Троянский конь

Бывает, приходишь в свою пустую, одинокую квартиру, где никто тебя не ждёт, и сразу становится ТАК ОФИГЕННО. ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ДА Я В РАЮ.

(Анекдот)

Был благоприятный будний день. Пятница. Тринадцатое. Ничто не предвещало плохих событий, разве что сегодня, как и обычно каждую пятницу, в Центре должно было состояться очередное собрание правителей Шелдара. Организация подобных мероприятий давно перестала нести глобальный смысл, однако лидер регентов терпеть ненавидел нарушение традиционных устоев. Хотя на самом деле он просто имел натуру скрытого нарцисса и во время вышеозначенных заседаний любил провоцировать споры по глупейшим поводам, после чего с упоением наблюдал за тем, как ругаются между собой коллеги уже без его участия. Именно поэтому регентские совещания продолжали влачить своё жалкое пятничное существование. А ещё во время них можно было перекинуться в картишки, погонять чайку… Не самый интересный досуг для сверхлюдей, разменявших восьмую-девятую сотню лет, конечно. Нынешняя пятница ничем не отличалась от всех предыдущих. Синклит элиты всея Шелдара только-только начался, а его участникам он по веками укоренившейся традиции уже успел порядком надоесть. Впрочем, кто-то из провидцев намекнул, что сегодня в жизни подземных господ произойдёт событие, которое изменит обрыднувшую обстановку самым радикальным образом, однако скептики вроде Вексасиона после миллиона абсолютно одинаковых собраний совершенно не верили такого рода предсказаниям. Аристократы, как всегда, пропадали в этот пятничный вечер со скуки, словно бесы на покаянии. Продолжалось сие не слишком занятное действо до тех пор, пока не сработал один из порталов. Такая внезапность сильно озадачила кворум: взоры присутствующих, словно флюгера от ветра, в секунду повернулись на источник неожиданного звука. А на месте портала стоял незваный гость, узрев которого, регенты резко повскакивали с кресел и заняли боевые позиции с настолько свирепыми образинами, что оных не было, пожалуй, даже у тех, что по приказу Ирода избивали невинных младенцев. А незваным гостем оказался не кто иной, как Мебет ¼ — лидер террористической организации «Троица», самый опасный преступник в подземном мире и, на минуточку, бывший регент. Что заставило его прийти сюда, в пристанище своих экс-коллег, никому не было известно, несмотря на то, что они обладали провидческими способностями. Кроме того, смуглый анархист явился к правителям Шелдара с плоской коробкой огромных размеров и, судя по всему, довольно тяжёлой, поскольку он едва удерживал её в своих руках, — эдакий подземный Атлант с небесным сводом, максимально сплющенным и тщательно упакованным в картон. — Ты?! — воскликнул Элион с таким шоком на лице, как будто минуту назад узнал, что Один нашёл себе новое перерождение. Или выбрал в качестве данного объекта самого Элиона. Во второй раз. Такого аттракциона невиданной щедрости старшему регенту и даром не надо было. — Ну что, надоело глотать пыль Среднего Сектора? — судя по злобному голосу, Купид желала не только уничтожить Мебета, но и выполоть всю «Троицу», с корнем, листьями и ветками, — Ты опоздал, мы уже на твои поминки скинулись. — Боже, если судьба снова свела нас с ним, значит, пришло наше время платить за свои грехи, — пробубнил Вексасион, старавшийся сохранять олимпийское спокойствие: это было его непоколебимое кредо в любой непонятной ситуации. — Вернулся, значит. Сам дьявол хуже не выдумал бы, — сказала Гортензия с брезгливым выражением человека, соприкоснувшегося с мерзостью, после чего повернулась лицом к коллегам, — Предлагаю упечь этого ветрогонного отступника куда ворон костей не занашивал. Моих способностей хватит, чтобы сослать его в Кокон Хорей, например. Или заточить в каком-нибудь монастыре на дне Шелдара, где его до второго пришествия не найдут. — Если монастырь женский, то и меня предлагаю туда заточить! — хихикнул Джезвит с несколько