Ночной сеанс

Поздний ночной сеанс. Пустой зал. Глухая тишина. Только тихое жужжание вентиляции. Свет с экрана лениво растекается по креслам, цепляет их мягкими бликами, исчезает, вспыхивает снова. Соня устраивается поудобнее, натягивает рукава на ладони, кутает пальцы в ткань. Делает глоток колы, ощущает прохладную сладость на языке. Здесь можно расслабиться, спрятаться в темноте, выдохнуть. Глаза смыкаются сами собой. А потом… Что-то меняется. Слабый толчок интуиции, почти незаметный — но от него пробегает холод по спине. Соня моргает, напрягается. Чуть поворачивает голову, скользит взглядом по залу. На последнем ряду, в полумраке, спокойно, будто так и надо, сидит Нечаева. Прямая спина, расслабленные плечи. Ни малейшего движения, кроме пальцев, медленно барабанящих по джулу. Она смотрит на экран, и в ней нет ни намека на присутствие кого-то еще. Свет снова вспыхивает, на секунду выхватывая ее лицо из тени: ровное, сосредоточенное. Соня прикусывает губу. От напряжения сводит плечи. Она поднимается, оглядывает зал. Кроме них, кажется, никого. Тихий шаг, другой. Медленно идет вверх по лестнице. — Что, на любимого посмотреть решила? — тянет Ксюша, голос ленивый, с легкой, едва заметной насмешкой. — Ужасный у тебя все же вкус, Скворцова. Соня качает головой, что-то усмешливо фыркает, но отвечает спокойно: — Я не понимаю о чем вы говорите. — Да ладно тебе, каждая десятая в Москве трахалась с ним. Не ругай себя. Ксюша откидывается на спинку кресла, закидывает одну ногу на другую. Свет экрана на секунду делает ее лицо резче, но потом тени снова все смягчают. Соня стоит рядом, не шевелится. — Почему этот фильм? — спрашивает девушка. Ксюша медленно поворачивает голову, лениво осматривает ее, чуть дольше задерживаясь на лице. — Потому что он идет ночью. Соня молчит. Потом, почти шепотом: — Можно? Кивает на соседнее кресло. Ксюша делает вид, что ей все равно. Соня садится. Близко. Ближе, чем нужно. Руки прячет в рукава, подтягивает колени чуть выше, будто ей холодно. Ксюша скользит по ней взглядом, но ничего не говорит. — Не думала, что вас можно застать за таким, — Соня произносит негромко. — За каким? — За просмотром фильма, где государственная машина — это плохо. Ксюша усмехается. На экране снова что-то взрывается, но они уже не смотрят. — А вам вообще бывает не все равно? — вдруг выдает Соня. Голос другой. Тише. А Ксюша молчит. Секунда, другая. — Ты сейчас про что? — Да так. Просто спросила. Она поворачивает голову, чуть наклоняется — разница в пару сантиметров уже почти ощутима. Ксюша смотрит на нее. Долго. Соня ощущает тепло рядом, едва уловимое, но от этого еще более явное. Она не двигается, но дыхание становится глубже. Нечаева тоже не шевелится. Только пальцы, едва заметно сдвигающиеся по подлокотнику. Чуть ближе. Соня медленно опускает ладонь, костяшками касаясь ее запястья. Нечаева не отстраняется. Тепло проходит по коже, тонкими импульсами расходится по телу. Соня сглатывает, сдвигается на миллиметр ближе, и теперь их плечи почти касаются. Еще миг — и колено скользит вдоль колена. Нечаева чуть склоняет голову, оценивающе оглядывает Соню, а затем, с ленивой усмешкой, негромко говорит: — Помочь отвлечься? Она не дает времени на возражения — лишь касание пальцев по линии подбородка, и в следующий миг ее губы накрывают Сонины. Ее пальцы медленно сжимаются вокруг запястья, чувствуя тонкую, горячую кожу, пульс под ней. Нечаева наклоняется. Соня замирает. Воздух между ними наполняется теплом, короткими паузами