No Thanks

Несколько недель назад Минхо рассказал Чану о своём разговоре с их младшеньким. Чонин беспокоился, что он, как щенок Минхо, будет заменён с появлением ребёнка. И эта тревога тронула старших до глубины души — они едва подавили желание ринуться на поиски Чонина, чтобы затискать его. Даже Чанбин, любитель подслушивать чужие разговоры, выглянул из-за угла, чтобы растроганно повздыхать над их младшеньким. На этой неделе Чан уделяет своим малышам особое внимание. В последнее время он был слишком занят новой работой звукорежиссера в Hybe и ужасно соскучился по своей стае, даже несмотря на то, какими шумными и надоедливыми они бывают. Если честно, Чан никогда не придавал особого значения тому, что Чонин чаще тянется к Минхо, а не к нему. Главное, чтобы малыш получал необходимую поддержку, а Чану несложно подбадривать его со стороны. Однако он сильно удивляется, когда видит молодого Альфу, сидящего у двери его новой квартиры. — Ах, хён… — Чонин тут же вскакивает на ноги. — Мы можем… поговорить? Чан даже оборачивается, проверяя, не прячется ли Минхо где-то рядом. — Со мной? Чонин энергично кивает, глаза широко распахнуты. Он выглядит точь-в-точь как эмодзи с сияющими слезливыми глазками. Чану хочется застонать от этой милоты. Кто вообще решил, что в его стае должны быть исключительно симпатяжки? Кто бы это ни был, он задолжал ему выпивку. Омега стаи жестом приглашает младшего внутрь, смущённо косясь на коробки, которые ещё не успел разобрать. Чан только вернулся со смены, поэтому сразу принимается доставать продукты для ужина. По привычке берёт столько, чтобы накормить всю стаю. — Отправишь сообщение в общий чат? Скажи, что хён готовит ужин, — негромко просит он, уже прокручивая в голове меню и планируя приготовить каждое блюдо в двух вариантах. Феликсу в последнее время хочется острого, но от мяса его мутит, так что придётся сначала приготовить его и отложить в сторону, чтобы его лучший друг не почувствовал запаха. Альфа какое-то время молчит, прежде чем отправить сообщение, затем кладёт телефон на стол с глухим стуком. В комнате повисает тяжёлая тишина, и Чан буквально ощущает, как напряжение волнами исходит от младшего. — Милый? Что случилось? Чонин морщится и вздыхает. — Ты же знаешь, что мой папа растил меня в одиночку? Чан кивает. — И что в прошлом семестре я изучал биологию? — Угу. — У меня есть брат. Чан замирает. — Что? — У меня есть сводный брат. Он старше меня на два года. Я делал один из этих дурацких ДНК-тестов, и ничего не узнал тогда, но, видимо, он тоже недавно сделал такой, и… он написал мне. Он в Сеуле. Ладно, ужин может подождать. Чан выключает плиту и перебирается на диван. Чонин следует за ним, сворачиваясь калачиком. Видеть, как его шумный, жизнерадостный щенок выглядит таким тревожным, буквально разрывает Чану сердце. Чан раскрывает объятия, слегка хмурясь, когда Чонин, не раздумывая, бросается ему на грудь. — Что ещё, щенок? — Я встретился с ним. На прошлой неделе мы пошли в кафе и поговорили. Он Альфа, хён. Но его… его мама встретила хорошего Альфу, вышла за него и связала себя с ним, и он вырастил моего… брата как своего собственного сына. Так что он… совсем не такой, как я. Он нормальный, наверное. Чан мягко гладит Чонина по спине. — Эй, милый, ты нормальный. Много кого воспитывали родители-одиночки противоположного пола, и у кого из-за этого были определенные трудности, но это не определяет тебя. И знаешь что? Не всем так повезло, встретить Альфу, с кем можно связаться, как это произошло у тебя и Минхо. Почти неслышно Чонин всхлипывает. — Я… я рассказал ему о всех вас. О моей стае. О том, какие вы потрясающие. Как Минхо заботится обо мне. Хаджун… его зовут Хаджун… сказал, что я не должен был связываться с первым попавшимся Альфой в универе. Что не должен был принимать твой укус, как Лидера, ведь я… я такой неправильный. — Чан сжимает его в объятиях чуть сильнее, чем нужно, но Чонин не сопротивляется. Делая глубокий вдох, он продолжает. — Он сказал, что ты… воспользовался мной. Потому что я младше. И потому что мой Альфа слабый. Услышав подобное, Чан рычит. Громко, яростно — и в то же время это самый пугающий Омежий звук, который только мог издать их маленький Лидер. Чонин