искусственной беззаботностью и тут же ринулся подальше от блондинки, ибо её способностей хватило бы не только на депортацию Мебета на самое дно подземелья, но и на обеспечение Джезвиту бесплатного отдыха в травматологии. Тоже до второго пришествия. — Давайте надаём ему по первое число! — Димонт с боевым азартом в единственном глазу закатал рукава. — И по второе тоже, — одобрил затею Вексасион, встав с верным мечом в свою коронную позу, не сулившую оппозиционеру ничего хорошего. — И по третье. Бог любит троицу, — поддержал подчинённых Элион, настроенный в любую секунду наслать на бывшего соратника смертоносную карму, — Если только это не название организации террористов, конечно. Между регентами и их оппонентом назревала до невероятного очевидная потасовка. Бедняга Мебет даже не успел сказать, зачем сюда пришёл. Но, слава всемогущему Одину, мордобой завершился, так и не успев начаться, поскольку анархист, не удержав свою огромную ношу, со страшным грохотом уронил её на пол. И через пару секунд этот грохот перерос в истошный вопль старшего регента, потому что загадочная тяжёлая штука придавила ему ногу. Подземные сибариты тут же забыли, что хотели прописать непрошеному гостю хорошего терапевтического леща, и принялись оказывать первую помощь своему предводителю. Димонт и Вексасион с трудом приподняли коробку и отодвинули её от греха подальше. От греха по имени Элион. «Грех» тут же принялся на чём свет стоит поливать отборными инвективами вновь пришедшего. Гортензия кинулась к Купид и заткнула ей уши, чтобы Ориджин не испортил подрастающее поколение в её лице своим нецензурным красноречием, и не важно, что «подрастающему поколению» лет было больше, чем всем жителям Крайнего Сектора вместе взятым. А Димонт, Вексасион и Джезвит в этот момент строили между собой догадки по поводу того, зачем террорист к ним пожаловал и что за странный презент он принёс в их хоромы. Они держались, как великовозрастные учёные, обсуждавшие находку времён палеолита: — Смотрите-ка, этот из «Троицы» приволок нам ещё и какого-то троянского коня, — Вексасион толкнул Димонта в бок с таинственным видом разведчика. — Тогда почему его группировка зовётся не «Троя», а? — почесал щетину бывший лидер регентов. — Чё ты умничаешь? — фрондировал Кенсей. — Может, он курьером подработать решил? Никто мусор из Старой шахты в качестве сувенира не заказывал? — сочно рассмеялся Джезвит. — Ставлю сто зенни, что это просто кусок ДСП, — выдвинул свою версию одноглазый блондин. — А я думаю, там охотничий карабин и муляж старшего регента, — проявил незаурядность фантазии Димонт. К этому времени словарный запас неприличных ругательств у Ориджина иссяк, и он наконец-то удосужился спросить главаря «Троицы», чего ради этот Иуда притащился на их тайную вечерю, где и в принципе-то никому никогда не были рады, а ему — в особенности. — Так какого рожна тебе тут надо, отец всея анархии? — произнёс Элион тоном глубокого неодобрения, при этом вперив свой взор в террориста, как в призрак, явившийся с того света. — Ну… Я тут, в общем, подумал и решил… — с почти детским выражением надежды на лице ответил Мебет, — Зачем нам враждовать друг с другом?.. — Что значит «зачем нам враждовать»? — на физиономии старшего регента изобразилось живейшее изумление, — Да ты сам свалил от нас и сказал, что не хочешь иметь со мной ничего общего, подстилка дьявола! — Ты враг народа нумеро уно, персона нон грата во всём Шелдаре, дезавуированная жертва импичмента, как тебя, чёрт возьми, ещё унизить… Короче, что за чушь ты несёшь? — добавил Димонт. — Думаешь — припёрся, и тебя обратно примут? Тоже мне, блин, возвращение блудного сыны, — ухмыльнулся Вексасион, и тут на него снизошёл совершенно внезапный инсайт, — О боги, да у меня же у самого сына где-то был… Мебет перевёл дыхание. Он старался действовать осторожно, дабы не испортить своего предприятия. Главарь повстанцев понимал, что здесь его, очевидно, запомнили с самой