Падение Империй

Том 4. Глава 7. Терранский Доминион, также известный как Доминион Человечества. Часть 1. Император Арктур Менгск. редакт.. Кабинет, вырезанный будто из самого понятия роскоши – полусфера, дышащая огромными деньгами, старыми традициями аристократии ещё времён расцвета Терры, коррупцией и чванством. Стены, драпированные в старом стиле, с использованием дорогостоящих и пахнущих историей панелей из редкого, безумно дорогого дерева, местами щедро подмазанные позолотой – чтоб ни одна душа не усомнилась в его исключительности. А за массивным, словно гробница фараона, столом целая армия из мониторов, безмолвных стражей этого царства тщеславия. И на фоне всей этой техники, особенно выделялся стол: только самое необходимое, лишь ежедневно рабочей рутины ми прочих трудов великого и ужасного человека. Слева же, скромненько так, притулился бар. Неказистый с виду, но, о боже! Какие дивные, божественные нектары в нем хранились! Ни капли мерзкой химии, сплошная натуральность, как слеза младенца. Рядом с благородным алкоголем стояла неказистая, почти стыдливая деревянная шкатулочка. А в ней... ах! Сигары. Дорогие, томные, как поцелуй самой богини Удачи. И посреди сего великолепия, восседал сам повелитель сего пространства и всего, на что мог пасть его алчный взор – Арктур Менгск. Погруженный в нерадостные думы столь же опасные, как космические бездны. Мысли его, тяжёлые, словно свинцовые гири, витали над проклятыми дальними регионами своей империи. Все его гениальные, выверенные до микрона планы... рассыпались в пыль за один чёртов день. В одночасье! Уже выстроенная и выстраданная им уже не один раз, такая стройная, такая... идеальная картина мира – разлетелась вдребезги, на миллион острых, ядовитых осколков. И никакими молитвами, никаким клеем судьбы её было не собрать обратно. Он физически, кожей чувствовал, как эти грёбаные часы рока отсчитывают последние такты его эпохи. Власть – та самая, сладкая, опьяняющая власть – утекала и просачивалась сквозь пальцы, как вода сквозь сито. И не только его! Вся его хвалёная, отлаженная как часы система, вся вертикаль власти – треснула по швам с таким скрежетом, что всем демонам в аду тошно стало. Трещина эта, подлая и неумолимая, вела прямиком в полнейший, кромешный хаос. Уже сейчас, сквозь зубы, скрипя сердцем, приходилось констатировать: один из главных, китов-атлантов, державших на хребте всю Империю, инструмент управления – медийный молох – с каждым днём все сильнее и позорнее падал в грязь лицом. Новостные медиа? Ха! Информационная сеть ныне наводнена до чертиков вонючим вещанием этих... этих мерзких ксеносов! Эти наглые выскочки, эти... космические твари! Вломились в святое-святых информационное поле Доминиона не то, что без стука – с ноги, подлыми пинками, блядь, отчего его верные СМИ теперь походят на вечного клоуна-неудачника! А сегодня? О, сегодня масштаб их «подвига» вырос до небывалых ранее величин! Эти твари не просто нахально саботируют вещание ранее всецело, безропотно подконтрольных его верных рупоров пропаганды (ох, как же мило они ранее пели под его дирижёрскую палочку!). Нетушки! Они уже обзавелись своими проклятыми "голосами правды"! И никто! Абсолютно, блять, никто! Ни одна живая, мёртвая или искусственная душа! И ничего! Ни-че-гошеньки! поделать с этим беспределом не может! Этим мразям мало просто быть гнойной занозой в его системе управления! Они уже запустили целую паутину своих телеканалов, сайтов, радиостанций! Но и этого им, видите ли, показалось мало! Они ведут настоящую, грязную, подлую информационную войну прямо на его родных, некогда полностью подконтрольных платформах! И опять же, как заведённый волчок: НИКТО! НИ-ХУ-Я! не может их взять и просто, по старинке, заблокировать и отключить! Если верить этим... "скорректированным аналитическим отчётам" разведки (которые уж больно смахивают на отмазки сбежавших от Наруда идиотов), то твари банально, как в детском саду, захватили контроль. Почему?! Почему тогда не обрушить к херам собачьим их сервера?! Не отключить начисто вещание?! А кто этих сучьих ксеносов поймёт? Черви космические! Мозгов – с гулькин хрен, а наглости – на всю галактику! Мало было ему серокожих ублюдков, теперь новая более ужасная напасть вылезла. И ведь эти милейшие с виду ксеносы, о да, они не просто саботировали работу верных рупоров пропаганды – они возвели подрывную деятельность в ранг изящного искусства! Каждый их денёк – праздник дерьмометания! Частые, ах, какие у них острые и болезные лично для некоторых лиц Доминиона информационные вбросы, ежечасное, прямо-таки благословенное, выливание отборного, первосортного дерьма на всех подряд, милостиво обнародование самых сочных секретных данных, трогательные отчёты о государственных преступлениях с полным комплектом нежных доказательств... О, а количество компромата, что эти ангелочки выложили в свободный доступ! Просто дух захватывает от их... щедрости! Империя, конечно же, ответила «благодарностью»! По ней прокатилась очередная, бодрящая волна самоубийств, инфарктов и сердечных приступов среди особо впечатлительных чинуш. А поток этого благоухающего дерьма? Он лишь нарастал, всё сильнее и сильнее, лишь многократно нарастал! Словно Ниагарский водопад говна! Империю аккуратно, но неумолимо втягивали в череду непрекращающихся восстаний и «оздоровительных» протестов. А ведь на этом восхитительном по своей масштабности фоне в экономическом поле начинался настоящий бал сатаны! Шторм, твари, бушующий шторм! В который, не останавливаясь, подливали бензин в костёрчик, готовый вот-вот осчастливить империю, рванув новыми потоками крови и резней всех против всех. А здесь, на столичной планете, в храме финансов и махинаций, творилось нечто божественно-безумное! Появление у многих подданых его империи внезапных, огромных – просто чудовищных! – сумм. И если одна половинка этих сокровищ имела историю появления, иной раз весьма... пикантную (но всё же имела, святые угодники помогли, не иначе!), то вторая половинка была просто нарисована волшебной кисточкой «фей»! Ах, да! И вдруг всплывшие, словно мираж, и