Легенда о пожирателе тьмы

Чёрная машина неспешно подъехала по заброшенной дорожке, скрытой от посторонних глаз глухим лесом. Подальше от центральных районов Нового Орлеана. Ветви деревьев скребли по крыше, будто сами пытались удержать их от приближения. Громоздкий дом стоял, словно застывший призрак прошлого: облупившаяся краска, стены заросшие виноградными лозами, трещины на стенах и мёртвая тишина вокруг. Хоуп молча вышла из машины, на мгновение задержав взгляд на здании. Всё внутри неё сжалось.  Здесь.  Именно здесь она, будучи без человечности, обратила Азраэля в гибрида. Именно здесь она заставила его убить собственную семью. И теперь — она вернулась. — Это точно тот дом? — Лиам нахмурился, окинув здание настороженным взглядом. Он напряг слух, сосредоточенно  прислушиваясь. — Я никого не слышу. Внутри гробовая тишина. — Я тоже, — сказала Кэс, сжав губы. — Ни одного движения. Даже крысы не шуршат. — Это он, — тихо подтвердила Хоуп, сжав кулаки. — Не ошибаюсь. Мы с Лиззи осмотрим его. Остальные — оставайтесь у машины. — Отличный план! — быстро вмешался охрипший Джейден, кивая с неожиданным энтузиазмом. — Я, эээ... тут посижу. На шухере. Типа... в засаде. Внутри машины. Под сиденьем. Лиам бросил на него тяжёлый, жалостливый взгляд. — Серьёзно? Это итак понятно, Джей. — У меня нет суперсил, окей?! — нервно отмахнулся Джейден, нервно расчесывая места темных вен на руках. — Я смертный. Без вампирской скорости, без магии, без всего.  У меня не включен ген оборотня…кхе-кхе! Не смотри на меня так, как будто я подвожу отряд. Я просто статист с адекватной самооценкой! — Да я вообще-то не… Кэс фыркнула, перед этим надев напускную маску, закатывая глаза, и махнула рукой: — Оставь его, Лиам.  Лиззи, уже открывая дверь, обернулась и с саркастичной улыбкой бросила: — Пожелайте нам удачи, мальчики. Если не вернёмся через десять минут — не пытайтесь нас спасать. Просто  бегите. — Кхе, записал, — тут же кивнул Джейден и тут же снова спрятался в машине. Кэс проводила его полным боли взглядом, увидев как он передвигается на подкошенных ногах. Но он хотя стал разговаривать и двигаться, это лучше чем ничего.. Хоуп, не оглядываясь, направилась к дому, и Лиззи последовала за ней. Их шаги звучали глухо на каменной дорожке. Трава вокруг пожухла, словно выгорела под солнцем, которого здесь не было. Подойдя ближе, Хоуп провела пальцами по старой калитке, на мгновение закрыла глаза. Перед ней вспыхнуло воспоминание: глаза Азраэля, полные боли, и её собственный голос — хриплый, чужой: «Я сказала — Выключи. Свои. Чувства.». — Добро пожаловать в ад, — прошептала Хоуп. — Ты это слышала? — Лиззи остановилась резко, прислушавшись. Шаги. Где-то сбоку дома, лёгкие, но уверенные. Хоуп кивнула — её тело уже было напряжено, будто пружина, готовая к броску. Обе сорвались с места и, размывшись в пространстве, оказались у боковой стены, где гравий предательски хрустел под чужими подошвами. Мужчина стоял к ним спиной. Высокий. Волосы — тёмные, чуть растрёпанные. Чёрная кожаная куртка, руки засунуты в карманы. И даже спиной он каким-то образом умудрялся казаться самодовольным. Он медленно обернулся, словно знал, что именно они его найдут. — Кларк, — тихо, но отчётливо сказала Хоуп. Он широко улыбнулся, как будто только этого и ждал. — Хоуп Майклсон. Ни капли не изменилась. Всё такая же: воинственная и опасная. — Фу, — Лиззи скривилась. — Даже его голос меня раздражает. — И тебе привет, Зальцман. Кларк подошёл ближе, не скрывая удовольствия от встречи. Он будто наслаждался каждой секундой этого неловкого момента. — Прошло семнадцать лет. Это... целая жизнь, — он покачал головой. — Скучала по мне? Хоуп смотрела на него молча. Её голубые глаза были тёмными, почти чёрными от сосредоточенности. Лиззи рядом только закатила глаза. Кларк сделал шаг ближе, театрально вздохнув: — Я слышал, что мой младший братец... ну, того. Окочурился несколько лет назад. Мне очень жаль. — Тебе не жаль, — отрезала Хоуп, не моргнув. Он усмехнулся, будто и не собирался спорить: — Ладно, поймала. Ни черта мне не жаль. Лэндон всегда был слишком... жалким. Папиным любимчиком. Скучным. Братская любовь не сложилась. Ну а ты — совсем другое дело. Он наклонил голову улыбнувшись, глядя ей прямо в глаза. — Так скучала или нет? Хоуп медленно выдохнула, в глазах её мелькнула злость. — Нет. И раз уж ты вспомнил, что твой брат мёртв... — она вытащила нож из-за пояса, и Лиззи даже не успела среагировать, — ...значит, ты отправишься его навестить. Движение было быстрым и точным. Металл мелькнул в воздухе, свистя, — нож летел прямо в лоб Кларка. Но вдруг… он остановился. Не коснувшись цели, замер в воздухе, всего в нескольких сантиметрах от кожи. Просто повис в неподвижности — без искр, без магического свечения, без звука. Просто… застрял во времени и пространстве. Кларк моргнул. — Ух ты. Это… что-то новенькое. Он сделал шаг назад, глядя на нож, и даже слегка провёл рядом рукой, как будто проверяя, нет ли подвоха. Хоуп не двигалась. Лиззи тоже замерла. — Это не ты, — сказала Хоуп почти шёпотом. Кларк развёл руками: — Клянусь, я не настолько хорош. Особенно с магией. Нож, наконец, упал. С тихим лязгом он ударился об гравий. Кларк взглянул на него, а потом снова перевёл взгляд на Хоуп. — Слушай, а может, мы сначала поговорим? Без метания острых предметов? Хотя я понимаю, — он усмехнулся, — ты у нас вся в боевой готовности, как всегда. Но если честно, я не в настроении умирать. Сегодня, по крайней мере и пока все тебе не расскажу. Хоуп продолжала смотреть на него, нахмурившись. Что-то было не так. Что-то, что она не могла пока понять. И в груди у неё с каждым мгновением росло дурное предчувствие. Кларк, увидев ее замешательство, отступил  еще на шаг назад, ладони подняв в мирном жесте.   — Хоуп, давай… пожалуйста, без кулаков. Мы же взрослые люди. — Заткнись, — холодно перебила она. — Я допустила огромную ошибку. Надо было сразу понять, что ты опять вляпался в историю, связанную с Маливором. И самое поганое — ты впутал в это мою дочь. Кларк покачал головой, подняв брови с театральным отчаянием:   — Всё не так, как ты думаешь… Но его слова повисли в воздухе. Глаза Хоуп вспыхнули жутким золотым светом — волчье естество прорывалось сквозь оболочку, предупреждая, угрожая. Она сделала шаг вперёд, и от её присутствия резко похолодало.   — Где… моя… дочь? И вдруг… Металл звякнул, но не от удара. Кинжал, брошенный ранее и лежавший у ног Кларка, дернулся. Взвился в воздух, замирая в паре секунд статичного напряжения, а затем — стремительно метнулся в сторону. С характерным щелчком кинжал лег в ладонь, и вместе с его появлением из-за поворота дома вышла она. Фэйт. Одетая в темную толстовку, с распущенными волосами, спокойным лицом и глазами, в которых не было ничего — ни страха, ни боли, ни тепла. Только тьма и пустота. Её черты казались застывшими, мраморными. — Я здесь, — сказала она. Кларк резко обернулся к ней.   — О. Ну, вот и началось, — пробормотал он, почти в шутку, но с явно тревожной нотой.  А Хоуп застыла. Фэйт стояла прямо перед ней. Рядом, близко. Но между ними — пропасть. Дочь, которую она несколько месяцев убила. Прошла с ней психологический ящик. И они выиграли.  Сейчас Фэйт смотрела на неё холодно, немигающе.  Кулак сжат на рукояти кинжала. И если бы не знакомая внешность, вряд ли кто-то мог бы сказать, что перед Хоуп стоит её дочь. — Фэйт… — выдохнула Хоуп, будто только сейчас вспомнив, как дышать. Но ответом было молчание. На сверхчеловеческой скорости к ним подскочили Лиам и Кэссиди, едва не снося кусты у крыльца.  Они мгновенно встали рядом с Хоуп и Лиззи, напротив Фэйт и Кларка. Тишина словно треснула от внезапного напряжения в воздухе. — Значит, нам не послышалось, — с облегчением выдохнула Кэс, прищуриваясь. — Это реально был твой голос. Привет, живучая. — Она чуть улыбнулась, но в глазах все ещё плескалась тревога. — Пока вы искали приключения, у нас тут их было выше крыши. — Кэс… — начал Лиам, но его эмоции прорвались сквозь сдержанность. Он стремительно оказался у Фэйт и обнял её, сжимая крепко, как будто боялся, что она может снова исчезнуть. — Я… так переживал. Правда. Я ни на что не злюсь — ни на то, что ты использовала темную магию на Клэр, ни на то, что ты мне ничего не рассказывала. Главное, что ты жива. Фэйт слегка похлопала его по спине — не тепло, скорее машинально.   — Лиам…Это… мило с твоей стороны, — ровно сказала она, как будто повторяла чужие слова. Хоуп, всё ещё стоявшая немного поодаль, напряглась. На лице — настороженность. Что-то в голосе Фэйт было не так. Слишком спокойно. Слишком отстранённо. Лиам отступил, взглянув на неё с облегчением.   — Что с тобой сделали? Всё в порядке? Фэйт едва заметно кивнула.   — Всё отлично. И… дядю Кларка не вините. Он как раз и помог мне выбраться из триады. Кларк заметно напрягся. В его глазах блеснула тревога. Он чувствовал, что эта история начала выходить из-под контроля. Он не успел предупредить Хоуп.  — "Дядя Кларк"? — фыркнула Лиззи, скрестив руки на груди. — Серьёзно? Или ты прикалываешься? Ты точно не ударилась головой? Где твой сарказм? Где твои язвительные шуточки? Истерика? Крики, скандалы? Где Фэйт, которую мы знаем? — Лиззи, остынь, — вмешался Лиам, всё ещё стоя рядом с Фэйт. — Её держали в лаборатории, в каком-то аду. Может, хватит прикидываться ледяной королевой? Её состояние — это нормально после такого. — Ну да, — подхватила Кэс, — но если она выбралась и не в заложниках… Почему она нам не позвонила? Ни слова. Ни сигнала. Ни даже весточки. Фэйт осмотрела ее медленно, и слишком спокойно улыбнулась.   — Ну наконец-то… начали задавать правильные вопросы. Хоуп нахмурилась и прошептала почти беззвучно, одними губами:   — Что-то не так… — Лиам, лучше, от греха подальше, отойди от неё, — резко сказала Лиззи, ощетинившись. — В этом нет необходимости, — с мягкой фальшивостью сказала Фэйт, не сводя с них взгляда. — Всё… абсолютно… нормально. — Эй! — Лиам развернулся к остальным. — Она только что пережила травму! Мы не можем относится к ней так. Не сыпьте соль на рану! Но Кэс уже больше не слушала. Она вглядывалась в лицо Фэйт, в её наигранную, механическую улыбку.   — Лиам, — резко сказала она. — Отойди от неё. Сейчас же. С ней что-то не так. Словно в ответ на её слова, из тени — бесшумно, как зверь — появился он. Азраэль. Одним стремительным движением он оказался за спиной Лиама — и без единого слова, без колебания, схватил его за голову и с глухим треском свернул ему шею. Тело Лиама упало навзничь, безжизненное, как кукла, выроненная ребёнком. — Лиам, Лиам… все на те же грабли. Кэс ахнула и бросилась вперёд, но Хоуп резко выставила руку, остановив её. Лиззи побледнела. Фэйт, не моргнув и не дрогнув, лишь скользнула взглядом по телу, упавшему у её ног.   — Мм, — тихо протянула она, как будто раздумывала над чем-то скучным, — ну вот…надо было слушать старших. Её взгляд медленно поднялся на оставшихся. Наеё лице больше не было ни одной эмоции. Милая, напускная улыбка исчезла, оставив после себя пустоту. И в этой пустоте вдруг стало страшно — не от силы Фэйт, а от того, что в ней больше не было человека. Фэйт повела плечом, будто сбрасывая невидимую тяжесть, и глянула на Хоуп с мрачным удовлетворением. — Мама, ты должна радоваться. Дочь пошла по твоим стопам. Разве ты не этого хотела? Хоуп нахмурилась. Её лицо стало каменным, напряжение в челюсти выдало всю внутреннюю бурю. Она молчала, но в глазах её пылал огонь, готовый вспыхнуть в любой момент. — Ох, да прекрати, — закатила глаза Лиззи, облокотившись на бедро. — Цирк, честно. Пранк удался, молодец, мы впечатлены. Но, Фэйт… ты не настолько дура. После всего, что мы пережили, ты бы не отключила человечность. Уж точно не ты. Фэйт на это медленно оскалилась, её губы растянулись в почти нечеловеческой ухмылке. И с одним шагом вперёд — бесшумным, как у хищника, — заставила всех, кроме Хоуп, отскочить назад. Хоуп, оставаясь на месте, взглянула на Азраэля. Её голос стал ледяным, полным боли, ярости и разочарования. — Этого ты добивался? — спросила она тихо. — Чтобы она стала такой? Чтобы отомстить мне? Азраэль перевёл взгляд с Хоуп на Фэйт, затем снова на Хоуп. Его лицо стало жёстким, взгляд — аналитическим, как у солдата перед боем. — Не всё так, как тебе кажется, — ответил он, ровно, почти безэмоционально. — Здесь больше, чем ты видишь. Фэйт рассмеялась. Звук был звонким, но в нём не было жизни. Только резонанс чего-то сломанного и зловещего. — Да брось, — не выдержала Лиззи, — я устала. Сначала ты, потом Фэйт. Кто следующий? Пусть она уже скажет. Признай это, Фэйт. Признай то, о чём мы все и так думаем. Все взгляды обратились к Фэйт. Она подняла подбородок, взгляд её стал ледяным. — Да, — с почти театральной паузой произнесла она. — Я выключила чувства. Это правда. Именно поэтому вы меня не нашли, именно поэтому я не вышла на связь. Она сделала шаг вперёд. — Но теперь я сильнее. Я контролирую ситуацию. Я контролирую свои силы. Мне больше не снятся кошмары, пророчества. Она бросила взгляд на Лиззи, затем на остальных. — И мне плевать, что вы об этом думаете. Вы бы сделали то же самое. — Мило, — фыркнула Лиззи. — Отличный диалог. Но, думаю, на этом хватит. Она резко вскинула руку, собираясь произнести заклинание — чтобы оглушить Фэйт. Но не успела. Сверкнула вспышка вампирской скорости — и прежде чем Лиззи смогла открыть рот, Хоуп оказалась за её спиной. Одно резкое движение — и шея Лиззи треснула. Она рухнула на землю, глаза её остались открыты. Кэссиди, стоявшая рядом, застыла на месте. Несколько секунд она не могла поверить в увиденное. Затем раздалось неловкое, напряжённое хихиканье, неуместное и истеричное. — Ладно… — пробормотала она, переводя взгляд с тела Лиззи на Хоуп, потом на Фэйт, потом снова на тело. — Похоже, я реально оказалась в любимом слэшере Джейдена. Только без попкорна. Фэйт смотрела на всё происходящее с тем же холодным интересом, что хищник — на бьющуюся добычу. Её усмешка стала шире, мрачнее. Азраэль рядом с ней надел привычную маску — равнодушную, ледяную, лишённую всякой привязанности. Он молчал. Тишину прорезал хруст — будто что-то влажное и живое с силой вонзилось в землю.  Хоуп сдвинула брови, её рука медленно потянулась к ножу на поясе.  Изгиб старой кирпичной стены за её спиной вдруг обвил тёмный плющ. Он рос с пугающей скоростью, вытягиваясь вверх и в стороны, словно чьи-то тонкие пальцы ползли по живой плоти дома. Листья были странно глянцевыми, почти мясистыми.  Они дышали. — Это ещё что?.. — Лиззи, по-прежнему без сознания, лежала в стороне, а Кэссиди чуть отступила, уставившись на чёрную зелень. Земля под ногами начала темнеть. Почва как будто сгнивала, обнажая мёртвые корни, которые вздрагивали, будто чувствовали боль. В воздухе запахло серой. Хоуп резко повернулась к Фэйт, глаза её были в полусвете золотого свечения. — Это ты? Фэйт покачала головой, криво усмехнувшись. — Я польщена, что вы теперь думаете на меня при виде всего зловещего, но нет. Не я. Хотя... Она смерила взглядом расползающийся плющ. — Признаю, эффектно. Даже я бы такого не придумала. Но в этот момент их разговор оборвался. Кларк резко отшатнулся назад, будто от удара. Он схватился за голову, лицо перекосилось. — Что за... Кэс тоже зажала виски, её зрачки дёрнулись. — Нет, нет, нет... — зашептала она. — Вы это слышите?.. Азраэль сделал шаг назад, как будто кто-то стоял у него за спиной, и чуть пригнулся. — Это не просто шум… это голос. В голове. Он... говорит. Фэйт приподняла бровь. — Ну давайте, озвучьте зловещее послание. Надеюсь, ничего про то, как мы все умрём — это слишком банально. Шёпот усиливался. Он шёл отовсюду — из земли, из воздуха, будто сам мир выговаривал заклинание. Густой, словно капал мёд из гнилого улья. Кэс, бледная, сжимая зубы, заговорила вслух: — Yami no koe ni shitagau... Kage wa yondeiru... Хоуп напряглась. — Это... японский. Фэйт не сразу ответила. Она медленно повернула голову в сторону Кларка, и её лицо впервые стало серьёзным. — Триада. Японские маги. Похоже, всё-таки нашли нас. Чёрный плющ начал шевелиться сильнее, словно его что-то влекло к ним. Земля треснула у самого края подъездной дорожки. Кларк, чуть запыхавшись, прошептал: — Нам надо отсюда уходить. Немедленно. Фэйт лишь улыбнулась. — Или, может, наоборот… стоит остаться и поиграть. Плющ медленно, но неумолимо подползал к ним, оставляя после себя влажные чёрные следы. Земля, по которой он стелился, трескалась, как засушенная глина, и местами клубился лёгкий чёрный пар. Хоуп стиснула зубы, вытянула руку вперёд и резко произнесла: — Incendia! Из пальцев вырвался огненный поток — жаркий, яркий, выжигающий. Он врезался в тело плюща, и в одно мгновение вспыхнули листья. Но они не задымились. Не закоптились. Они просто… не отреагировали. Огонь рассыпался, исчезнув, будто его и не было. И плющ продолжал ползти, нетронутый. — Что за чёрт… — пробормотала Хоуп, отступая на шаг назад. — Я попробую, — сказала Фэйт с лёгкой усмешкой и вскинула руку. — Incendia! Огонь взмыл, ещё ярче, но результат был тем же. Он словно сталкивался с  невидимой стеной. Плющ будто насмехался. — Прекрасно, — прошипела Фэйт. — Мы в тупике. Кэссиди, всё ещё сжав голову, прошептала сквозь зубы: — Kurayami wa anata no naka ni iru... Её голос был тихим, но звенящим, будто сам воздух уловил его вибрации. Шёпот  в её голове, похоже, повторял одни и те же слова, словно пытаясь пробиться сквозь сознание. Азраэль, до этого молчаливо всматривавшийся в плющ, наконец подал голос — резкий, чёткий, властный: — В дом. Все. Срочно. Это не просто магия. Это как паразитная структура. Чем дольше мы на улице — тем сильнее она нас считывает. — Лиам и Лиззи, — коротко бросила Хоуп и без лишних слов подхватила Лиззи на руки.  Вампирской скоростью она понеслась к дому. Кэс, всё ещё побледневшая, метнулась к Лиаму, аккуратно, но быстро закинула его себе на плечо, и вслед за остальными исчезла в дверном проёме. Кларк за ними. Фэйт, чуть замешкавшись, последовала за ними, и Азраэль замкнул группу, оглянувшись на плющ, который, казалось, ещё немного — и  и вонзится в крыльцо. Когда последний из них — Азраэль — захлопнул за собой дверь, всё стихло. Шёпот. Чёрный треск. Скрип корней. Молчание. Тишина стояла гробовая, будто кто-то выключил звук мира. Кэс медленно положила Лиама на диван в большой гостиной, тяжело дыша. Хоуп уложила Лиззи на обшарпанный кожаный пуф, сама осталась стоять, напряжённо глядя на Фэйт. — Думаю, — выдохнула она, — кто бы это ни был, вам надо все нам рассказать. Кэссиди, стоявшая в напряжённой тишине и наконец отпустившая виски, вдруг резко распахнула глаза. — Чёрт. Джейден. Он же остался в машине! — О, — фыркнула Фэйт, склонив голову набок с хищной усмешкой. — Вы и его притащили? Человека? Вы прямо-таки зовёте беду в дом. Что дальше — вы принесёте ему леденец и скажете «терпи, малыш»? Кэс метнулась к двери, но Хоуп остановила её жестом руки. — Подожди. — Она оглянулась на всех. — Если бы что-то случилось, мы бы почувствовали… И шёпот, кажется, воздействует только на сверхъестественных. Джейден человек — он в безопасности. Кларк, стоявший в стороне, скрестил руки на груди и медленно перевёл взгляд с Хоуп на Фэйт. — Тогда объясните мне одну вещь. Почему вы — обе — ничего не слышали? Тишина повисла в комнате. Кэс задержала дыхание, Азраэль мельком взглянул на Фэйт. Хоуп медленно, с холодной решимостью, произнесла: — Это, скорее всего… поисковое заклинание. Магия, направленная на отслеживание определённого существа. Трибрида. — Её взгляд стал острее. — А чтобы поймать добычу, нужно, чтобы она не почувствовала, что на неё охотятся. Поэтому заклинание исключает нас с Фэйт из восприятия. Мы — цели. А точнее Фэйт.  Фэйт усмехнулась, едко, с оттенком злости: — Миленько. Так ты теперь ещё и маг-детектив, мамочка? Это всё из твоих изречений, или ты готовишь вторую часть? Хоуп медленно повернулась к ней, но не ответила. Вместо этого она резко подняла руку — и направила её прямо на Азраэля. В следующее мгновение он был прижат к стене, стиснутым телекинезом Хоуп. Стена хрустнула под его спиной, и воздух наполнился напряжением. — Мы не закончили, — холодно проговорила Хоуп. — Ты знал, что это случится. И позволил ей пройти этот путь. Ты хотел, чтобы моя дочь стала чудовищем. Ради мести? Азраэль стиснул челюсть, его глаза загорелись золотом. Вены проступили под глазами, но он не сопротивлялся. — Ты не знаешь всего. — Тогда объясни, — бросила Хоуп, усиливая давление. Фэйт наблюдала за сценой, не вмешиваясь, но взгляд её стал хищным, настороженным, как у хищника, угадывающего следующий ход. — Или мне придётся вытянуть это из тебя, — прошептала Хоуп. Фэйт с наигранной усталостью плюхнулась на диван, прямо рядом с отключённым Лиамом. Его тело безжизненно лежало на спине, глаза закрыты. Фэйт взяла его за руку и, пошевелив ею, словно марионеткой, издала голосом Лиама с поддельной живостью: — Да-да, расскажи, Азраэль. Видишь, Лиаму тоже безумно интересно. Мы все тут просто умираем от любопытства. Хоуп не отвела взгляда от Азраэля. Её телекинетическая хватка усилилась, и по лицу Азраэля пробежала резкая судорога — сосуды вздулись под глазами, щеки налились багровым. Он стиснул зубы, но голос его остался собранным и харизматично ровным: — Я расскажу только то, что посчитаю нужным. — Ах, правда? — холодно бросила Хоуп, и воздух вокруг задрожал от силы. — Я — твой сир, Азраэль, и первородная. Гибрид или нет, ты всё равно сделаешь то, что я скажу. Он усмехнулся. Линия рта дернулась вверх в почти вызове. — Боюсь, я тебя разочарую, Хоуп. Я разорвал нашу связь, когда включил человечность. Нарушив твой приказ. — Он взглянул на неё чуть насмешливо. — Ты ведь помнишь его? Хоуп чуть дрогнула. На миг. На короткую долю секунды в её глазах мелькнула воспоминание шестилетней давности — ночь, кровь, приказ, произнесённый шёпотом, в бешенстве.  