невыгодной стороны: когда он сбежал, регенты заочно наслали на него лавину проклятий, каких свет не слыхивал, мысленно дали ему пинка из своей жизни и пожелали сгореть в аду. Даже пытались вспомнить, когда у этого парня день рождения, чтобы всегда проклинать этот день (впрочем, вспомнить так и не смогли). Но террорист надеялся, что ему всё же удастся дать разумное объяснение своему побегу от регентов в седом прошлом и обелить собственную честь в их бесстыжих глазах в неверном настоящем. Видимо, он хорошо подготовился к этой встрече, а потому, словно выстрел в упор, невозмутимо бросил следующее: — А вы хоть вспомните, почему я ушёл от вас. — Потому что ты вкрай охренел, — влёт выплюнул Джезвит с сарказмом. — Подтверждаю, — подлила Купид ещё немного бензина в огонь, — Он тогда так и сказал, дескать: «Я с вас просто охреневаю!» и ушёл. — Да всё мы помним, коммуняга, — ворвался в полилог Кенсей со своей недоброй репликой, — Ты свалил из-за различия наших политических взглядов. Не нужно быть провидцем, чтобы понимать это. — А вот и нет, — отпарировал террорист, — Я ушёл, потому что устал от вашего негатива. Всё время недовольны, хотя живёте лучше всех в Шелдаре. Вечно что-то делите, а поделить не можете. Знаете, как на нервы действует? Это ж веками копится в душе… Атмосфера сгустилась ещё больше. И Мебет решил сменить тактику и попробовать надавить на сентиментальность Ориджина, немного подзабыв, что это свойство души отмерло у него столетий эдак пять назад: — Эли, воспроизведи в памяти те старые добрые времена… Помнишь, как нам было хорошо вместе? — последнюю фразу он особенно подчеркнул модуляцией голоса, хотя при этом ощущал себя глупо, словно провинциальный актёр, фальшиво играющий в плохой пьесе. — Мне было хреново. — Это не важно, — террорист понял, что засы́пался, а потому демонстративно махнул рукой и в очередной раз ловко извернулся ужом в сковороде, — Просто понимаете… Прошло достаточно времени, чтобы вы, хотелось бы верить, изменились в положительную сторону. А ещё осознали, что со мной лучше дружить, чем воевать. Ибо, как враг, я та ещё сволочь… В общем, теперь мы бы могли снова работать вместе, как в старые добрые. Без всяких инцидентов и перипетий, я надеюсь. Регенты переглянулись. Раздался дружный взрыв хохота, почти сразу же переросший в негодование. Ропот разнёсся по всей зале, словно первое дыхание бури всколыхнуло лес. — Моя интуиция восстаёт против этого, — решительным, едким тоном сказал Джезвит. А интуиция у него была космической. Поэтому мнение этого паренька, пусть и низкорейтингового, тут же стало авторитетным. — Так не пойдёт, — добавила Гортензия стальным голосом, а в её лице читалось желание не без удовольствия двинуть оппозиционера коленом под зад, — Ты нас предал, а теперь хочешь сделать вид, что ничего не было? — она демонстративно отвернулась от главаря «Троицы» и сложила руки на груди, — Тебя для нас не существует. Пожалуйста, сгори в огне. — Грубиянка, — угрюмо и вызывающе посмотрел на неё Мебет. — Я сказала «пожалуйста». — Я премного извиняюсь, — неожиданно прервал всю эту полемику Димонт и указал взглядом на короб, — Но что это такое? — А, это… Это я вам подарочек принёс. «Ящик». По старой дружбе. — Ящик?! — Вексасион всплеснул руками. Его возмущению явно не было предела, — Ты издеваешься?! Нам своё барахло девать некуда, а ты ещё подтаскиваешь! — Мы сейчас сами с тобой в ящик сыграем, и да примет тебя засим сатана в свои объятия, — прошипел Элион, будто потревоженная змея. Язвит, владыка преисподней! А остальные тут же подхватили: — При таком раскладе надо полагать, что это ящик с бахромой, — задумчиво произнёс Димонт, а его глаз засверкал раскалённым углём. — И лопаты принёс бы, чтобы мы тебя сразу на месте и захоронили! — вскричал Джезвит, видя сию комедию. — Не зря на поминки скидывались, получается, — с заговорщическим выражением на лице подмигнула Гортензии Купид. — А что, Мебет хорошо выглядит, ведёт