flower with thorns

Тело предательски ныло, когда Скорпиус попытался открыть глаза. Из-за боли в пояснице он болезненно застонал, и уже через секунду он услышал голоса людей вокруг. Кажется, там был испуганный, но строгий голос отца, дрожащий, от слез, голос мамы и тихий голос… Лили? Он не мог точно сказать, потому что сил открыть глаза так и не было. Интересно, он сейчас в лечебном крыле? Или до сих пор лежит на холодной земле? Возможно, он уже и вовсе мёртв, и сейчас разум так издевается над ним, подкидывая голоса родных ему людей. Скорпиус правда попытался открыть ещё раз глаза, перед тем как темнота опять забрала его к себе. И это темнота была слишком пугающей.

***

На этот раз пробуждение давалось менее болезненно. Скорпиус сумел сделать глубокий вдох и почувствовать запах лечебных зелий и препаратов. Сил пошевелиться или хотя бы открыть глаза так и не было, но он через шум в ушах слышал приглушённые голоса. — Поймите, падение с такой высоты на позвоночник — это не просто травма или еще что-либо. Он остался жив, и уже этому стоит радоваться. Это был мужской, незнакомый Скорпиусу голос. — Но, он лежит здесь уже неделю без сознания! Мой сын лежит у вас уже неделю! Теперь это был женский голос, голос мамы, которая по звуку, еле сдерживала свои слезы, переходя на крик. Скорпиус не мог сейчас о чем-то размышлять, но в его голове пронеслась мысль, что его мама беременна и, она не должна нервничать из-за его жизни. — Мы делаем всё возможное, и как вы можете заметить состояние уже стабилизируется, поэтому… Дальше парень не слышал голос врача, потому что опять погрузился в полную тишину и темноту. Интересно, он сможет когда нибудь выбраться из этой темноты?

***

Скорпиус едва заметно зажмурился и слабо приоткрыл глаза, не сразу замечая полную темноту в палате. — Скорпиус… Парень, через полу открытые глаза, увидел отца, который уже бежал к двери и звал кого-то. Сразу, после того как в палату зашёл мужчина, его начали осматривать и звать его, видимо, чтобы он сильнее открыл глаза, но у парня не было сил даже отозваться. — Почему он не отзывается?! — Мистер Малфой, пожалуйста, успокойтесь. И вот опять, уже такая привычная, всепоглащающая темнота забрала Скорпиуса. Эта темнота была такой заманчивой, такой глубокой. В неё хотелось нырнуть и больше никогда не выныривать. Утонуть в ней, оставшись навечно молодым.