Фэйт хмыкнула, откидываясь на спинку дивана: — О, спасибо, что напомнил. Прямо семейная идиллия. Хотя... теперь, когда я тоже оказывается могу создавать гибридов... — она посмотрела на Азраэля, склонив голову. — Может, стоит попробовать создать получше? Лицо Хоуп помрачнело. — Тогда я просто разберу тебя на кишки, — процедила она сквозь зубы и с новой силой сжала телекинетическую хватку. Азраэль чуть закашлялся, но не отводил взгляда. Капилляры в глазах полопались и глаза залились красной болезненной дымкой. В этот момент Кэссиди, стоявшая чуть в стороне, нахмурилась. Она повернула голову вбок, прислушиваясь — напряжённость во взгляде. — Здесь... кто-то ещё есть, — тихо произнесла она, разглядывая стены, вглядываясь в темноту коридора. — В доме. — Не сейчас, Кэс, — бросила Хоуп, даже не взглянув в её сторону. Она шагнула ближе к Азраэлю, почти вплотную. — Или твоя подружка-вампир собирается вечно прятаться за углом? Или она поможет тебе? Слова повисли в воздухе. Азраэль, до этого делавший вид, что всё под контролем, резко изменился. Холодная маска сорвалась — взгляд стал острым, серьёзным, в голосе прозвучала угроза: — Не трогай её. Тяжёлая тишина. Затем из-за поворота коридора вышла Ава. В её руке — отломанная ножка от табуретки, заострённая с одного конца. Она смотрела прямо на Хоуп, не дрогнув. — Я за себя не ручаюсь, — сказала она глухо. — Отпусти его. Фэйт усмехнулась и издала смешок: — Серьёзно? Ты вышла против первородного трибрида с... табуреткой? Может, ещё с карандашом надо было выйти? Кэссиди, стоявшая рядом, окинула Аву долгим, цепким взглядом, поджав губы. — А кто это вообще? — спросила она. — Новая глава «сумасшедших фанатиков»? Хоуп медленно повернулась к Аве. Их взгляды встретились. И что-то в чертах Хоуп изменилось. Её голос стал глухим, почти безжизненным. — Это Авия. Младшая сестра Азраэля. Которую он убил. — Она сделала шаг к Аве, не отводя взгляда. — На моих глазах. Комната на мгновение будто бы вымерла. Даже шёпот исчез. Атмосфера стала липкой, глухой, как перед бурей. Фэйт перестала улыбаться. Кэссиди отшатнулась, а Ава медленно опустила табуретку. Азраэль же смотрел прямо на Хоуп, без страха. Только напряжённая решимость. Молчание было вязким, как кровь. В нём застыла вся комната — каждый звук казался слишком громким, каждый взгляд слишком острым. И вдруг его разорвал голос Фэйт, лёгкий, почти ленивый, но с той самой опасной искрой: — Лазейка есть всегда. — Она повернулась к Азраэлю и переглянулась с ним, уголки её губ поползли вверх. — Правда, Аз? Кэс настороженно скосила глаза в сторону. Её ноздри дрогнули, она слегка наклонила голову и вслушалась. Что-то странное... дыхание. Но не их. Чьё-то ещё. — Это не она, — прошептала Кэс, указывая подбородком на Аву. — В доме ещё кто-то есть. Я слышу дыхание. Очень слабое... но есть. Авия резко посмотрела на брата и кивнула. В следующее мгновение она исчезла, промелькнув по коридору на вампирской скорости. Только сквозняк остался от её движения. Азраэль наконец выпрямился, стряхнув остатки телекинеза. В его голосе больше не было холодного спокойствия — теперь в нём звучало торжество. — Знаешь, Хоуп... сейчас ты не в той позиции, чтобы угрожать. — Он посмотрел на неё с усмешкой. — Потому что ваша всеми любимая Джози Зальцман лежит в отключке, в одной из комнат этого милого домика. Хоуп резко подняла голову, губы дрогнули, а глаза вспыхнули золотым светом. Она сделала шаг к нему, и в этот момент Азраэль добавил, чуть наклонив голову: — И сейчас с ней моя сестра. Так что если ты хоть пальцем шевельнёшь, Ава... прикончит её. Без колебаний. Фэйт медленно повернула голову к нему, иронично хлопая в ладоши. — Вау. Вот это заявка. — Она усмехнулась. — Прямо как в дешёвом ужастике: «заложник в подвале, не подходи». Трогательно. Кэссиди шагнула чуть ближе, глаза сузились, рука невольно дёрнулась к амулету на шее. Она смотрела на Хоуп, выжидая команды. Спина напряжена, мышцы готовы к броску. Она готова к искуплению вины за Джейдена.  Её голос был почти беззвучным: — Скажешь — сделаю. Хоуп стояла, как статуя. Её глаза горели, пальцы медленно сжимались в кулаки. В воздухе сгущалась энергия — злая, готовая к взрыву. Все ждали, кто сорвётся первым. Хоуп медленно подошла к Азраэлю.  Очень близко. Настолько, что их дыхание смешалось. Её золотые глаза прожигали его насквозь, и от её слов потянуло первобытным гневом: — Ну что, давай проверим. Кто окажется быстрее — твоя сестрёнка… или Кэссиди? Она чуть склонила голову, и в её голосе появился леденящий яд: — Только вот если я выиграю, — её голос стал ниже, опаснее, — мы отдадим твою Аву волкам. Пусть потешатся. Вампирское мясо, как я слышала, жёсткое, но у них ведь на вкус не жалуются. Азраэль на секунду перестал дышать. Его взгляд метнулся к Кэс, что стояла с убийственным хищным спокойствием, уже напряжённая, как натянутая тетива.  Готовая сорваться. Он прекрасно знал: у неё хватит скорости. Хоуп не блефует. — Значит, она всё-таки вампир, — продолжила Хоуп, чуть скривив губы. — Это многое объясняет. Интересно, кто её обратил? Ты? Или она решила не умирать... вопреки? Фэйт рассмеялась с дивана, где всё ещё болтая рукой безжизненного Лиама. — Ну всё, пошло-поехало. Даже я не думала, что будет настолько весело. — Она повернулась к Азраэлю. — Признавайся, Аз, ты ведь готовился к драме, но, кажется, перепутал жанр. Тут скорее уж трагедия с элементами мясорубки. Кэс не сводила глаз с Азраэля. Слишком много факторов. Слишком мало времени. Если Хоуп даст сигнал — она сорвётся. А в коридоре всё ещё царила тишина. Но где-то там, в глубине дома, дышала Джози. Живая. Азраэль снова встретился взглядом с Хоуп. В его глазах мелькнула злость, но голос остался хрипло-ровным: — Ты не понимаешь, что развязываешь. — Зато ты понимаешь, с кем связался, — прошептала Хоуп, и энергия начала сгущаться вокруг неё, как перед бурей. Дверь дома вздрогнула и распахнулась с глухим грохотом, словно её не открыли, а вышибло порывом воздуха. Поток тёплого, пыльного ветра пронёсся по комнате, сдув с пола клочья пепла, подняв в воздух тяжёлую тишину. На пороге появилась Клео, вся в чёрном, с сияющим в ладони магическим клинком и лицом, застывшим в сосредоточенной решимости. Хоуп обернулась. И… опешила. На долю секунды её магия ослабла, хватка ослабилась — Азраэль глухо закашлялся, когда его отпустило. — Клео? — Хоуп выдохнула имя так, будто оно обжигало язык. Прошло семнадцать лет. Семнадцать лет с того дня, как Хоуп выключила человечность, оттолкнула их всех, исчезла из их жизней. Она больше не виделась с соседкой по комнате. Клео быстро скользнула взглядом по гостиной. Лиззи, без сознания. Лиам, также в отключке, полурасслабленный, скинутый на диван — рядом Фэйт, развалившаяся как на троне, держала его руку, покачивая ею насмешливо.  Кэс стояла напряжённая, как камень. Азраэль — прижат к стене. В глазах Хоуп — золото и ярость. Клео чуть скривилась и хмыкнула: — Ну... уютненько. Почти как в старые добрые времена. Только меньше мебели и больше угрозы убийства. — Она медленно шагнула внутрь. — Привет, Хоуп. Рада видеть тебя с человечностью. Это… неожиданно, но приятно. Фэйт подняла голову, вскинув бровь: — Скажи, Клео… — в голосе зазвенела язвительность. — Это не ты ли пустила по изгороди лианы и нашёптывала нам всякую дичь на японском? Клео замерла. На лице мелькнуло лёгкое удивление. — Значит… вы тоже слышали? — Она подняла взгляд. — Полгорода слышали этот шёпот. Все, кто связан с магией. Он был… вездесущим. Хоуп нахмурилась, уже снова полностью собравшись, голос её стал жёстким: — Как ты сюда попала? Нас окружало поисковое заклинание. Оно нацелено на трибрида. Всё вокруг было заражено этой магией. Клео медленно опустила магический клинок. — Я не знаю, почему. Но лианы… они меня обходили стороной. — Её голос стал ниже. — И сам дом. Он как будто был под куполом. Заклинание его обтекало, будто… это ловушка. Или защита. Или и то и другое. Фэйт насмешливо фыркнула, не отпуская руку Лиама: — Прекрасно. Значит, кто-то установил магическую сеть, а мы как идиоты влезли прямо в центр. Как мило. Кэс медленно выдохнула, не спуская глаз с двери. Обстановка оставалась напряжённой. Слишком много участников. Слишком много уравнений. И где-то в глубине дома всё ещё дышала Ава, а Джози оставалась без сознания — и в опасности. Хоуп снова перевела взгляд на Азраэля. — Нам нужно разговорить тебя. — Её голос стал ледяным. Внезапно из глубины дома донёсся мягкий, ленивый голос Кларка: — А вот это уже становится по-настоящему интересным. Все обернулись. Он неуловимо вернулся из кухни, будто всё это время просто отсутствовал в напряжённой сцене. В одной руке — стакан воды, в другой — какая-то старая салфетка, которой он вытирал пальцы. — Меня вот больше всего интересует, почему магия японцев из Триады обходит стороной входную дверь? — Он сделал глоток, прищурился. — Да и сам фасад дома. Не находите это странным? Азраэль лениво повернул голову, слегка хрипло откашлялся после телекинетического приёма от Хоуп. Он посмотрел на Кларка, и на лице его появилась усталая, даже немного самодовольная усмешка. — О, на это я могу ответить. Даже Хоуп уже должна была догадаться. Хоуп нахмурилась, но промолчала. Азраэль говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась давняя горечь: — Мои родители… — он перевёл взгляд на Фэйт, затем на Клео и Кларка, — состояли в одном культе. Культе старожилов Нового Орлеана, которые хотели выгнать Хоуп из города. Изгнать раз и навсегда. И не только её — всех, кто, как они говорили, «оскверняет кровь». Все, кто создан от союза сверхъестественных видов. Все, кто «нечист». Комната замерла. У Хоуп и Фэйт одновременно помрачнели лица. Что-то внутри них, что всегда реагировало на слово "нечисть", "грязь", "ошибка природы", — вздрогнуло. Больная тема. Хоуп проглотила ком подступившей злости, но её голос всё равно дрогнул, когда она заговорила: — Подобный культ… — она напрягла челюсть, — уже погубил мою мать. Хейли. Никаких хороших дел за этим никогда не стояло. Сколько бы они ни говорили об очищении, о «порядке» — это всё предрассудки, мерзкие, гнилые. Родившиеся люди, гибриды… мы не виноваты, что существуем. Кэс усмехнулась, пытаясь разрядить обстановку: — Им бы Гарри Поттера почитать. Там тоже была мания на тему чистоты крови — и чем это закончилось, м?