «насовсем», — философски подытожил Джек. — Да, — согласился Брок. — Еще и «небо в сердечках» придет к тебе однажды. …Удивительно, но когда Стив выслушал историю про маленькую Наташу и красивейшие звезды Аризоны, которые и не звезды вовсе, то долго смотрел на него без слов, став каким-то по-взрослому серьезным. Баки до чертиков смутился в ожидании хоть малейшей реакции, желательно положительной, ведь его самого история тронула. — Я люблю тебя, Баки, — на этот раз Стив прошептал, прижимая его к себе. — И я тебя люблю, Стив. Очень!.. — он ответил тоже шепотом, забираясь в объятия и радуясь практически до слез. Это ведь так здорово, любоваться сердечками на небе не в одиночестве.