Легенда о пожирателе тьмы

Фэйт влетела в свою комнату как ураган. Захлопнула за собой дверь, будто хотела отрезать всё, что только что произошло, от себя раз и навсегда. Грудь тяжело вздымалась, но это был не просто гнев. Это было что-то другое. Она взглянула в зеркало. Зрачки… растянулись, впуская золотой свет. Яркое, диким образом завораживающее свечение в её глазах. Волк. — Отлично, — прошипела она себе под нос. С грохотом смахнула всё с комода — книги, свечи, фигурки, какой-то чёртов хрустальный шар, — всё рухнуло на пол, разлетевшись обломками и звоном. И тут… Тихий скрежет. Половица. Почти неслышно. Но для неё — оглушительно ясно. Фэйт резко обернулась, встала в полубоевой стойке, магия будто дрожала под кожей. В уголке, где тень тянулась до самого потолка, она заметила силуэт. Ава. Та стояла, прислонившись к стене, с кинжалом в руках. Клинок блеснул в полумраке. Уголки губ изогнулись в злобной усмешке. — Неудачный день, да? — ехидно проговорила она, не двигаясь. Фэйт застыла. Но не от страха. А от… чего-то странного. Черты лица. Этот взгляд. Манера держать подбородок. Разрез глаз. Даже выражение насмешки… Фэйт вдруг вспомнила Азраэля, когда он только появился в школе, скрываясь под маской Эзры — блондин, скрытный, с ухмылкой, похожей на эту. Он был как будто мужской версией девушки, стоящей перед ней сейчас. И только теперь — только сейчас — Фэйт поняла, насколько они с Авой действительно похожи. — Проваливай из моей комнаты, — резко бросила она. Ава чуть склонила голову, её тень на стене дрогнула. — О, я просто хотела напомнить, — сказала она, делая шаг ближе. — Это не твоя комната. Знаешь ли, здесь обычно спала моя тётя, пока от нас не отказались все наши чёртовы родственники. Пока этот дом не стал домом-призраком. Пока меня не стали считать мертвой. Фэйт непонимающе моргнула. — В смысле… тебя до сих пор считают мёртвой? Ава хмыкнула и ничего не ответила. Глаза её чуть сощурились. Тот же взгляд, что у Азраэля, когда он что-то утаивал. Упрямо молчал, даже когда ответ лежал на поверхности. Фэйт скривила губы в кривой усмешке: — Прямо как твой брат. Такое же упрямое молчание, когда начинается самое интересное. Это у вас семейное. Ава чуть мотнула головой, будто не оспаривая. Затем шагнула вперёд — в полутень. — У нас был уговор, Фэйт, — напомнила она холодно. — Ты обещала не включать человечность. Ты не сдержала слово.. Фэйт фыркнула и, опираясь рукой о спинку кресла, насмешливо усмехнулась: — О, извини, что разочаровала. Забыла, что тёмная версия меня подписала с тобой договор. Или ты мне кровью вены залила, чтобы скрепить союз? — Не утрируй, — Ава сузила глаза. — Ты знала, что вернув человечность, всё станет хуже. Для всех нас. Для тебя. — Да пошло оно всё. — Фэйт бросила это почти сквозь зубы. — Ты говоришь, будто заботишься, но я тебя едва знаю. Сейчас скрываешься в тенях с этим долбаным ножом, как будто это защитит от правды. — Она шагнула вперёд, и теперь их разделяло всего несколько шагов. — Скажи мне, Ава, — голос её был низким, глухим, — если ты такая верная, почему ты напоминаешь мне его больше, чем кто-либо другой? Ава сделала шаг вперёд. В руке — нож. Лезвие направлено прямо на Фэйт, медленно, с пугающим спокойствием, будто это не оружие, а продолжение её воли. — Знаешь, — начала она, двигаясь шаг за шагом, — ваша семья… твоя семья… Каждый раз, когда вы появляетесь в нашей жизни, вы приносите с собой боль. Голос у неё был спокойным. Слишком спокойным. За этим тоном слышалось только одно — предел. Фэйт вскинулась, её голос взвился в яростной истерике: — Да что я, чёрт возьми, тебе сделала?! Что тебе от меня надо?! Ава остановилась. Расстояние между ними — не больше полутора метров. Хватит одного броска — и нож окажется в плоти. — Ты знаешь, что сделала, — сказала она тихо, почти шепотом. — Ты должна отпустить нас. Меня. Его. Вы должны исчезнуть. Навсегда. Фэйт фыркнула, глядя на неё широко распахнутыми, светящимися волчьим золотом глазами. Потом вскинула руки, будто сдается, и выкрикнула с кривой, почти истеричной усмешкой: — Да пожалуйста! Катитесь на все четыре стороны! Считайте, что меня не существует! — Нет, — прошипела Ава, — ты не можешь. Ты всё ещё держишься за него. Фэйт застыла. Пару секунд молчания — и она рассмеялась. Громко. Зло. Хрипло. Почти истерично. — Ты… серьёзно сейчас? — она чуть подалась вперёд, уставившись прямо в лицо Аве. — Мой тебе совет — перестань читать чужие драмы и начни читать факты. Твой брат, — она ткнула пальцем в пол, будто указывая на призрачное присутствие Азраэля, — остаётся с нами потому что у него есть какие-то… свои мотивы. Это всё. Не я. Не Хоуп. У него свои игры. Она усмехнулась шире, будто добивалась реакции. И она её увидела. Мгновение. Доли секунды. Но это было — замешательство на лице Авы. Глаза дрогнули. Нож чуть поехал вниз, словно рука ослабла. Фэйт медленно выдохнула и проговорила с насмешкой: — Он не сказал тебе, да? Ава сделала полшага назад. Молчание. — Ты не знаешь, зачем он здесь. Почему он рядом с нами. — Фэйт улыбалась, но взгляд её был полон презрения. — Он держит тебя в неведении. Как и всех. Сколько вы с ним были вдвоём, а он до сих пор держит при себе свои тайны? Да ты для него ничем не отличаешься от всех нас. — Заткнись, — процедила Ава сквозь зубы, но голос её уже не звучал твёрдо. Лезвие в руке дрогнуло. — Ох, я попала в точку, — прошептала Фэйт, и в голосе её не было ничего, кроме желчи. — Ты ненавидишь меня не потому, что я трибрид. Не потому, что у тебя счёты с Хоуп. А потому, что ты боишься: он меня выберет меня. А не тебя. Ава на мгновение дрогнула. Пальцы ослабли, и нож едва не выпал из её руки.  Но Фэйт это не пропустила. Она усмехнулась, зная — слабость противника всегда пахнет победой. — Ой, только не роняй, — язвительно бросила она. — Было бы жаль, если бы твоя маленькая драма закончилась бескровно. Тишина повисла между ними, густая, как дым. Ава смотрела на Фэйт, будто пыталась что-то сложить в уме. Пару секунд — и её глаза сузились, в них сверкнула странная, хитрая мысль. — А может, — тихо протянула она, — ты вовсе и не включила человечность, Фэйт. Это ведь… глупый спектакль, не так ли? Чтобы от тебя наконец отстали. Так ведь? Фэйт дернулась, как от пощёчины. — Что за чушь, — выплюнула она. — Хочешь придумать очередную паранойю, чтобы не видеть, как твой брат... — Это НЕ паранойя, — перебила её Ава, подходя ближе, голос стал тише, но злее. — Я прямо сейчас пойду и скажу Азраэлю, что ты притворяешься. Что вся эта показательная мимика, сочувствие, страх — просто пыль в глаза. Что ты всё ещё с отключенной человечностью. — Какая же ты… жалкая, — усмехнулась Фэйт, глядя прямо в глаза. Ава резко напряглась. В её лице — вспышка обиды, злости, раненной гордости. — Вот видишь? Мне и доказывать ничего не придётся. Мне все поверят. Ты же сама себя сдаёшь. Ты грубая, циничная, холодная. У тебя даже шанса не будет переубедить кого-то. Даже его. Фэйт усмехнулась шире, ядовито: — А знаешь почему он тебя не посвящает в свои планы? Потому что ты ему просто неинтересна, Ава. Ты — просто тень от его прошлого. И чем больше ты за него цепляешься, тем сильнее он закрывается. Потому что ты — никому не нужна, даже ему. Этого было достаточно. Ава взревела от ярости и, как выпущенная из клетки дикая зверюшка, налетела на Фэйт. Та не успела среагировать: спиной — в окно, стекло загремело. И в следующее мгновение лезвие ножа вонзилось ей прямо в живот. Боль пронзила её насквозь, резкая, неожиданная. Фэйт дернулась, губы скривились, но она не издала ни звука. Подняла голову, глядя вверх, на Аву — горделиво. Упрямо. С вызовом. — Ты правда думала… — голос у неё был хриплым, но уверенным, — что можешь меня этим ранить? Глаза Фэйт вспыхнули золотом. На лице — вены, проступившие из-под кожи, обнажив силу, заложенную в её крови. Ава на мгновение вздрогнула — первый, настоящий инстинктивный страх. — Идиотка, — прошипела Фэйт и со всей своей вампирской мощью отшвырнула Аву в сторону. Та впечаталась в стену и съехала вниз с глухим стоном. Фэйт с резким движением вырвала нож из живота.  Боль снова пронзила тело, она едва не зашипела, но подавила её, как подавляла всё последнее время. Ткань рубашки окрасилась кровью, но рана уже начинала затягиваться — внутри всё пульсировало, но магия трибрида работала. Она бросила взгляд на нож, вытерла лезвие о край подоконника и бросила его на пол, словно мусор. — Серьёзно, — протянула она, — с таким никчёмным ножом на трибрида? Ты хоть голову включи в следующий раз. Хотя… та табуретка, которой ты угрожала Хоуп  — была, конечно, куда оригинальнее. Фэйт шагнула вперёд, нависнув над сбитой Авой, и проговорила медленно, каждое слово как раскалённое лезвие: — Если ты ещё не поняла, я объясню. С человечностью я или без неё — тебе лучше держаться от меня подальше. Потому что моё терпение не бесконечное. А ты играешь с огнём. Буквально. Ава усмехнулась сквозь боль, сжимая плечо: — Я знала, что не смогу тебя убить… но, чёрт возьми, это всё равно было приятно. Фэйт замерла. Потом медленно склонилась к ней ближе. В её взгляде сверкнула пугающая смесь хищной иронии и откровенного вызова. Улыбка была опасной, как лезвие. — Ладно, — прошептала она. — Окей. Тогда я, пожалуй, пойду и... трахну твоего брата. Поверь, мне тоже станет куда легче. Улыбка стала шире. Она смотрела на Аву, внимательно — и видела, как в её карих глазах сначала вспыхнуло отвращение, потом ярость, и… что-то личное. Слишком личное. Фэйт только чуть склонила голову набок, как кошка перед прыжком. — Что, не понравилось? — прошептала она с тихим, разрушительным триумфом. — А мне — уже лучше. — Ты сука… — прошипела Ава, поднявшись с пола, и в следующую секунду снова бросилась на Фэйт, как разъярённая хищница. Но Фэйт перехватила её ещё на полпути. Одной рукой она схватила её за запястье, другой — вцепилась в шею, прижимая к стене. — Да что, чёрт возьми, у тебя в голове?! — выплюнула она, не сдерживая ни ярость, ни боль, ни усталость. Ава дёрнулась, зашипела, словно зверь, а в глазах её плясало безумие. И тогда это случилось. Резко. Неожиданно. Даже для самой Фэйт. Она провалилась внутрь. В сознание. В глубины чужой памяти. Мир вокруг померк, растворился, затих. И возникла… гостиная. Дом Азраэля. Их дом. И он был пропитан смертью. На полу — тела. Мужчины, женщины, подростки. Их кожа — мертвенно-бледная, шеи разорваны. Кровь — на ковре, на стенах, на мебели. Один из трупов — прямо на диване, рядом — следы борьбы: сорванная ткань, отпечатки ног в крови, вырванный клок волос. И вдруг — ещё один. Молодая, рыжеволосая девушка падает на пол, глаза в слезах и ужасе, и с жутким хрипом пытается вдохнуть — но шея её уже разорвана. Кровь хлещет из порванной плоти. Она дергается — и замирает. И в эту бойню входит она. Ава. Но не та, что перед Фэйт. А другая. Одичавшая. Страшная. Безумная. Вся в крови.  