Стабильность

      Стабильность — вот что раньше лучше всего описывало Аню. Девочка-паинька, прилежная дочь в уважаемой семье: отец — полицейский, мать — заботливая домохозяйка, старшая сестра — перспективная спортсменка. И сама девушка, хоть и не отличница, но тоже старалась держать планку, соответствовать высоким ожиданиям родителей, особенно отца. Всё шло ровно, предсказуемо, правильно.              Если бы только не её дружба с Кисой.              Варвара Кислова, или же просто Киса. А для Константина Анатольевича она была кем угодно, но только не подругой его дочери. «Малолетняя наркоманка и проститутка» — так он презрительно отзывался о девушке, не стесняясь выражений. Он считал, что этот человек не должен находиться рядом с его дочерью.              И, возможно, с его точки зрения в этом была логика. Киса — антоним стабильности. Её невозможно предсказать, невозможно контролировать. Вот сейчас она ржёт над каким-то тупым мемом в интернете, а через минуту может перевернуть их базу с ног на голову. На тусовке она стоит рядом с Аней, говорит, что никуда не отойдёт, а в следующий момент уже разводит с Риткой какого-то лоха на халявное бухло. Она будто всегда в движении, всегда в хаосе.              Многие считали, что её поведение — это последствие употребления наркотиков. Но Хэнкина знала правду. Она знала Варю с детского сада. И Кислова всегда была такой. Вещества, хоть и внесли свой вклад, но не они были фундаментом. Просто она рождена быть непредсказуемой.              Конечно, отец не мог закрыть на это глаза. Он замечал всё. Стоило Ане оказаться в радиусе пяти метров от Кисы, как можно было смело готовиться к очередной лекции о «нормальных» людях, «правильном» будущем и о том, что в приличной семье не может быть места для таких знакомых.              Этот раз не стал исключением.       — Вот зачем ты с ней водишься? Сколько раз я тебе говорил, что до добра эта наркоманка тебя не доведёт? — завёл он свою шарманку, как только он переступил порог дома.              Она лишь опустила голову, прекрасно зная: никакой аргумент, даже самый разумный, не возымеет действия. Её мнение здесь не имело веса.              — Пап, ну хватит, — пробормотала она. — Киса, то есть Варя, нормальная. Со своими приколами, но…              — Какие «но», Ань? — голос отца стал жёстче. — Никаких «но». Сколько раз я лично её задерживал? Ей год до колонии остался! Да она тебя с собой потянет, вот увидишь!              Хэнкина сжала кулаки, чувствуя, как в груди закипает злость, но сказать ничего не успела.              — Всё, пап, хватит. Нам идти пора, — раздался голос Оксаны.              Боже, Аня могла бы её расцеловать за это. Сестра всегда знала, когда нужно вмешаться.              Но Константин не собирался переключаться так легко.              — А ты не лезь! — рявкнул он, бросив на Оксану раздражённый взгляд. — Тебе тоже бы не помешало работу найти. Долго ты ещё на нашей шее сидеть собираешься?              Девушка лишь усмехнулась, словно он сказал что-то совершенно несущественное. Она никогда не позволяла ему задеть её словами. В отличие от младшей сестры.              Не теряя времени, Оксана схватила её за руку и потащила к выходу.              — Мы ушли! — бросила она через плечо.              — Не допоздна! — крикнул отец в ответ, но в этот момент дверь уже захлопнулась, отсекая его голос.              Спускаясь по лестнице, Анна на мгновение замедлила шаг, когда в окне подъезда заметила знакомый силуэт, приближающийся к дому. В груди что-то приятно сжалось, и прежде чем она осознала это, глупая, почти детская улыбка появилась на её лице.       — Знаешь, какими бы ни были грубыми слова отца, но он ведь не так уж и неправ, — заметила страшая. — Она ведь реально постоянно творит хуету.              — Оксан, только не ты… — вздохнула младшая, закатывая глаза.              — Нет, я серьёзно, Ань, — продолжила сестра, глядя ей в лицо с неожиданной серьёзностью. — Я не говорю, что ты должна с ней прекращать с ней общение, но просто задумайся… Ты уверена, что она никогда тебя не подставит?              — Да, уверена, — твёрдо ответила Аня, встретившись с сестрой взглядом.              Оксана тяжело вздохнула, но спорить дальше не стала.              Хэнк же перевела взгляд на дверь подъезда, за которой уже ждала Киса.              — Идём, меня ждут, — сказала она, отступая на шаг.              — Ну смотри, — бросила Хэнкина старшая напоследок, но в её голосе не было осуждения. Только усталое понимание.              Аня не ответила. Она уже шагала навстречу той, кого отец так отчаянно пытался вычеркнуть из её жизни.              ***              — О, Хэнкалина, — протянула Кислова, ухмыльнувшись, когда наконец увидела подругу. — Чё так долго?              Заметив стоящую рядом Оксану, она мгновенно переключилась, но без лишнего энтузиазма:              — Привет.              — Привет, Кис, — холодно ответила та. В её голосе не было ни враждебности, ни дружелюбия — просто нейтральное признание факта. Затем, повернувшись к сестре, добавила, — Пиши, если что.              Аня кивнула, не видя смысла что-то отвечать.              — Сразу пойдём? — спросила она, подойдя ближе к Варе.              Киса, как всегда, выглядела вызывающе, но чертовски красиво, как могла только она. Чёрная юбка, тёмные колготки, которые на удивление ещё не успели порваться, чёрная кофта с огненным принтом — явно великовата, поэтому сползла на плечо, обнажив тонкую лямку лифчика. Дополняли образ излюбленные берцы и неизменная кожаная куртка.              Аня усмехнулась, окинув подругу взглядом:              — Слышь, Кисуль, ничего себе не отморозишь?              — Ничего, найду того, кто согреет, — ухмыльнулась Варя, но, не удержавшись, всё же легонько стукнула подругу в плечо за комментарий.              Хэнкина только рассмеялась.              — Генка просил на базу заскочить, — с ленивой ухмылкой проговорила Киса, выпуская дым. — Толкнуть травку нашим надо, чтоб, так сказать, полный комплект веселья был.              Аня ничего не ответила, просто кивнула, доставая из кармана мятую пачку. В отличие от Кисловой, она никогда не любила сигареты с фильтром — слишком много химии, да и привкус не тот.              Пару затяжек спустя, решив сменить тему, девушка спросила:              — Мел будет?              Киса покосилась на неё с лёгким недоумением, будто та задала самый глупый вопрос на свете.              — Бля, Хэнк, — протянула она, выпуская очередное облако дыма и глядя на подругу с лёгким укором. — Ты вообще помнишь, как работает причинно-следственная связь? Если Анжелка идёт, то и Мел за ней попрётся.              Аня лишь закатила глаза, усмехаясь:              — Ой, иди ты. Одно умное слово выучила и теперь выёбываться будешь?              Варя фыркнула и, ухмыльнувшись, глянула куда-то вдаль, будто задумавшись. Затем, небрежно перекинув руку через плечо подруги, лениво притянула её ближе.              — Ну так а хули. Я думала, это ты у нас тут любительница поумничать, — протянула она, наигранно задумчиво. — Не я же на допы по литре бегаю.              — А тебе-то что? — фыркнула Хэнкина, сделав затяжку.              — Да ничего, просто интересно… — Киса снова ухмыльнулась. — Как там твоя Оленька поживает?              Аня поморщилась, но привычно уточнила:              — Не Оленька, а Ольга Васильевна. И причём тут она вообще?              — Ой, да брось, Хэнк, — протянула Кислова, лукаво косясь на подругу. — Как будто не видно, как ты на неё слюни пускаешь.              Девушка резко повернулась к ней, возмущённо вскинув брови:              — Ты ебанулась?              Киса только громко рассмеялась, явно довольная тем, как подруга вспыхнула от её слов.              — Всё, не ссы, Хэнкалина, — проговорила она, едва сдерживая очередной смешок. — Про твои мокрые мечты о преподше никому не расскажу. Это останется нашим маленьким секретом.              Аня фыркнула, пробормотав себе под нос что-то нечленораздельное, но слишком тихо, чтобы Киса разобрала. Впрочем, та и не пыталась.              