***

— Скорпиус, приходим понемногу в сознание, давай, парень, тебе ещё жить и жить. Скорпиус повёл головой и почувствовал, что все его тело было онемевшим, предательски отзываясь болью в каждом участке тела. Сглотнув набравшуюся слюну, он через силу полностью открыл глаза. В его обозрение сразу попал серьёзный врач, который стоял над ним. Так же он видел сбоку от кровати, на которой он лежал, маму и папу. По окружающей обстановке Скорпиус сразу понял, что находится в Мунго. Чтож, он уже хоть что-то соображает, значит с ним всё нормально. — Скорпиус, сожми мою руку, если слышишь меня. Парень прикрыл глаза и почувствовав чужую руку в своей, собравшись со всеми силами, сжал свою правую руку. — Молодец, теперь другую. Левую руку оказалось сжать сложнее, но немного постаравшись, слизеринец сжал её. — Так хорошо, теперь открой опять глаза. Малфой послушался. Радует, что шторы в палате были предусмотрительно задернуты, если бы комната была освещена солнцем, парень, наверное, ослеп бы. Скорпиус видел, как колдомедик накладывал множество заклинаний на его голову и видел свою собственную диаграмму над телом. Чтож, показатели были мягко сказать так себе. Но особенно Скорпиуса смутили красно-желтые нити заклинания, оплетавшие его ноги. Неужели так много растяжений или может быть перелом? — Скорпиус, попробуй пошевелить пальцами ног. Но он не мог. Он… Он практически не чувствовал нижнюю часть своего тела. Блять. Скорпиус попытался ещё раз. Ничего. Паника начала подкатывать к горлу, от чего давалось тяжелее дышать. — Почему, — голос был хриплым и говорить было как никогда больно, — почему я не чувствую своих ног? Скорпиус слышал всхлип матери и видел взгляд отца, который застилался слезами. Нет. Нет, нет, нет. — Почему я не чувствую своих ног?! Скорпиус попытался резко сесть, но сильные руки сразу же прижали его обратно. — Скорпиус, успокойся! Тебе нельзя резко подниматься. — Но, почему? Почему? — Скорпиус, послушай, ты упал с огромной высоты на позвоночник и был без сознания почти три недели. Ты мог умереть, но ты выжил, слышишь, ты выжил! А это самое главное в нашей ситуации. Сейчас по показателям твои ноги почти полностью парализованы, но… Скорпиус уже не слышал, что ему продолжал говорить дальше врач. По его щекам текли слезы. Спустя несколько мгновенний ему что-то вкололи и сознание парня начало уходить. И Скорпиус совсем не был бы против, если он больше не проснется. В голове пульсировала только одна мысль. Его ноги парализованы. Он инвалид. Слова звучащие, как приговор насмерть.

***

— Скор, пожалуйста, поговори с нами. Пойми, это не навсегда, все зависит только от тебя. Пожалуйста, ответь хоть что-нибудь. Но Скорпиус не отвечал. Он слушал многочисленные просьбы родных поговорить с ним, но он продолжал игнорировать их реплики. Его пустой взгляд был устремлен только в потолок, никуда большевики. А зачем смотреть в окно, в котором продолжает течь обычная жизнь людей? Зачем смотреть в глаза близких, полных жалости? Вот сейчас мама опять сорвется на слезы, но он не мог перебороть себя и ответить ей. Потом папа будет успокаивать её и уводить из палаты, бросая точно такой же пустой взгляд на сына. Его жизнь постепенно обрывалась, и он сам помогал этому произойти, надеясь, что ночью, когда он заснёт — больше не проснётся.

***

— Теперь остаётся только ждать и надеяться, но самое главное бороться. Мы не можем больше держать его здесь, вы и сами понимаете, что сейчас все зависит только от Скорпиуса. Никто, кроме него самого не сможет побороть эту ситуации. Держитесь. Скорпиус сидел в инвалидном кресле и смотрел в окно, за которым бесспрерывно шёл снег. На улице стояло уже 15 декабря. Прошло больше месяца с несчастного случая во время игры в Квиддич. Квиддич… Теперь это слово было под запретом. Все мечты Скорпиуса, стать мировой звездой Квидлича рухнули вместе с ним на ту холодную, твёрдую и мокрую землю. Теперь Скорпиус слышал слова медика, который разговаривал с отцом и ему становилось смешно. Что могло зависеть от него? Он инвалид. Никто в этом мире. — Скорпиус, нам пора. Отец подошёл сзади и, крепко сжав плечо сына, взялся за ручки инвалидного кресла, направляя его в специальный камин, расположенный в его палате. Через несколько мгновений, они оказались в Малфой мэноре. — Скор, милый… Парень сразу увидел маму и бабушку, которые хотели кинуться обнимать его, но он отрицательно покачал головоы. Он просто хотел закрыться от всех в своей комнате, которая к его счастью, была расположена на первом этаже. Скорпиус положил руки на колеса коляски и, тяжело вздохнув, давая себе временную передышку, начал двигаться в сторону своей комнаты. Парень слышал плачь мамы, и вопросы Нарциссы о том, что сказал врач. Скорпиус уезжал от них все дальше и дальше и его сердце сжималось ещё сильнее. Его жизнь сломалась навсегда.