Волосы слиплись, щёки перепачканы багровым. Глаза налиты кровью, под ними — вампирские вены. Она дышит тяжело, будто в экстазе. Походит ближе, смотрит на тела с дрожащей, болезненной жаждой, и лижет кровь с пальцев. Фэйт не могла отвести взгляда. Её трясло. Она вспомнила такую же картину как тогда в храме. Слишком много крови. И тут — вспышка движения. Азраэль. Он резко припечатывает сестру к стене, лицо напряжено, губы сжаты. В голосе — гнев, но сквозь него проступает страх. — Ава, прекрати! Приди в себя! Она смотрит на него, пьяная, трясущаяся. — Я… я не могу… — шепчет. — Я не могу остановиться, Аз. Я пытаюсь… но… я хочу ещё. Хочу снова. Я… я могу… взять это под контроль... — Тебе не нужно убивать, Ава! Не нужно так с ними. Мы можем жить иначе! Без этого… живодёрства! Она резко вцепляется в его руку, и слёзы текут по щекам, смывая запекшуюся кровь. — Ты не понимаешь, — выдыхает она, надломленно. — Это… это как наркотик. Я хочу вгрызаться им в кожу… я хочу чувствовать, как они борются… как они умирают… Я не могу… не могу… Останови меня, Азраэль… пожалуйста… Фэйт затаила дыхание. Азраэль замер. Его лицо стало каменным. Как будто в этот миг он перестал быть братом — и стал мечом. Готовым сделать всё, что нужно, чтобы его сестра больше не страдала. И в этот момент… Память оборвалась. Мир вернулся. Задышал. Стал реальным. Ава резко вырвалась из хватки Фэйт и отпрянула на несколько шагов назад, как ошпаренная. Дыхание сбилось. Губы дрожат. В глазах — ужас и растерянность. Она поняла. Фэйт всё видела. Фэйт, всё ещё ошарашенная, сделала шаг назад. Грудь тяжело вздымалась. Она смотрела на Аву, как на нечто незнакомое, инородное. Губы её дрогнули. — Так… ты… — Она сглотнула. Голос прозвучал глухо, как камень, упавший в колодец. — Ты Потрошитель. И в следующую секунду Ава исчезла. На вампирской скорости, будто взрывом вырванная из реальности, выбежала из комнаты, и дверь громко хлопнула об стену, оставшись на распашку. Фэйт всё ещё стояла, как вкопанная, ощущая в груди отголосок чужих эмоций — слёзы, кровь, боль, голод. Шрамы от увиденного всё ещё были где-то под кожей. В проёме двери — коридор, и в нём: Лиам и Кэс, оба замерли от неожиданности, ошарашенные, глаза округлены. Они перевели взгляды от распахнувшейся двери — к Фэйт. Разорванная рубашка, багровое пятно на боку, кровь на руке. — Фэйт?! — Лиам первым сорвался с места и бросился к ней, обняв, почти впечатывая в себя. — Что случилось? Всё в порядке? Ты в порядке? Фэйт позволила ему прижать себя, чувствуя тепло его ладоней на спине, но взгляд её уже был на Кэс, которая без слов зашла в комнату, тихо, но с цепким вниманием — как хищник, вошедший в берлогу зверя. В её взгляде — тысяча догадок. Дикие, сумасшедшие, жуткие и очень даже возможные. Фэйт внутренне вздохнула. "Нет, это знание я оставлю для другого разговора." Для Азраэля. Если они скрывали это — значит, были причины. Жуткие? Возможно. Любопытные? Безусловно. Но всё же… причины. Фэйт знала, когда лучше промолчать. И сейчас — именно такой случай. Она медленно отстранилась от Лиама и выдохнула: — Всё нормально. Мы просто… как обычно, поцапались с Авой. Лиам нахмурился: — Ава… это которая сестра Азраэля? — Она. Кэс присвистнула, осматривая обстановку, потом, сложив руки на груди, выдала с ухмылкой: — Она, конечно, та ещё фрикаделька. Как будто у неё брат — смысл жизни, и без него она вообще не знает, куда идти. На шаг не отходит. Это уже даже не мило, а как-то… зловеще. Фэйт скосила на неё взгляд и с привычным сарказмом выдала: — Ну да, любовь семейная. В духе: "Он мой брат, моя планета и моё солнце, и если ты к нему подойдёшь, я откушу тебе голову." Кэс хмыкнула. — Буквально же, — усмехнулась она, — я бы на месте Азраэля не спала без деревянной защиты между ними. Лиам вздохнул, всё ещё глядя на порванную ткань на боку Фэйт: — Мне, если честно, вся эта семейка — ну вот совсем не по душе. Ни она, ни он. Что-то в них… такое…— Он замялся. — …неблагонадёжное. Фэйт бросила взгляд в сторону коридора, где исчезла Ава, и чуть прикрыла глаза. "Ты не представляешь, насколько ты прав…" Но вслух сказала только: — Поверь, Лиам, я разберусь. Обещаю. _____________________________________________ Фэйт сидела на стуле у кровати Джейдена, закинув одну ногу на другую и лениво перелистывая страницы комикса. На обложке красовался «Железный человек против Таноса. Выпуск 147: Бесконечная наглость». — …и вот, — нараспев зачитала она, — «Железный человек расправил плечи, взглянул в лицо Таносу и сказал: "Я — гений, миллиардер, плейбой, филантроп, и сейчас ты получишь по заднице…"» Она приподняла бровь. — Хм. Скромности ему, конечно, на распродаже не досталось. — Ммм, — простонал Джейден с подушки, не открывая глаз. — Не сбивайся… Читай нормально… — Извини, милорд, — язвительно ответила Фэйт, закатывая глаза. — Как скажешь. Я тут всего лишь местная сиделка, приходящая с комиксами и сарказмом. Никакого уважения к искусству. — Ммм… к Тони Старку… уважение… — Пф, у него эго размером с небоскрёб. Хотя, ладно, как минимум, у него стиль получше, чем у некоторых здесь, — она многозначительно посмотрела на футболку Джейдена с логотипом Лиззи в стиле «магической поп-дивы». — Откуда у тебя вообще такая футболка? — Эй… — пробормотал тот, — это уникальный мерч! В этот момент дверь открылась, и в комнату вошли Джози и Лиам. Джейден, до этого еле дышащий, резко подскочил на кровати, будто ему в вену вкололи адреналин. — Прямо воскрешение Лазаря, — фыркнула Фэйт. — Гляди, как бодренько пошёл. Не знала, что выздоровление лечится просто входом в комнату. Лиам усмехнулся и кивнул: — Он, наверное, подумал, что это Лиззи пришла его навестить. Джейден тут же насупился, глядя в сторону: — Ну а что? Ей пора бы уже. Если бы она посмотрела мне в глаза — с её магией, уверен, она бы моментально поняла, что со мной, и всё бы вылечила. Потому что она — великая, могущественная, невероятно прекрасная Лиззи… — Он почти мечтательно прикрыл глаза, бормоча: — …и к тому же, мне кажется, она как раз любит слабых мужчин… Фэйт метнула взгляд в сторону Джози, и они переглянулись — Джози с тихим, немым вопросом, а Фэйт с выражением «я даже начинать не хочу». Фэйт фыркнула и вскинула руки: — Без комментариев. Просто… никаких слов. Только сожалеющее молчание. — Знаете, вы не верите в любовь, вот и язвите, — обиделся Джейден, — но между мной и Лиззи настоящая духовная связь. — Ага, — кивнула Фэйт, — типа «она не знает о твоём существовании, но ты уже мысленно женат». Всё сходится. — У нас всё впереди. — Ну конечно. Как в комиксах. — Эй! Не обесценивай мои чувства! Лиам смеялся уже открыто. Джози покачала головой, но с нежностью глянула на Джейдена: — Она зайдёт, Джейден. Обязательно. Только чуть позже. Сейчас она отдыхает. После бурной ночи и нашей драмой ей тоже нужно восстановиться. Фэйт притворно ужаснулась: — Надеюсь, ты не хочешь сказать, что моя ссора с Хоуп была эффективнее черной магии? — Уж точно более целенаправленная, — хмыкнула Джози. Фэйт усмехнулась и снова перевернула страницу: — Ну что, возвращаемся к Тони Старку и его проблемам. Хотя, Джейден, с твоей драмой они даже не рядом… — Спасибо, — буркнул он. — Главное — читай… — «…И Танос сжал кулак, сказал: "Ты не знаешь, что такое боль". А Тони ответил: "Зато я знаю, как вставлять щелчки, которые портят планеты"…» — зачитала Фэйт, и, не сдержавшись, добавила: — Уровень крутости: где-то между Лиззи и Лиамом в кожаной куртке. Лиам фыркнул, а Джози уселась в кресло, закатывая глаза: — Это будет долгая глава, да? Фэйт довольно хмыкнула, не отрываясь от комикса: — О, поверь. У меня целая серия. Фэйт снова вернулась к чтению комикса. Голос её звучал лениво, почти монотонно: — «Тони взмахнул рукой, активируя нанотехнологии, и броня мгновенно покрыла его тело. — Я не позволю тебе забрать Землю, — сказал он...» — Она приподняла бровь. — Вот бы мне такую броню. Или хотя бы браслет, который уничтожает магию. Было бы вдвойне смертоносно. — Лиззи бы в таком точно блистала, — подал голос Джейден, всё ещё блаженно растянувшись на подушке. — Ты представляешь? Её взгляд — это уже суперспособность. А в броне... ох, она бы просто шагнула вперёд, и злодеи сами бы падали на колени. Фэйт замерла. Моргнула. Закрыла комикс с хлопком, будто поставила точку в приговоре. — Сколько, по-твоему, раз можно вставлять имя Лиззи в повествование о Железном человеке, прежде чем кто-то из нас взорвётся? — Это искусство, — мечтательно вздохнул Джейден. — Я просто вижу её в каждом герое. — Конечно. Она — и Тони, и Капитан Марвел, и Тор, и весь состав Мстителей в одном флаконе. С бонусом в виде волос, пахнущих лавандой и проклятием, — процедила Фэйт, натянуто усмехаясь. — Может, напишешь фанфик? Джейден что-то промычал в ответ, но она уже не слушала. Лиам всё это время молчал, сидя рядом, чуть в стороне, наблюдая за Фэйт. Он смотрел на неё, как будто хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать. В конце концов, Фэйт заметила этот взгляд и раздражённо повернулась к нему: — Чего? Лиам моргнул, словно выныривая из мыслей. — Я просто… хотел сказать, что пришёл попрощаться. Мы с Джози через час выдвигаемся. На миссию. Фэйт приподняла бровь. Голос её сразу стал холоднее, с подтекстом: — Ах да. Миссия. Туда, куда мне нельзя. Потому что я — слишком важный экспонат для оставления без присмотра. Лиам вздохнул, потирая шею. — Это не потому, что ты… — он замялся, подбирая слова, — не готова. Это просто опасно. Мы не знаем, что ждать от Азраэля. А ты только начала восстанавливаться. Я просто… хотел убедиться, что ты не злишься на меня из-за этого. Она посмотрела на него долго. Потом, как по сигналу, нацепила улыбку — такую, что могла бы резать стекло. Фальшивая, слишком широкая, слишком осознанная. — Ну конечно. Что ты. Почему бы мне злиться? Я здесь, в компании Джейдена и его лиззи-мании, читаю комиксы, а вы идёте играть в спасателей мира. Абсолютно справедливое распределение ролей.  — Фэйт… — Правда, не переживай. Я же разумная. Могу потерпеть. Подождать. Она склонила голову, взгляд стал слишком спокойным — тот, что всегда появляется у неё, когда что-то затевает. — У меня тут вообще… свои планы. Не переживай за меня. Лиам чуть прищурился, чувствуя подвох, но не настаивал. Он знал Фэйт достаточно хорошо, чтобы понимать: если она решила что-то скрыть — вытащить из неё это можно будет только через хаос. — Ладно, — тихо сказал он. — Просто береги себя, хорошо? — Конечно. Я тут… в надёжных руках, — хмыкнула она и кивнула на Джейдена, который уже увлечённо ковырялся в планшете, пытаясь включить сериал с «Лиззи» в главной роли. — Он, если что, героически примет на себя удар. За Лиззи. И человечество. — Герои так и поступают, — гордо сказал Джейден, не отрывая взгляда от экрана. Лиам встал и задержался у двери, бросив на неё последний взгляд. Фэйт встретила его глазами — взглядом, в котором плясали сдержанная злость, задетое эго, и… нечто ещё. Чуть более личное. Он не сказал больше ни слова. Просто кивнул. Дверь закрылась. Фэйт осталась наедине с Джейденом и его фанатизмом, вертела комикс в руках, но теперь её мысли были совсем не о Тони Старке. И не о миссии. Всё внутри кипело — она слишком много знала, слишком много чувствовала. И, как она и сказала: у неё был план. Просто пока — она никому об этом не скажет. _______________________________________ Дверь тихо приоткрылась, пропуская в комнату полосу приглушённого света. Хоуп вошла без стука — медленно, как будто боялась нарушить хрупкое равновесие. Фэйт, сидевшая на полу у книжной полки, не обернулась. В голосе — ледяная язвительность: — Надзиратели теперь проникают без ордера? Хоуп устало выдохнула и остановилась в нескольких шагах от неё. — Я не для допроса. Я хочу поговорить. — Ну конечно. Поговорить. Как всегда. В очередной раз сказать, что я «слишком важная», чтобы рисковать, что я ничего не понимаю, что весь мир хочет меня заполучить, и вы, старшие, лучше знаете, да? — Это действительно опасно, Фэйт. Если эти японские маги или Триада доберутся до тебя — они отнимут у тебя всё. Не только свободу. Волю. Личность. Себя. А тогда… тебя больше не будет. Фэйт встала, разворачиваясь к ней с дерганым движением. Её взгляд колол, как осколки: — Знаешь, что действительно опасно? Слышать всё это от тебя. От всех. От людей, которые не были рядом. Ладно Джози, Лиззи, но вы…Я о вас не знала. Семнадцать лет. Ни тебе, ни магам, ни вампирам, ни охотникам не было дела. И вот теперь — все вдруг вспоминают, что я такая ценная? — Нет, — мягко, но отчётливо сказала Хоуп. — Не поэтому. Я просто хочу, чтобы ты поняла. Что бывает, когда внутри тебя… поселяется кто-то ещё. Фэйт прищурилась, с недоверием. — О чём ты говоришь? — Расскажу историю о девочке. Маленькой. Упрямой. Она обожала рисовать. Обсыпала себя сахарной пудрой от бенье, пока мама смеялась, и девочка верила, что папа — её герой. Он поклялся, что никто и никогда не причинит ей вреда. — Хоуп медленно опустила взгляд. — Но потом пришло нечто. Отвергнутое. Злое. Настолько древнее и сильное, что его изгнали даже из собственного клана. Оно умерло… но смерть — не всегда конец. Оно вернулось. И вселилось в эту девочку. — Слова, как выстрелы в тишине. Фэйт затаила дыхание. — Она чувствовала, как исчезает. Как стирается. Каждый раз, когда оно говорило её голосом. Когда она больше не знала, где заканчивается оно — и начинается она. Это было как тонуть в собственной голове. Как если бы тебя медленно, безжалостно выталкивали из твоего тела. Фэйт сглотнула. В её взгляде промелькнуло что-то, что Хоуп прежде видела редко — страх. Настоящий. — Эта… девочка. — Голос сорвался. — Это была ты? Хоуп едва кивнула. Лицо её оставалось спокойным, но в глазах бушевал целый шторм. — Это было не просто вселение. Чтобы меня спасти… мой отец…он...— Она осеклась. На мгновение стала просто девушкой — не трибридом, не лидером, не той, кто ломала врагов — а дочерью. — Он умер. Он отдал себя, чтобы уничтожить это зло. Чтобы спасти ту меня, которая рисовала, смеялась, которая… была жива. Он пожертвовал собой, чтобы пустая оболочка не стала всем, что от меня останется. Чтобы я жила. Продолжала его наследие. Фэйт будто окаменела. Каждое слово резонировало в ней слишком глубоко. Пульсом. Сердцебиением. Она хрипло прошептала: — Это всё... это было в тебе, когда ты была ребёнком? Хоуп кивнула. Она стояла, прямая, но разбитая. — Я знаю, что значит быть чьим-то сосудом. Быть клеткой. Терять себя. Именно поэтому я не хочу этого для тебя. Никогда. И папа тоже. Фэйт медленно опустилась на край кровати. Её руки сжались в кулаки, ногти вонзились в ладони. Мысли в голове не складывались в порядок, но истинауже оседала под кожей. — Пустая… — она говорила, словно проглатывая осколки. — Она ведь была… Лабонэр. Родственница. Вы с ней были связаны кровью. — Да, — просто ответила Хоуп. — Пустая была Лабонэр. Как и я. Как и ты. Взгляд Фэйт дернулся. Словно она только сейчас осознала вес этих слов. Королевская кровь. Проклятие оборотня. Истоки. Она — трибрид, феникс, ведьма, дитя крови и магии, а теперь ещё и наследница королевской династии, той самой, из которой вышла Пустая — одно из самых разрушительных существ в истории. И эта сила — в ней. Сердце заколотилось. Не от страха — от непонимания, как с этим жить. Хоуп увидела этот страх. И сделала шаг. Потянулась, чтобы обнять её, просто коснуться, просто быть рядом. Но Фэйт резко вскочила, отступив назад. — Нет. Пожалуйста. Не надо. Хоуп замерла. В её глазах — боль. Но она не спорила. Лишь чуть опустила голову. — Всё, что я делаю… я делаю ради тебя. Даже сейчас. Она вышла. И только тогда Фэйт заметила: вдоль дверного проёма — свечи.  Горящие ровным, безмолвным пламенем. Воздух дрогнул, стал гуще. Хоуп остановилась снаружи, на шаг от порога.  — Spiritus et elementa, audite me. Claudatur hoc ostium, nullus transeat. Quod intrat, maneat. Quod foris est, repellatur. Взгляд их встретился в последний раз, и Фэйт поняла — она запечатывает дверь. Заклятие. Затвор. — Серьёзно?.. — прошептала она, с горечью усмехнувшись. — Вот оно, доверие в семье. Хоуп закончила, и не сказав ни слова, ушла. А комната стала… клеткой. Фэйт стояла в тишине. И впервые — чувствовала её не снаружи, а внутри. Хоуп скрылась в коридоре, её шаги постепенно затихали вдалеке. Фэйт стояла посреди комнаты, неподвижная, как изваяние, пока в её глазах вдруг не мелькнула искрящаяся, лукавая усмешка.  Та самая, от которой у Джози всегда начинало дёргаться веко. — Ну-у… — выдохнула она с едва слышным злорадством, — вот и славно. Её тело вдруг пошло рябью, словно воздух над костром — и в следующий миг исчезло, будто растворилось в самой тени комнаты. Комната Джейдена. Через пару секунд. Воздух дрогнул. В центре комнаты вспыхнул слабый свет,  это была Фэйт, с кристаллом в руке, пульсирующим бледно-синим светом. Она сделала шаг, моргнула, глубоко вдохнула — и расплылась в самодовольной, почти театральной улыбке. — Боже храни астральную проекцию, — с наслаждением взмахнула руками, будто разгоняя пафос. — Ну что, тёмная королева, — буркнула Кэс с укоризненным прищуром, сидя на подоконнике. — Надеюсь, ты в курсе, что при такой выходке твоё физическое тело можно пришибить в любой момент, пока ты болтала с Хоуп в другой комнате. — Если только кто-то через него случайно не споткнётся, — ответила Фэйт невинно.  — Так Хоуп не догадалась? — раздался приглушённый голос Джейдена.  Он лежал на кровати, закутавшись в одеяло, обнимая свой комикс как плюшевого мишку. На лице — смесь восхищения и слабости. — Раз Фэйт вслух произносит "бог", — вздохнула Кэс, — то да, Хоуп ничего не заподозрила. Или просто не хотела заподозрить. Фэйт усмехнулась, потянулась с грацией кошки и подошла к шкафу, открывая его. Через секунду она извлекла оттуда платье — будто сотканное из мрака, теней и винтажной французской драмы. Чёрное. Полупрозрачное. С флористическим бархатным узором, расклешёнными рукавами и квадратным вырезом, будто вырезано прямо из готического сна. — Это что, твой прикид для «остаться-дома-и-почитать»? — прохрипел Джейден, присвистнув, и приподнялся на локтях, с полным отсутствием здравого смысла в глазах. — Или ты сейчас прямо тут переоденешься?.. Кэс разразилась смешком. Фэйт медленно обернулась к Джейдену, подняв одну бровь: — Мальчик. У тебя температура или гормоны? Он виновато втянул голову обратно в подушку, но не перестал глазеть. Кэс прищурилась: — Где ты это платье вообще откопала? — У Авы, — с почти невинным блеском в глазах ответила Фэйт, как будто только что призналась в том, что съела последний кусок торта. — У Авы? — Кэс вскинула бровь. — Когда вы, простите, успели подружиться? Случайно не во время утренней поножовщины, когда она пыталась заточить об тебя ножик. Фэйт фыркнула. — Ладно, не взяла. Стащила. Кэс с шумом откинулась на подушку, рядом с Джеем, приложив руку ко лбу. — Фантастика. Мы не доживём до конца недели. Либо Хоуп нас запечатает, либо Триада скормит тебя культу, либо Джейден умрёт от перегрева, глядя, как ты натягиваешь чулки. — Я вообще-то рядом лежу! — Джейден подал голос из-под подушки. — И, между прочим, если Лиззи зайдёт и увидит тебя, я сдам тебя, и она точно даст мне телефон! Фэйт усмехнулась и бросила в него подушкой. — Потрясающе. Это всё, ради чего стоило рисковать жизнью и нарушать заклятия — телефон Лиззи. Кэс встала, скрестив руки. — И ради чего же ты рискуешь? Скажи, пожалуйста. Это просто бал в гнилой норе с культом, где ты, напомню, появляешься без прикрытия, с родословной, от которой у них может случиться религиозный экстаз. Фэйт посмотрела в зеркало. Медленно. Внимательно. И в её взгляде на миг промелькнуло нечто другое — не просто дерзость, не бунт. Цель. — Они верят в судьбу? Отлично. Пусть тогда поверят в меня. Кэс молча наблюдала, как Фэйт, всё ещё держа платье в руках, чуть приподняла его к свету, разглядывая ткань, словно разгадывая загадку собственной души в этом кусочке готической красоты.  