ранее не замеченные капиталы таких объёмов... В них, разумеется, верили, как в Деда Мороза! Святая простота и наивность! Сомнительные сделки, чарующие по своей наглости оплаты незаконных услуг транспортировки и скупки стратегически-ценных для Империи ресурсов, а также информации, и услуг вечно продажных наёмников... Всё это вводило бедных аналитиков в дикий ступор, доводя до истерического, порой смертельного нервного срыва! Рынки и биржи лихорадило, как золотушного подростка, инфляция благополучно росла не арифметически, о нет! В геометрической прогрессии! И везде, повсюду, торчал любопытный носик этих неизвестных ранее Доминиону тварей! Глава (возможно скоро и бывший) разведки, мой неожиданно «дорогой неудачник», парой дней ранее практически, со слезами искреннего раскаяния, стоя на коленях, расписался в своей полной, беспросветной беспомощности. Понять извращённый разум этих чёртовых пришельцев? О, нет-нет! Никто не мог, ! Чего эти «ангелочки» (как он себя порой называли) добивались – было совершенно, абсолютно, не понятно! Особенно если свято верить выводам моих светил-аналитиков: те ведь могли устроить в любой миг натуральный, апокалиптический экономический Армагеддон, но! Но по какой-то, лишь им ведомой, скрытой от их логики причине... ничего не делали! Какое мерзкое терпение, а? "Мой драгоценный сыночек... единственный мой наследник... теперь он доигрался в свою революцию.. Зря я тогда потакал Юлиане, поведясь на её слёзы о нежелании завести второго ребёнка." Если поначалу это смотрелось весьма наиграно, а после – даже чертовски перспективно, то нынешние восхитительные обстоятельства рушили всё созданное в труху. Многие считали меня деспотом и тираном... и, о ужас… не без оснований! Ведь невозможно построить что-то новое, светлое, не разрушив до основания старое, гнилое! Валериан... Надежда... и величайшее моё разочарование. Нужно было, о да, нужно было ранее отлучить его от материнской юбки! Ее "чуткое воспитание" дало ему абсолютно ненужное милосердие и идиотскую припарку... лживыми и нежизнеспособными идеалами. А дар псионика... Нестабильный, капризный внёс ещё больше незапланированных корректив. Лицо Арктура скривилось в мимолётной, вымученой гримасе отвращения. Разум, холодный как космос, понимал перспективы сего дара... особенно у наследника. Но сердце... о, сердце! Оно горело святой ненавистью ко всем псионикам! Смерть родителей от рук этих... "одарённых"! Вечные проблемы, их мерзкие из-за своей сути взбрыки! И только ледяной разум да понимание их... полезности останавливали от благого приказа на полный, тотальный геноцид. Да и нельзя, ведь, остановить саму жизнь! Ну, вырезал бы он их всех, создав тем себе просто уйму прелестных проблем... А толку? На смену вырезанным пришли бы новые. Человечество, неблагодарное, постепенно пробуждало свой псионический потенциал... Как плесень на руинах. О, эти изумительные по своей простоте интриги и закулисные игры Валериана! Которыми он так неуклюже управлял из тени... Какие восхитительные перспективы они сулили! Решались ведь самые деликатные вопросы: наследственность у свежей династии в молодой и юной империи, священная легитимность власти. Вся эта забавная тайная возня наследника была для него, опытного игрока, всего лишь... очередной партией в грандиозные шахматы. Можно было, конечно же, со временем передать трон и более простым, скучным путем. Но нетушки! Перспектива прихода к власти его ненаглядного наследника виделась ему исключительно через тернистый, окровавленный путь. Ведь так юный и неопытный наследничек приобрёл бы бесценный опыт! Прошёл бы все «коварные» трудности и очищающие испытания! А ему, заботливому отцу, вовсе не обязательно было знать, что за ним тактично прибирают осколки и осторожненько направляют его шаги, сопровождая на всем его... первом "самостоятельном" пути. Протекторат Умоджа? Сильный, независимый игрок? О, какая удача! А тут ещё и династический брак с одним из высших кланов из их власти предержащих…! Этот чудный «коктейль любви по интересам» позволил бы сыну взойти на трон не с пустыми руками, а со своими верными пешками-ближниками и мощной, как броня крейсера, поддержкой. Которая, о дьявольская ирония, сама же, постепенно и с любовью, принесла бы в скором будущем весь лакомый Протекторат на серебряном блюдечке прямо в лоно Империи! Как мило! А пока бы эти невинные подковерные игры дитятки весело крутились, Арктур, как мудрый правитель, упрочнил бы незыблемость власти их славной династии, да ещё и расширил бы владения Доминиона! Все эти жалкие человеческие колонии-квазигосударства, разве вносили что-то, кроме хаоса и анархии? Ведь даже находясь в кольце врагов из других, мерзких рас, человечество упорно продолжало бы творить свои мелкие, пошлые распри меж собой! Он искренне, до слез, верил, что человечество обязано быть единым, как кулак! А власть – обязана быть прочной, незыблемой и... да, жестокой! В окружении таких врагов – по-другому просто нельзя! Это же очевидно, как дважды два! И вот, о чудо! Все шло точь-в-точь по давно спланированному и безупречно выверенному плану! Наследник с таким азартом вёл свои интрижки, в которых ему так незаметно и ласково помогали... личные тайные ангелы-хранители Арктура с очень острыми коготками. Протоссы? О, эти высокомерные серокожие ублюдки! Окорочены, прижаты к ногтю зергами и теперь жалко пытаются восстать из руин и растёртой в ничто и пепел расы слепцов и гордецов ! Их раса? Да она уже давно не тот монолит, коим была в древности! Часть бесславно рассеяна по космосу. Зерги? О, боже правый! Он и мечтать не смел, что события сложатся столь... благоприятно! Казавшаяся на первых порах безумной авантюра дала просто-таки божественные, поразительные результаты! Эта тварь... его самая страшная, кошмарная ошибка... повержена! Впору кричать здравницы в честь его политического чутья. Жаль, конечно, что тот ценный заключённый не смог довершить начатое, и она смогла вывернуться, выжить... а после и вовсе бесследно скрыться с радаров. Первое время были, признаться, томительные опасения... Но та, видимо, окончательно