Вместо этого она наблюдала, как подруга, стараясь не обращать на неё внимания, подошла к амбару и начала возиться с замком, пальцами нащупывая ключ.              — Ой, да ладно тебе, — продолжала подначивать её Варя, лениво прислонившись к стене. — Ничего страшного, если тебе кто-то нравится. Даже если этот кто-то — твоя грёбаная Ольга Васильевна.              Хэнкина сделала вид, что не слышит, но ключ дрогнул у неё в руках. Чёртова Киса, всегда умудрялась вывести её на эмоции.              ***       — Кисуля! — воскликнула Ритка, не сдержав эмоций, и сразу же обняла подругу. — Чё так долго?              — Да, Хэнк тут задержалась, с ней всегда так, пока соберется — вечность пройдет.              — Ой, да не пизди, сама же меня на базу затащила, а теперь всю вину на меня перекладываешь.              — А у вас как всегда. А Мела случайно не видели?              — Не-а, а чё, что-то случилось? — удивленно спросила Киса.              — Да вот, поговорить с ним хотелось.              — Так вон, — Аня махнула рукой в сторону, где стоял парень, — он там с Толстым что-то обсуждают.              — Поняла, спасибо! — Рита кивнула и направилась к ним.              — Если что, у меня с собой есть, — неожиданно добавила Варя, слегка подмигнув. Та кивнула и скрылась в толпе уже пьяных подростков.              Хэнкина посмотрела на подругу с недоумением. Кислова только вздохнула, и схватила её за руку.              — Пошли лучше выпьем.              Они подошли к столу, где разливали дешевое пойло, и выпили по стакану. Сменить тему не получится, Варя видела это в любопытных голубых глазах.              — Если Мел опять начнёт что-то не то говорить или вдруг пошлёт её, надо будет как-то успокоить его.              — Ну не эти же.              — Ничего ты не понимаешь, Хэнкалина! Я вот не вкуриваю, чё он по этой Анжелке страдает? Посмотри на Ритку — хорошая девчонка, она всегда рядом. После очередной ссоры с этой шлюхой он всегда к ней бежит, будет на её плече плакаться, даже если сама Ритка скажет ему "иди в пизду". Так всегда и будет. Он ведь не изменится.              — Но он же её любит. Нельзя вот так взять и стереть чувства.              Кислова насмешливо усмехнулась и схватила еще один стакан, не колеблясь, выпив его до дна.              — Хуёво, — сказала она тихо, словно эти слова рвались из самой глубины. Она слишком хорошо знала, что от некоторых чувств не избавиться. Если бы можно было просто вырвать их из себя, выдрать с корнем, она бы сделала это, не задумываясь. Вырвала бы вместе с сердцем, если бы только это помогло. Но не поможет. Никогда.              ***              Как и следовало ожидать, Киса снова куда-то свалила, бросив через плечо короткое:              — Ща вернусь.              И вот это её «ща» уже тянулось больше получаса. Аня устало выдохнула. Ну конечно. Варя всегда так — исчезает посреди тусовки, как будто ничего не произошло, и даже не считает нужным объяснить, куда пошла и зачем. Будто это нормально, будто так и должно быть. И это особенно бесило, потому что именно Кислова тащила её на все эти вписки, на все сомнительные авантюры, уверяя, что в этот раз они точно будут вместе.              Только вот вместе не получалось.              Хэнк решила, что на этот раз не станет переживать. Сегодня она тоже будет отдыхать, и неважно, с кем. Её уже до чертиков достало это постоянное ощущение, что её используют. Будто она — просто удобная компания, не более.              Сейчас она находилась рядом с сестрой, и обе, не особо заинтересованные, слушали Толстого, который втирал что-то про экологию. Впрочем, иногда они кивали, делая вид, что вовлечены в разговор. Не то чтобы тема была совсем скучной, но сейчас это точно не то, чем хотелось бы забивать голову. Тем более, что рядом с Пашей был Локон, у которого, кажется, был пунктик заёбывать Пашу каждые полчаса. Аня смотрела на них, улыбалась. Смеялась.       Сейчас её мысли не блуждали вокруг надоевшей учёбы, которая уже стояла поперёк горла. Не касались её отца и его бесконечных нравоучений. Не цеплялись за семейные конфликты, которые уже давно стали частью её жизни. И даже Киса на какое-то время ушла на второй план. Почти.              