— Она фыркнула. — Да тут прямо попахивает фашизмом. Только с магией вместо формы и знамён. Азраэль даже не улыбнулся. — Я знаю, что это звучит мерзко. Но это не всё, что я хотел сказать. — Он медленно выпрямился, потер шею. — Мои родители ненавидели таких, как вы. Но ещё сильнее боялись. Особенно — тебя, Хоуп. И твоего отца. Потому что он был первым. Он всё начал. Тишина повисла почти зловеще. Азраэль продолжил, теперь глядя только на Хоуп: — Они связались с ведьмой из Французского квартала. Её никто уже не помнит — старуха, почти исчезнувшая из памяти Нового Орлеана. Она наложила заклинание защиты. Сильное. Сложное. Старое. Этот дом обернули чарами, которые делают его невидимым для внешней магии. Поисковые заклинания, боевые — всё будет обходить его стороной. Он как… пузырь вне магического поля зрения. Хоуп прищурилась, её тело напряглось: — Какое именно заклинание? Азраэль усмехнулся, но взгляд у него остался серьёзным: — Я тогда был слишком мал, чтобы понимать. Слишком человеческий, чтобы ведьмы со мной делились. Но когда я вырос, я нашёл дневники отца. Он всё записывал. — Он глянул на потолок. — Особенно то, как спасаться от таких как вы. Тишину, повисшую после слов Азраэля, вдруг разрезал голос Кларка, спокойный, как будто он вот только что вернулся с воскресного пикника: — Ну что ж, теперь нам всё ясно. — Он отхлебнул воды, поставил стакан на стол и хлопнул в ладони. — Дом волшебный, магия его обходит, родители у Азраэля были неприятные, культисты и расисты, но! — он поднял палец, — давайте эту тему закроем. Потому что у нас тут, как бы сказать… гораздо более насущные проблемы. Он на секунду замолчал, обвёл всех взглядом и с невозмутимым выражением лица добавил: — Например, одна очень весомая проблема, которую наша дружная, любящая, терпимая компания должна решить. Интонация была подчеркнуто легкая, но в комнате стало тихо, будто кто-то убрал весь воздух. Фэйт не пошевелилась, но больше не выглядела такой расслабленной. Кэс медленно отвела взгляд, Клео напряглась, поняв, о чём идёт речь. Даже ухмылка на лице Азраэля исчезла, сменившись холодным вниманием.  Он коротко взглянул на Хоуп — и Хоуп ответила тем же. Между ними проскользнул немой диалог. Наконец, Хоуп заговорила, глядя на Азраэля в упор: — Камеры в подвале... — она сделала паузу, — открыты? Азраэль, не сводя с неё глаз, кивнул коротко, будто между ними уже всё было решено: — Да. Фэйт дёрнула головой в сторону, раздражённо: — Простите, а можно как-то не по-криптовски? Я что-то перестаю понимать, в чём суть этого странного обмена взглядами. Она встала с дивана, сбросив с себя руку Лиама, и прошлась по комнате, словно зверь в клетке. Тон — язвительный: — Вы все тут, похоже, знаете какой-то великий план. Поведуйте его, Хоуп резко развернулась к ней: — Мы нашли тебя не для того, чтобы обсуждать шепчущие лозы. — Правда? А я думала, вы пришли чайку попить, — Фэйт скрестила руки, — или, может, раздавить меня морально, чтоб я в слезах попросила прощения и резко стала добренькой? _______________________ Камера была старой — толстые каменные стены, металлические прутья, проржавевшие, но всё ещё прочные. Фэйт сидела на полу, прислонившись к стене, руки закованы в серебристые наручники с замками, в которых поблёскивали вкрапления вербены. От них шёл слабый, но устойчивый шипящий запах — ядовитый для вампира, токсичный для оборотня. Хоуп шагнула внутрь, за ней — Клео и Азраэль. Он, как обычно, держался слегка в стороне, но наблюдал внимательно. — Это самая глупая идея на сегодня, — процедила Фэйт, прищурившись. — Вколоть мне вербену с аконитом снова? Вы что, по кругу действуете? Мне теперь нужно всего десять минут, чтобы восстановиться. Может, меньше. — Ты недооцениваешь яд, — спокойно сказала Хоуп. Она остановилась перед решёткой и начала плести защитные чары вместе с Клео. — И переоцениваешь себя.  — Колдовать без рук не получится. — Ты уверена? — лениво перебила Азраэль, облокотившись о дверной косяк. — Я видел, как она дерево уронила одной мыслью. Я бы не полагался только цепи. На вашем месте я бы ей ещё глаза завязал. И кляп. Фэйт приподняла бровь и усмехнулась: — У тебя, случаем, нет блокнота? Записываешь такие штучки для досуга? Прям бьёт от тебя... бдсм-энергией. Потом обязательно повторим. Азраэль скривился, но сдержал смешок. — Знаешь, ты меня с каждым разом удивляешь своими предложениями.  — Хм, — Фэйт окинула его взглядом. — А вот вопрос. Почему ты здесь командуешь? Ты же вроде как... пешка. Или просто пес на поводке. Разве не трибрид у нас главная?  Азраэль замер, но не ответил. Зато ответила Хоуп, в голосе которой прозвучало недоумение: — Ты меня защищаешь сейчас? Он пожал плечами, не глядя на неё: — Типа того. Фэйт фыркнула, усмехнувшись, и откинулась назад, стуча наручниками о стену. — Ну, вот это уже начинает становиться веселым, — пробормотала она. — Только дайте знать, когда драма закончится, а то у меня силы вот-вот вернутся, и тогда вам всем придётся очень быстро искать запасной план. Хоуп переглянулась с Клео, и та лишь едва заметно кивнула, сжав губы. Азраэль, всё ещё стоя у входа, тихо добавил: — Если она восстанавливается быстрее... времени у нас меньше, чем мы думали. Защитные чары пульсировали мягким светом, охватывая решётку камеры.  Хоуп осталась стоять напротив Фэйт, руки скрещены, голос спокойный, но твёрдый: — Ладно. Хватит. Мы обе знаем, к чему ведёт это состояние. Помнишь ящик, Фэйт? Мы обе там сидели. Мы обе поняли, что тьма внутри нас — это не то, чему можно позволить рулить. Отключить чувства — не значит справиться. Это значит спрятаться. Фэйт молчала, её лицо оставалось каменным. Лицо трибрида, в котором не осталось ни одной человеческой эмоции. Хоуп чуть приблизилась, взгляд у неё стал мягче: — Я знаю, почему ты это сделала. Это кажется проще. Убрать боль, вырубить все чувства. Всё становится тише, ровнее. Но это ложь. Твоя боль не уходит — она ждёт. И когда ты включишься, всё это обрушится на тебя с двойной силой. Фэйт всё ещё молчала. — Ну? — Хоуп напряглась. — Ты вообще собираешься что-нибудь сказать? Фэйт медленно подняла взгляд. На губах появилась тонкая, почти безэмоциональная усмешка: — Я уже целый час хотела сказать тебе… у тебя тушь потекла. Азраэль сдержанно усмехнулся. — Классика, — пробормотал он себе под нос. Хоуп закатила глаза, но не дала раздражению взять верх. — Всё равно вытащу тебя из этого состояния, хочешь ты того или нет, — тихо сказала она. — И плевать, сколько сарказма ты выкинешь в процессе. Фэйт не ответила. Лишь уставилась в решётку, как будто это был единственный собеседник, достойный её внимания. Хоуп стояла молча, разглядывая обугленные браслеты на запястьях Фэйт, пока пульсация чар всё ещё мягко мерцала в воздухе.  Потом она перевела взгляд на Азраэля, голос её был спокойным, но с отточенной резкостью: — Ладно. Рассказывай. Как это произошло? Азраэль усмехнулся и тут же огрызнулся: — Серьёзно? После того, как ты швырнула меня в стену, ты ещё что-то хочешь от меня услышать? Глаза Хоуп мгновенно налились янтарным светом. Мягкое рычание затаилось в её горле. Азраэль только качнул головой, не отводя взгляда, и усмехнулся про себя. — Ты такая же, как она, — пробормотал он, больше себе. А потом вслух, уже ровнее: — Я не знаю, почему она выключилась. Когда я её нашёл, всё уже было... — он сделал паузу, — без эмоций. Я вытащил её из рук главной стервы из Триады, и поверь, она уже была тогда холоднее льда. Фэйт фыркнула, не поднимая головы: — Удивительно интересно обсуждать меня, пока я в двух метрах. Может вы табличку повесите — "мёртвое внутри, говорить можно"? Хоуп проигнорировала. Её глаза потеряли яркость, она повернулась к Клео: — Что произошло? Расскажи. Как я понимаю, ты тоже тут замешана. Клео помедлила. Взгляд её был тяжёлым, как будто слова давались через внутреннюю боль: — Многое. Больше, чем ты думаешь. Я тоже была в триаде, в одиночной камере на протяжении нескольких месяцев. Затем привели Фэйт. И пока нас держали в камерах, происходило... достаточно. Особенно с ней. После того, как у неё взяли образцы крови... — она запнулась. Азраэль напрягся. Его лицо стало резко каменным, глаза сузились. Он медленно перевёл взгляд на Фэйт, изучая её, как будто хотел предугадать, как она отреагирует. Фэйт выдавила напускную улыбку — ту самую, которую носят, когда речь идёт о чем-то, чего лучше не касаться. — Продолжай, Клео. Давай, поведай нам трагедию недели. Клео сглотнула, но продолжила: — То, что показали анализы… сильно ударило по ней. Психологически. Хоуп нахмурилась, в голосе — растущее беспокойство: — Что именно? Что было не так с анализами? Фэйт вскинула взгляд, холодный, отстранённый, но с проблеском горькой иронии: — Знаешь, "мам", — с наигранным нажимом на слово, — по анализам выходит, что я вообще не должна существовать. Азраэль говорил медленно, внимательно наблюдая за каждым движением Фэйт: — Когда Триада сравнивала её ДНК с образцами Кларка, они обнаружили, что гены трибрида... разрушают его клетки. Они пришли к выводу… Фэйт договорила за него, голос её чуть дрогнул, но она тут же вновь натянула холодную маску: — ...что я не внучка Маливора. А значит, не дочь Лэндона. В подвале повисла тишина. Хоуп резко качнула головой: — Это чушь. Лэндон — твой отец. Фэйт вскинула брови и, словно скучая, сказала: — Я знаю. Позже выяснилось, что в моей ДНК действительно есть его клетки. Но... — она перевела взгляд на Клео, и в голосе появилась тонкая, но явная насмешка, — по какой-то "необъяснимой и загадочной причине", гены трибрида не убивают гены Маливора. Чудо генетики, правда? Она на секунду замолчала, и когда заговорила снова, в её голосе мелькнуло нечто — почти незаметное облегчение, ускользающее, как дыхание в холодном воздухе: — Так что, поздравьте меня. Я официально снова папина дочь. Азраэль медленно выдохнул, не отводя от неё взгляда. А Хоуп будто зацепилась за её последние слова, пытаясь понять — была ли это просто игра в холод или в этом на самом деле что-то живое Фэйт медленно подошла к самому краю камеры, где затуманенное энергетическим полем пространство между прутьями искрило, едва уловимо мерцая.  Она посмотрела на Хоуп, не говоря ни слова, и будто бы её взгляд что-то просил. Хоуп всё ещё хранила молчание, не двигаясь, но следила за каждым её движением. — Можно? — негромко, почти шёпотом, бросила Фэйт, с лёгкой, притворной невинностью. Она подняла глаза на Азраэля. Он взглянул на Хоуп — та даже не посмотрела в его сторону, всё ещё всматриваясь в лицо Фэйт, пытаясь понять, зачем всё это. Секунда тишины. Азраэль нехотя двинулся ближе, взгляд его стал чуть подозрительным, но и с интересом. Подошёл. Встал напротив решётки. Фэйт медленно вытянула руку, ладонь развернута вверх — словно хотела прикоснуться к кому-то по ту сторону поля, но остановилась в миллиметре от прутьев.  