потеряла свои силы и забилась в какую-то щель, как последняя крыса! Утешительный приз в виде Рейнора, старого друга и "верного соратника", нежно грел душу и служил чудесной страховой – на случай, если эта рыжая бестия все же выползет из норы и начнёт строить свои жалкие козни. Вот вроде бы все идёт не просто хорошо, а практически... идеально! Рой разбит вдребезги и теперь грызётся сам с собой, как стая голодных псов! Протоссы забились в свои щели и усердно зализывают раны. Вот он, долгожданный шанс! Человечество получило такую нужную, благословенную передышку! Можно подвести славные итоги, собраться с силищами и сделать новый, победный рывок! Объединить всех людей в единый, стальной кулак! Заложить твёрдый, как адамант, фундамент власти! Совершить столь долгожданный рывок! Восполнить до краёв ресурсы! И... о, венец всего! Передать власть в контролируемых, стерильных условиях – ненаглядному наследнику... Да, он не вечен... и прекрасно, до боли и скрежета зубов, понимал это. Годы, неумолимые годы, постепенно брали своё. Продолжением себя, своих великих устремлений он видел только в сыне. Хороший ли он отец? О, нет, нет, нет! Отвратительный! Но у правителей – своя ноша, своя проклятая миссия! Он хотел передать сыну не клочок земли, а сильное, единое, монолитное государство! Его ненависть... его презрение... Что ж, сынок как-нибудь переживёт. Всё ради Империи. Все… ради… Империи… Как я думал, и как я в итоге ошибся, жестоко поплатившись за свою веру в Валериана, не разглядев «слепой наивности и слабости характера в его талантах и достоинствах как правителя» … А что в итоге? Вселенная милостиво улыбнулась... и тут же смачно плюнула в мою душу! Дала шанс – сияющий, как новая звезда – и тут же, со смешком, его отобрала! Галактика, эта ненасытная шлюха и безжалостная сука, извергла на них очередную порцию врагов! Мир между разными расами? О, это сказочки для фантастов и плаксивых идеалистов-мечтателей! Практика, суровая мачеха, показала с убийственной ясностью: не просто мира – даже похабного подобия нормальных взаимоотношений выстроить невозможно! Вечная вражда – вот наш удел! Нынче же наследник... К моему ужасу, начисто оторван от родительского крылышка и скрыт от его незримого, заботливого пригляда! А новые твари... Эти мерзкие выскочки! Каким-то поганым способом подчинили осколки роя! Первичные выводы и данные станций наблюдения кричат об этом в голос! Дипломатию с зергами? Он верил в это, как в неподкупных чиновников! Каждый новый отчёт, как пощёчина, показывал, что проблема растёт не по дням, а по часам, как дрожжевое тесто в адской печи! Все, что он кровавым потом смог построить за свою долгую жизнь – рушилось, крошилось, рассыпалось на глазах! И пока не ясно было, что делать... Точно одно: нельзя задирать лапки кверху и поддаваться панике! Раз он уже так смалодушничал, нельзя повторять ошибки прошлого… Хотя жуть как очень хочется! Потеря связи с целым подсектором – разом со всеми базами и флотом! Вызвала не просто переполох – натуральную истерику в коридорах власти! А его интуиция... о, она взвыла волчьим голосом! "Как бы эта рыжая дрянь, Керриган, не вылезла из глубин космоса и не подгадила, сговорившись с новыми ксеносами!" Наступление именно в том подсекторе, где томился её драгоценный дружочек Джим! Странные, слишком скоординированные действия этих ксеносов с роем зергов! Все это било в тревожный набат прямо в моём черепе! Буря надвигалась. Черная, беспощадная буря. Уже прошёл огромный срок, казалось бы! Но информации по новеньким тварям было – преступно мало! А она требовалась! Срочно! Отчаянно! Что движет этими уродами? Чего они добиваются? Почему вся их ядовитая агрессия льётся именно на земли Доминион, когда другие, лакомые миры терранов и их суда – спокойно плавают в космосе, не подвергаясь атакам? Теорий, о да, теорий было – как грязи в сточной канаве! Но ни одна не имела внятной доказательной базы! Единственное, что было известно достоверно – их личная, лютующая неприязнь именно к нему! И откуда растут ноги этой ненависти... О, он свято верил, что знает! Знает слишком хорошо! В скором времени, по всем прикидкам, эти ксеносы должны разыграть свой грязный спектакль – "дипломатию". А люди? Люди, как наивные болванчики, поверив в слепую удачу и какую-то идиотскую исключительность, побежали сломя голову играться в переговоры! Вместо того, чтобы сплотиться в единый кулак перед лицом угрозы, люди вновь, как последние идиоты, показали в очередной раз своё гнилое нутро! В голове Арктура крутились возможные планы, один циничнее другого. Рядом был флот – тот самый, что уже имел "счастье" поцапаться с этими "Ситхами" (какое издевательское прозвище!). Которые, видимо в насмешку над всем человечеством, использовали некоторые узнаваемые черты человеческой культуры! Откуда? Самая реалистичная, самая горькая теория казалась ему очевидной: Земля. Ее, родную колыбель, скорее всего, уже покорили, растоптали. И вот теперь настал их черед. По данным разведки (если этим сводкам вообще можно верить), переговоры начнутся не раньше завтрашнего дня. Есть крохи времени. Время обсудить единственный разумный вариант: дерзкую атаку на станцию и срыв этого похабного фарса! Глянув на дорогие часы, гордо стоявшие в правом углу стола, он отметил: время поджимает. Скоро его почтит своим визитом глава разведки. И этому горе-руководителю лучше бы принести в своём портфеле что-то действительно стоящее, а не очередную пачку оправданий! Иначе... Иначе придётся менять не справляющегося со своими задачами человека. Не можешь продуктивно вести деятельность? Не можешь добыть жизненно важные сведения под угрозой тотального уничтожения? Уступи место тому, у кого позвоночник гибче, а методы... эффективнее. Империя не терпит слабости. Особенно сейчас. Поднявшись из-за своего стола, Его Императорское Величество Менгск неспешно прошёлся вдоль пульсирующих голубым светом мониторов. На одном из них застыл, как муха в янтаре, спешащий по мраморным коридорам глава его драгоценной разведки, Артур Лагуэрто. И, о чудо! В сопровождении какой-то… дамочки. Как трогательно. Уж