Несколько секунд повисла тишина, пока Кэс не вздохнула, скрестив руки: — Фэйт… Ты же понимаешь, Хоуп не со зла. Она не потому, что хочет контролировать тебя или вычеркнуть. Просто… Этот бал — не просто тусовка с фонариками и шампанским. Это ловушка. Даже Азраэль, как бы он ни хорохорился, не уверен, с чем мы там столкнёмся. Триада может не искать фэнтези — она может её создать. Фэйт чуть повернула голову в сторону. На её губах не было привычной усмешки. Она смотрела в пустоту, как будто взвешивала каждое слово. — Я в курсе, Кэс. Я не идиотка. — Я этого не говорю… — начала та, но Фэйт перебила. — Мне не семнадцать лет в голове. Даже если мне и семнадцать по паспорту. Ты думаешь, я рвусь в ад потому, что мне скучно? Что мне не хватает экшена, и я такая — «о, класс, пойду поиграю в шпионку в клубе смерти»? — Кэс ничего не ответила. Фэйт медленно опустила платье и уставилась на подол. — Просто… они всё время врали. Или молчали. Хоуп, Джози, Кларк, Азраэль. Все. Сначала они скрывали, кто я. Потом — что я. Потом — что со мной может случиться. А теперь, когда они думают, что это — момент, где решится моя судьба, они собираются идти без меня. Как будто я всё ещё слепая. Как будто не заслуживаю правды. — Голос её был ровным, почти отрешённым, но в каждом слове слышалась натянутая струна. — Так что, знаешь… С радостью бы осталась здесь. Сидела бы рядом с Джейденом, читала эти тупые комиксы и слушала, как он влюблённо стонет о том, какая Лиззи распрекрасная и горячая. Серьёзно. Это почти мило. Но я не могу. — Она подняла взгляд — и он был тяжёлым, как груз всех поколений. — Не могу просто ждать, что всё, что они принесут обратно, будет правдой. Без прикрас. Без вырезанных моментов. Без слов «тебе лучше этого не знать». Кэс встретилась с ней взглядом. Ни сочувствия, ни раздражения — только усталое, молчаливое понимание. — Тогда тебе нужно быть чертовски осторожной, Фэйт, — тихо сказала она. — Потому что это не просто бал. Это зеркало, которое покажет тебе всё, что ты боялась узнать. — Идеально, — отозвалась Фэйт, с мягкой, тёмной улыбкой. — Я всю жизнь смотрелась не в те зеркала. ______________________ Пар от душа ещё тонко витал в воздухе, оседая на зеркале и стенах, когда Фэйт вышла из ванной. Её чёрные волосы, обычно густые кудри, теперь были идеально выпрямлены и блестели под светом ламп. Платье, облегающее фигуру, словно соткано под неё. Оно подчёркивало каждый изгиб тела — мрачное, элегантное, завораживающее. Бархатный узор, словно живой, вспыхивал при каждом её шаге. В комнате на кровати развалился Джейден с кружкой чая. Увидев Фэйт, он машинально глотнул — и тут же выпучил глаза. — Мать моя ведьма… — выдохнул он и тут же залил себе весь свитер кипятком. — ААА! Кэс захохотала и хлопнула в ладоши, глядя на Фэйт с восторгом: — Окей… Это была лучшая реакция за день. Фэйт прыснула от смеха, чуть прикрыв рот ладонью, и, взглянув на Кэс, сделала шаг вперёд, чуть смущённо: — Слушай, а… я нормально выгляжу? Кэс подняла бровь: — Ты шутишь, да? Фэйт чуть улыбнулась, пожав плечами. — Фэйт, ты выглядишь как ходячая обложка Vogue, смешанная с ведьминским гламуром. Я серьёзно. Это какое-то преступление. Твой генофонд — это… это какой-то чит. Ты взяла всё лучшее от Хоуп и Лэндона, как будто кто-то решил сделать из тебя идеального персонажа для тёмной сказки. Ты реально — Афродита, вышедшая из готического леса. Фэйт усмехнулась и покачала головой: — Забавно. Никогда не замечала, что я такая… Афродита. Джейден, всё ещё вытирая чай с живота, подал голос: — Да ты чего? Каждый второй в школе говорил, что вдул бы тебе, если бы не боялся, что ты их уничтожишь. Фэйт с приподнятой бровью повернулась к нему: — Уничтожу? Морально или физически? Кэс фыркнула, отряхивая край платья Фэйт: — Хм… скорее морально. Хотя ты и ту, и ту опцию держишь наготове, не так ли? — О, да, — проворчала Фэйт с ухмылкой. — Я всегда за… многозадачность. Она прошлась по комнате, чувствуя, как необычно шелестит ткань юбки, как по-другому ощущается кожа под макияжем, как ровно сидят туфли. — Просто я не часто наряжаюсь. Для меня это всё… как-то странно. Фэйт усмехнулась и язвительно добавила: — Такое ощущение, будто я сейчас не на бал иду, а на собственные похороны. Только с хорошим освещением и бархатными гробами. — Ну, если это и твои похороны, — Кэс снова усмехнулась, — то ты точно покоришь всех мёртвых и заставишь их аплодировать. Джейден согласно кивнул: — И влюбиться. — Это, скорее всего, тоже, — небрежно отозвалась Фэйт, поправляя завязку на квадратном вырезе. — Вопрос лишь в том, в кого я сегодня влюблюсь… или что сожгу. На её губах играла насмешливая, уверенная улыбка — но в глазах сверкала тревожная искра. Она знала: впереди — не просто танцы и маски. А что-то большее. Глубже. Темнее. _____________________________________________ Новый Орлеан вечером жил своей особенной жизнью. Улицы мерцали огнями старинных фонарей, будто прошлое и настоящее смешались в одном дыхании города. Откуда-то издалека доносились звуки саксофона, и казалось, сам воздух насыщен магией, тягучей и опасной, как кровь, которую здесь когда-то проливали литрами.  Всё вокруг было погружено в таинственный полумрак: где-то шептались тени, где-то вспыхивали окна, за которыми раздавался смех, но казалось — всё замирает перед приближением чего-то… необычного. Фургон притормозил на узкой улочке в нескольких кварталах от клуба “Lune Rouge” — одного из тех мест, о которых не было ни слова в туристических путеводителях, но которые имели свои страницы в чёрных гримуарах. Бал Кровавой Луны проходил раз в год, под полной луной, и собирал самых изысканных, самых опасных — и тех, кто знал цену крови. Внутри машины воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы к Хоуп, которая, опустив взгляд на свою руку, достала кольцо. Оно было простым на вид — серебряное, с выгравированными рунами — но когда она надела его, вспыхнула лёгкая рябь магии, и... Хоуп исчезла. На её месте сидела Фэйт. Точнее, иллюзия — но от этого не менее реальная. То же лицо, тот же острый, дерзкий взгляд, идеально подведённые глаза, кудри. И платье.  Бархатные цветы на прозрачной ткани играли в свете уличных фонарей, подчеркивая каждый изгиб. Платье было смелым, мрачным и… слишком узнаваемым. — Ого, — хмыкнула Лиззи, прищурившись. — Ну, платьишко неплохое. Даже я бы, пожалуй, не отказалась от такого на очередную охоту за вниманием. На переднем сиденье Азраэль резко повернул голову и, мельком скользнув по «Фэйт» взглядом, усмехнулся: — Слишком сильно напоминает платье моей сестры. Она его сама сшила. — Ава знала, что делала, — прокомментировал Кларк, откидываясь на сиденье. — Впечатляет. Почти пугающе. — Ты уверена, что это сработает? — настороженно спросила Джози, всё ещё не сводя глаз с облика Фэйт. — Это ведь не просто бал… это шабаш. Ты будешь среди магов, которые в два счёта почувствуют обман. «Фэйт» — то есть Хоуп — резко повернула голову, закатив глаза: — Ну да, потому что я, конечно, такая «беззащитная». Боже, Джо, расслабься, я просто войду, разнесу пару мужиков взглядом, украду душу ведьмы и вылечу всех раненых… или хотя бы выживших. А потом, если повезёт, успею на мороженое до полуночи. Она сказала это тоном, до странности узнаваемым — слегка ленивым, саркастичным и с ноткой драматичного раздражения, которое было фирменным у Фэйт. Кларк усмехнулся: — Знаешь… играть свою дочь у тебя получается слишком хорошо. Даже жутко как-то. Может, ты и не притворяешься? — Возможно, я просто наконец-то признала, что внутри у меня тоже живёт язвительная, готичная трибридка, — отозвалась Хоуп, поигрывая пальцами. — Просто её пришлось подавить лет на семнадцать. Лиам всё это время молчал, не отрывая взгляда от окна. Он знал, что настоящая Фэйт — не в машине. И именно это щемяще ощущалось в груди. Новый Орлеан погрузился в ночь.  Теплый воздух дрожал над булыжной мостовой, в воздухе витали пряные запахи цветов, алкоголя и крови. Город пульсировал — живой, дикий, грешный. Где-то вдалеке заиграли духовые, и этот ритм будто совпал с шагами, когда двери фургона с глухим щелчком открылись. Первой ступила на мостовую она. Черные, кудрявые и блестящие на ветру волосы, платье облегающее, но с опасным, почти хищным изяществом. Его ткань напоминала ночную дымку, обтягивая фигуру по самым выгодным линиям. Бархатный узор будто впитывал лунный свет, а рукава, расходящиеся от локтя, напоминали крылья ворон. Хоуп, принявшая облик Фэйт, шла не просто в платье. Она шла в воспоминании о ком-то. Кольцо на её пальце сияло сдержанным блеском — символ обмана, который должен был спасти. Следом за ней вышла Лиззи, как всегда, в образе королевы бала, только с чертовщинкой. На ней был комбинезон из тёмно-изумрудного бархата, глубокий вырез, чуть не доходящий до пояса, длинные, стройные ноги обнажались сквозь разрезы, а на запястьях поблескивали браслеты — не украшения, а амулеты. Каблуки стучали по камню, и она улыбалась так, будто знала: она — огонь на фоне чьей-то тени. Джози ступила аккуратно, сдержанно, но с достоинством. Бордовое платье-футляр, будто сшитое по канонам ведьминской высокой моды. Скромное с первого взгляда, но при каждом движении в нем играла опасная сила. На плечах — чёрная накидка, словно дымка, подчёркивающая её осанку. Волосы собраны в строгий пучок, но пара прядей всё же выбились, придавая образу почти трогательную уязвимость. Клео выглядела, как всегда, внеземной. На ней был наряд из струящегося бронзового шелка, словно ткань была выткана из песка и солнечных бликов. Длинная юбка плавно скользила за её шагом, а золотые серьги в форме солнца мерцали, как магические тотемы. В её взгляде — сосредоточенность, почти пророческая. Кларк вышел следующим, затянув в груди воздух, как будто вздохнул чужой эпохой. На нём — тёмно-синий костюм, строгий, изысканный, но с таким выражением лица, словно он пришёл на приём к дьяволу с собственным контрактом. Галстук тёмный, кольцо с черепом — единственная вещь, в которой не было дипломатии. Лиам шел немного сзади, опустив взгляд, словно пытаясь спрятать напряжение. На нём — черная рубашка, рукава закатаны, брюки подогнаны идеально. Всё просто, но дьявольски притягательно. Глаза — серые, тревожные, смотрели то на «Фэйт», то в сторону входа. Азраэль закрыл дверь фургона последним. На нём — чёрный приталенный пиджак с мягким бархатным отливом, под ним — темная рубашка, расстёгнутая у горла. Серебряная цепочка на шее — почти как лезвие под кожей. Его движения были расслабленны, но в каждом шаге ощущалась сила — звериная, хищная, и совсем не