***

— Драко, что мы будем делать? Гермиона обнимала своего мужа, после очередного срыва из-за Скорпиуса. Его руки, прижимающие её тело к себе придавали уверенности и хоть немного надежды на то, что у них все еще будет хорошо. — Я не знаю. Гермиона, ты же помнишь, что сказал тебе врач? Тебе нельзя нервничать, ребенок все чувствует, и ему может стать плохо, — Драко почувствовал кивок в районе груди и погладил жену по голове, целуя в лоб, — посмотри на Скорпиуса, он не может видеть твои слезы. Нам нужно быть сильными ради всех наших детей. Скоро приедут двойняшки с Хогвартса и им будет так же тяжело, но мы должны держаться. Слышишь? Мы совсем справимся вместе. — Да, Драко, слышу. Мы со всем справимся.

***

— Скорпиус, тебе нужно поесть, — Драко стоял над сыном, который опять отстраненно от всего мира сидел в коляске и смотрел в окно, — Скорпиус, ты должен поесть или ты хочешь, кроме молчанки ещё и голодовку устроить? Драко правда старался держаться, но с каждым днём выходило это все хуже и хуже. Их сын не разговаривает с ним, с теперь ещё и отказывается есть. Медик столько раз говорил, что все зависит от Скорпиуса, но парень не слышал никого, вбив себе в голову, что останется инвалидом на всю жизнь. Драко тяжело вздохнул и увидел грустные глаза Лиры и Хоупа в проёме двери. Сегодня было 23 декабря, уже через неделю будет Новый год, который в этом году не имеет никакого значения ни для кого в их семье. Дети хотели зайти к брату, но отец отрицательно покачал головой, чтобы они этого не делали. Двойняшки кивнули и, прикрыв за собой дверь, ушли к маме. Драко устало вздохнул и сел рядом с сыном на его кровать. — Скорп, поговори со мной, я тебя прошу… Но в ответ опять тишина, и Драко не выдержал, повышая голос на сына впервые за множество лет. Он не мог больше видеть своего сына, готового попрощаться со своей жизни. Он устал бояться, что тот может с собой что-нибудь сделать. Он ужасно боялся, хоть и пытался держаться ради детей и жены. Скорпиус ушёл в себя, с каждым днём всё больше отдаляясь от обычной жизни, даже не обращая внимания на людей, окружавших его. Его любимый сын, готовый бороться за всё и за всех теперь забыл, что жизнь продолжается, что он может еще пойти. — Я не понимаю, ты хочешь остаться инвалидом на всю жизнь?! Хочешь всю жизнь кататься на этой чертовой коляске и быть никому не нужным? Если ты не возьмешь себя в руки, то так и останешься ни на что не способным замкнутым инвалидом. Ты сможешь попрощаться на всю жизнь с Квиддичем и с аддекватной жизнью. Можешь забыть про Лили! Ты этого хочешь, чтобы за тобой все бегали и жалели, пока сам ты катаешься на этом корыте? Мужчина, не рассчитывая своей силы, пихнул коляску, в которой сидел Скорпиус, и та упала вместе с парнем. У Драко замерло сердце, когда он понял, что только что сделал, и он уже кинулся к сыну, когда тот наконец-то поднял свой взгляд, впервые за столько недель. В этот раз в точно таких же глазах сына, как у него самого, не было всепоглащающей пустоты. В них был самый настоящий огонь и пока Драко не понимал, хорошо это или плохо. — Я не хочу. Быть. Инвалидом. Так мало слов, но сколько же в них было боли, но самое главное надежды. — Так если ты не хочешь им быть, зачем ты так поступаешь с собой? Да ты может быть уже бы бегал, если бы начал проходить терапию! Драко протянул руку сыну и уже потерял надежду, что тот ответит ему, но тот за неё взялся. Драко притянул сына к себе, крепко обнимая. — Все будет хорошо, Скорп, ты не один, мы с тобой, и вместе мы справимся с этим. Драко почувствовал согласный кивок сына и этого ему было достаточно. Всë будет хорошо.

