Луна не выдержит жар Солнца

Очередное собрание Первых, на которое Лололошка, как всегда, опоздал, но злиться на него было невозможно — его обаяние и легкость всегда разряжали обстановку. Ло, с присущей ему непринужденностью, сел на свое привычное место и начал слушать очередную проблему, ради которой все и были собраны. Как и в любой другой раз мироходец без особых колебаний согласился на все авантюры, предложенные Эграссой. переглядевшись с Вальдхаром, дизайнер сразу же понял, что новых рассказов о любовных утехах брата ему не избежать. Однако это никак не расстроило авантюриста — он любил свою семью, несмотря на разность рас и взглядов. Все мы — уникальны, и это было прекрасно. Как будто по волшебству, Лололошка в компании с Вальдом оказался в их излюбленном баре, за типичной стойкой, за которой они сидели веками ранее. Именно этим Архей и прекрасен — долгожительство местных жителей делало многие вещи стабильным. Место в баре стало уже родным: легкий гул со стороны соседних столиков, терпкий запах крепких напитков, перемешанный с ароматом жареного мяса, сыра и другой закуски — все это придавало этому месту особую ауру уюта и тепла. В ход шла уже непонятно какая по счёту кружка, золотистая жидкость словно сама лилась в горло, забирая из головы все тревожные мысли и любые переживания в попытке затуманивания разума. Но столь низкий градус не мог забрать всю адекватность. Лололошка оставался вдумчивым собеседником. Часы в приятной компании проходили незаметно, и смех Лололошки раздавался до слез от историй Вальдхара. Он поддерживал каждое его решение и искренне радовался за такую насыщенную жизнь брата-междумирца, умеющего находить радость даже в самых мелких вещах. — Ло, вы ж с Эграссой дольше всего знакомы! — неожиданно произнес Вальдхар, прерывая поток мыслей. Лололошка проморгался и мягко улыбнулся. Упоминание эльфа, о котором он мог говорить часами, нет, сутками напролёт, наполнило его сердце теплом. Эграссель принес свет не только в Архей, но и в саму жизнь Лололошки. Мысли о ласковых руках, привлекающей взгляды мимике, открытости и бессмысленных, но таких ценных разговорах, останавливающих время для них, унесли его далеко от реальности. — Э-эй! ты меня слушаешь? Не знаю, о чем ты там задумался, но повторю свой вопрос: как вы познакомились с Эграсселем? — в голосе Вальдхара явно слышался интерес. И вправду, Ло ведь ни разу никому не рассказывал об этой истории. Хихикнув от старых, однако очень ярких воспоминаний, он чуть-чуть поностальгировал. Лололошка начал отвечать, попутно покручивая наполовину полную стеклянную кружку с пивом и наблюдая за малюсеньким водоворотом в сосуде. — О-ох, это долгая история, хотя будет отрадно рассказать в такой компании, пхаха!) — усмехнувшись над собственной лестью, шатен снял с себя стильные очки с голубыми стёклами и провертел их в руках, рассматривая своё отражение в линзах.

***

Молодость. Светлая молодость. Эграссель, полностью занятый учёбой, перепрочёл все работы своего отца и книги дома, что приходилось ходить в местную библиотеку. Идя по главной улице города, он прошёл мимо художника из Глассгарфа, привлекая к себе внимание творческого человека. Высокий эльф с светлыми длинными волосами, тонкость фигуры, изящность походки, его шаги были так легки, что создавалось ощущение, что он просто леветирует над землей. Темно-зеленые глаза, подобные глубоким озезам, в коих отражаются ветви с листвой могущественных и вековых деревьев. Художника, увидевшего их лишь мимолетно, они притягивали своей загадочностью, манили в мир неизведанных чувств и эмоций. В их оттенках скрывалось что-то мистическое — то ли магический шепот дреудов из басен, то ли древние легенды, несущие в себе историю Архея, предуприждающие о будущем, или вспоминающие былое — не имеет значения, главным и неоспоримый фактом являлось то, что они пробудили в Лололошке именно те чувства и ощущения, за которыми Ло и прибыл на главную площадь — вдохновение, желание изобразить всю красоту, выразить эмоции, вызванные проходимцем. В этот момент глассгарфавец начал корить себя за забытый дома мольберт с холстом на подрамнике. Такую красоту рисовать в блокноте — кощунство, тем более простым карандашом, да как им вообще передать всю глубину очей? Немыслемо, но думать нужно было не об этом. Лололошка просто обязан посмотреть в его глаза вновь, узнать имя своей музы, пробежаться взглядом по каждому изгибу, разобрать все детали и передать всю эту красоту на полотно