здоровый образ жизни… Его будет определённо не стыдно хоронить, — ответила ей блондинка, полная охотничьего задора. В этот момент Мебет почувствовал себя на асфальте и в лыжах, но виду не показал и остался непоколебим, словно гранитный утёс. Он только спокойно осмотрел всех присутствующих и тихо пояснил: — Ребята, вы, по ходу, неправильно поняли. «Ящик» — в смысле — «телевизор»… — Господи, и правда ящик. Ящик для овощей, — хмыкнул Кенсей, — У нас тут, по-твоему, овощехранилище, что ли? Чего ради ты тащил его на сто восемьдесят этажей вверх? — Зачем портить интерьер в стиле барокко этой дрянью? — возмутился Димонт, — Для чего нам нужен телевизор? Новости смотреть? Да у нас Купид с Гортензией знают побольше этих журналюг с подземного дна. — Да ладно вам. Дарёным часам в циферблат не смотрят, — вставила словцо Купид, слегка понизив уровень накала страстей. — Это телевизор, а не часы, — бросила ей в лицо Гортензия, взяв на себя роль капитана очевидности. — Как скажешь, — согласился ребёнок и поправил ранее озвученную мысль, — Дарёному телевизору в экран не смотрят. — Вот телевизору-то как раз в экран смотрят! А вообще, мы отвлеклись… Векс, гони сто зенни, это не ДСП! — Джезвит иронично хлопнул блондина по плечу, после чего весь рассиропился, кидая одобряющие взоры на подарок Мебета и засунув свою ранее смущённую интуицию куда подальше, — Ах, какой всё-таки шикарный телек! Блин, да тут диагональ даже больше, чем у моего бильярдного стола!.. А тем временем Ориджин начал положительно оттаивать, как опущенный в горячую воду кусочек льда, а в его глазах пробудилось что-то, похожее на заинтересованность. Впервые за тысячу лет, или сколько там ему было… Быть может, он оказался под позитивным впечатлением от дармового чуда техники, как и Джезвит. А может, наконец вспомнил, что в их давнишнем союзе с Мебетом ему было не настолько уж и хреново… — Отлично, теперь на наших заседаниях не придётся скучать, — снисходительно провозгласил старший регент, тем самым приняв подношение лидера «Троицы», а заодно заставив коллег «сложить оружие», — Хоть проконтролируем работу телевизионщиков. Посмотрим, чем они там у нас занимаются. Димонт с Вексасионом принялись распаковывать подарок оппозиционера и устанавливать его на столе прямо в зале заседаний. Гортензия, Купид и Джезвит с любопытством следили за всем этим процессом. А Мебет с Элионом с этой минуты заключили если не мир, то перемирие. Они, как малые дети, мило улыбнулись друг другу и сцепились мизинцами в знак амнистии главного преступника Шелдара и прекращения давних разногласий. — Мирись, мирись… — начал лидер «Троицы», а старший регент дружелюбно подхватил: — …И больше не выпендривайся, сволочь. Вскоре телевизор был подготовлен к работе, осталось только его включить и начать наслаждаться многочисленными телеканалами любого вкуса и настроения. Одноглазые регенты с интересом изучали огромный экран устройства. Похоже, они тоже наконец согласились с тем, что внезапно полученный ими презент был весьма хорош: — Вот это аппарат, — с умным видом заметил Вексасион, — Не самогонный, конечно, но… — Ох, уж мне эти «но»! Попрошу! — осёк его террорист и начал размахивать пультом, дабы все присутствующие просекли, кто тут сегодня будет гвоздём программы. Хотя подержать пульт и потыкать на кнопочки наверняка хотелось каждому. Как известно, все правители любят тыкать на кнопочки. Спустя несколько мгновений экран телевизора загорелся, подав признаки жизни, и на первом же телеканале взорам очевидцев предстало некое реалити-шоу, участники которого бились в конвульсиях за звание лучшего экстрасенса Шелдара. — Они чё, прикалываются? — гаркнул Элион, окинув обречённым взором коллег, — Все экстрасенсы этого мира собрались здесь. А вот кто из вас лучший — это, конечно, вопрос… Может, подерётесь? — К этому шоу нужно относиться, как к юмористическому? — не поняла юмора Купид. — Да это какая-то дешёвая низкопробщина, — с важностью