***

Лира и Хоуп сидели во дворе, наблюдая, как Скорпиус пытается сам, без чужой помощи забраться на площадку, перед домом. — Хоуп, но там слишком высоко, как ему закатиться туда! Мальчик видел слезы сестры и сразу обнял её, притягивая к себе. — Лира, мне тоже очень жалко Скорпа, но ты же слышала папу несколько дней назад. Кроме самого Скорпиуса, ему не сможет никто помочь, поэтому мы просто должны находиться рядом и поддерживать его. — Так давай поддержим и поможем ему заехать туда! Хоуп отрицательно покачал головой, удерживая сестру рядом. Через несколько минут Скорпиус все-таки смог самостоятельно забраться на крыльцо дома.

***

— Скорп, к тебе пришли! — Лира радостно запрыгала, отбирая у брата книгу. — Кто? Мирон и Джеймс вроде говорили, что сразу с семьями к ночи придут. Сейчас на улице стояло утро, 31 числа. Уже через 14 часов наступит Новый Год, в ночь которого все близкие собираются у них. — А вот и не угадал, — Лира открыла дверь комнаты брата, — Сюрприз! Девочка выбежала из комнаты, а Скорпиус наконец-то поднял свой взгляд в проход. Там стояла Лили. Цветочек, который Скорпиус не видел уже полтора месяца. И вот сейчас она стоит такая прекрасная, нежная, само совершенство, и он — ничтожество в коляске, не в состоянии даже подойти к ней. Казалось, сейчас Лили увидит его и уйдет, но она стояла и смотрела на неё, и в её глазах не было той жалости, которую Скорпиус ненавидел в глазах других. В них была… Нежность? — Можно войти? Скорпиус нервно кивнул, и Лили шагнула к нему в комнату, в которой была последний раз, наверное, в далеком детстве. Скорпиус чувствовал себя крайне неуютно перед девушкой, которая ему нравится, он сидит такой беспомощный. Лили нервно откашлялась и улыбнулась ему. — Ты, наверное, знаешь, что мы придем к вам к празднику, но я решила заглянуть к тебе пораньше. Если ты, конечно, не против. — Как я могу быть против, цветочек? Извини, встать и обнять тебя не могу, — Скорпиус усмехнулся, видя размолзающийся румянец на щеках девушки. Лили осмотрелаего комнату заинтересованным взглядом и подошла к пустому углу, который ещё недавно был заполнен. — Тут что-то висело? Видно, что угол раньше был приспособлен для чего-то. Скорпиус опустил голову и отъехал к окну на коляске. — Да. Раньше, — Скорпиус откашлялся и вздохнул, — Раньше там было то, к чему я стремился всю жизнь. То, про что я могу забыть на всю жизнь. Там висели все мои метлы, все плакаты с разными командами, там была вся моя жизнь. Скорпиус развернулся к Лили и увидел волнение у неё на лице. Кажется, она пожалела, что спросила. Некоторое время в комнате стояла тяжелая тишина, после которой раздался тяжёлый вздох Лили. — Почему забыть, Скорпиус? Я знаю, что ты сможешь встать. Ты не должен отказываться от мечты, от себя. — Цветочек, ты же сама понимаешь, что это смешно. Я инвалид, который ещё даже встать не смог, а тут профессиональный спорт, — Скорпиус горько усмехнулся и сердце Лили болезненно сжалось, — За то теперь, Цветочек, ты лучший ловец во всем Хогвартсе. Исполни мечту стать профессиональным ловцом за нас двоих. Хоть Лили и пыталась спрятать взгляд и отвернуться, но Скорпиус видел одинокую слезу на её щеке. — Не говори так, колючка. У тебя все получится. Парень улыбнулся, но не стал спорить. Тут Скорпиус вспомнил о дальней коробке в его ящеке, которая ждала своего часа. Парень думал, что этот