Пальцы замерли в воздухе. Глаза — почти чересчур спокойно — были прикованы к лицу Азраэля. — Что ты хочешь? — спросил он негромко, не сводя с неё взгляда. Фэйт наклонила голову набок, голос её был мягким, как у хищника, заманивающего в ловушку: — Протяни руку. И узнаешь. Он слегка прищурился, качнул головой и, не сводя глаз с её лица, медленно поднял руку. — Ладно… пусть будет шоу, — пробормотал он. Пальцы оказались всего в миллиметре от энергетического барьера, и в следующую секунду яркая вспышка электричества разрезала воздух, с громким треском ударяя его током. Разряд метнулся по руке и плечу Азраэля, и он отшатнулся назад, выругавшись сквозь зубы. — Вот чёрт! — сквозь дыхание, обжигающее от боли. Фэйт звонко рассмеялась. Весело, по-настоящему — но в этом смехе была насмешка, ледяной оттенок злорадства. — Господи, ты бы видел своё лицо! Я так надеялась, что ты это сделаешь. Азраэль тряхнул рукой, где кожа теперь неприятно покалывала, и мрачно хмыкнул, сдерживая усмешку: — Мне кажется, нам срочно нужно обсудить, кто из нас двоих здесь реально любитель БДСМ. Фэйт, всё ещё усмехаясь, подмигнула: — Я хотя бы не лезу в поле с чарами, как идиотка. Он посмотрел на неё чуть дольше, чем стоило бы, уголок губ чуть дёрнулся. — С тобой вообще сложно не лезть туда, куда не стоит. Хоуп молча наблюдала за этим диалогом, ни одна эмоция не отразилась на её лице. Но Клео, стоявшая чуть позади, тяжело вздохнула и закатила глаза, пробормотав: — Не хватает только свечей, кандалов и ритуального танца. Фэйт бросила на неё взгляд с лукавой полуулыбкой: — Можешь не завидовать. — Это просто... прекрасно, — процедила Хоуп, наконец заговорив. — Терапевт бы вами гордился. Фэйт всё ещё улыбалась после разрядного спектакля, когда Хоуп вдруг сделала шаг вперёд.  Без предупреждения, без слов — всего одно резкое движение рукой, и Азраэля силой швырнуло в сторону. Его тело с глухим грохотомвпечаталось в стену соседней камеры, металлические решётки с лязгом распахнулись, впустив его внутрь, прежде чем снова с глухим щелчком захлопнуться. Он соскользнул на пол, поднявшись на локти, но прежде чем успел встать, Хоуп уже стояла перед решёткой, пальцы сжаты в кулак. Камера немедленно затрещала магией — защитный барьер активировался так же, как и у Фэйт. — Ты же не думал, что я позволю тебе свободно разгуливать тут, да? — спокойно, даже слишком спокойно сказала Хоуп. Азраэль поднялся, отряхивая с плеч пыль. Взгляд его метался между ней и Фэйт, потом резко вскинулся: — Это, пожалуй, самая глупая вещь, которую ты когда-либо делала. — процитировал он слова Фэйт. — Правда? — Хоуп вскинула брови, почти без эмоций. — Я могу помочь. Я уже помогаю, несмотря на всё, что ты сделала со мной тогда. — Ты «помогаешь», — спокойно перебила она. — Но никто так и не понял — зачем. Он шагнул ближе к прутьям, глядя ей прямо в глаза: — Потому что…  Она уже разворачивалась вместе с Клео, не желая продолжать. Повернулась к выходу, но в тот момент, когда они почти скрылись из поля зрения камеры, голос Азраэля резко прозвучал в коридоре: — Лэндон! Хоуп замерла. Тишина упала мгновенно. Клео сжала губы. Фэйт в камере дернулась, приподнимаясь— но молча. Хоуп не обернулась. Азраэль выпрямился внутри камеры, глаза жёсткие, голос низкий, серьёзный: — Думаешь, я бы пошёл против триады, просто потому что мне вдруг стало скучно? Думаешь, я бы стал рисковать, защищая её — твою дочь — без причины? Он сделал шаг ближе к магическому барьеру, лицо его озарял пульсирующий свет защиты, как будто он стоял на грани: — Всё началось с Лэндона. И заканчивается им. Хоуп стиснула зубы. Клео с тревогой посмотрела на неё, но та не дала ни слова. Лишь спустя мгновение Хоуп заговорила, тихо, но с холодной решимостью: — Тогда тебе лучше привыкнуть к этим решёткам, раз ты так много знаешь. И ушла. Клео — за ней. Фэйт медленно опустилась на койку в своей камере, взгляд опустошённый, и всё-таки где-то в глубине, в самой её сути, что-то дрогнуло от имени, которого она боялась слышать. _____________________ Тяжёлая дверь в подвал лязгнула, когда Хоуп и Клео поднялись по ступеням вверх. Воздух дома казался другим — плотным, пыльным, почти странно тёплым по сравнению с подземной камерой. Они вышли в холл и остановились, обернувшись друг к другу. На мгновение всё стало тише. Клео слабо улыбнулась и шагнула ближе, заключая Хоуп в объятия — крепкие, дружеские, тёплые, такие, каких не было… слишком давно. — Я так рада, что ты вернулась, — прошептала она с облегчением. — По-настоящему вернулась. Хоуп вздохнула и обняла её в ответ, крепко прижав к себе: — Прости, Клео. Мне следовало связаться с тобой сразу после того, как я… включилась. Но прошло три месяца, и я... — Знаю, — мягко сказала Клео. — Но ты всё равно здесь. — Хоть что-то я делаю правильно, надеюсь. — устало усмехнулась Хоуп. Но тишину разрезал внезапный голос, полный сарказма и едва сдерживаемого раздражения: — Хоуп. Андреа. Майклсон. Хоуп медленно закатила глаза, прошептав Клео: — Сейчас будет спектакль. Они нехотя разомкнули объятия и обернулись. На пороге стояла Лиззи — в полном порядке, волосы уложены, взгляд сверкает. Выглядела она раздражённой, горделиво вскинув подбородок, но жива как никогда. — Ты реально снова свернула мне шею?! — риторически вскрикнула Лиззи, делая пафосный шаг вперёд. — После всего, что между нами было, после первого раза, когда ты меня убила, ты не вынесла урока, что НЕ стоит применять свои «трибридские» закидоны к людям, которые тебе помогают?! Хоуп, уставившись в потолок, выдохнула: — Лиззи, я извинилась за то, что было 17 лет назад. Это не повторение — это скорее… импульсивный контроль ущерба. Ты была готова вырубить Фэйт, и если бы это не сработало, мы бы не смогли предугадать ее следующие действия. — Контроль ущерба? — Лиззи возмущённо всплеснула руками. — Я тебе не мусорный бак, Хоуп! Я уже мертва была — разочек, напомнить? Клео осторожно открыла рот, готовясь вмешаться: — Лиззи, я думаю, Хоуп не хотела… — Стоп! — перебила та, резко повернувшись к ней. — Во-первых, привет, Клео, без понятия как тут оказалась, но выясним это потом. Во-вторых, я тебя обожаю, Клео, но не лезь. Это наши чисто семейные склоки. И я, между прочим, их коплю с прошлого века. Хоуп оперлась на перила лестницы, поджала губы, глядя в потолок. — Прекрасно. Пусть только без фейерверков, ладно? — Без фейерверков?! — Лиззи возмущённо вскинула брови. — А что это было, когда ты меня вырубила, как лампу?! Ты знаешь, как больно просыпаться с треском в шее?! — Учитывая, что это не в первый раз, ты вроде как привыкла, — усмехнулась Хоуп. Клео громко выдохнула, словно говоря: «И это мои подруги». — Ты невозможна! — театрально всплеснула руками Лиззи, но в её голосе уже звучало меньше злости и больше драматичного пафоса. — Просто знай, Майклсон, ты должна мне ванну, спа-день и шоколад. Много шоколада. Хоуп тихо усмехнулась. — Сделаю тебе доставку из Парижа. — С шампанским, — уточнила Лиззи, — И не дешёвым. А то опять свернёшь шею, если не понравится. Они переглянулись. И впервые за долгое время — даже Хоуп — едва заметно улыбнулась. Спектакль закончился. Временное перемирие — наступило. Стук шагов эхом разнёсся с верхнего пролёта. Все обернулись, когда вниз по лестнице начала спускаться Кэс, осторожно держа на руках безжизненно повисшую Джози. Лицо Лиззи вытянулось, глаза расширились: — Джози?! — ахнула она, метнувшись к Кэс. — Что с ней?! Кэс аккуратно передала ей Джози и устало вытерла ладонью пот со лба: — Похоже, она под каким-то заклинанием. Лиззи прижала сестру к себе, обеспокоенно рассматривая её лицо, и раздражённо фыркнула — Кто вообще умудрился вырубить мою сестру заклинанием? Это ж надо быть особо отбитой! Кэс хмыкнула и с ухмылкой скрестила руки на груди: — Кажется, твоя горячо любимая племянница.  — А, ну тогда все объясняет. На лице Хоуп отразилось смесь шока и раздражения: — Фэйт?.. — Она вскинула голову. — Как ты справилась с Авией? — О, — Кэс пожала плечами, — свернула ей шею. Классика жанра. Лиззи, направляясь в сторону гостиной с Джози на руках, обернулась, возмущённо бросив через плечо: — Сегодня что, день поголовного свертывания шей? Кто-нибудь, притормозите этот тренд до того, как очередь дойдёт до меня! Хоуп криво усмехнулась: — Думаю, тебе уже досталось. — Дважды! — воскликнула Лиззи. — Кто-то, напомните Хоуп, что есть и другие способы выражать привязанность! — Можешь составить список, — пробормотала Кэс. — Только не забудь заголовок: «Как выжить, когда твои друзья — Майклсоны». Лиззи аккуратно уложила Джози на кресло, заботливо поправив её волосы. В этот момент в комнате повисла короткая, но напряжённая тишина. Остальные молча наблюдали, затаив дыхание. Лиззи на секунду прикрыла глаза, сосредоточилась — и в следующую секунду, тихо, но чётко произнесла: — Munosba. Слово отозвалось мягкой вибрацией в воздухе, и словно поток теплого воздуха пронёсся по комнате. Мгновение — и веки Джози дрогнули. — Джо? — прошептала Лиззи, склонившись к ней. — Ммм… — Джози зашевелилась, слабо морща лоб. — Что?.. Где мы?.. — Слава богам, — выдохнула Лиззи, обнимая сестру, прижимая к себе. — Ты реально решила пропустить весь балаган? Типа «я посплю, когда всё закончится»? — Я… — Джози заморгала, — кажется, это не я выбрала. Кто-то меня… — Фэйт. — буркнула Кэс.  Джози вскинула взгляд на Хоуп, затем на Кэс, и тихо выдохнула: — Фэйт?.. — Без чувств. Всё ещё. — Хоуп сжала губы.  — Но мы это поправим. — Да, — добавила Лиззи, убирая прядь волос с лица сестры, — сначала её обезвредим, потом приведём в чувство, а уже после — навешаем. Последовательно. Кэс хмыкнула: — Очень по-семейному. — Я только начинаю, — пробормотала Лиззи, не сводя глаз с Джо. Джози приподнялась, слегка пошатнувшись, и Хоуп подошла ближе — Джо… ты в порядке? — Понятия не имею, — Джози устало усмехнулась, — но, думаю, лучше, чем два часа назад. — Радует, что кто-то — да, — сказала Хоуп, искоса глянув на лестницу в подвал. Прошло около пятнадцати минут. Гостиная наполнилась голосами, перемещением, нервной энергетикой и скрипом мебели. Лиам, пришедший в себя, сидел на краю дивана, протирая виски, словно пытался выжать из них боль и туман.  Джози, хоть и выглядела измотанной, держалась, прижавшись к Лиззи, которая то и дело поправляла ей волосы. Кларк с мрачным видом облокотился на подоконник.  Джейден сидел на полу в углу, все еще слегка скрючившись — по его коже шли странные черные вены, пульсирующие остатками чужой магии.  