не очередной ли его "секретный агент" с дипломом куртизанки высшего разряда? С саркастической усмешкой, играющей на губах, император направился к бару — этому оазису тёмного дерева и хрусталя в пустыне власти. Со льдом, звонко позвякивающим, как кости предателей, он налил себе добрую порцию янтарной жидкости. Пальцы, привыкшие сжимать рукоять палаша и горло врага, теперь с трудом удерживали тяжёлый хрустальный стакан. Зажжённая сигара окутала его лицо дымной завесой, скрывая морщины усталости и презрения ко всему окружающему. Он отошёл от бездушного панорамного окна, от этого гигантского глаза, взирающего на столицу. Внизу копошился человеческий улей. Миллионы жалких муравьёв, не ведающих, что их священный муравейник вот-вот может быть растоптан сапогом судьбы. Бурлило, сияло, ползало — все выглядело как обычно отвратительно. Как и вчера. Как и позавчера. Как и в любой другой день этой бесконечной, утомительной пьесы под названием "Империя". Но если приглядеться к этому потоку металлических клопов, ползущих по искусственным венам мегаполиса, можно было уловить едва заметную дрожь. Казалось, сама природа, эта слепая и глухая старуха, затаила дыхание, замерла в гнетущем, липком ожидании. Ожидании бури, которая смоет накопившуюся грязь или погребёт все под слоем пепла. Благословенны будьте, о грядущие очистительные муки! Постояв у холодного стекла ещё пару вечностей (или минут — какая, в сущности, разница?), Менгск так и не смог понять, что именно изменилось в знакомом до тошноты пейзаже. Что за червь точит его град стольный? С раздражением, похожим на глухую ярость, он развернулся и вернулся к своему персональному алтарю власти — столу. Стакан с глухим стуком, слишком громким в тишине кабинета, опустился на полированную поверхность. Плюхнувшись в кресло, император попытался вдавить себя в мягкую кожу, выдохнуть, унять бешеный галоп мыслей. Привести разум в подобие спокойствия — полезно перед неизбежным фарсом очередного совещания. Минут десять… Целых десять минут передышки перед тем, как снова надевать маску милосердного и одновременно безжалостного повелителя. Какое мимолётное мгновение счастья! Но расслабиться? Ха! Легче вырвать клыки у спящего дракона. Все, что он кропотливо возводил десятилетиями, весь этот хлипкий карточный домик величия, трещал по швам и грозился рухнуть ему на седую, израненную голову. Какое наследие? Горсть пепла? Проклятия поколений? Что он, в конце концов, сможет оставить своей крови? Своим ненаглядным потомкам, этим тепличным созданиям, чья единственная битва — борьба со скукой на бесконечных балах? Руки… Проклятые руки! Сводило нещадно, будто в тиски зажали. Старые шрамы, эти почётные медали за выживание, горели огнём, напоминая о каждой подлости, каждом ударе, каждом предательстве. Нервы пели адскую серенаду. О, как же невыносимо сложно порой было держать себя в этих цепких руках! Не передавить, как надоедливого комара, всю эту свору лизоблюдов и подхалимов, этих выхоленных, душистых комнатных мальчиков и нежных принцесс, свято верящих, что весь мир обязан лизать их пятки исключительно по праву рождения. Им ли, этим баловням судьбы, понять, каково это — выгрызать каждый день своей жизни из пасти голодного врага? Каково это — чувствовать, как твоя собственная кровь орошает землю, идти по лезвию бритвы, где один неверный шаг — вечная тьма? Нет, их удел — сладко вкушать и трахаться на шёлковых подушках и требовать, всё больше и больше. Требовать большего, лучшего, немедленно. Возлюбите их, ибо они — цвет и будущее нации! Наше светлое будущее! Тьфу… И когда он успел прозевать очередной росток никчёмностей, чья цель в жизни только наслаждаться земными наслаждениями, а также гедонизму и получению удовольствия ради удовольствия. Глубоко, до хрипоты в лёгких, затянувшись едким дымом сигары, Менгск попытался заглушить эту адскую боль в кистях. Лечение? Давно уже не помогало. Давнее покушение — милый сувенир от «любящих» родственничков. Травмы, ранения, собранные как трофеи на полях бессмысленных браней… Они теперь сводились в единый хор, напоминая о неумолимом спутнике — старости. Ах, эта прелестная старушка с косой! Как же «успешно» наука борется с её ласковым, смертельным объятием. Лечить не научились? Какая трогательная некомпетентность, достойная отдельной медали за заслуги перед страдающим человечеством! Время, этот коварный вор, проскользнуло незаметно. На терминале, этом верном электронном холуе, мигнул запрос от охраны — верные псы на страже у его дверей. Слишком быстро. Всегда слишком быстро. Сдавленным голосом, полным искусственного спокойствия, отдал приказ пропустить. Поднялся, кости заскрипели под тяжестью свалившихся бед на Империю, и снова направился к бару. Стоит ли? Стоит ли наливать новый бокал? Или лучше воздержаться, сохранить кристальную ясность ума для предстоящей порки? За спиной, с театральным шипением и скрежетом, раздвинулись массивные бронированные створки. Их украшали, о ирония, изящно вычеканенный герб его славного рода и нежные растительные вензеля — символы вечной жизни и процветания. Какое изящное лицемерие на броне смерти! Не удостоив гостей взглядом, Менгск все же решил наполнить бокал. Пусть видят его «непоколебимость». Голос его, когда он заговорил, был гладким, как шёлк, елейным, источающим фальшивое радушие и ледяное превосходство: — Не стойте на пороге, дорогие мои, будто провинившиеся школяры! Прошу, присаживайтесь, присаживайтесь, не стоит терять драгоценные минуты, ожидая вашего императора. — Я небрежно махнул рукой в сторону роскошных кресел у стола, жестом, дарящим милость. — И ты, Артур, мой верный слуга и моё око, не забудь соблаговолить представить мне твою очаровательную спутницу. Не держи нас в томительном неведении относительно сей дивной прелести. Гости, словно испуганные мыши, услышавшие зов кота, поспешили занять указанные милостивые места. Лагуэрто предстал во всей своей начальственной красе опытного разведчика: подтянутый мужчина, слегка переваливший за сорок, в черном кителе, выглаженном до состояния зеркала – видимо, утюгом, нагретым на адском