эксперта из лучших детективных романов пробормотал Кенсей. Зато Гортензия с нескрываемым удовольствием единственная принялась следить за происходящим на экране. — Да забавно же, — прощебетала она, — Мне нравится. Я знаю, что вон тот красавчик с тёмными глазами победит. Но способностей у него на самом деле нет. Он просто занёс деньги кому следует. Коррупция, чтоб её. Эх, жаль у него Д-рацио низковато, а то я бы… — У меня тоже Д-рацио низковато, зато поболе, чем у него! И не только Д-рацио! — наигранно взмолился Джезвит, в очередной раз рискуя получить смачную затрещину от своей блондинистой подруги. Но та была слишком увлечена просмотром телешоу, с интересом комментируя каждого шарлатана и рассказывая про все хитрости и уловки этих псевдопровидцев, пусть и не находила себе слушателей в лице регентов. — Блин, если это шоу уродов сейчас не закончится, я пойду повешусь, — не выдюжил старший регент и даже достал бутафорскую петлю из верёвки, которую всегда держал в ящике стола в зале заседаний. На всякий случай. И всякий случай настал. — Отлично, — ответствовала на его воркотню Гортензия, — Позвоню в это шоу уродов, пусть потом новый выпуск сделают, где будут отгадывать всем миром, почему ты решил украсить этот самый мир своим отсутствием. — Я тоже пойду. Посмотрю на сварку, что ли, — сказал Димонт, и в голосе его слышались жалобные ноты. Террорист тем временем решил переключить злополучную программу, а то Элион минуты через две рисковал умереть от асфиксии, а его предшественник по власти — лишиться единственного глаза. Щелчок кнопки пульта — и на экране возник спортивный канал, во всех красках демонстрировавший чемпионат по боксёрскому мордобою. Гортензия вздохнула презрительно, остальные — с облегчением, а бывший лидер регентов, как на крыльях, подлетел к телевизору. — А вот это мне по вкусу! — с восторгом ахнул он, потом ненадолго куда-то отлучился и быстренько вернулся с атрибутикой истинного фаната бокса: перчатками, курткой с изображением некоего бойцовского клуба и с золотым кубком в довесок. — Эх, я в старые добрые в Среднем Секторе такие вертухи прописывал… В такие щи… А теперь эти щи по телеку крутят! Врежь ему, да, молодец! — и Димонт начал махать кулаками параллельно с перекачанными спортсменами из «ящика для овощей». — Да он сейчас экран разобьёт своими ручищами, — протяжно простонала Купид, словно обиженный ребёнок. Хотя, пожалуй, без «словно»: юного обличия и детской непосредственности у этой милой особы, несмотря на трёхсотлетний возраст, было не отнять. — Профилактические работы поинтереснее будут, — выдал Джезвит, будто утверждая незыблемый закон природы. — Мебет, давай уже следующий канал, — попросил Вексасион. — Или включи предыдущий, — предложила Гортензия. Конечно, этого бы не произошло, но она должна была попытаться. Главарь «Троицы» интеллигентно промолчал и удовлетворил мнение большинства, переключив программу и тем самым лишив Димонта чувства телеэйфории. А на следующем канале шло самое типичное аниме. В этот момент странное выражение промелькнуло на лице Купид, словно луч света скользнул по тёмной водной зыби. — О, это ж «Евангелион»! — воскликнула она и тут же по-фанатичному преданно впилась в экран своими незабудковыми глазами. К её великому сожалению, остальные полным составом не разделили любви ребёнка к аниме культуре, а потому принялись роптать по поводу сомнительного качества сего контента, предназначенного для малолеток. — Что вы вообще про аниме знаете, плебс, — попрекнула их Купид, — Осуждать его разрешается только тем, кто его смотрел! «Для малолеток»… Да там такие жанры есть, которые даже Джезвита покраснеть заставят! — Пожалуй, за пару жанров согласен покраснеть, — усмехнулся тот, после чего знаками начал показывать Мебету, чтобы тот переключил канал. — Тоже мне, достижение, — Димонт принялся метать в ребёнка своим единственным глазом молнии раздражения и презрения. А Элион то открывал, то закрывал рот, словно