человеческая. Он подошёл первым к мужчине у входа. Тот стоял с каменным лицом, скрестив руки на груди, словно ворота ада охранял лично. В его ушах блестели кольца, а шея была покрыта тату лунных символов. Азраэль без слов достал серебряный жетон — плоский, круглый, с выгравированной закрытой луной и древней рунной печатью. Металл будто вспыхнул на секунду в его пальцах. Охранник прищурился, кинул взгляд на жетон… и затем — на остальных. — Эти что? — буркнул он, кивнув на Кларка, Джози и Клео. — Решили взять с собой родителей? Как-то не вписываются в вашу молодежную компанию. Лиззи прыснула. Открыто. И бросила на Джози взгляд, полных удовольствия. — Ну хоть не пенсионерами назвал, — пробормотала она, приподняв бровь. Джози скосила на неё злой взгляд, сжав губы. Клео фыркнула, молча. Она не нуждалась в защите. Азраэль не моргнул. Он наклонился к охраннику, лениво, почти лениво усмехнулся: — Без них я бы не попал внутрь живым. Они — моя страховка. Или… предсмертная записка. Тут уж как повезёт. Будут контролировать, чтобы все вышли отсюда трезвые и одетые. Охранник буркнул что-то неразборчивое, но сдвинулся с прохода. — Проходите. Надеюсь, не начнут петь колыбельные. — Только проклятья, — прошептала Клео, проходя мимо с высоко поднятым подбородком. Джози последовала, не глядя на сестру. Лиззи — с победной ухмылкой. Хоуп в теле Фэйт шла последней, и в темноте её платье мерцало, как ожившее заклинание. Где-то внутри клуба уже звучала музыка. Они пересекли черту. Бал начался. Внутри клуба «Lune Rouge» — красный свет был не просто цветом, он жил в стенах. Пульсировал в полумраке, отражался в бокалах, в глазах.  Зал был наполнен современной нечистью — юные оборотни с подрезанными висками, в куртках из кожи и серебра, ведьмы в неоновом макияже, с рунами, наколотыми прямо на ключицах, с кольцами, которые явно не просто кольца. Музыка грохотала, пробивая грудную клетку, словно сердце начинало биться под ритмы тёмной магии. Толпа была плотной, жадной до чужого внимания, но грациозной в своей дикой, магической гармонии. Кто-то пил кровь прямо из бокала. Кто-то — смотрел слишком пристально. Азраэль шёл первым, мягко, уверенно, как будто возвращался домой. И кое-кто это действительно заметил. — Азраэль… — откуда-то справа протянула молодая ведьма, с серьгой в виде змеиного глаза, — Не верится, что ты снова здесь. Он только кивнул, не сбавляя хода. — Азраэль... — прошептал кто-то из оборотней, коснувшись груди в знак уважения. Хоуп, шедшая чуть позади — в теле Фэйт, в её платье, в её теле, в её проклятом имени — чувствовала, как взгляды впиваются в неё.  Мужчины. Женщины. Кто-то провожал её открыто голодным взглядом. Кто-то — пытался считать, что за тварь скрыта под этой красотой. Она закатила глаза. — Чувствую себя невестой на выданье. — пробормотала она сквозь зубы. Лиззи споткнулась, отдёрнула ногу и резко выдохнула: — Ну ты посмотри! Если ещё один урод в лаковых ботинках наступит мне на пальцы, я ему шею выверну. У меня это платье на мне не от злобы лопнет, а от сдерживаемой ярости! — Ладно, Лиззи, — буркнула Джози, — ты ещё не вспыхнула, уже успех. Клео сдержанно рассматривала публику. Каждый здесь был кем-то. Никто — не просто прохожим. Они добрались до барной стойки, подсвеченной неоном, как пьедестал в храме греха. За ней — бармен с глазами, как чёрные жемчужины. Он только молча кивнул Азраэлю, признавая: тебя знают, помнят. — Мы своей толпой слишком привлекаем внимание, — сказал Азраэль, поворачиваясь к ним. Его голос был тихим, но прорезал шум. — Ну да, — хмыкнул Лиам, скрестив руки. — Конечно. Именно ты говоришь, что надо разделиться. Очень в твоём стиле. Подстава номер тысяча. Азраэль ухмыльнулся, подошёл ближе — почти вплотную. — Не волнуйся, малыш Лиам. Ведьмы не кусаются. Пока ты не оказываешься с ними в одной постели. — Он сделал паузу, криво усмехнувшись — Но кто мы такие, чтобы лишать тебя этого опыта? — Эй! — Лиам фыркнул, но в голосе зазвенело что-то тревожное — Я люблю Фэйт. — Спасибо, мы поняли. — сказал как что-то незначительное. — Не будем расходиться слишком далеко. Разделимся на пары, — обратился Азраэль уже ко всем. — Если кто-то увидит Лорен — ищите меня сразу. Не теряйтесь. Тут... не любят чужаков без присмотра. Хоуп приподняла бровь и скрестила руки, чуть изогнувшись в бедре — идеальное подражание Фэйт, и сказала с её язвиной: — Ну а как мы тебе вообще скажем, что нашли её, если мы даже не знаем, как она выглядит? Что она — с табличкой будет стоять? Лиззи подхватила: — Да, между прочим, полезная информация, мистер «Луна в бархате». Хоть какой-нибудь намёк? Джози добавила сухо: — Это что, квест наугад? Азраэль усмехнулся, скользнув взглядом по толпе: — Поверьте… — В его голосе звучала та самая хитрая мягкость, от которой мурашки пробегали по коже — Вы точно поймёте, когда увидите её. Мимо не пройдёте. И... лучше бы не проходить. — Обнадеживающе, — пробурчала Джози. Кларк, не дожидаясь финала диалога, хлопнул ладонью по стойке и бросил: — Развлекайтесь, дети. Самый старший пойдёт за выпивкой. Он растворился в толпе, как будто точно знал, куда идти. Музыка усилилась. Оборотни начинали танцевать. Воздух был пропитан магией и потом. Бал Кровавой Луны вступал в свой пик. Хоуп сжала кулаки. Ей предстояло разыграть свою дочь, пока весь этот мир, полный воспоминаний и ожиданий, пристально наблюдал. ________________ Пульсирующий ритм обволакивал, как дурман. Свет проносился над толпой — красный, синий, фиолетовый. Где-то в центре зала завелась новая волна танца, и оборотни срывали с себя верхнюю одежду, пускаясь в бешеную, почти звериную пляску. Хоуп, всё ещё в теле Фэйт, двигалась под музыку, как будто танцевала с Лиамом — грациозно, точно, держась достаточно близко, чтобы не вызывать подозрений, и достаточно отстранённо, чтобы не сойти за влюблённую.  Она была Фэйт. По крайней мере — внешне. Лиам чуть приблизился, руки — на талии, движение мягкое, бережное, но сдержанное. — Я знаю, что она зла, — сказал он, почти шепотом, — и будет злиться ещё долго. Имеет право. Просто... не было другого выбора. Эта миссия… она должна была быть со мной. Мне нужно было защитить её, а не оставить. Хоуп слегка кивала, не глядя на него. Её взгляд скользил по толпе, по лицам, по рукам с бокалами, по глазам, искаженными магией и весельем. Ни следа Лорен. Но взгляд был острый, как лезвие. Она лишь бросила сухо: — Мм. Очень благородно. Лиам вздохнул, сжав губы. — Ты даже не слушаешь, да? — Конечно, слушаю, — хмыкнула Хоуп, заметив краем глаза группу ведьм, что устроилась возле барной стойки, чуть позади неё. Их смех звенел, словно тонкий хруст. Вихрь духов, блеска, шепота и… колдовской токсичности. Одна из них — высокая, с седыми прядями у висков, в облегающем изумрудном платье — показалась Хоуп знакомой. Она мгновенно вспомнила её имя. Мариэлла. Старая знакомая тёти Фреи. Когда-то Фрея называла её «бестолковым, но красивым бедствием». — Вечер чудесный, правда? — говорила Мариэлла. — И, наконец-то, без страха, что Хоуп Майклсон выскочит из-за угла и вцепится кому-нибудь в горло. Женщины рассмеялись. Громко, с наслаждением. — Или в сердце! — воскликнула другая, в серебристом, — Помнишь, как она в прошлом году буквально разорвала Бенуа? Потому что он случайно наступил ей на туфлю? — Он ей на мозоль наступил, милая, — вставила третья, — а с Хоуп это опаснее, чем если бы ты в дом Майклсонов без приглашения вошла. Смех. Лязг бокалов. Хоуп сжала пальцы в замок за спиной Лиама, под видом танцевального движения. Она не отворачивалась, просто продолжала качаться в ритм, будто слушала своего «партнёра», а на деле — прислушивалась с вампирской остротой к каждой ядовитой фразе. — Ну, теперь её здесь нет. — Мариэлла сделала глоток и вздохнула с явным удовольствием. — И кто знает, где она? Может, она мертва. Может, скрывается. И знаешь, если честно… — Она понизила голос.— Ей это даже к лицу. — А я слышала… — протянула одна из ведьм, — что у неё есть ребёнок. — ЧТО? — остальные замерли, переглядываясь. — Да-да, — та надула губы, — какая-то юная девушка, вроде бы… её дочь. — Бред! — фыркнула одна, — Хоуп с ребёнком? Она бы его задушила в колыбели, если бы он заплакал не в такт её настроению. — А я не удивлюсь, — вмешалась снова Мариэлла. — Вся её семья скрылась. Ребекка, Марсель, Кол с Давиной… и Фрея с женой и ребенком тоже. Как будто испарились. Она сделала паузу, потягивая бокал: — Я бы не удивилась, если бы Фрея утащила с собой и ребёнка Хоуп. Чтобы та его не воспитывала, а то вырастет вторым Клаусом. Или хуже. — Ты что, хочешь сказать, этот ребёнок тоже трибрид? — Женщины начали обмениваться тревожными взглядами. — Это что, вторая Майклсон? Но пророчеств не было… Хоуп продолжала двигаться, будто не слышала. Её губы были сжаты.  Взгляд — холоден, сосредоточен, направлен в гущу толпы. Но внутри всё трескалось. Слова разрывали старые шрамы, как будто они не заживали вовсе. Она слушала, как развивают сплетню, как судят то, чего не знают, как страх перерастает в презрение, а презрение — в яд. Лиам тихо сказал: — Я просто хотел, чтобы она была в безопасности. Хотел, чтобы она жила. Хоуп наконец посмотрела ему в глаза. На мгновение в её взгляде мелькнула настоящая она, не Фэйт. Жёсткая. Полная ярости, сдержанной, как лава под кожей. — Не все, кто хочет безопасности, знают, что с ней делать, когда получают, — сказала она. — Иногда её подсовывают, как кляп. Чтобы не говорила. Не сопротивлялась. И снова повернулась спиной — к Лиаму, к ведьмам, ко всем. Но в ушах всё ещё звучал их смех. Музыка изменилась — чуть медленнее, с глухим басом, что будто стучал прямо в грудную клетку. Танцпол переливался цветом, но в голове у Хоуп всё звучало иначе — прерывистыми фразами, обрывками голосов, ядом, заточенным в женские голоса. — Я слышала, — сказала одна из ведьм в их компании, с бокалом аметистового ликёра в руках, — Фрея связывалась с тобой не так давно… Хоуп замерла. Всё внутри неё на миг остановилось. Она даже не сразу поняла, что перестала двигаться. Словно кто-то ударил в грудь — не больно, а точно. Мощно. Она выдохнула, коротко, будто бы просто перевела дыхание. — …И вроде бы искала сына, — продолжала ведьма с каштановыми локонами и серьгой в форме серпа. — Спрашивала, не появлялся ли Ник в Новом Орлеане. Ник. Хоуп заморгала. Сердце сжалось. Она сделала шаг назад, будто