пламени бюрократии. Аккуратненькая бородка, тронутая предательской сединой (верный спутник его должности, как и лысина, блестевшая, словно отполированный череп на алтаре карьеры), контрастировала с этим сияющим куполом безысходности. О, священные недуги власти! Седина мудрости и облысение от постоянного выдирания волос в отчаянии! В отличие от своей юной спутницы, мужчина излучал ледяное, вымученное спокойствие, будто статуя, высеченная из глыбы цинизма. Ни единой морщинкой, ни дрожью ресницы не выдал он ни тени эмоций или волнения – поистине, шедевр кабинетной дрессировки! А вот девушка… О, эта прелестная девочка! Она была похожа на пойманную фею, запертую в клетке этикета. Слегка дёрганная, она то и дело бросала украдкой – а как же иначе? – быстрые, птичьи взгляды на идущего к столу императора. Было видно, что официальная парадная форма – этот удушающий саван канцелярщины – ей дико не привычна и страшно мешает. Она уже дважды нервно отдёргивала ткань, пытаясь с жалкой тщетностью придать хоть какое-то подобие опрятности этой мешковатой пародии на униформу. Получалось, увы, скверно, вызывающе нелепо. Но вот что зацепило взгляд знатока: под безликим кителем верный глаз без труда отметил облегающий тактический костюм – черный, как ночь перед казнью, а не стандартного, успокаивающего камуфляжного оттенка. И словно вишенка на торте, меня посетила неприятная мысль -она очередной псионик. Но и не кабинетный шахматист, не мастер интриг! Нет, это была хищница, чья свобода и разум были спрятаны под красивой обёрткой и формы, эта девушка, у которой вся жизнь и рефлексы были заточены под мгновенные решения, под запах пороха и пота, под крики боли – она была опытным и уже долгоживущим полевым агентом, которую сейчас выдавало только её стеснение от нахождения Арктура рядом в виде дрожащих кончиков пальцев. Высокие кабинеты с их лицемерным воздухом были ей чужды, как рыбе – велосипед. — Позвольте, Ваше Сиятельство, — заговорил Артур, и голос его лился, словно самый сладчайший мёд по самому бархатистому горлу, пропитанный фальшивой почтительностью, — смиренно представить вам полковника разведки, Изабеллу Вагнер. Сей отважный цветок, — он кивнул в сторону девушки, чей взгляд тут же уткнулся в узор паркета, — только что прибыл прямиком с линии соприкосновения с теми… нашими милыми новыми соседями, Империей Ситхов. — Он сделал паузу, давая осознать весь ужас положения. — Она была назначена лично руководителем разведывательного отдела при адмирале Уфрике, но, в связи с полученными данными исключительной… щекотливости и обстоятельствами в Доминионе, которые можно описать лишь как тотальное крысиное предательство, она не сочла возможным доверять даже самым защищённым каналам связи. Посему, рискуя жизнью и преодолев немыслимые препятствия, прибыла лично, дабы доложить реальную обстановку и вскрывшуюся истину Вашему Величеству. Император Менгск, усевшись в своё кожаное логово, с театральной небрежностью отставил стакан с бренди на самый правый край стола – подальше от грядущих бумаг, поближе к душевному спокойствию. Удобно устроившись, он сложил пальцы домиком, всем видом изображая предельную концентрацию и благожелательное внимание рабочего настроя. Глаза его, холодные и проницательные, как скальпели, уставились на Изабеллу. — Что же, милый мой Лагуэрто, — зазвенел мой гладкий и насквозь официальный голос, в каждой ноте которого танцевали ядовитые иголки, — из твоих, как всегда, исчерпывающих пояснений, я так понимаю, что наши дорогие шакалы с информационного фронта всё ещё грызут нам глотки, а наши «защищённые» каналы стали прозрачнее слезы невинной девы поутру? И ты хочешь сказать, что эта юная… фурия в нелепом мешке, — он кивнул в сторону Изабеллы, чьи щеки залила краска, — рискнула карьерой, а то и шкурой лишь потому, что доверие к нашим линиям секторной связи и простым проводам упало ниже некуда? О, считайте, вы меня заинтриговали! Я весь – нет, не внимание, а самое жгучее любопытство – весь превратился в слух. Так что же за сведения, такие огненно-важные, такие смертельно-секретные, что даже глава разведки целой флотилии, — тут мой голос приобрёл сладчайшие нотки сарказма, — бросил свой высокий пост, как горячую картошку, и примчался в столицу, дабы лично шепнуть их на ушко своему старому, усталому от свалившихся забот Императору? Говорите, говорите, деточки мои! Жду с нетерпением, достойным предвкушения циркового представления с дрессированными зверями. — Вести, Ваше Величество, и вправду из разряда судьбоносных, — начал глава разведки, голос его струился ровно, как нефть по склону, но с едва уловимым дрожанием ножевого лезвия над пропастью. — Что же касается нашей... прелестной проблемки с информационными оборотнями, — он почти невесомо махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи, — то осмелюсь доложить: в направлении сего кибернетического бессилия ведутся работы! Созданы особые, сверхударные отделы, десятки институтов и КБ, обласканные золотым дождём финансирования, рьяно бьются над разрешением проблем нашей драгоценной кибербезопасности и связи. Увы, — тут голос его стал приторным, как сироп над ядом, — успехи... скромны или даже скорее ничтожны. Более чем. Ничтожны, как пылинка на сапоге Вашего Величия. Подавляющее большинство наших светил, этих титанов заднеприводной мысли, в один голос твердят: проблема не только в качестве и сложности кода и алгоритмов, коими щедро сыпят ксеносы, вторгаясь в наше информационное поле и коммуникации, словно в свою уборную. Главная беда, — это их чудовищные вычислительные мощности и невообразимая скорость, с коими происходят атаки. Некоторые особо шустрые ксеносы, — Артур с горечью, словно выдавливая слова, пропитанные желчью, — на различных сомнительных форумах устраивали банальные, цирковые соревнования с нашими лучшими специалистами! Скорость написания кода, его обработка и сложность... просто не достижима для человеческого мозга, Ваше Величество. Это как сравнивать детскую возню в песочнице с полётом гиперзвуковой ракеты. Самый незамысловатый подсчёт, — он сделал паузу, словно глотая