час уже никогда не настанет, но сейчас оказался лучший момент. Парень дотянулся до своего ящика в столе и достал красивую маленькую коробочку, перевязанную ленточкой с цветами. — Цветочек, это тебе. Лили удивилась, но подошла к парню. Взяв с его рук красивую миниатюрную коробочку, она развязала бантик, не сдержав улыбки от его рисунков и открыла крышку. Теперь на неё смотрела прекрасная цепочка, кулон которой был в виде красивого розового цветка. Девушка не смогла сдержать восторженный вздох. Это украшение было… Невероятным! — Скорп, не надо было. Это слишком прекрасно. — Рад, что тебе понравилось. Я бы предложил надеть его тебе, но, как видишь, теперь я непригоден ни к чему. Лили недолго думая, опустилась перед ним на пол, разворачивался спиной и притягивая коробочку с украшением. Скорпиус лукаво улыбнулся и взял цепочку в руки, отодвигая густые волосы девушки к плечу. Парень осторожно справился с застежкой и, как бы случайно, коснулся своей холодной рукой шее Лили. — Спасибо, — Поттер опять залилась румянцем, но вставать на ноги не стала, только повернулась к Малфою лицом и недолго искав в своей сумочке коробку, достала её, протягивая Скорпу. — С Новым Годом, колючка. Малфой аккуратно открыл подарок и засмеялся. В этой коробке лежала темно зелёная футболка для квиддича. Скорпиус развернул её и увидел свою фамилию, свой номер и самое главное по её рукавам были рисунки колючек. Это была прекрасная футболка, которую Скорпиус с удовольствием бы надел на игру, но… — Спасибо, Лили, это прекрасный подарок. Лили улыбнулась. Они смотрели в глаза друг друга и могли бы не отрываться ещё очень долго, если бы не стук в дверь. — Войдите. В комнату заглянула улыбающаяся Нарцисса, но когда она увидела Лили прикрыла ладошкой рот. — Извини, дорогой, если бы я знала, что у тебя гостья, то не побеспокоила бы вас. Нарцисса заговорчески улыбнулась и подмигнула смутившемуся внуку. — Ничего страшного, Нарцисса, я уже ухожу! Лили вскочила на ноги и, улыбнувшись Скорпиусу, попращалась с людьми в комнате, пообещав увидеться вечером. Как только Лили вылетела за дверь Нарцисса сразу же повернулась к внуку. — Извини, если помешала, дорогой. — Да ничего, бабушка, ты что-то хотела? Нарцисса подошла к внуку и погладила по его мягким волосам, садясь рядом на кровать. — Просто соскучилась по тебе, как ты? — Как видишь, ничего не изменилось со вчерашнего дня, — Скорп криво улыбнулся, — не знаю, изменится ли вообще когда-нибудь. Нарцисса легко ударила внука по плечу и возмутилась: — Не говори так, ты уже совсем скоро побежишь. А что Лили делала у тебя в комнате, милый? Скорпиус страдальчески застонал. Ну вот! Сейчас его бабушка быстро раскусит, если он начнет врать, что она просто зашла проведать его. — Лили зашла проведать меня. — Но она могла сделать это вместе со всеми, дорогой. — Ну, бабушка! — Скорпиус закрыл лицо руками и тяжело вздохнул, — ладно! Она ещё подарила мне подарок, а я подарил ей. И да, она мне нравится, но какое сейчас уже имеет это значение, если я инвалид! — Скорп, ты не инвалид, не говори глупостей. Врачи уже столько раз тебе сказали, что ты можешь встать, стоит только поверить! А если тебе нравится Лили, то дерзай, а то она такая красивая, молодая её и увести могут. Скорпиус опять застонал, не отнимая руки от лица. Нарцисса засмеялась и вышла из комнаты внука, прикрывая за собой дверь.