невзначай, вернулась к Лиаму, который заметно напрягся, увидев, что она отвлеклась. — Что?.. — он нахмурился. — Что-то не так? — Ничего, — ответила Хоуп с идеально ровным тоном. — Танцуй со мной. Как будто… мы пара. Он удивился, но подчинился. Его руки снова оказались на её талии. Хоуп прижалась чуть ближе, щекой почти касаясь его подбородка. Издалека — они выглядели как влюблённые подростки. Но глаза Хоуп были холодны, как клинок. — Мы пара? — хмыкнул Лиам, пытаясь скрыть смущение, но всё ещё обеспокоенный. — Не рассказывай, пожалуйста, об этом Фэйт. — Только сегодня, — прошептала она, сдерживая эмоции. — Просто… иди в ритм. Танцуй. Дыши. И не оборачивайся. Там… ведьмы. Мне нужно слышать. Лиам медленно кивнул, и они закружились в ритме медленного бита. Хоуп танцевала спиной к ведьмам, позволяя себе сосредоточиться на их голосах. — Я помню Ника, — сказала другая, молодая ведьма, волосы — в густой косе, лицо залито светом. — Совсем маленький был. Вылитый Майклсон. Умный мальчик, такой… чувствительный. — Голос её стал мягче. — Удивительно способный. Только бы его судьба не повторила материнскую, хотя Далия мертва… Хоуп замерла. Ник. Фрея… знала, что его похитила триада? — А ты знаешь, куда делась Фрея? — спросила другая, осторожно понижая голос. Мариэлла — та самая ведьма, знакомая Фреи — пригубила бокал и бросила взгляд в сторону толпы. — Здесь слишком много ушей, — тихо ответила она. — Кто-то проболтается — и эта проклятая трибридка снова объявится. Сделала паузу. — И тогда все скажут, что я виновата в том, что Фрея и вся её семья сгинули. Как бы не была сильна магия Давины и Фреи… магия Хоуп более неукротимая, могущественная. Не зря карты Айви предсказывали, что девчонка замаскированный демон. Смех стих. Наступила напряжённая, почти глухая тишина между ними. Хоуп крепче вцепилась в плечи Лиама. Фрея. Ник. Слова складывались в рваную мозаику, в картину, которую она пыталась собрать с детства — и теперь эта картина дышала, смеялась, и сплетничала у неё за спиной, словно Хоуп была призраком, которого никто не замечал. И всё же… каждый их голос резал по сердцу, как шепот клинка. Лиам пробормотал: — Ты меня пугаешь, Хоуп… — Я и сама себя пугаю, — прошептала она сдержанно. — Но если они знают, где Фрея… если Ник где-то в Новом Орлеане… Она не договорила. Потому что в этот момент одна из ведьм повернулась, чтобы взять новый бокал — и взгляд её случайно скользнул по Хоуп, замер на её лице чуть дольше, чем положено. И что-то в её лице дрогнуло. Узнавание. Или догадка. Хоуп напряглась. Лиам это почувствовал. — Что? Что происходит? — Возможно, нас уже заметили, — сказала она холодно. — Будь готов. — О, снова здравствуй, Франческа, — прозвучало вдруг за спиной. Хоуп медленно обернулась. Перед ней стояла та самая ведьма — Мариэлла. Улыбка на её лице была почти дружелюбной, но в глазах мелькало что-то хищное, как у тех, кто помнит больше, чем хотел бы. Хоуп беззвучно выдохнула. Внутри что-то резко сжалось.  Франческа. Значит, она — Франческа. Или хотя бы под этим именем её знали здесь. Она скользнула быстрым взглядом к Лиаму. Его брови были сведены, рот чуть приоткрыт — он явно не понял, в чём дело. Хоуп незаметно сжала его руку — тонко, как приказ. Подыгрывай. Не выдай нас. Она выпрямилась, чуть приподняв подбородок, на губах появилась лёгкая, тень полуулыбки — как у человека, которого действительно только что узнали. — Мариэлла, — сказала она, будто бы приятно удивлённая. — приятно тебя снова видеть! — Ну как же, — с улыбкой ответила ведьма. — Всё-таки вечер без твоих выходок — уже не тот. — Она сделала шаг ближе, обвела взглядом Хоуп и кивнула в сторону остальных. — Идём. Я как раз рассказывала о тебе девочкам. Хоуп кивнула, бросив Лиаму короткий взгляд, и последовала за ней, ловко лавируя сквозь толпу. У неё внутри всё клокотало. Ни одна мышца не дрогнула, но каждое движение — как под контролем прицела. Когда они приблизились к группе ведьм, Мариэлла театрально жестом подвела Хоуп ближе и обернулась к подругам: — Вот она — та самая Франческа, про которую я вам рассказывала. Женщины обернулись, и одна даже с восхищением вскинула брови. — Серьёзно? — протянула та, у которой волосы были завязаны в тугой высокий хвост. — Тебя еще не выгнали после того случая? Хоуп изобразила лёгкую улыбку и чуть пожала плечами, не отвечая. Потому что она не знала, о чём речь. Но — должна была узнать. Быстро. Лиам неловко переминался рядом. Его лицо выдавало растерянность, он будто бы хотел что-то сказать, но Хоуп была на шаг впереди. — Простите, — сказала она с вкрадчивой лёгкостью, — мой парень, Лиам, не знает нашу с тобой историю, Мариэлла. Может, ты ему напомнишь, как мы… встретились? Это прозвучало с нужной интонацией. Почти кокетливо, чуть ехидно — и достаточно естественно, чтобы не вызвать подозрений. Мариэлла засмеялась. — О, ну это было феерично. Полчаса назад с подругой не могли попасть внутрь, у нас было одно приглашение, и оно было у Мелиссы, которая уже протанцовывала пятый круг где-то у бара. Она обернулась к остальным, театрально закатывая глаза: — А охранник оказался тем ещё придурком. Начал нас выгонять. Но тут появилась Франческа, — Мариэлла кивнула в сторону Хоуп, — и как врезала ему словесно, что он чуть не подавился своей жвачкой. — Подожди, — перебила одна из ведьм. — Это она его тогда назвала "псевдочеловеком в форме на минималках"? Мариэлла рассмеялась: — Именно. И, о чудо, он нас впустил. Только потому что испугался, что она его проклянёт или уволит. До сих пор не знаю, что из этого больше его напугало. Хоуп коротко кивнула, всё ещё играя роль. Хоть немного, но пазл начал складываться. Только вот Хоуп не знакомилась с Мариэллой, это был кто-то другой. Это могло быть как проклятием, так и подарком. Рядом Лиам хмыкнул, натянуто усмехаясь. — Да, определённо узнаю стиль. — Мило, — протянула ведьма с хвостом.—  Скучали по подобным… выходкам, Франческа. Хоуп опустила взгляд, снова цепляя взглядом толпу. Где-то здесь должна быть Лорен.  И видимо неугомонная дочь, которая превосходно ее обманула. Но теперь — у неё на хвосте ведьмы, которые знали не только Фэйт, но и возможно — Фрею, Ника… и многое другое. — Ну что ж, — произнесла Хоуп, собираясь удержать контроль в своих руках. — Надеюсь, я не разочарую вас сегодня. Она слегка улыбнулась — так, как умеет только настоящая Майклсон. ____________________________ — Кровавая Мэри. Но чтоб со вкусом. Без всей этой ерунды, как у школьников, — сказала она. Он прищурился. — У тебя есть документы? Фэйт склонила голову вбок, её кудри обрамляли лицо как коварные завитки пламени. — А у тебя есть совесть, если ты собираешься отказывать девушке с такими глазами? И очарованием. — Без документов не обслуживаем. Не важно, какие у тебя глаза, — отрезал он с ленивым раздражением. Фэйт приподняла бровь, насмешливо цокнула языком. — Да ладно. Я стою в клубе, полном оборотней, ведьм и прочей нечисти, а ты переживаешь, что мне нет восемнадцати? Серьёзно? Какой ты... последовательный. Даже трогательно. Бармен уже собирался что-то возразить, когда рядом с Фэйт раздался спокойный, женственный голос, с интонацией, которая одновременно и обволакивала, и приказывала: — Считай, что она под моей ответственностью. Сделай ей, что просит. Фэйт обернулась — и замерла, как от вспышки. Перед ней стояла девушка с огненными, ядовито-рыжими волосами, спадавшими на плечи крупными волнами. Её карие глаза были глубоки и выразительны, как бархатная ночь с огоньками свечей. Одежда — алый кроп-топ с открытой спиной и юбка, облегающая бёдра — кричала: «я знаю, чего хочу, и мне не нужно ваше одобрение». Она была немного старше Фэйт, но с той же грацией — породы, опасности и кокетства. — Благородно, — усмехнулась Фэйт, бросив взгляд на бармена, который уже нехотя начинал наливать. — Спасибо. А то я почти поверила, что мне надо жить по правилам. Девушка чуть наклонилась к ней, уголки её губ приподнялись. — Я просто не люблю, когда симпатичных девушек ставят на место те, кто даже не знает, где это место должно быть. Фэйт улыбнулась — настоящей, немного дерзкой, но искренней. — Я — Франческа, — протянула она руку. — Лорен, — отозвалась рыжеволосая и крепко сжала её ладонь. — Очень приятно познакомиться, Франческа Прошло около двадцати минут с того момента, как Фэйт впервые встретилась с Лорен у барной стойки.  За это время между ними успела разгореться тёплая, почти девичья интрига — с намёками, флиртом и смехом, который растворялся в шуме клуба.  Фэйт держалась легко, игриво, вживаясь в роль: просто ведьма, просто Франческа, которая пришла выпить и оторваться. И, похоже, Лорен ей верила. — …так я сказала ему: либо ты заткнёшься, либо я превращаю твой член в ящерицу, — с довольной усмешкой закончила Лорен очередную историю. Фэйт захохотала, отбросив голову назад, а затем, схватив бокал, сделала большой глоток. — Не знаю, кого мне больше жаль — его или ящерицу, — усмехнулась она, облизнув каплю с губ. Обе засмеялись. Бармен, уже привыкший к их заказам, молча поставил перед ними новый коктейль, не дожидаясь просьбы. Фэйт лениво провела пальцем по ободку бокала, не сводя глаз с рыжеволосой собеседницы. Замечая, как Лорен периодически оглядывается через плечо, она прищурилась. — Эй, красотка, ты что, влюбилась в кого-то за моей спиной? — язвительно бросила Фэйт и пальцем ткнула в сторону толпы. — Ты как будто шпион, всё смотришь-смотришь… Или ты ждёшь своего бывшего, того самого, что шепчет тебе из темноты? Лорен фыркнула, сделала глоток и подалась чуть ближе. — Ну ты шустрая, Франческа. — Она прищурилась, губы тронула лукавая усмешка. — Всё ты видишь. Мне сообщили, что он тут. Мой… бывший. И что он уже расспрашивал кое-кого из гостей, не видели ли меня. Так что да… — она перевела взгляд куда-то в зал, в сторону танцпола, — я слегка насторожена. Не хочу, чтобы он меня нашёл раньше времени. Фэйт лукаво изогнула бровь и наклонилась на локтях поближе к Лорен. — Ох, тот самый бывший, ага. Эти ходячие катастрофы. Противны, но как магнит. Типа, ты уже вытащила себя из их ямы, а потом БАЦ — и снова сидишь в его машине, без макияжа, в пижаме и слушаешь его "у меня всё сложно". — О, в точку, — Лорен рассмеялась, закинув огненную прядь за ухо. — Но он… немного другой. Редко выходит в свет, его давно не было во французском квартале, особенно после… ну, кое-чего в его