вздрагивает, чувствуя, как мурашки сбегают вниз по спине, он тут же инстинктивно выплескивает подчиняющиеся феромоны, стараясь успокоить старшего Омегу. — Ты не слабый. Как он вообще посмел сказать такую… такую хрень? Ради всего святого, Йен-а, ты один из самых сильных Альф, которых я знаю, — голос Чана смягчается, он сильнее прижимает Чонина к себе, утыкаясь носом в его волосы. По правде говоря, это самый открытый жест привязанности, который когда-либо случался между ними. Никто не хочет это обсуждать. Оба просто наслаждаются комфортом, что дарят чужие объятия. — Дай угадаю. Ты ещё не рассказал об этом Лино? — Чёрта с два! — фыркает Чонин. — Я даже Джинни не сказал. Хотя… он всё равно понял. Когда я вернулся после обеда с Хаджуном, я пошёл в душ, а когда вышел — Джинни уже притащил все одеяла для гнездования. Чан улыбается при мысли о том, что его младший брат так чудесно заботится о малыше стаи. Хёнджин всегда любил скатывать родных в кокон из одеял, делая из них нечто наподобие буррито. — Понятно, это разумно. Лино в последнее время чересчур агрессивно-заботлив, он бы запросто мог пойти поколотить этого Хаджуна. Чёрт, я сам хочу его поколотить. Йен-а, но ты когда-нибудь чувствовал, что кто-то из нас воспользовался тобой? Чонин резко садится, сердито хмурясь. — Нет! Нет, вы все такие …такие хорошие. Вы всегда помогаете мне, когда нужно, даже несмотря на то, что я плохо переношу эти вечные обнимашки, и что я не умею принимать заботу и…и… — Дыши, милый, — мягко напоминает Чан, медленно проводя ладонью вверх-вниз по спине Альфы. — Мы любим тебя. Мы хотим для тебя только лучшего, да? Всё, что бы ты ни решил… — А что, если я не хочу постоянно решать? Я имею в виду… Ты… Ты же наш Омега! Что, если я хочу, чтобы решал ты? Или Минхо-хён? Чан внимательно смотрит на их малыша, слегка кивает. — Хорошо. Как Омега твоей стаи, я хочу познакомиться с этим Альфой. Ты пригласишь его на ужин с нашей стаей. Сюда. На следующих выходных. Мы с Минхо поговорим с ним, и он сам увидит, что ты окружён хорошими людьми. А сегодня вечером ты поможешь мне с ужином, и мы просто хорошо проведём время, ладно? Сегодня вечером больше никаких забот, договорились? Чану приходится основательно пометить Чонина своим запахом, но в итоге он чувствует, как младший Альфа наконец расслабляется, он пахнет счастьем и покоем.

***

Чонин явно нервничает. Он уже который раз ходит туда-сюда, вытаптывая дорожку в ковре Чана. Остальные стараются его успокоить — поглаживают по спине, ласково треплют по загривку, но, кажется, не особо помогает. Феликсу запретили приближаться к кухне — бедняга морщится и давится слюной каждый раз, когда видит сырое мясо. Минхо помогает Чану в готовке, как и Джисон. Сынмин трёт посуду до блеска и накрывает стол на девять персон. Им пришлось одолжить складной стол у соседей Чана снизу, но, благодаря красивым скатертям, он выглядит вполне прилично. Чанбин следит за малышами — кормит Феликса крекерами и мягко направляет Чонина обратно в гостиную, когда тот в очередной раз пытается сбежать из квартиры. Хёнджин тоже помогает в присмотре за младшими. Вдруг раздаётся стук в дверь. Начинается самое важное. Чонин делает глубокий вдох и открывает. Хаджун заходит в квартиру, и в тот же миг Феликс резко дёргается, прикрывая нос. Воздух в прихожей наполняется резким запахом бензина, оставляя горечь во рту у каждого. Чанбин молча уходит в ванную и возвращается с пластырем, блокирующим запах. Единственный, кто сейчас не носит такой, — это Феликс, потому что Минхо чуть не сошёл с ума, столкнувшись с тем, что он не может почувствовать запах своей беременной пары. — Вот, — Чанбин протягивает пластырь Хаджуну. — О? Не думал, что сегодня вечером будет игра в угадайку. Чанбин хмурится и складывает руки на груди. — У нас в стае беременный Омега, и у него очень чувствительный нюх. Хаджун пожимает плечами и приклеивает пластырь. — Хорошо. Давайте продолжим, ладно? Они втроём проходят дальше, в небольшую гостиную Чана, где столпились все остальные члены стаи. Хаджун медленно осматривается. — Я Хаджун, брат Чонина. Помню некоторые имена. Ёнбок, верно? — он кивает в сторону Феликса. Феликс, бережно положив ладони на живот, спокойно отвечает: — Можешь звать меня