хотел что-то сказать, но не находил слов. — Чтобы сомелье понял, что вино негодное, ему достаточно понюхать пробку, — выдала базу Гортензия. Затем её взгляд перекочевал с экрана телевизора на бывшего лидера регентов, — Я бы лучше с Димонтом посмотрела на боксёров с предыдущего канала. После этой реплики Джезвит едва удержал рот на замке, потому что в секунду сочинил шутку, за которую блондинка могла бы с превеликим удовольствием стереть его в порошок. А тем временем когнитивный разрыв между умной Купид и её глупыми компаньонами (причём точно не в её пользу) стремительно увеличивался. — Да вы, обскуранты, даже не имеете понятия, чем «сейю» от «отаку» отличается! — продолжила интеллектуальную баталию самая младшая из аристократов, дабы окончательно унизить оппонентов, однако эти черти почему-то не унижались. — Всё, коллеги, её уже не спасти. Толку зеро. Купид, пару тысяч лет назад тебя бы сожгли на костре, — решил высказаться от лица всех присутствующих Вексасион. — Пару тысяч лет… Двадцать веков. Не так уж и много, — горделиво ухмыльнулся Ориджин, напомнив всем о собственных блестящих познаниях в математике (коими мог похвастаться каждый втроклассник), о пренебрежительном отношении ко времени, а заодно о своём огромном возрасте, счёт которому он и сам давно потерял. Кенсей тем временем взглянул на бывшего регента и спрятал негодование в усы: — Погнали дальше, штурман! Добродушный Мебет тут же принялся исполнять просьбу. — Эй, ну чего ты переключил?! — заныла Купид, когда аниме в телевизоре резко превратилось в какую-то дурацкую мыльную оперу. — Извини, я специально, — развёл руки в стороны тот, выдавив на устах покаянную улыбку. — Оставь, мне нравится! — восхищённо зажурчал Кенсей, прогоняя самую младшую из регентов от экрана, — Ну-ка, кыш отсюда, это кино для настоящих мужчин! — У меня на шее петля. У меня на шее петля. И её осталось только затянуть, — словно мантру, бормотал Элион, демонстративно высовывая язык. Зрелище это было не для слабонервных, надо сказать. — Мужики, а Векс-то, по ходу, нас за мужиков не считает! — буквально взвыл Димонт, размахивая боксёрскими перчатками и призывая всё-таки начать драку, которая вначале планировалась как справедливое возмездие Мебету, а теперь так же справедливо перенеслась на личность Вексасиона. Старший регент обрадовался: ему даже не пришлось в очередной раз стравливать коллег, чтобы философски посозерцать мордобитие и выжать из этого события хоть немного эмоционального ресурса. Гортензия тем временем отняла у Ориджина верёвку и начала нещадно лупить ей Джезвита, мимолётно брякнувшего в адрес девушки очередную скабрёзную шутку, которую та не оценила по достоинству, ибо её «крыша» к шуткам была совершенно невосприимчива. Параллельно с этим Купид подошла к Кенсею сзади и треснула его по горбу своей палкой в защиту всех регентов мужеского полу и за то, что тот невзлюбил аниме, но мастер мечей был настолько увлечён происходящим на экране, что даже не заметил этого. Или потому что его абсолютная защита абсолютно отразила удар ребёнка. А сам Мебет уже начал подумывать, что зря он пришёл сюда с миром. Надо было приходить с войной. Или с чумой, с голодом, смертью… Во всяком случае, без своего злополучного подарка. — Чувак, усатый дяденька уже пресытился этой мелодраматической чепухой, — обратился к оппозиционеру Джезвит, когда экзекуция Гортензии в отношении него была закончена, — Заткни, пожалуйста, дяденьку в телевизоре, а точнее, переключи канал! — Ладно-ладно… — устало ответил тот и нажал кнопку на пульте. Лицо его, застывшее, бесстрастное, казалось в сей момент вырезанной из дерева маской. Когда мыльная опера сменилась новой программой, Вексасион и Димонт кинули взоры двух глаз на двоих сначала на экран, потом друг на друга и, осознав, что слишком стары для этого дерьма, развернулись и покинули зал заседаний с брюзжанием, свойственным хрычам почтенного возраста. Гортензия, издав возмущённый