кусок стекла, — если взять за аксиому, что в этих... развлечениях со стороны ксеносов, как и было оговорено условиями, участвовал один индивид, то картина вырисовывается поистине умилительная. Расчёт — один к ста сорока. И, естественно, не в нашу пользу. Посему, — голос Лагуэрто стал суше пустыни, — мы и не можем, увы, даже в прямом столкновении в киберпространстве показать хоть что-то, кроме позорного бессилия. Нас просто давят. Как бульдозер — муравейник. Системно. Без усилий. Император Менгск медленно выдохнул струю дыма, создавая вокруг себя мистический ореол непонимания. Его взгляд, задумчивый и слегка рассеянный, скользнул по Лагуэрто. — Дорогой мой Артур, — зазвучал голос, сладкий, как гнилая дыня, и елейный, как масло по воде, — я, признаться, не совсем... проникся сутью ваших технических экзерсисов. Не основной вектор моих скромных интересов и, увы, образования. — Я сделал ещё одну томную затяжку, наблюдая, как дым клубится в лучах света. — Не соблаговолите ли изъясниться попроще? Общее представление, конечно, имеется, но в сфере сих... цифровых таинств мои познания столь же поверхностны. Знать все, увы, не дано даже нам, императорам. Лагуэрто внутренне содрогнулся, что не скрылось от моего взора. Объяснять мне, Верховному Главнокомандующему, что моя Империя в кибервойне – ссущий беспомощный младенец, требовало особого, изощренного лицемерия и смелости. — Сию сложность, Ваше Величие, можно представить себе... так, — начал он, тщательно подбирая слова, ровным, но каким-то скомканным голосом, с микроскопическими, неуместными паузами, будто наступал на невидимые грабли. — Вообразите, что группа наших, с позволения сказать, специалистов решила взломать системы... ну, скажем, полутысячелетней давности. Архаичные, примитивные, словно каменные скрижали. — Он чуть помедлил, глотая ком в горле. — С нашей стороны — один специалист средней руки, но щедро обласканный нашим современным образованием, вооружённый самым передовым оборудованием и софтом, сияющим, как новенький имперский крейсер. — Старый разведчик почувствовал, как старые шрамы на руках заныли сильнее. — А ему противостоит... целый отдел. Но! Работающий на допотопном железе, с таким же древним софтом, и образование у них — из эпохи паровых машин. Они банально не понимают девяносто процентов действий нашего сотрудника! Просто тупо смотрят, как обезьяны на гранату. Все это вкупе... — он снова запнулся, больная тема неприятно резанула главу разведки по живому, — ...просто не позволяет им отбиться даже от доморощенного хакера-подростка, балующегося после уроков, не говоря уж о полноценном специалисте. Вот мы, Ваше Сиятельство, примерно и находимся на месте этих несчастных, обречённых и угнетённых атакуемых. И наше технологическое отставание... — Лагуэрто чуть не сорвался, голос стал жестче, — ...оценивается отнюдь не в жалкие пять сотен лет. Скорее, в добрую пару-тройку тысяч. Милости просим в каменный век цифровой эры, Ваше Величество. Наше царственное место – у разбитого киберкорыта. — Дражайший мой Лагуэрто, — мой голос зазвенел, как разбитый хрусталь, обёрнутый в бархат, но с ледяными осколками внутри, — позволь уточнить: я правильно понимаю твой восхитительный пассаж? Мы, оказывается, — я широко развёл руками, изображая наивное изумление, — эти самые варвары, завёрнутые в вонючие шкуры и вооружённые примитивными дубинами, а против нас — блистательные рыцари-марины в адамантовой броне? И ты этой... очаровательной аллегорией пытаешься изящно расписаться в нашей полной, тотальной некомпетентности наших дорогих сотрудников и их священной неспособности что-либо противопоставить нашим милым агрессорам? — Я наклонился вперёд, и в моих глазах вспыхнул холодный огонь. — Если мы не можем им противостоять в этой, цифровой, песочнице, то я так понимаю, ты намекаешь своим изящным язычком, что мы отстали, как допотопные телеги, и во всех прочих сферах? С протоссами, ведь, слава тебе Господи, как-то умудрились совладать! Да, не везде и не всегда, но хоть пыль в глаза пустить да достойный отпор дать смогли! Чем же эти новенькие... крошки... лучше тех гордецов? Или ты хочешь сказать, — голос императора стал слаще меда, но ядовитее цианида, — что они и этих самодовольных уродов превосходят? Как же восхитительно! Артуру Лагуэрто стало физически плохо. Суть проблемы он понял прекрасно, но слушать, как имперскую мощь сравнивают с каменным веком, было все равно что глотать битое стекло. Засовывать голову в песок и ждать, что проблемы рассосутся сами – путь самоубийцы и идиота. Сидеть сложа руки – рецепт верной катастрофы. Но поддаваться панике и опускать руки – это уже капитуляция духа. Его челюсть сжалась до хруста. — Ваше Величество, — начал разведчик, голос его был ровен, как поверхность гроба, куда он скоро возляжет, но внутри все горело от унижения, — я лишь смиреннейше пытался обрисовать текущую ситуацию, не более. Деятельность сих... гостей... хоть и исполнена диковинных странностей – одна их реакция на слово «хакерюга» чего стоит, прямо-таки детский восторг и уйма эмоций! – но по сути своей проста. Они ничего не «взламывают», о нет! Они с высокомерной лёгкостью находят уязвимости наших систем – дыры, в которые мог бы пролезть имперский крейсер! – и подключаются к ним... в открытую. Как к общественному туалету! — Он чуть не поперхнулся от излившейся им же самим словесной горечи. — Наибольший же ступор, Ваше Величество, вызывает то, что эти... благодетели... по большей части, в открытую же, учат нас! Твердят, что и как у нас сделано «неправильно» с их возвышенной точки зрения. Да что там говорить! — Лагуэрто сделал жест, будто отмахиваясь от невыносимой реальности. — Они милостиво передали нам гигантский массив данных! Целые библиотеки технической литературы, чертежи оборудования... Тестовые образцы станций и устройств, уже собранные по этим «подачкам», пусть даже не в единую систему, превосходят всё, что есть у нас, на десятки порядков! Их «правки» в наше программное обеспечение... У нас уже свыше семи тысяч сотрудников только и делают, что ведут раболепный диалог с ними на их