семье. — В её глазах промелькнула тень. — И вот он объявился. Год назад, когда он приезжал, у нас был потрясающий секс. Такой, от которого забываешь, кто ты и где ты. — Звучит как одержимость, — хмыкнула Фэйт, отпивая третий коктейль. — Может, так и есть, — призналась Лорен. — Он… непростой. Но я клянусь своим гримуаром, если он сегодня здесь — мы с ним сегодня переспим. Он просто ещё не понял этого. Фэйт накрыла рот ладонью, сдерживая смех, и сделала вид, будто взвешивает это всерьёз. — Ну… удачи тебе, ведьма. Только если он убежит, не забудь послать за ним летучих мышей. А то мужчины нынче пугливые. Лорен улыбнулась, снова оглядываясь через плечо, а Фэйт, откинувшись на спинку барного стула, сделала ещё один глоток, отметив, что собеседница всё больше её интригует. И вместе с тем — становится всё подозрительнее. — Ты вообще... — Лорен с прищуром посмотрела на бокал в руке Фэйт, а потом перевела взгляд на пустые бокалы перед ней. — Слушай, ты точно не вампир? С регенерацией, а? — она хихикнула, делая вид, будто это просто шуточка, и весело ткнула Фэйт пальцем в плечо. — А то выпила больше меня, а даже щёки не розовеют. Фэйт на долю секунды замерла, но быстро оправилась, и, сделав глоток, выдала сквозь нервную усмешку: — Это, наверное, мамины гены. Ей, чтобы опьянеть, надо влить столько, что слон бы отъехал. Так что мне, видимо, по наследству досталась устойчивость к веселью. — Повезло твоей маме, — с ухмылкой прокомментировала Лорен, не придавая значения её словам. Затем снова оглядела зал, лицо её немного потемнело. — Чёрт, по-моему, этот диджей уже на уровне твоего бокала номер четыре. Пойду-ка я напомню ему, что тут вечеринка, а не автокатастрофа под бит. Фэйт кивнула, откинулась на спинку барного стула и вздохнула с облегчением, когда Лорен встала и пошла в сторону сцены. — Наконец-то, — пробормотала она под нос, вернувшись к коктейлю. — Франческа, чёрт возьми, ты сюда не пить пришла… Она на миг задумалась, глядя в мутное стекло бокала, пока звуки музыки гудели в ушах. Она уже видела Лиззи мельком — та была у лестницы, говорила с какой-то колдуньей, и, к счастью, не заметила Фэйт. Тогда Фэйт и отступила к бару. План был прост: найти Хоуп, чтобы та ее не заметила, убедиться, что она не устроила кавардак от её лица, и услышать хоть что-то полезное, и затем пока в этой мышеловке ещё есть шанс —улизнуть. "Главное — не пересекаться с Хоуп. Одна я с этим справлюсь, не в первый же раз..." Фэйт повернула голову, скользя по толпе взглядом в поисках хоть кого-то знакомого. И тут… Глаза в глаза. Чёрные, пронизывающие, узнающие. Азраэль. Сердце Фэйт вскинулось в горло. Она быстро развернулась обратно к бару, будто это была не она, и вообще она просто пьёт, как самая обычная ведьма на балу. Она даже изобразила попытку зевнуть. Но было поздно — его шаги приближались, и по лицу бармена, с интересом уставившегося через её плечо, она поняла: Азраэль уже рядом. — Какого чёрта ты не с Лиамом? — его голос прозвучал у неё над ухом, низкий, резкий, серьёзный. — Мы же договаривались не разделяться. Это опасно — особенно для него. Фэйт застыла, но тут же сообразила — он считает её Хоуп. Его взгляд не был узнающим, в нём не было того озорства и тепла, который был бы, узнай он её настоящую. Значит — всё под контролем.  Почти. Фэйт сделала вид, что спокойно отпивает из бокала, с усилием проглотив жидкость, и насмешливо приподняла бровь: — А я не вижу, чтобы ты сам особо следовал этому правилу. Ходишь тут один, как призрак, где твоя «вторая половинка», а? — Кларк, — буркнул Азраэль, оглядывая зал. — Мы были в паре. Он, как обычно, слился куда-то. Не удивлюсь, если он снова флиртует с кем-то возле выхода или полез проверять подвалы. Тоже мне — хранитель тайн, блин. Фэйт едва удержалась от улыбки, смотря, как Азраэль осматривает гостей, стоя рядом, так близко, что она чувствовала запах его кожи и отголосок прошлого разговора. Но это было не время для слабостей. Её взгляд снова скользнул в сторону, туда, где недавно стояла Лиззи.  Та уже ушла. "Отлично. Значит, пора искать ведьм. Или Хоуп. Или ведьм, которые общаются с Хоуп. Или… да что угодно, лишь бы это всё дало хоть какую-то правду." Фэйт сглотнула, но оставалась внешне спокойной. — Ну, раз уж мы оба не со своими "парами", — тихо пробормотала она, — может, поищем их вместе? Азраэль вдруг стих, его глаза — тёмные, чуть прищуренные — впились в лицо Фэйт, внимательно, чуть настороженно, будто он почувствовал что-то не так. Он смотрел ей прямо в глаза, и секунду показалось, что он что-то понял, что узнал её, но… — Эй, — раздался голос Лорен, лёгкий, певучий, с оттенком кокетства. — А вы что, знакомы? Они оба повернулись к ней одновременно. И Фэйт — или, вернее, Франческа — на долю мгновения потеряла дыхание. Лорен смотрела на Азраэля, и в её взгляде было… слишком много. Не просто интерес, не просто вожделение.  В этом взгляде была жадность, какая бывает у охотницы, впервые за долгое время увидевшей дичь, которую не смогла добить. Она смотрела на него, как вор смотрит на тот самый бриллиант, который когда-то держала в руках — и всё ещё считает своим. Вожделение, притворная лёгкость, жутковатая собственническая мягкость, выданная за игривость. И в голове Фэйт мозаика сложилась. «Бывший. Тот, кто “редко появляется”... Кто "невыносимо недоступный" и с кем "был потрясающий секс год назад"…» Это. Был. Азраэль. Её Азраэль. Не по праву, не по факту, но... по ощущению. По тем глазам, по тем поцелуям, по тому, как он держал её за запястья несколько ночей назад, как смотрел сквозь неё, а не мимо. Как помог вернуть человечность. Это была их вещь, их связь, не её, Лорен. Не чья-то ещё. Что-то ледяное сжалось внутри. Сначала медленно, почти вяло, но с каждым вдохом это чувство расползалось, как огонь по сухой бумаге. Не злость — нет. Хуже. Это была яростная, тлеющая ревность, затаившаяся под кожей. Не поддающаяся логике, просто животная, инстинктивная, оглушающая. — Так это… он? — вырвалось у неё, чуть выше, чем надо, с язвительным смешком, прежде чем она успела прикусить язык. Лорен довольно прищурилась, как кошка, которую наконец-то поняли без слов. Её губы изогнулись в хитрой, почти хищной улыбке. — Ага, — сладко протянула она. — Он самый. — Лорен, — только и сказал Азраэль, коротко, сухо. Имя, сказанное как воспоминание, как факт из прошлого, но в нём не было теплоты. Только узнавание. Фэйт перевела взгляд на него и... почувствовала себя ничтожно мелкой. Всё горело внутри, всё кипело, но снаружи — она была льдом. — Вы что, знакомы? — Лорен уже с подозрением переводила взгляд с него на неё. — Ты и… Франческа? Азраэль вдохнул, словно собирался объяснить. Но Фэйт не дала ему времени. — Да, — отрезала она резко, внезапно, чуть резче, чем нужно, и взяла Азраэля за руку, словно поставив флаг на территорию. — Азраэль — мой парень. Тишина повисла между ними, как раскалённая проволока. Лорен моргнула, её лицо застывшее в притворно-вежливом недоумении, которое не могло скрыть охреневания. В её глазах промелькнуло: ты смеешь?… — прежде чем она с силой изобразила улыбку, выкроенную из льда. Азраэль молча смотрел на Фэйт. Его рука была в её, тёплая, крепкая, но он ничего не сказал, только внимательно, слишком внимательно смотрел на неё, вглядываясь так, будто впервые увидел сквозь маску. Лорен приподняла брови и, чуть склонив голову, пронзительно посмотрела на них обоих — на руку Фэйт, всё ещё лежащую в руке Азраэля, на их молчаливое напряжение, на то, как Азраэль не делает ни шага назад и не улыбается, как раньше. В её голосе зазвенел металл. — Хм… — протянула она с фальшивой лёгкостью, но в каждом слове слышалась капля яда. — Неоднозначная… пара. Она перевела взгляд на Франческу — и вот теперь действительно посмотрела, как будто только сейчас решила увидеть её по-настоящему. От макушки до каблуков. Оценивающе, презрительно, как будто не могла поверить, что кто-то вроде неё — рядом с ним. — Не знала, что тебе нравятся… малолетки, — растянула она с фальшивой, ядовитой дружелюбностью, глядя на Азраэля, но адресуя слова Фэйт. Фэйт медленно, очень медленно улыбнулась. Улыбка была как лезвие под шелком. — Ну знаешь, — произнесла она мягко, словно тоже играя в вежливость, — не у всех на лице выгравировано, сколько им лет. Некоторые умеют сохраниться, даже после… столь бурной личной жизни. — Она сделала глоток коктейля. — Но ты не переживай, Лорен. Тебе... всё ещё идёт роль "бывшей, которая не может отпустить". Лицо Лорен на секунду изменилось. Маска улыбки трещала, но она удержалась. Только в глазах промелькнуло что-то ядовитое — вызов, уверенность в своей победе, самоуверенность женщины, которая была уверена, что знает тело этого мужчины лучше любой другой. — Лорен, — хмуро вмешался Азраэль, голос стал резче. — Нам надо… поболтать о своём. Ведьма подняла брови и ядовито пропела: — Ну конечно, — она ткнула пальцем в себя и усмехнулась. — Ради нашего прошлого я готова на каждый твой каприз. Даже слушать в одиночестве диджея, который уже звучит как сбойная сирена. Азраэль закатил глаза, но промолчал. Лорен с усмешкой отступила, не оборачиваясь, но в её плечах сквозило напряжение, непроизнесённая война, горечь и притворное спокойствие, которым прикрывается ярость. Она двинулась обратно к диджею, оставив за собой запах духов, острый, как её реакция. Фэйт отпустила руку Азраэля и отвернулась к бару, но только на секунду. Его голос прозвучал низко, холодно, с металлической прямотой. — Что это, чёрт побери, было? — Он глядел на неё строго, с напряжением. — Ты понимаешь, что только что сожгла прикрытие? Фэйт пожала плечами, откидывая волосы за спину, с нарочитой небрежностью. — Немного растерялась. Ты бы видел её лицо. Стоило того. — Это и была она, — отрезал он, будто сдерживая раздражение, — Лорен. Ведьма. Та, что нам нужна. Хоуп, мать твою, ты вообще план видела? Фэйт в голове снова прокрутила всё, что происходило — мозаика сложилась окончательно. Да. Это она. Лорен — и есть та самая, кого они ищут. Ведьма. Цель. И оказывается бывшая Азраэля. "Восхитительно просто", — пронеслось у неё в голове с горечью. Она выпрямилась, натянула на лицо выражение, как у Хоуп — невозмутимое, почти циничное. Голос стал чуть ниже, спокойнее, с оттенком сарказма. — В курсе. — Она сделала глоток коктейля. — Правда, ты забыл упомянуть, что она твоя… бывшая. Как-то… опустил этот милый факт. Тон был почти безобидный, но слишком холодный, чтобы не прятать под собой жало. Она добавила, отводя взгляд, чтобы не выдать, что ревнует на самом деле: — Это что, очередная ловушка? Или всё-таки просто "неожиданная встреча по старой любви"? Азраэль тяжело выдохнул, словно на мгновение устал притворяться, что всё это просто миссия, и посмотрел на неё — долго, пристально, как будто пытался в её глазах нащупать здравый смысл. — Хоуп, это не ловушка. — Голос его стал низким, глухим, без тени шутки. — Лорен — единственная, кто может нам помочь. Помочь ей. Твоей дочери. Фэйт чуть заметно вздрогнула. Это слово — "дочери" — звучало не чуждо в устах Азраэля, когда он говорил с ней, думая, что она Хоуп.  