Кэс, прислонившись к стене, пила энергетик из бутылки, глядя в потолок. Хоуп молча стояла у камина, наблюдая за всеми с напряжённой сосредоточенностью. Клео уже успела пересказать, что произошло после побега из Триады: о бегстве, охоте, встрече с ведьмой — и, конечно, о том, как всё стало намного сложнее. — Подождите, — Лиам нахмурился, поднимая голову. — Когда это ты, Хоуп, успела стать предводительницей секты и основать её? Кэс хмыкнула, не глядя: — Дубина. Ты вообще слушал, что Клео пять минут назад рассказывала? Это была самозванка, не Хоуп. Лиам фыркнул: — Я слышал, но, блин, вы понимаете, как это вообще звучит? Самозванка-трибрид, секта, Триада, маливор… — Привыкай, — Лиззи подала голос, — это наша жизнь. Тут всё всегда через ад и с культом на закуску. Кларк поднял голову и, сдвинув брови, перевел тему, по привычке вбивая клин прямыми словами: — Нам надо подумать, что делать с Маливором. Честно — мне слишком хорошо жилось без моего любимого папочки. Не хочется его снова видеть. Тем более, если он решит вернуться в теле неубиваемого трибрида. Он обернулся к Клео. — Вы с Азраэлем что-нибудь нашли у той ведьмы, к которой ходили? Ты говорила, она разбирается в таких штуках. Клео вздохнула, опуская плечи: — Мы её не нашли. Она уехала, но оставила контакт — точный адрес и время, где будет через пару дней. Азраэль уверен, что она точно знает, как заблокировать клетки Маливора в теле Фэйт. Его слова: «её семья — мастера артефактов и древних ритуалов». Если кто и знает, как не дать Маливору вселиться в тело, то только она. — О, прекрасно, — Джози закатила глаза, — потрясающе просто. Доверимся словам Азраэля, почему бы и нет? — Конечно, — Хоуп отозвалась с тем же уровнем скепсиса. — Мы же так много раз видели, как он делает всё только ради пользы других. Особенно Фэйт. — Ладно, ладно, — вмешался Кларк, — я, может, тоже ему не верю. Но если хоть половина того, что он сказал, правда… мы не можем игнорировать. — Мы и не игнорируем, — Хоуп облокотилась на спинку кресла. — Просто не слепо верим. Будем проверять. Подстраховываться. Клео кивнула: — И делать это быстро. Если Маливор и правда хочет пробраться в этот мир через Фэйт… времени у нас, возможно, очень мало. Тишина повисла в комнате. Даже Джейден на полу на мгновение перестал трясти пальцами, прислушиваясь. Хоуп отвела взгляд, снова ощущая, как где-то в подвале за решеткой — её собственная дочь, при этом враг… или нет? И один человек, всё ещё в запертой камере, знал что-то, чего не знали они. Возможно, слишком многое. Хоуп перевела взгляд на Джози, их глаза встретились — и в этом взгляде было больше, чем просто согласие. Была общая боль, усталость… и решимость. — Я прекрасно понимаю, — тихо сказала Хоуп, — что Маливор — извечная проблема. И, возможно, самая опасная на данный момент. Но сейчас… я хочу сфокусироваться на возвращении человечности Фэйт. — Я с тобой, — мягко подтвердила Джози, кладя ладонь на руку Хоуп. — Мы справимся. — Угу, — Лиззи фыркнула, закатывая глаза. — И я за. Хоть кто-то должен перестать быть ходячей травмой. Кларк хмыкнул и, скрестив руки на груди, с издёвкой вскинул брови: — О, так Хоуп Майклсон решила вернуть чувства своей дочери? А мы, значит, тут зря мучились, да? Ты правда думаешь, что мы не пытались до этого? — Ты и не пытался, — резко перебила его Клео. — Я ни разу не видела, чтобы ты сделал хоть шаг навстречу Фэйт. Всё, что ты делал — смотрел издалека, как на проклятую реликвию. — А как, по-твоему, я должен был это делать? — Кларк раздражённо развёл руками. — Я не знал, что у меня есть племянница! Столько лет! И теперь, по-вашему, я должен вдруг волшебным образом понять, как вытащить её из состояния, в которое она сама себя загнала? — Меня сейчас вырвет от слова «племянница» из твоего рта, — процедила Лиззи с кислой миной. Джози торопливо вмешалась, чтобы разрядить обстановку: — Я… я нашла её с той девушкой, Авой, в поместье Майклсонов. Хоуп вздрогнула, напряжение молнией пронеслось по её плечам. — Не знаю, что они там делали, — продолжила Джо, чуть понизив голос, — но когда я пыталась поговорить с Фэйт… не получилось до неё достучаться. Но. У неё определённо есть триггеры. Иногда… как будто что-то в ней вырывалось наружу. Как будто боль… срывалась с цепи. Она старалась это глушить — но не всегда успевала. Хоуп медленно кивнула, в глазах промелькнула вспышка осознания: — Я заметила то же самое. Когда мы были в подвале. Она смеялась, кололась, играла… но иногда — взгляд… дыхание… фраза… будто что-то прорывается. Как будто... И тут Хоуп вспомнила — тот самый момент, когда они уже уходили, и Азраэль выкрикнул: «Лэндон.» Хоуп замерла, глаза сузились, она подняла голову, будто сложила в уме последнюю часть мозаики. — Он знал, — прошептала она. — Кто? — удивлённо спросила Лиззи. — Азраэль. Он всё это время подмечал, как Фэйт реагирует. Он… он наблюдатель. Когда мы с ней разговаривали — он ничего не упустил. Он заметил, как на имя Лэндона её сжало. Как… внутри неё что-то дрогнуло. Клео кивнула: — Я это видела. Он молчал, но… всё в его взгляде говорило, что он делает выводы. И когда он крикнул «Лэндон» — это не было случайно. Он дал нам зацепку. Хоуп медленно, решительно встала. — Значит, у нас есть зацепка. — Неужели ты всерьёз думаешь… — начал Кларк. — Я знаю, — перебила его Хоуп. — Что она всё ещё там. Просто её завалило... слоем боли, страха и вины. Но если кто-то сможет добраться до неё — это будем мы. Она посмотрела на Джози. — Ты со мной? — Всегда. Хоуп перевела взгляд на остальных. Комната снова притихла — но теперь в ней чувствовалась направленность.  Решимость. — Окей, — выдохнула Лиззи, резко встав и подбоченившись. — Есть у кого-нибудь внятные идеи, как вернуть Фэйт человечность? Или мы в какой-то момент просто начнём крутить перед её лицом фотографией Лэндона и надеяться, что она расчувствуется, пока мы не сожжём фотку? Может, ещё свечей наставим и включим драматическую музыку? — Давайте просто отправим Фэйт к Лэндону, — вдруг резко бросила Кэс, сложив руки на груди. Пауза. Все обернулись к ней. Кларк хмыкнул: — О-о, рискованно оглашать мысли об убийстве первородного трибрида в присутствии её матери. Ты хоть знаешь, сколькими способами она может разорвать тебя на части? — Я не предлагаю её убить, — отрезала Кэс, не мигая. — К тому же, это невозможно. Кларк изогнул бровь: — Тогда, извини, каким образом ты планируешь отправить её к Лэндону? Насколько я помню — он мертв. Как бы… давно мертв. Тут, чуть хрипло, подал голос Лиам, сидящий на подлокотнике дивана и всё ещё потирающий висок: — А он ещё не в курсе, да? Он же… как ты, Хоуп, говорила — брат Лэндона? Кларк нахмурился: — В курсе чего? Хоуп резко выпрямилась, голос стал холодным: — Лэндон в Лимбо. Всё ещё там. Он стал Хароном. Молчание. Только потрескивание свечи на столе. Кларк… прыснул, будто не сразу поверил. — Прости, кем стал Лэндон? Повелителем душ? Тьма и мрак, вы уверены, что мы говорим об одном и том же Лэндоне? Парне, который не мог выбрать между двумя девушками и считал, что идеальный день — это смотреть кино и пить шоколадный коктейль? Хоуп медленно, очень медленно повернула голову к нему и посмотрела так, что Кларк, казалось, физически ощутил это ледяное давление в груди. Он вздохнул и поднял руки: — Окей. Допустим. Принял. Убедили. Лэндон — Харон. Какая разница, насколько это безумно, если это правда? Он посмотрел по сторонам, затем пожал плечами. — Но тогда, прости, как мы её туда отправим? Ты думаешь, она теперь просто позволит кому-то свернуть себе шею ради милой встречи с призраком папаши? Лиззи пробормотала себе под нос: — Снова день сворачивания шеек. Надо уже сделать его официальным праздником. Хоуп кивнула, по-прежнему глядя куда-то в пространство, будто мысли её были уже далеко впереди. — Нет, она не позволит. Но мы не собираемся убивать её, она не позволит. Нам нужен способ… зацепить её настолько глубоко, чтобы она сама захотела туда пойти. Чтобы... её сознание само это сделало. — А у тебя есть такой способ? — скептически спросила Кэс. Хоуп молча обернулась к Джози. — У нас, возможно, будет, — ответила Джо, напряжённо. — Если я правильно помню старую формулу одного из ритуалов… можно не убивать тело, а ввести сознание в переходную плоскость. Временно. Но это рискованно. Очень. — Риск — наше всё, — фыркнула Лиззи. — Тогда осталось главное, — сказал Кларк, вставая. — Убедить Фэйт… что она хочет туда попасть. Все снова переглянулись. И только Лиам тихо, почти неслышно, произнёс: — Мы должны использовать имя Лэндона. Правильно. В нужный момент. Чтобы она захотела идти к нему… сама? — Нам нужен запасной план, — сухо сказал Кларк, переглянувшись с Клео. — Если ритуал не сработает… или кто-нибудь, как обычно, всё испортит. Хоуп медленно повернулась к нему, приподняла бровь и с милой, почти невинной улыбкой произнесла: — Если кто-нибудь сорвёт план… я ему лично вырву руки. И вставлю их в другое место. Улыбка осталась. — Он всё равно прав, — пробормотал Лиам, опираясь о спинку дивана. — Нужен план Б. Даже если он неприятный. — Ну ладно, — вздохнула Лиззи, сразу вклиниваясь. — План Б... Может, попробуем ментальное вытеснение? Джо, может ты можешь использовать импульсную прокачку эмоций? — Рискованно, — покачала головой Джози. — Если не сработает — последствия могут быть… — Тогда, — продолжила Лиззи, махнув рукой, — так уж и быть, тупо свернём ей шею. — Проблемка в том, — мрачно отозвалась Хоуп, — что у неё инстинкты трибрида. Особенно когда она без чувств. Сложновато будет даже подойти. Мы еле затащили ее в подвал. — Она откинулась в кресле. — Её нужно отвлечь. — Отвлечь? — переспросила Джози. — А чем? Лиззи замолчала на мгновение, разглядывая потолок, а потом, совершенно невозмутимо, бросила: — Ну не знаю. Пусть вон её бойфренд её соблазнит. Неловкая пауза. — Да ладно вам, — усмехнулась Кэс, скрестив руки на груди. — У Лиама не было с ней ничего. Она оглядела комнату, как будто бросая вызов всем собравшимся: — Вы вообще себе представляете? Он будет её соблазнять? Когда она без человечности? Лиам вздрогнул, будто его ударили словами. — Фэйт не такая, — резко сказал он. — Она… она не из тех, кто кидается в это сломя голову. Ей важна близость. Смысл. Она слишком щепетильна, когда дело касается близости. Не потому что не хочет… а потому что хочет по-настоящему. Без фальши. Тишина. Повисшая и густая, как перед грозой. И вдруг, из тени за колонной, раздался знакомый тихий, хриплый, насмешливый смех. Кларк вышел в полумрак комнаты, на губах — кривая ухмылка, а в глазах — не то воспоминание, не то извращённое веселье: — Ну… если верить в щепетильность, то да. Он глянул в сторону Лиама, но явно видел не его, а кого-то другого. — Хотя, знаешь, в последний раз, когда я видел её... «думающей о близости», она сидела верхом на парне, вся очень в себе уверенная. И не выглядела, как будто ищет смысл. Он на секунду посмотрел в потолок, как будто наслаждаясь немым кадром, и усмехнулся: — Хотя ладно. Не моё дело. Бывало и страннее. — О чем ты? — Недоуменно спросил русоволосый. Хоуп прикрыла глаза, сдерживая раздражение. Лиам сжал кулаки, оставшись без ответа. А Кэс выругалась себе под нос: — Убью его. На медленной перемотке. Клео прокашлялась, пытаясь вернуть всем здравомыслие: — Ладно. План Б — не сворачивать шеи и не устраивать трибид-соблазнительные шоу. Нам нужно реальное решение. Без драмы. — Ну, хотя бы с минимальной драмой. — У нас в этой комнате нет сценария без драмы, — заметила Лиззи и театрально закатила глаза. ______________ Камера была тёмной, как запертая мысль.  