специфических форумах, как слепые щенки, тыкающиеся носом в миску с молоком! И, предвидя ваш закономерный вопрос, — он поспешно добавил, видя, как брови Императора поползли вверх, — сей «обмен опытом» не опасен. Они знают наш жалкий технологический базис в этой сфере... как бы не лучше нас самих! Что является лишним подтверждением их... тесных контактов с изначальной Колыбелью человечества. Наличие людей в их империи – факт доказанный. Так что все, что им было нужно, они уже выудили без малейшего труда ещё в первые минуты взлома наших систем, как рыбу из аквариума. — Артур глубоко вздохнул, собираясь с духом. — Как и было оговорено, малая разведывательная флотилия направлена в сторону Земли. Нам отчаянно нужно выяснить судьбу нашей Прародины. Что же касается нашего... условного обмена с сими благодетелями, — его голос стал жёстким, — мы проверяем всё. Десятки раз. Независимыми группами параноиков из числа экспертов, ксенофилов и СБ-шников. И могу доложить Вашему Величеству, что за всего полмесяца этого... цирка... мы продвинулись в сфере кибернетики и всех прочих IT-направлениях минимум на сотню лет. Мы стремительно накапливаем крохи их знаний, как голодные крысы. Приобретаем жалкий опыт. Поверьте, — он почти выдохнул это слово, полное фальшивой надежды, — работы ведутся. Вот... — Лагуэрто с почтительным, но усталым жестом положил на стол перед императором защищённый накопитель, черный и холодный, как гробовая плита. — ...исчерпывающий отчёт по данному вопросу и краткая справка для Вашего Взора. Надеюсь, они развеют тень сомнения, брошенную моими неумелыми словами. Я, получив чип, с поистине царственной нетерпеливостью вонзил его в разъём стола – этого алтаря цифровой власти. Он погрузился в краткую справку, отложив объёмистый отчёт на потом, как изысканный десерт. Содержание было... интригующим. С одной стороны, особых, сиюминутных триумфов пока не светило – ни блистательных побед, ни фанфар. С другой же – этот информационный ручеёк уже превратился в бурный поток, дав уйму мощнейших толчков развитию целых отраслей, словно удобрение из... сомнительных источников, но черт возьми, эффективное! Свернув отчёт на экране рабочего терминала – этого верного электронного слуги – я перевёл свой всевидящий взор на начальника разведки. Лёгкий, почти невесомый кивок, исполненный снисходительного величия, дал понять шефу разведки: сия жертва информации милостиво принята. Не благодари, червь и пока можешь вздохнуть. — А теперь, мой дорогой старый друг, освети-ка мне прелестную тему противодействия на медиаполях сражений и работ по... устранению подрывной деятельности, — мой голос лился, как масло, но масло, капнувшее на раскалённую сковороду. — Недовольство нашего драгоценного плебса, как я слышал, растёт буйным цветом. Да и череда этих... неутихающих скандалов и волнений, — я ядовито улыбнулся, — частично уже парализовала наш нерушимый государственный аппарат. Как пьяный слизняк на соляной дорожке. Весьма... живописно. — Купируем, Ваше Сиятельнейшее Величие, купируем по мере наших... скромных возможностей, — начал Артур, и тут, о ужас, впервые за весь этот адский разговор на его обычно каменном лице промелькнуло самое настоящее, неприкрытое смущение. — Правда, если быть до конца честным перед Вашим Взором... мы тут, признаться, и вовсе сломали головы. Действия противника... они... — он запнулся, будто наступив на грабли совести и собственной натуры разведчика, — ...абсолютно, категорически, до мозолей на извилинах не поддаются земной логике! — Хм? — Я приподнял бровь с таким видом, будто мне предложили купить мост в пустыне. — И что же, позволь спросить, вас так сильно смущает, мой верный слуга? — Голос прозвучал с теплотой, но в моих глазах горел холодный азарт охотника, нашедшего диковинную дичь. Ведь, черт побери, за все долгие годы знакомства с этим человеческим калькулятором, я впервые видел на его лице гнев, досаду, злость, разочарование вместо вечной маски ледяного безразличия – всю палитру служебных эмоций. Но смущение? Это было ново. Это было... восхитительно! Моя память была почти идеальной, архивной, но даже лихорадочно прокручивая в голове прожитые годы, я не мог вспомнить, когда этот ходячий алгоритм испытывал нечто столь... человеческое, у него не получалось. Как же забавно! — Не стану кривить душой перед Вами, — начал Лагуэрто, голос его звучал пришибленно. — Все то дерьмо... пардон, Ваше Величество, весь тот... информационный ураган, что вываливают в сеть эти проклятые ксеносы, создаёт поистине нескончаемый вал проблем. Но! — он поднял палец, словно пытаясь ухватиться за соломинку здравого смысла, — вот парадокс, достойный цирка уродов: у этой медали есть и обратная, сияющая... нет, скорее, слепящая своей пошлостью сторона! Они ведь, о чудо, не разводят пропаганду! Не выдёргивают контекст, как гнилые зубы! Не фабрикуют фальшивки! Ни-ни! Только голая, неприкрытая, как новорождённый младенец, правда! И проверенные данные! Какими бы... убийственными они ни были! — разведчик нервно сглотнул. — Я больше скажу: не всё это дерьмо... э-э... откровение... летит в общий доступ! Основной, самый сочный массив идёт прямиком в недра полиции и, как ни дико, в наше родное ведомство! Ксеносы, такое ощущение, вознамерились вычистить наши склады от всего того мусора, который там скопился, до блестящего скрипа! Количество дел, открытых по их... анонимным наводкам и слитому компромату, уже перевалило за сто сорок две тысячи! И это только в гражданском секторе, Ваше Величество! По моему ведомству, — он горько усмехнулся, — как бы не больше! Часть черных схем и фигурантов у нас и раньше водилась, конечно, мелочь... но тот объем казнокрадства, преступной халатности, превышений полномочий, госрас... пардон, хищений, расслабленности и вседозволенности, да чего там только нет! Махинации на военных производствах, поставки гнилого дерьма вместо брони, продажа секретов за конфетки... Все это, конечно, не ново, но те объёмы! И данные! Такие детальные, такие неопровержимые, что хоть святых выноси! Честно? — Лагуэрто опустил голову, голос его стал тихим