Феликс. Хаджун кивает, продолжая осматриваться. — Замётано. Ты Сынмин, а ты — Чанбин… — он правильно угадывает их имена, а затем переводит взгляд на Хёнджина. — Хёнджин, ты действительно такой же очаровательный, каким тебя описывал мой младший брат. Хёнджин бросает на Хаджуна оценивающий взгляд и бурчит: — Пойду посмотрю, как там ужин. — Какая сложная публика, — Хаджун пожимает плечами. Чан складывает руки на груди, пока гость переводит взгляд на трёх оставшихся. — Минхо-щи, приятно познакомиться… — Хаджун слегка кивает и переводит взгляд на остальных, вздыхает. — Чан-щи, благодарю за приглашение. Джисон фыркает. — Да, я не Чан. И он не Минхо. Чан расцепляет руки и делает шаг вперед. — Это мой Альфа, Джисон. Я понимаю, почему ты мог запутаться, Хаджун-щи, но наша стая — не такая, к которой ты привык. Минхо мягко касается носом виска своего Омеги. — Я Минхо. Ёнбок — моя пара, — он тянет слова. Протягивает руку к Чонину, и тот мгновенно занимает своё место рядом со старшим Альфой. — А Чонин мой щенок, которого я пометил. И я так понимаю, у тебя с этим проблемы? Хаджун хмурится. — Мне просто странно, что его так быстро приняли в стаю, вот и всё. Альфа стаи моргает. Это его фирменный «ещё одно слово, и я на тебя наброшусь» взгляд. Чан быстро прочищает горло и хлопает в ладони: — Давайте ужинать, да? Вскоре все оказываются за столом, передавая друг другу тарелки. Хаджун ведёт себя достаточно вежливо, пока вдруг не откашливается и не бросает взгляд на Минхо. — Итак, Минхо, есть ли какая-то причина, по которой ты не Альфа стаи? В комнате тут же воцаряется тишина. Минхо не спешит отвечать, спокойно берёт кусочек овощей и бережно кормит Феликса. — Я Альфа этой стаи. И её Второй Лидер. Хаджун хмыкает. — Ну да, но ни один Альфа не захочет быть Вторым. Как он тебя уговорил уступить? Минхо приподнимает бровь в идеальной дуге. — Вообще-то, — Чонин аккуратно кладёт ложку на стол. — Феликс — тот, кто предложил выбрать Чана нашим Лидером, и мы все с радостью согласились. И да, его имя — Бан Чан. Он более чем способен вести нашу стаю. И мы сейчас в его доме, Хаджун, — Чонин намеренно опускает всякие формальности, — прояви некоторое уважение. Джисон улыбается, откидываясь назад. — Наш лидер — лучший, о каком только можно мечтать. Добрый, заботливый, сильный и… если честно? Чертовски устрашающий, если нужно. И да, причина, почему Минхо-хён не Лидер, есть. Ему просто не нужно им быть. Сынмин медленно вытирает рот салфеткой, оглядывая собравшихся. — Не знаю, как остальные, но, по-моему, только настоящий Альфа способен понять, когда его место не на вершине. Но некоторые просто слишком самоуверенные для этого, не так ли? Хёнджин усмехается, выпрямляясь. — Нет ничего хуже самоуверенного Альфы, который считает, что его запах не воняет. Чан устало вздыхает, оглядывая свою стаю. — Достаточно. Оставьте его. Ваши язвительные комментарии не изменят его мнения. Мы пригласили Хаджуна, чтобы показать, что наша стая — это хороший, крепкий дом для Чонина, а не для… — Вообще… Чан-хён, можно я скажу? — перебивает Чонин. Чан молча кивает, позволяя ему продолжить. Младший Альфа поворачивается к своему биологическому сводному брату. — Меня вырастил папа-Омега в одиночку. Лидер моей стаи — один из лучших Омег, которых я встречал. Он любит нас, заботится о нас, и сейчас позволяет себя оскорблять только ради того, чтобы угодить незнакомцу. А ты именно незнакомец. Если честно, у меня скоро появится брат или сестра. Минхо — мой старший Альфа, и любой его щенок будет моим родным. Я горжусь этим. И знаешь что? В моей жизни есть место только для одного брата. И это точно не будет сексистский Альфа, который считает себя лучше меня. Думаю, тебе стоит уйти, потому что это семейный ужин. Хаджун смотрит на него, нахмурившись. Он ничего не отвечает, просто встаёт и уходит. Как только дверь с глухим щелчком закрывается, вся стая взрывается радостными криками. Хёнджин тут же тянется и горячо целует Чонина прямо в губы. Чан заливается краской, но не перестаёт улыбаться, а Минхо выглядит крайне довольным. — Это плохо, что мне хотелось ему врезать? — спрашивает Сынмин. — Это плохо, что я возбудился от твоих слов? — ухмыляется Чанбин. — Меня сейчас стошнит, — стонет Феликс.