возглас, тоже направилась к выходу из помещения, попутно ещё и вытолкав туда Купид, которая пыталась сопротивляться, поскольку не поняла, что произошло. А произошло примерно следующее: на очередном канале уютно расположилась откровенная и беспощадная порнография, без цензуры и ретуши. Элион и Мебет просто застыли с каменными рожами, а Джезвит, расплывшись в блаженной улыбке, уставился на экран. — Опачки! Контент, который мы заслужили! — многозначительно заметил он, и плотоядная улыбка на его лице стала ещё шире. — В этом и есть весь Джезвит, — покраснев, как вишня, хохотнул террорист, — Только порнуха тебя и интересует. Кхм, кхм… Так, что там у нас по другим каналам… Минуточку, а где пульт? — А где Джезвит? — Ориджин огляделся по сторонам, поскольку низкорейтинговый регент свалил в туман, то бишь стал невидимкой, да ещё и умудрился утащить пульт у Мебета из-под носа настолько толково, что тот не сразу заметил пропажу. — А где вообще все? — озадаченно произнёс главарь «Троицы», не понимая, в какой момент они с Элионом остались наедине, да ещё и с таким вопиющим непотребством в телевизоре. — Джез, если ты сию секунду не явишь нам свой светлый лик, я на законодательном уровне запрещу финансировать подобные каналы, — грозным набатным баритоном потребовал старший регент в пустоту. Угроза возымела влияние: уныло вздохнув, обладатель стелс-навыка снова возник в помещении, передав бразды правления в виде пульта старшему регенту, которыми он тут же не преминул воспользоваться. А по следующей программе шёл какой-то душераздирающий ужастик с кровью, кишками, оторванными головами: в общем, это всё, как оказалось, очень нравилось Ориджину. — Ну, а вот это, видимо, контент, который заслужил я, — лицо Элиона просветлело, словно озарилось лучами полуденного солнца, и он едва не прыгнул Мебету в руки от нахлынувшей на него сентиментальности — видать, всё-таки не полностью сие чувство отмерло у него пять веков назад… Но если бы он всё же прыгнул, то стопроцентно оказался бы валяющимся на полу, ибо террорист уж точно не собирался его ловить. К тому же, руки у него буквально отваливались, не успев ещё в полной мере восстановиться после доставки телевизора в регентские покои. Пока телеканал ужасов разворачивал перед Ориджином свой многообразный кровавый репертуар, Мебет от усталости задремал, прямо сидя за столом. Когда же он проснулся, телевизор уже не работал, а регенты снова были в помещении всей своей не слишком дружной компанией. Они громко спорили и едва не дрались, пытаясь решить, что будут сейчас смотреть. Шесть субъектов, шесть разных мнений, но когда они заметили, что проснулся седьмой… — Замечательно, — декларировал Элион, — Предлагаю следующий вотум: за какой канал проголосует Мебет, тот и включим, а кто возражает, тому в пекле место, — после чего подскочил к бывшему коллеге, сунул пульт ему в руки, приобнял его и тихо прошелестел, — Выбери тот, что с ужасами, я тебя официально до ½ повышу! — Ну же, Мебет! Наши души требуют хлеба и зрелищ, то есть боксёрского турнира на широком экране! — вдохновлённо выплеснул Димонт. — Молчи, урна! — Кенсей уничтожил взглядом подавшего реплику, — Мы хотим смотреть сериалы, постоянно прерывающиеся рекламой стирального порошка! — Иди в ванную и смотри на свой порошок сколько влезет! — исподлобья глянула на него Купид, после чего перевела свой незабудковый взор на оппозиционера, — Мебет, ты знаешь, что включить, чтобы Гортензия тебя в монастырь не отправила! Ребёнок, естественно, намекал на просмотр интересующего только её аниме, а блондинка хотела видеть на экране исключительно шоу про экстрасенсорные способности. Точнее, про их отсутствие. А разнузданный Джезвит, хитро прищурившись, предлагал к созерцанию «самый демократичный и мирный канал, где все друг друга любили». К консенсусу, это, конечно, ситуацию не привело. Регенты продолжали орать с недовольными физиономиями, словно задолжали друг другу кучу зенни. Мебет