Почти.              Потому что Аня не могла не оглядываться. Не искала взглядом её кудрявую голову среди толпы танцующих подростков. Где она? С кем? Этот страх — увидеть Варю в компании какого-то очередного обмудка — не отпускал. Сердце сжималось от мысли, что Кислова сейчас целует кого-то другого. Что кто-то другой держит её за талию, прижимает к себе. Что не ей сейчас достаются эти взгляды, эти прикосновения.              И вот, как говорится, вспомнишь солнце — вот тебе, блядь, и лучик.              Варя стояла у дальней стены, наклонившись к парню из одиннадцатого. Они о чём-то спокойно переговаривались, видимо, про их темки.              И вдруг к ним подлетает какой-то парень. Судя по его заторможенным движениям и стеклянному взгляду, он уже был либо в говно пьяный, либо под чем-то. А может и то, и другое. Хэнкина его не знала, но вот Киса — похоже, да. Тот с улыбкой протянул руку её собеседнику и, не стесняясь, приобнял девушку.              Бесит.              Вот и всё. Вот и нашёлся для Кисловой новый ухажёр на вечер.       Аня почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось, но вместо того чтобы разбираться в своих эмоциях, она молча выхватила стакан из рук Локона и залпом выпила его содержимое. Обжигающая жидкость обожгла горло, вызвав резкий кашель и гримасу отвращения.              — Эй! — возмутился хозяин стакана, прижимая руку к сердцу, будто только что его смертельно ранили.              Остальные тоже уставились на неё с недоумением, но девушка проигнорировала их взгляды.              — Ань? — осторожно спросила сестра, нахмурившись.              — Я курить, — бросила она коротко и ушла, не дав никому шанса расспрашивать её дальше.              На улице было хорошо. Свежий ночной воздух холодил кожу, но не пробирал до костей, как это бывало в прошлые годы. Апрель выдался неожиданно тёплым, и это радовало.              Хэнкина достала из пачки последнюю сигарету, поднесла её к губам и прикурила. Сделав глубокую затяжку, почувствовала, как дым разливается по лёгким, чуть притупляя мысли, делая голову ещё тяжелее, но в то же время придавая телу приятное расслабление. Где-то изнутри здания доносилась музыка, смех, чьи-то крики, но сейчас это было лишь фоном, на который она не обращала внимания.              Она ожидала, что Оксана может выйти вслед за ней и начать расспрашивать, что за хуйня с ней творится. Но, к счастью, сестра не появилась.              Зато появилась она.              — О, Хэнкалина. А я тебя ищу.              Аня сразу узнала голос. Сука. Только её сейчас здесь не хватало.              Она медленно повернулась и увидела перед собой Кису. Та подошла вплотную, не спросив разрешения, выхватила у неё сигарету и, сделав короткую затяжку.              Аня молчала, только скрестила руки на груди, пытаясь не выдать эмоций.              Не сказать, что она была обидчивой. Обычно все свои переживания она держала при себе, запирала под замок, чтобы никто даже не догадался, что у неё внутри всё клокочет. Но алкоголь, чёрт бы побрал его, развязал язык.              — А я думала, ты уже нашла компанию на вечер, — усмехнулась она, глядя на подругу исподлобья. — Тот тип вроде в твоём вкусе.              Кислова нахмурилась.              — Чё? Ты накурилась?              — Чё ты хочешь, Кис?              Варя выдохнула дым и склонила голову набок, внимательно вглядываясь в лицо подруги. В её глазах читалось недоумение, но вместе с тем что-то ещё — лёгкая усмешка, какая-то непонятная мягкость, будто она заранее знала, что Аня вот-вот выдаст что-то неприятное, но не торопилась реагировать.              — Ты чё, Хэнкалина? Укусил кто? — голос её был спокойный, даже ленивый, как будто ей и правда было совершенно плевать на раздражение Хэнка.              Это только сильнее разозлило.              — Да блядь, не надо вот этого. — Хэнкина сжала кулаки, стараясь хоть немного сдержаться. — Я тебе не Мел, и ты не Анжелка. Сначала «ща вернусь», потом шепчешься с какими-то типами, а потом приходишь ко мне, будто ничего не было.              — Ой, началось… — Кислова закатила глаза и сделала ещё одну затяжку.              — Да, началось! — Аня шагнула ближе, чувствуя, как внутри всё бурлит. — Ты ж заебала, Кис! Чего ты от меня хочешь?              Варя резко выдохнула дым в сторону и посмотрела на неё долгим взглядом.              — А ты чего от меня хочешь?              Этот вопрос прозвучал не так, как ожидала Аня. Не насмешливо, не грубо, а будто по-настоящему. Варя не отступала, смотрела прямо в глаза, и в этом взгляде было что-то странное — не вызов, но и не покорность.              Аня сжала челюсти.              — Да чтоб ты, блядь, определилась.              Кислова усмехнулась, но во взгляде её мелькнуло что-то, чего Хэнк раньше не видела.              — Определилась, значит? — протянула она и вдруг шагнула ближе. Теперь между ними было всего несколько сантиметров, и Аня почувствовала запах сигаретного дыма, смешанного с лёгким ароматом духов.              Где-то внутри всё сжалось.              Киса выкинула окурок, а в следующий момент схватила Хэнкину за ворот её палёного трешера и резко потянула на себя. Их губы столкнулись — быстро, грубо, почти жадно. Это не было похоже на тот идеализированный поцелуй, что описывали в книгах или показывали в слезливых романтических мелодрамах, которые так любила смотреть её мать. Здесь не было ни нежности, ни аккуратности, ни красивых жестов. Только жаркий привкус алкоголя и табака, дыхание, смешанное с ночным холодом, и лихорадочная поспешность, будто бы кто-то мог их застать или всё могло оборваться в любой момент.              Аня не сразу поняла, что происходит. Время будто на секунду замедлилось, голова шла кругом, но не от выпитого. Варя не отстранялась, держала её крепко, сжимая в кулаке ткань её толстовки так, словно боялась, что та сбежит.              И Хэнк, наверное, должна была бы оттолкнуть её. Должна была разозлиться, разъяриться. Она должна была что-то сказать.              Но, чёрт возьми, она не смогла.              Её руки сами потянулись к лицу девушки, пальцы дрожащими движениями прошлись по острому подбородку, скользнули к щекам, к затылку, в мягкие тёмные волосы. Она чувствовала, как учащённо бьётся пульс у себя в висках, как сердце глухо и мощно ударяется о рёбра.              Киса первой отстранилась, тяжело дыша. На её губах застыла полуулыбка — дерзкая, чуть смущённая, но самодовольная.              — Чё, Хэнкалина, — выдохнула она, глядя Хэнкиной прямо в глаза. — Довольна теперь?              Аня смотрела на неё, не в силах вымолвить ни слова. Внутри всё кипело, мешалось в какой-то дикой неразберихе — злость, желание, страх, растерянность.              — Ты совсем дура, Кис, — прошептала она наконец.              — Знаю, — просто ответила Варя, чуть склонив голову набок. — Но ты же всё равно меня терпишь.              Хэнк сжала кулаки, чувствуя, как в груди нарастает что-то необъяснимое.              — Ты меня заебала.              Кислова рассмеялась — тихо, хрипло, едва слышно.              — Не так, как ты меня, Хэнкалина.              Она провела пальцами по её запястью, едва касаясь, а затем, не сказав больше ни слова, развернулась и ушла обратно в здание, оставив Аню стоять на холоде, тяжело дышать и пытаться справиться с хаосом, который она только что оставила после себя.              И правда, Киса — нестабильная, непредсказуемая, как шторм. Она появляется внезапно, сметая всё на своём пути, оставляя после себя только разрозненные осколки мыслей и ощущений. Аня сжала пальцы в кулак, всё ещё чувствуя на коже призрачное прикосновение её пальцев.              Холод пробирался под куртку, но она не могла заставить себя двинуться с места. В ушах звенело, сердце колотилось слишком быстро.              — Чёрт, — прошептала она себе под нос, запрокидывая голову и глядя в тёмное небо.              Киса была нестабильной. Но почему тогда её хаос притягивал девушку так, будто в нём был единственный порядок, который она когда-либо понимала?