и потерянным. — У меня просто... нет столько сотрудников! Они буквально хоронят наше ведомство под цунами входящих данных! Мы не успеваем не то, что расследовать или проверять! Мы уже не успеваем хватать виновников! Это как пытаться вычерпать океан чайной ложкой. Пока черпаешь тут – там уже новый потоп. — Неужели, — мой голос капал мёдком, но мёд этот был настоян на стрихнине, — это не может быть банальной дезинформацией? Или, скажем, изящным способом парализовать, ну или хотя бы ощутимо снизить и без того плачевную эффективность твоего почтенного ведомства? — Прозвучал резонный, как удар гильотины, вопрос. Артур Лагуэрто затравленно и потухшим взглядом смотрел, как я неспешно пригубил из своего хрустального гроба с бренди, сделав томную затяжку сигарой, выпуская дым колечками, будто символы бесконечной бюрократической петли, отчего он снова внутренне сжался. Вопрос бил точно в цель. — О, это была бы такая восхитительная теория, Ваше Сиятельнейшее Величие, безусловно, она имела бы полное право на существование! Но факты, факты говорят за себя! — поспешил он ответить, голос его старался быть гладким, но в нем проскальзывали ржавые гвозди сомнения. — Хотя, кто знает, возможно,, именно этого наши агрессоры и добиваются всей этой... правдолюбивой вакханалией. Но! — он сделал паузу, словно переступая через собственное достоинство, — проверить, хотя бы поверхностно, сии «дары данайцев» мы просто обязаны. А стоит только копнуть... о, боже! Мы вытаскиваем просто-таки отборную, благоухающую кучу дерьма, сравнимую лишь с недрами столичной канализации в час пик! — Лагуэрто чуть не скривился от отвращения. — Пока, к нашему... изумлению... ни разу не было выявлено ни малейшего подлога! Все данные оказывались чистейшей, кристальной правдой, какой бы убийственной она ни была! У нашего аналитического отдела, у этих бедных затюканных ясновидцев, сложилось стойкое, почти еретическое мнение, что сии ксеносы... делают за нас нашу работу! — Он выдохнул, будто признаваясь в измене. — Банально! По их наводкам мы выявили столько нарушений, халатности и откровенных диверсий на производствах, что даже сейчас, посреди хаоса, качество и скорость выпуска военного сегмента выросли втрое! Взять хотя бы забастовки на заводе «Звёздный Молот»: после обнародования данных, что рабочих банально обдирали, как липку, подтвердилось всё! С одной стороны,, Ваше Величество, мы получили чуть ли не бунт и вовремя остановленный самосуд толпы. С другой же — вскрылись массовые хищения, махинации в таких масштабах, что хоть святых выноси! После расследования, казней нескольких особо рьяных воришек и наведения порядка, эти самые, ранее бунтующие работяги, получив свои причитающиеся гроши (ну, увеличение зарплаты почти вдвое, а по сути — просто то, что им должны были платить), да плюс крохи улучшений в медицине и уровне жизни... извините, Ваше Величество, но куда ни плюнь — поначалу мы получаем огромную кучу фекалий , но черт побери, конечный результат играет нам на руку! — В его голосе прозвучало почти отчаяние. — Такое ощущение, будто мы вовсе не находимся в состоянии войны, а наши ведомства работают в сладкой гармонии с этим... инопланетными аудиторами и ревизорами! Ещё бы эти благодетели не выливали тонны дерьма в информационный океан, а вели свою «чистку» поступательно, дозированно... Я бы, ей-богу, поверил, что они искренне стремятся нам помочь! Навести в Империи тот самый железный порядок, о котором мы так сладко мечтаем в пропагандистских роликах! — разведчик замолчал, сражённый абсурдом ситуации. Этот аспект деятельности ксеносов был абсолютно, тотально не понятен никому. Аналитики сходили с ума, теряя последние волосы. Особенно добил случай, когда один из отделов, потеряв берега, напрямую спросил ксеносов: «Зачем?!». Бредовость ответов («Часть ворюг могли бы в знак благодарности нам передать! А то молодняк в Инквизиции не на ком учиться толком – сплошь честные бюргеры попадаются!») и их обиженный тон были просто добивающими. — То есть, если я правильно понял твои витиеватые умозаключения, мой верный пёс, — я медленно поставил бокал, его лицо стало непроницаемой маской, за которой бушевал ураган изумления и ярости, — выходит, что агрессивные ксеносы, что напали на нас с огнём и мечом, теперь... помогают нам? Наводят порядок в моей Империи? Чистят наши авгиевы конюшни от дерьма, частью сливая инфу тебе на стол, как добрые санитары леса? — Сказать, что я был поражён, что я был удивлён, означало бы назвать черную дыру «небольшой темноватой лункой». — Ваше Величество, — Артур Лагуэрто встал, вытянувшись по стойке «смирно», его голос звучал сдавленно, но без тени лжи, — вы можете казнить меня здесь и сейчас, но... да. Получается именно так. Повторюсь: игнорировать входящий поток мы не можем. И пока... ни единого слова дезинформации, ни йоты фальсификации выявлено не было! Не стану кривить душой: здесь, в этом безумии, мы бессильны, как младенцы. Действия и мотивы противника остаются для нас абсолютной, непроницаемой загадкой. Все имеющиеся данные, все наши мучительные догадки и отчёты по сему... чуду... находятся здесь. — С почтительным, но твёрдым жестом он извлёк из внутреннего кармана кителя массивный накопитель данных особой защищённости, черный и холодный, как совесть убийцы, и передал его императору. — Вам... вам стоит лично погрузиться в эту бездну, Ваше Величество. Проверьте, как бы я ни пыжился, расписывая свои жалкие успехи... но враг, этот проклятый благодетель, сделал за один месяц больше для «оздоровления» Империи, чем я за всю свою позорную карьеру! — В его глазах горел огонь горького прозрения. — И приготовьтесь, Ваше Величество... вас ждут не просто разочарования. Вас ждут ледяные пропасти отчаяния. Особо... пикантные моменты, касающиеся личностей, окопавшихся на самых верхних эшелонах нашей священной власти, я осмелился выделить. А с теми данными, что доставила полковник Изабелла... — Лагуэрто сделал паузу, полную мрачного смысла, — ...мы и вовсе обязаны пересмотреть все! Все наши планы, все стратегии, всю нашу оказывается жалкую игру в великую державу!