дыхания. — Тебе не помешает... — Нечаева тянется резко, без предупреждения, перехватывает Соню за подбородок, прижимает к себе — движения хищные, почти властные. Жестко, горячо, с нажимом. Соня не отстраняется. Нечаева смещается вперед, сжимает ладонью ее затылок, глубже загоняя в этот поцелуй. Касается языком, настойчиво, требовательно, забирает все сразу. Дыхание спутывается, чужое тепло прожигает кожу. Соня чуть цепляется пальцами за ее плечо, но Нечаева только сильнее притягивает ее ближе, ловит за талию, заставляя выгнуться. Губы скользят жадно, глубоко, будто проверяют на вкус. — И что будет? — А непонятно, Скворцова? — рука Ксюши задирает юбку Сони, все выше двигаясь по внутренней стороне бедра. И целовать продолжает, к шее двигаясь, прикусывая, вызывая томные вздохи у девушки. Другой рукой она поднимает подлокотник, чтобы было удобнее потянуть Соню на себя. Скворцова, понимая что будет и что уже происходит, садится на колени Ксюши, кладя руки на плечи женщины. К черту. Они обе уже слишком давно об этом думают. Соня отрывисто дышит и стонет, пока рука Нечаевой вновь задирает юбку, чтобы удобнее было двигаться, отодвигает ткань трусов и кружит пальцами вокруг клитора, дразня и только сильнее возбуждая. До точки, когда терпеть уже нет возможности, и Соня сама пытается двигаться навстречу пальцам. — А если застукают? — говорит Скворцова, пытаясь найти хоть какие-то рычаги, которые бы остановили все, что происходит к чертям. На это она два пальца внутрь вводит и губами затыкает Сонин протяжный стон. — Тише, — и двигаться быстрее начинает. Скворцова губы до крови прикусывает, чтобы звука не издать, и бедрами двигаться продолжает, — Или мне остановится? Соня качает головой и ей мало; она бросает молящее: «Быстрее, пожалуйста». Пытается на ощущениях сосредоточиться, а не на мыслях, что и почему это происходит. Ксюша большим пальцем нажимает на клитор, еще больше ощущений вызывая; и усмехается, когда видит, как девушка старается получить разрядку. Но двигаться быстрее и резче начинает. — Сонечка, ты же хорошая девочка… — Нечаева не успевает даже продолжить: чувствует, как Сонечка вся сжалась и прикусывает плечо, а точнее, ткань пиджака Ксюшиного, чтобы не стонать в голос. Чувствуя, как Скворцова на грани, сгибает пальцы внутри, и делает финальные грубые толчки. — Всегда знала, что уменьшительно ласкательные тебе нравятся, так ведь, ма-лыш? — Соня вздрагивает и трястись начинает, и Ксюша пальцы вынимает аккуратно, чтобы не запачкать себя или ее. Воздух в зале теплый, тяжелый, наполненный приглушенным дыханием и остывающим возбуждением. Экран продолжает мерцать, но они уже давно не смотрят. Соня передвигается на соседнее кресло и полуложится, дышит глубоко, сердце все еще выбивает рваный ритм. Голова покоится у Нечаевой на плече. Несколько секунд — только тишина, чужое тепло, плавное, едва ощутимое движение ладони. А потом Нечаева чуть напрягается, выпрямляется, одной рукой легко убирает волосы с Сониного лица, цепляет пальцами за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Надеюсь, ты не рассчитывала, что теперь я буду тебя на свидания водить? — голос ленивый, с фирменной усмешкой, но в уголке губ все же проскальзывает нечто мягкое. Она выдерживает еще секунду, затем медленно встает, легко проводит ладонью по шее — жест машинальный, но в нем чувствуется что-то… довольное. Бросает взгляд на Соню сверху вниз, ухмыляется: — Поднимайся, Скворцова. Пока я не передумала тебя тут оставлять. — Ксения Бор… — Ко мне поедем.