Только слабое мерцание от факелов в коридоре расплывалось на каменных стенах, отбрасывая неясные, угловатые тени. Цепи сковывали запястья Фэйт, но она больше не пыталась вырываться. Сидела, поджав ноги, хмуро глядя в пол. — Мне скучно, — пробурчала она наконец, не поднимая взгляда. — И что мне с этим делать? — отозвался ленивый голос из соседней камеры. — Цирк вызвать? Фэйт хмыкнула, и в уголках её губ мелькнула злая усмешка. — Цирк не надо. Клоун уже здесь. Азраэль фыркнул, но спорить не стал. Он лежал на холодном полу, сцепив пальцы на затылке, глаза прикрыты. — Ты ведь могла бы выбраться, — заговорил он после недолгого молчания. — Без усилий. Даже несмотря на сдерживающее заклинание Хоуп. С твоими силами — разнести всё к чертям это легкотня. — Уставился на нее — Почему не выбралась? Фэйт резко подняла взгляд, но не ответила. Она медленно повернула голову к его камере, и холодно бросила: — А почему ты не выбрался, когда из твоего сердца хотели сделать закуску для культистов? Он открыл глаза, не сразу ответил. Затем хрипло сказал: — Ты и так знаешь, почему. Фэйт чуть заметно вздрогнула. — Вот и ты знаешь, почему я не вырываюсь. Наступила тишина. Только гулкий скрежет капель воды в дальнем углу. — Раз уж заговорили о том культе, — продолжил Азраэль, медленно садясь, — может, ты мне объяснишь, почему тогда заплакала, когда увидела ту беременную женщину? Фэйт замерла. Сердце коротко сжалось, как будто кто-то сжал его пальцами изнутри. — Я не плакала, — бросила она резко, почти с вызовом. Азраэль посмотрел на решётку, как будто видел сквозь неё её лицо. — Я лично убирал твою слезу. Ты плакала. — Я не плакала! Голос Фэйт сорвался, она почти вскочила с пола, и цепи зазвенели. — Плакала. — Хватит говорить это! Я не плакала! Тишина. Азраэль не ответил. Но в воздухе раздалось: — Плакала. Слово упало, как капля крови в воду. Фэйт вскинулась, с дикой яростью дёрнула цепи. Громкий хруст металла, и звенья разлетелись в стороны. Её грудь тяжело вздымалась. — Я НЕ ПЛАКАЛА! — закричала она, отчаянно. — ХВАТИТ ЭТО ПОВТОРЯТЬ! Азраэль подошёл ближе к решётке и тихо произнёс: — Это был не я. Фэйт застыла. — Что? — Я молчал. Я больше не говорил. Она медленно, как будто не веря себе, коснулась лба. Голос… был в её голове. — Похоже уже схожу с ума. Он сказал это снова. Те же слова. Не злобно. Почти… спокойно. «Ты не сходишь с ума.» «Ты не сходишь с ума.» «Ты не сходишь с ума.» Снова. И снова. И снова. Фэйт зажмурилась, стиснув зубы, а потом резко, срываясь: — ЗАИКНИСЬ ЕЩЁ РАЗ — Я ТЕБЯ ВЫРВУ! — Фэйт! — голос Азраэля резко стал настойчивым. Он прижался к прутьям решётки. — Посмотри на меня. Просто посмотри. Фэйт вскинула голову. Глаза горели. Тёмные, зрачки расширены. Лёгкое дрожание по губам, будто её трясло изнутри. — Всё в порядке, — тихо произнесла она. — Я в порядке. Слишком быстро. Слишком напряжённо. — Просто… одна идиотка пытается до меня достучаться. — В голове. — Её губы дрогнули. — Не в первый раз. Азраэль сжал прутья. Ему не нравилось это. — Какая идиотка? Фэйт посмотрела куда-то в сторону. Там, где не было ни теней, ни света. — Та, которую я убила. Азраэль тихо выдохнул, глядя на неё внимательно. В его взгляде исчезло всё шутовство — осталась сосредоточенность, почти… забота. — Ладно. Давай поговорим,отвлечемся от твоей идиотки. — его голос стал ниже. — Маливор хочет в тебя вселиться. Азиатские маги продолжают охотиться. Твоя мама здесь… даже две. — Он склонил голову. — Ты не будешь теперь бороться с этим одна. И какой, к чёрту, смысл держать человечность выключенной? Или тебе папы не хватает для полного комплекта семейной драмы? Едва заметная усмешка, сарказм — но не колкий, скорее примирительный. Фэйт чуть приподняла бровь. И внезапно её напряжённая поза сменилась ленивым расслаблением. Она села на каменный пол вольготно, вытянув ноги вперёд и облокотившись на руки, а губы тронула наглая, вызывающая усмешка. — С каких это пор ты можешь разговаривать со мной о родителях? — спросила она с ленивым интересом. — Или это тебя так волнует мой отец? Хочешь с ним встретиться? Так я могу это устроить…— Её глаза блеснули ядом. — Правда, тебе придётся умереть. Но, думаю, для тебя это уже хобби. Азраэль усмехнулся, опираясь на прутья, и тихо произнёс: — Знаешь, твой несносный характер — это… чертовски соблазнительно. Фэйт хмыкнула, и её усмешка стала ещё шире. — Забавно, я как-то не заметила с твоей стороны повышенной реакции. В конце концов, ты выгнал меня из комнаты. В одних трусах. Он прищурился. — Ну, не думаю, что бессмертный трибрид мог серьёзно замёрзнуть, идя по коридору в белье. Она захохотала, коротко, но звонко, и склонила голову: — У кого это из нас ещё несносный характер? Азраэль слегка наклонился ближе, его взгляд потемнел, стал почти хищным. — У тебя. И знаешь… это всё равно соблазнительно. — Он выпрямился, но голос стал мягче, почти интимным — Но для меня твой несносный характер становится по-настоящему невыносимо соблазнительным, когда ты… чувствуешь. — Он глянул в её глаза, словно ища там то, что пряталось глубже. — Когда ты больше, чем просто консервная банка на автопилоте. Фэйт на долю секунды затаила дыхание. Уголки её губ дрогнули, но уже не в ядовитом сарказме — в чём-то другом. Почти… теплее. — Значит, я консервная банка, да? — её голос стал тише. — Знаешь, ты — первый, кто называет меня так. Все остальные обычно выбирают «чудовище» или «ошибку». — Я не «все остальные», — сказал он просто. Между ними повисло молчание — не враждебное, не напряжённое. Скорее, наэлектризованное. Фэйт вдруг наклонила голову, будто прислушиваясь к чему-то далёкому, потом медленно усмехнулась. — Ну что ж… посидели — и хватит. Голос лёгкий, почти игривый, но в нём что-то щёлкнуло — неуловимо опасное. Азраэль напрягся, его взгляд метнулся к ней: — Что ты задумала? Фэйт потянулась, расправляя плечи, и легко бросила через плечо: — Чистое развлечение. Она подошла к стене и с силой выдернула обрывок цепи из камня, не вздрогнув от усилия. — Возможно, прольётся немного крови. Но, по крайней мере, скучно не будет. — Она повернулась к нему и кивнула — Ты тоже — отрывай свою. Азраэль без слов послушно поднатужился и, хрустнув запястьями, вырвал цепь из стены своей камеры. Фэйт отошла назад, к противоположной стене, и подняла цепь как метательное копьё. — На счёт три. Бьём в мои решётки одновременно. Ты по той стороне, я — с этой. Она щурится, прикидывая угол. — Раз, два… три! Две цепи одновременно ударили по противоположным сторонам решётки. Секунда — и в тот же миг Фэйт резко вскинула руку и выкрикнула: — Aperi ostium. Звук звенящий, как клинок, режущий пространство. — Aperi ostium! Aperi ostium! На последнем — будто удар грома. Магический барьер задрожал и… разорвался, треснув, как хрусталь. Решётки с металлическим грохотом рухнули на пол, оставляя зев пустого прохода. Азраэль посмотрел на неё, его губы дрогнули в искреннем восхищении. — Не зря тебя всё-таки учили в Сальваторе. Фэйт кивнула, подходя ближе и стряхивая пыль с ладоней. — Ну да, представь себе — я не только разрушать умею. Иногда ещё и учусь. Он вопросительно поднял бровь, и она охотно продолжила: — Это была лазейка. Она провела пальцем по воздуху, рисуя магическую руну. — У заклинания Aperi ostium есть временной отклик. Оно чувствительно к магической нагрузке на структуру защиты. Барьер был не только запирающим, но и фиксирующим магический баланс. Мы ударили одновременно с двух сторон — создали резонанс, разбалансировали поток. — Она пожала плечами. — Дальше я просто подала импульс в нужный момент. Барьер думал, что его атакует что-то изнутри и снаружи одновременно. Он… отпустил. — Улыбка кривая, дерзкая. — Магия — это не только сила. Это тонкость. Азраэль медленно выдохнул: — Напомни мне никогда с тобой не спорить. — Поздно, — Фэйт бросила через плечо. — Уже спорил. Она кивнула вверх по лестнице, ведущей на первый этаж особняка. — А теперь, если не против… — Голос стал шелковистым и предвкушающим. — Присядь поудобнее и наблюдай за шоу. Фэйт исчезла наверху, её шаги гулко отдавались по лестнице, как приближение грозы. _________________________ В воздухе пахло сухими травами и серой. На полу был выложен ритуальный круг — сложный узор, пересекаемый линиями соли, крови и символов, светящихся слабым янтарным свечением. Хоуп склонилась над ним, чертя финальный знак мелом. Лиззи сидела рядом, раскладывая кристаллы. Клео читала заклинание, время от времени морща лоб — словно слова отдавались эхом внутри неё. — Кто бы мог подумать, — пробормотал Лиам с кухни, — у такого засранца, как Эзра, дом оказался... уютный. Он достал пакеты крови из холодильника. Красная этикетка ярко контрастировала с белым светом лампы. — Почти как в школе Сальваторе, — добавил он, глядя на магию, разложенную на полу. — Как будто мы никуда и не уезжали. Кэс не ответила. Её взгляд ушёл в сторону, туда, где Джози склонилась над Джейденом. Он лежал на диване, несколько минут назад ему опять стало плохо, и темная магия поползла вверх к плечу, он был серый, как пепел, с фиолетовой сетью сосудов на висках — результат её ошибки. Джози осторожно коснулась его лба и слабо втянула магию в себя. Её щёки окрасились лёгким, почти болезненным румянцем. — Это не твоя вина, — тихо сказал Лиам, подойдя ближе. — Ник обманул тебя. А Джейден... сам полез в это дерьмо. Кэс всё ещё смотрела на Джейдена. В её голосе не было колебаний — только усталость. — Это не меняет того, что я чувствую. Я опять поверила парню — и опять навредила другому. — Голос задрожал, но она не позволила ему сорваться. Лиам мягко коснулся её плеча. — Помнишь, когда ты только обратилась? Ты не контролировала себя. Не понимала, кто ты. Это не делает тебя чудовищем. Ни тогда. Ни сейчас. — Я не могу, — прошептала она. — Я не могу перестать чувствовать себя чудовищем. И тут — шаги. Медленные, размеренные, как удар маятника. Из-за угла послышался голос, сухой, обволакивающий, как змея: — Забавно, Кэс. Ты снова губишь чью-то жизнь ради мужика. В твоём стиле. Все замерли. — Фэйт… — прошептала Кэс. — Как ты выбралась? Фэйт стояла в проёме, в тени. Тени будто обнимали её, стелились по полу. Волосы растрёпаны, губы в едкой усмешке. — Твоей «тёмной стороне» самое место — в подвале, — продолжила Кэс, — таком же мрачном и бесполезном, как и ты сейчас. Лиам сделал шаг вперёд. Его голос дрожал, но не от страха — от решимости: — Что бы ни случилось… мы пройдём через это. Вместе. — Он глубоко вдохнул. — Потому что я тебя люблю, Фэйт. Даже если говорил это недостаточно часто. Фэйт закатила глаза и