скривил кислую мину, а единственным, кто определённо был счастлив в этот момент, оказался старший регент. И пока остальные собачились между собой, он гордым тоном самодура заявил: — Вот так вот, Мебет. Одним щелчком пальцев абсолютная монархия превращается… — и он действительно защёлкал пальцами, — Монархия превращается… Превращается монархия… В элегантную абсолютную анархию! — после чего с нескрываемым блаженством пролепетал, — Какое же дзенское ощущение… И тут главарь «Троицы» не выдержал. Лопнуло его терпение, как назревший веред. Не думал он, что его подарок экс-коллегам станет яблоком раздора, камнем преткновения или чем-то в этом роде… Не в силах перенести такого издевательства, Мебет встал с кресла и, не говоря ни слова, направился к порталу, откуда и пришёл первоначально. — Эй, ты куда это собрался? — растерялся Ориджин. — Я голосую против всех!.. — разочарованно произнёс террорист, — Ни черта вы не поменялись за прошедшие годы, — он на мгновение задумался, — Хотя знаете… Я бы всё-таки мог продолжить с вами сотрудничество. Но только на расстоянии. Счастливо оставаться. И, сделав на прощание ручкой, Мебет завершил свой парфянский выстрел и исчез из зала заседаний. Стало тихо, хоть мак сей. Регенты долго смотрели на пустое место, где несколько минут назад стоял их бывший коллега. Впрочем, для них он теперь и был пустым местом. Собственно, как и тогда, когда сбежал из Центра в первый раз со своими прокоммунистическими замашками. Ничего не изменилось. — А кто-нибудь вообще понял, — недоуменно фыркнула Гортензия, — Зачем эта шельма сюда являлась? — Да чёрт его знает, — пожал широкими плечами Димонт, — Может, в лазутчика решил поиграть? Или надеялся залучить нас в эту свою «Трою», но у него ничего не получилось? — Жаль, конечно, этого добряка, — робко уронил Джезвит. — Увы, погиб я, ибо лишился дивного Мебета ещё раз, — вздохнул Элион, оглушённый неожиданностью. — Ты так говоришь, будто мы проиграли войну, — с непониманием покосилась на него Гортензия. — Да не было никакой войны. Мы просто проиграли. — Что ж, коллежоньки. Будем оплакивать его всем, что у нас есть, — закругляя речь, сказал Кенсей так торжественно, словно собирался возложить на главу террориста могильный венок с искусственными цветами и муаровыми лентами. В зале заседаний воцарилась атмосфера вселенской скорби, но скорбь эта была здесь будто бы признаком совершенной гармонии. Казалось, теперь регенты сплотились и в их маленьком сообществе настала идиллия. Аристократы поставили на стол печенье, заварили чай… Сей благородный напиток согрел кровь живительным теплом, а души — надеждой. И в этот момент Вексасион с грустной улыбкой в дань памяти ушедшему экс-коллеге произнёс: — Ну, зато он свой самогонный аппарат нам оставил. — Подарочек за беспокойство, видимо, — почесал затылок Димонт. — А пульт забрал! — с печалью в голосе спохватилась Купид. — Не забрал, — склонив голову набок, констатировал Джезвит с хитрой физиономией и подбросил пульт в руке. Но как только замерцал плазменный экран, сей же час надлежало вновь погибнуть идиллии. В телевизоре опять потекла патокой похабель, которую ранее Джезвит означил как контент, который они заслужили, а остальные, возмутившись до глубины души сим непотребством, а также невозможностью смотреть то, что им хотелось, приготовились превратить своего низкорейтингового коллегу в марципан. В эту интересную минуту оставим их и вернёмся к нашему старому знакомому Мебету. А Мебет вернулся к себе. В грязный и мало пригодный для нормальной жизни Старый Торговый Сектор, располагавшийся на приличном отдалении от Центра и являвшийся пристанищем приснопамятной террористической организации «Троица». Блондин вошёл в свой обветшалый офис, опустился на пропитавшийся вековой пылью диван, на котором лежали охотничий карабин и муляж старшего регента, после чего откинулся на спинку, безмятежно закрыл глаза и тихо сказал сам себе: — Господи, как же здесь хорошо…