Лягушки и принцы
16 февраля 2025 г., 15:07
Скуало считал такое стечение обстоятельств безрассудным, в высшей степени аморальным и потенциально смертельным. Фран предпочитал сокращать до ёмкого «отношения», вынося свое согласие за скобки; Бельфегор ограничивался едким хихиканьем, фырканьем и угрозами напополам с оскорблениями. После долгих и громких разбирательств, так и не решив, кого из них стоит спасать от другого, в Варии махнули рукой. На обратной дороге Фран предположил, что они были рады избавиться от маньяка под крышей, выгнать змею из гнезда, забить паршивую овцу. Оборвав поток метафор, Бельфегор ответил, что у всех уже в печенках сидит острый лягушачий язык, и, сочась ядом, предложил его вырвать.
Если ежедневные попытки жестокой расправы можно было назвать флиртом, то, пожалуй, у них и правда были «отношения».
У Франа при виде съехавшей набок короны обостряются мигрень, гастрит и природная язвительность. От последнего у Бельфегора случаются истерические припадки крайней степени кровожадности.
— Мирпуа? — Фран наблюдает за скольжением ножа от солнечного сплетения вниз из-под полуприкрытых век. Лезвие спотыкается о ремень брюк; острие игриво жалит кожу.
— Нутровка, — облизывается Бельфегор, вдавливая ладонь в неприкрытое горло и нащупывая пальцами пульс. — Veux-tu être mon dîner, ma douce grenouille?
Фран закатывает глаза, кривя губы от королевского самодовольства и кошмарного произношения. Тихий шелестящий смех точечно бьет по нервам, когда Бельфегор склоняется ниже.
— Принц-извращенец.
— Болтливая жаба.
Брошенный нож застревает в стене.