хмыкнула: — Притормози, Лиам. От твоих пафосных речей у меня начинает мигрень. Он сделал ещё шаг. Менее уверенный. И она это заметила. Улыбнулась почти нежно — как акула, играющая с добычей. — Ты боишься меня, — прошептала она. — И правильно делаешь. — Я всё равно люблю тебя, — выдавил Лиам. — Даже сейчас. Фэйт усмехнулась, запрокинув голову: — Ты такой скучный. Жалкий. — Она повернулась к Кэс. — Он всегда был таким? — Фэйт… — Кэс прошипела, голос дрогнул. — Не начинай.. не делай этого. Но та не слушала. Смотрела только на Лиама. В её глазах плескался яд. — Знаешь, Лиам, мне всё равно на тебя. И с человечностью тоже. — Она подошла ближе. — Я встречалась с тобой… из жалости? Может, чтобы забыть Азраэля. Или чтобы не чувствовать вину за твою смерть. Лиам побледнел. Но не сдвинулся. — Мне плевать, что ты говоришь. Это не ты. Ты просто хочешь ударить побольнее. Но я не обижусь. Она склонила голову вбок, губы изогнулись в сладкой улыбке: — Ах, ты хочешь по-настоящему больно? Тогда слушай внимательно. — Она подошла вплотную, её рука легла на его плечо. — Когда Хоуп вырывала твоё сердце… я трахалась с Эзрой в кабинете истории магии. Поэтому я опоздала. Мне было плевать. Я была занята... другим сердцем. Я думала в тот момент не о тебе. — Она прошептала последнее ему прямо в ухо — Достаточно больно ударила, Лиам? Он остался стоять. Глаза не моргали. Только дыхание стало чуть прерывистее. Кэс смотрела на неё, и в глазах больше не было боли — только холодная, яростная ненависть. Фэйт медленно обернулась к ритуальному кругу в центре комнаты. Её тень потянулась по полу, змеёй извиваясь к свечам и крови. Джози тут же шагнула перед Джейденом, заслоняя его собой. Её глаза сверкнули решимостью. Хоуп, Лиззи и Клео уже были в боевой стойке — каждая готова атаковать, если Фэйт двинется хоть на шаг. Фэйт с притворной невинностью указала пальцем на недорисованную часть ритуального круга. — Это... для меня? Как трогательно. — Я сделаю всё, чтобы ты не стала таким же монстром, каким была я, — твёрдо произнесла Хоуп. — Когда отключила чувства… я разрушила всё. Я не дам тебе пройти через то же. Фэйт усмехнулась. Холодно. Пусто. — О, ты была монстром. — Она сделала шаг вперёд. — И, как видишь, я тоже стала. Только с бонусами — теперь умею держать магию в узде. Так что не надо клеток, порадоваться бы могли. Клео нахмурилась, голос дрогнул: — Как ты выбралась?.. Фэйт пожала плечами, будто речь шла о пустяке. — Просто... нашла лазейку. — Она подмигнула. — И чуть-чуть воспользовалась силой первенца Майклсонов. Ваши защитные заклинания годятся разве что для удержания кроликов. У Хоуп возникло чувство дежавю. Она шагнула ближе: — Я всё равно вытащу тебя. Верну твою человечность — Голос её был почти молитвой. — Я не сдамся. Фэйт сжала кулаки. — Ты мне уже надоела, Хоуп. С этой своей... уверенностью. С этим лицом святой мученицы. — Голос резко обострился, колдовской отзвук пронёсся сквозь комнату — Exsurge et repelle! Взрыв энергии вырвался из её тела, как ударный вихрь. Всех разметало по сторонам. Кристаллы ритуала взвились в воздух. Лиззи врезалась в книжный шкаф, Джози отлетела вместе с Джейденом на диван. Клео ударилась о край стола, скатившись на пол. Только Хоуп — встряхнув головой — уже поднималась на ноги. Фэйт усмехнулась и, не раздумывая, схватила ближайший маленький деревянный столик. — Лови! Она метнула его в Хоуп со скоростью, от которой воздух задрожал. — Protego! — выкрикнула Хоуп, и стол разбился о магический барьер. Один из обломков — ножка — отлетел к ногам Фэйт. Она поймала его, не отводя взгляда от Хоуп, и в следующую долю секунды бросилась вперёд на вампирской скорости. Стук. Хруст. Фэйт вонзила ножку столика Хоуп в грудь, почти до основания. Хоуп согнулась от боли, но осталась стоять. — Тебе стоило лучше учить анатомию. Сердце слева. — Она сморщилась, выплюнув кровь. — И даже это бы меня не убило. Фэйт нажала на древко глубже, почти вплотную, у самого уха прошептала: — Я знаю. У меня отлично по анатомии. Но знаешь что? Это тебя... отвлекло. Она взмахнула рукой, готовясь произнести заклинание потери сознания. Но Хоуп, из последних сил, схватила её запястье — и с треском сломала кость. Раздался хруст, отчётливый и мерзкий. Фэйт вскрикнула, отпрянула назад и, сжав зубы, левой рукой быстро вправила кость обратно. Щелчок.  И запястье восстановилось, как будто ничего и не было. Хоуп выдернула из груди ножку — её кофта тут же пропиталась кровью, но рана быстро затягивалась. Она вытерла лоб. Но Фэйт уже метнулась взглядом в сторону — Клео поднималась с пола и начинала произносить что-то на суахили. Фэйт резко вскинула руку. — Не сегодня. Сила вырвалась, и Клео с глухим стуком влетела в стену. Её тело с грохотом рухнуло на пол. Без сознания. На лоб, из-под волос,  побежала дорожка крови. — Минус одна, — почти с радостью констатировала Фэйт. Она снова встала в центре разрушенной гостиной, волосы растрёпаны, глаза сверкают, а на губах — улыбка, слишком широкая, чтобы быть живой. — Кто следующий? Фэйт краем глаза заметила, как Кэс рванула в её сторону, в отчаянной попытке остановить её. Но та лишь лениво вскинула руку, будто отмахиваясь от надоедливой мухи. — Immobilis, — прошептала она холодно, почти безразлично, и Кэс, замерев в полушаге, застыла, как статуя.  Её тело напряжённо вытянулось, губы приоткрылись в безмолвном крике, а в глазах застыла паника. Фэйт перевела взгляд на Лиама — тот стоял рядом, у щеки свежий порез, тянущийся алой линией к подбородку. Он вздрогнул, и Фэйт усмехнулась. — Не делай ни шага, — её голос прозвучал мягко, почти ласково. — А то твоя Кэссиди замрёт... на тысячелетие. Уверена, она будет в восторге. Лиам судорожно сглотнул, но не двинулся с места. В этот момент Фэйт заметила, как Джози и Лиззи обменялись взглядом — слишком быстрым, слишком знакомым, слишком предательским.  Её рука рванулась вверх, и Лиззи, как кукла, подскочила в воздух, повиснув в телекинетической хватке, хрипло втянув воздух. — Устала. От. Вас. Всех. — Фэйт произносила каждое слово с нажимом. — От ваших дешёвых психологических уловок, от ритуалов, от тупых попыток вернуть мою грёбаную человечность. Она вернётся, когда я этого захочу. Или никогда. — Зачем тогда ты всё это устроила? — Хоуп стояла, не опуская рук, вся  в крови, но рана затянулась.  Фэйт медленно повернулась к ней, в её глазах полыхнуло золото. — Потому что пора напомнить вам, на что я способна. И на что я становлюсь способна, когда меня злят. — Она сжала пальцы — и Лиззи тихо застонала, содрогнувшись в воздухе. Фэйт взглянула в глаза Джози. — Я ведь дочь своей матери, да? Так почему бы не повторить её ошибку? — Джози, наконец, поняла. Губы задрожали. Глаза затопило отчаяние. — Нет... — её голос сломался. — Фэйт, прошу... не надо. Фэйт опустила ладонь на пол, прошептав: — Scutum meum protegat. Из ниоткуда поднялся барьер — прозрачный, искрящийся, но с внутренней стороны — как клетка. Она осталась с Лиззи внутри. Фэйт подняла голову. Её глаза вспыхнули так ярко, что отблеск прошёлся по лицу Лиззи. — Zehnūtu šegû… Morân exhauriri… Thés phōs kleíei, thánate eísodon! — её голос стал резким, интонации — почти ритуальными. — Откуда ты это знаешь?.. — Джози коснулась купола, ладони задрожали. Затем, как будто ледяная вода обдала её изнутри — она узнала слова. — Это… это из моего гримуара! Нет! Нет, Фэйт, не делай  этого! Но та уже продолжала, глаза её побелели, из носа струилась кровь: — Thés phōs kleíei, thánate eísodon! Anima exstincta, cor claudatur! Хоуп со всего размаху ударила в купол плечом. Тело отлетело назад, кровь капнула с рассечённой руки. — Ты используешь тёмную магию, Фэйт! Это убьёт не только её, но и тебя! Лицо Лиззи бледнело, по щекам поползли тёмные вены, будто чернильные черви под кожей. Её рот открылся, но она не могла закричать. Кровь теперь текла из ноздрей Фэйт струёй, она едва дышала. — Ashâr-tu, nuqû lā napishtim… — её голос дрожал, но звучал всё равно жестко. Джози закричала. Она приложила обе руки к барьеру, и кожа на её ладонях начала гореть, когда она впитывала в себя магию щита. Купол завибрировал. Хоуп ещё раз ударила ногой — послышался треск. От силы удара треснула кость. Пот стекал по её щеке. Фэйт, облизывая губы, глотая свою кровь, подняла руку, чтобы дочитать последнюю часть… И тогда… — Ты тут устроила знатный переполох, Фэйт, — прозвучал голос из глубины комнаты. Неспешный, почти ленивый, но в нём звучала нота, от которой комната словно вздрогнула. Азраэль. Он шагал через гостиную, и на его лице читалось то, чего они не видели раньше — усталость, обида, и… отчаяние.  Он увидел её — волосы в беспорядке, лицо в крови, глаза — как два пылающих солнца. Увидел Лиззи, почти бездыханную, и всех остальных — побитых, сломленных. Он подошёл к куполу и посмотрел прямо в глаза Фэйт. — Пусти меня внутрь. Если тебе так нужно добить Лиззи — я сделаю это за тебя. Фэйт прищурилась. — Ты серьёзно? — Ты знаешь, что я могу. Они заперли меня. Они взяли мою сестру. Это мой бой, Фэйт. Не твой. Хоуп, сбоку от него, замерла. Сделала шаг назад. Недоверие на лице сменилось страхом и задумчивостью.  Фэйт на секунду колебалась. А затем — купол пропустил его внутрь, заклинание, которое пустила в его сторону отчаявшаяся Джози, не успело коснутся его, ударяясь об поредевший купол. Азраэль подошёл быстро, уверенно.  И в ту же секунду, как оказался рядом, схватил её лицо обеими руками и прижал свое лицо к ней. Поцелуй был таким, каким мог быть только их поцелуй — на лезвии боли. Сначала Фэйт хотела его оттолкнуть и даже стукнула его рукой, но затем, почему-то ей показалось это каким то спасением. Спокойствием. Она перестала контролировать купол. Губы обжигали. Кровь Фэйт смешалась с его вкусом, с его отчаянием, с его гневом.  Он сжал её так крепко, будто хотел вдохнуть её через кожу, будто боялся потерять. И она, несмотря на всё, на ярость, ответила. Голодно. Зверино. Почти со слезами. Это не был поцелуй любви. Это был прощальный укус двух демонов. Он резко отстранился, дыхание обожгло ей щёки. Их лбы почти соприкасались. — Пора, — прошептал он. Она взглянула на него, уголки губ дрогнули. — Пора что? Он сделал шаг назад. И Хоуп — внезапно, как тень — появилась за спиной Фэйт и с силой свернула ей шею. — Пора встретиться с папой. Фэйт обмякла в воздухе, её тело рухнуло на пол, волосы растеклись чёрным пятном по паркету. Кровь из носа оставила багровую дорожку. Купол исчез полностью. Лиззи, потеряв сознание, начала падать, но Лиам подхватил её на руки. Кэс с хрипом оторвалась от невидимой хватки. Джози кинулась к сестре, рыдая. Она упала на колени, прижимая Лиззи к себе, дрожа всем телом. А Азраэль и Хоуп… Они стояли над телом. Хоуп, не поворачивая головы, прошептала: — Спасибо. Азраэль кивнул. В его глазах не было торжества. Только мрак.