Оно словно впивалось в её кожу, болезненно точно. Азраэль продолжал, глядя мимо её лица, будто вспоминая, что за человек Лорен: — Она не из тех, кто признаёт поражение. Лорен… она сделает всё, чтобы выиграть. Даже если это уже не её. Даже если никогда не было. Фэйт сжала пальцы на бокале. Пульс отдался в висках. Она натянуто улыбнулась, пряча ревность, гнев, боль под маской сухой иронии. — Это ты сейчас на себя намекаешь? — язвительно спросила она. — Мол, теперь Лорен всеми силами хочет получить тебя? Да брось. Бред. Зачем строить эти дешёвые интриги? Почему просто не подойти и не спросить напрямую? Сказать: "Привет, у нас тут проблемы с артефактом, ты не поможешь, милая ведьма?" Вот и всё. Азраэль нахмурился. Он не отводил взгляда, и в его глазах вспыхнуло раздражение, подкреплённое усталостью, как будто он уже говорил это сто раз и не хотел повторять. — Ты выросла в Новом Орлеане, Хоуп. Ты знаешь, что тут всё не так просто. — Голос стал твёрдым. — Особенно с такими, как Лорен. Фэйт сделала шаг назад, выпрямилась, усмехнулась — почти с вызовом. И в голосе её проступила язвительность, как холодное лезвие, спрятанное под шелком вечернего платья. — Ага, поняла. Значит, по-твоему, лучший способ получить её помощь — это сначала хорошо отжарить её? — Она вскинула брови, глядя на него с издевкой, будто проверяя, насколько далеко может зайти в этом блефе. — Прекрасный план. Блестяще. Просто изящно. Наверное, именно этим и занимался, пока "терял Кларка из виду", да? Азраэль тихо хмыкнул, опершись локтем на стойку бара, не отводя взгляда от неё — пристального, внимательного, как будто пытался разглядеть трещины под маской. — Ты слишком вжилась в роль, Хоуп, — протянул он. В голосе не было обвинения, скорее… усталость и лёгкое удивление. — Прямо как настоящая Фэйт. Страшно даже. Фэйт внутренне напряглась, но лицо сохранило ровную маску. Она сжала колени, будто зябко, и отхлебнула из бокала, чтобы не отвечать сразу. Азраэль вздохнул, на мгновение отвёл взгляд, и его голос стал ниже: — Мы с тобой… мы никогда не будем доверять друг другу. Не после всего. — Он скосил на неё глаза, и в этих глазах было слишком много прошлого. — Но она...Фэйт... Она доверяет мне. Может, и не заслуженно. Но верит. Эти слова ударили, как гвозди в грудную клетку. Фэйт не шевельнулась, но пальцы стиснули край барной стойки, как будто это удерживало её от того, чтобы выдать себя — собой. — Так, может, ты тоже попробуешь довериться? — продолжил Азраэль. — Не мне. Ей… Мы не уйдём отсюда без ответа, — он склонил голову набок, чуть сощурился. — Ни я, ни ты. Ни она. Фэйт кивнула коротко, машинально. На язык так и просилось что-то колкое — реакция, защитный щит, но он не дал ей времени на ответ. Он усмехнулся, уже себе под нос: — Если честно, удивлён, что Фэйт не пробралась сюда тайком. Это ж прямо по её части. Переодеться, нарушить правила, спрятаться где-то в тени. Она всегда всё делает по-своему. И вот тут что-то оборвалось внутри неё. Каждое его слово — удар в ребра, голос — сквозь дым и музыку — проникал в неё, распутывал её ложь, будто инстинктивно чувствовал, кто перед ним на самом деле. Это было мучительно. Неправильно. Честно. Фэйт напрягла челюсть, борясь с собой. Он так легко, так по-настоящемуговорил о ней. Знал её. Понимал её. А она стояла тут в обмане, в собственном теле, под маской собственной матери — и всё начинало ползти вниз по спине липким потом вины. Про Лиама она даже не думала в этот момент. Всё вычистилось — всё, кроме этих глаз, этого голоса, этой нежности, спрятанной под раздражением. Он не знал, с кем говорит. Но всё равно говорил так, будто знал её до самого дна. Фэйт опустила взгляд, впервые за вечер по-настоящему растерянная. То, что она чувствовала, было опасным. — Да, странно, — Фэйт усмехнулась, сдержанно, по-хоуповски. — Даже удивительно, что Фэйт ещё не пробралась сюда. Это вполне в её духе. Она успела скрыть странное волнение — внутренний жар, всплывший при словах Азраэля. Потому что настоящая Фэйт — это и есть она. И да, она действительно пробралась в этот клуб. Тайком. Он знает меня чертовски хорошо… — пронеслось в её голове.  Слишком хорошо. Даже слишком лично. Азраэль собирался что-то добавить, но в этот момент вернулась Лорен, беззаботно улыбаясь: — Ой, а я думала, вы уже закончили секретничать? Фэйт едва заметно передёрнулась и закатила глаза. Полчаса назад мы вместе смеялись, пили — и теперь всё превратилось в соревнование. Из-за парня. Серьёзно? Она хотела напомнить себе, что между ней и Азраэлем ничего нет. Всё, точка. Мы же… друзья? Да никакие они не друзья. Но стоило взгляду скользнуть по тому, как Лорен смотрит на него, как внутри что-то вспыхнуло. Магия начала еле уловимо пульсировать, будто тело чувствовало за неё — собственнически, несмотря на здравый смысл. — Мне нужно поговорить с Лорен, — сказал Азраэль, словно невзначай. Лорен вскинула бровь и взглянула на Фэйт с самодовольной ухмылкой: — Я знала, что ты меня ищешь. Все уже успели мне доложить. — Конечно, — усмехнулся Азраэль. — Не удивлён. Это важно. И мне действительно нужна твоя помощь. Лорен довольно улыбнулась. В её глазах вспыхнул огонь победы, и Фэйт почувствовала, как кулаки инстинктивно сжались. — А я вам тут не мешаю? — сорвалось с губ прежде, чем она успела себя остановить. — Нет, — тут же отозвалась Лорен, будто только этого и ждала. — Не мешаешь. Она мягко коснулась плеча Азраэля, но при этом смотрела прямо на Фэйт: — Просто у твоего парня очень срочный разговор. Не переживай, мы же с ним… не чужие люди. Никто его не съест. — Не съест — это да, — прошептала Фэйт сквозь зубы. — А вот изнасиловать может. Но в этот момент в клубе раздалась песня. С первых нот Фэйт почувствовала удар под дых. Sabrina Carpenter — “Taste”. — О боже, это же моя любимая! — взвизгнула Лорен. — Помнишь? — Ей лет сто, — мрачно бросила Фэйт. Лорен улыбнулась с показной невинностью: — Ты ведь не против, если он станцует со мной? Только один танец, не волнуйся. Ты же хочешь, чтобы я помогла ему? Азраэль склонился к Фэйт и прошептал: — Хоуп, на твоём месте я бы пока поискал Лиззи, Джози, Лиама… и Кларка. Фэйт взглянула на него так, как только Хоуп умеет — взгляд, от которого люди ступают назад. Он улыбнулся и исчез в танцующей толпе вместе с Лорен. Фэйт села за барную стойку. Песня била в уши, как вызов. На припеве: “I heard you’re back together and if that’s true You’ll just have to taste me when he’s kissin’ you” («Слышала, вы снова вместе, и если это правда — тебе придётся вкусить меня, когда он тебя целует») Фэйт перевела взгляд на танцпол. Азраэль и Лорен были слишком близко. Слишком… гармоничны. Лорен скользила руками по его груди, положила его ладонь себе на талию, и позволила телам двигаться в унисон. Её волосы мелькали в ритме, а смех тонко звенел сквозь музыку. Фэйт резко отвернулась, взгляд упал в бокал. В его отражении — её собственные зрачки, золотые, как у разъярённого оборотня. “Every time you breathe his air Just know I was already there” («Каждый раз, когда ты дышишь его воздухом — помни, я уже была там») Она сжала челюсть, губы дрогнули. Что, чёрт возьми, я чувствую? Почему это вообще волнует? Её грудь тяжело вздымалась. Она прикрыла лицо руками, чтобы не сорваться прямо здесь. Фэйт попыталась сделать глоток воды, но кубики льда только стучали о стекло — руки дрожали. А на танцполе Лорен растворялась в теле Азраэля, изгибаясь в ритме, который будто был написан для неё. «You can have him if you like Можешь быть с ним, если хочешь,  I've been there, done that once or twice Я была, то ли раз, то ли два.  And singin' 'bout it don't mean I care А то, что я пою об этом, не значит, что люблю,» Эта строчка прозвучала почти как предупреждение — но кому? Лорен? Азраэлю? Или… ей самой? Фэйт снова взглянула на них. Лорен положила его руку себе на бедро, подняла подбородок, с такой грацией, как будто всё вокруг принадлежало ей — и он в том числе. Её рыжие волосы отбрасывали отблески огня, глаза искрились триумфом. “Well, I heard you're back together and if that's true Слышала, вы вновь вместе, и если это правда, You'll just have to taste me when he's kissin' you То с каждым его поцелуем тебе придётся ощущать меня на вкус.” Фэйт закусила губу. Всё в этой девушке кричало: «Ты проиграла». А Азраэль… он не отстранялся. Не рвался. Наоборот — двигался в унисон, будто танец был единственным способом дышать. Их тела соприкасались, не оставляя пространства даже для воздуха. Он не улыбался, но не сопротивлялся — и это сводило Фэйт с ума сильнее любой усмешки. “Say you taste me when he’s kissin’ you” («Скажи, что чувствуешь мой вкус, когда он тебя целует») — Фэйт отшатнулась от бокала. Она больше не могла смотреть. Они танцевали, будто в этом было что-то большее, чем просто интрига. Лорен откинула голову, её губы скользнули у самого уха Азраэля, и он чуть склонился к ней. Внутри Фэйт вскипела магия — она была слишком похожа на пульсирующую боль, готовую вырваться. Она снова взглянула на отражение в металлической поверхности бара — зрачки полностью золотые. И даже губы дрожат. Вся она — на грани. “That’s not my name to use But I still hope it tastes like me when he’s kissin’ you” Это больше не моё имя, но я всё ещё надеюсь,  что на вкус он чувствует меня, когда целует тебя» Песня стала медленнее — припев затухал, а Лорен всё ещё не отрывалась от Азраэля. Фэйт крепко зажала ладонями лицо, будто могла затушить внутри себя пламя. — Это план… — прошептала она. Или пыталась в это поверить? Песня еще не закончилась — и, кажется, Фэйт тоже ещё не дошла до конца своей ярости.