Передышка

Оддманд был большим, теплым и неожиданно нежным. Она прислонялась ухом к его груди, слушая, как мерно стучит сердце. Ей хотелось сказать очень много. Особенно то самое слово, что так редко говорила даже Агне. Это слово, этот глагол, резал изнутри и рвался наружу, но дать ему выхода, дать себе возможность хотя бы хорошенько о нем подумать, она не могла. Оддманд снова аккуратно сжал ее ладонь и мягко поцеловал в волосы. Цвия прикрыла глаза, не сдерживая смущенной улыбки – это становилось традицией. Он отстранился тоже слегка улыбаясь. В серых глазах читалась нежность. – Моя девочка... Она таяла. Каждый раз баррикады, старательно возводимые годами, давали брешь, рушились, летели в Хельхейм, стоило ей услышать это, стоило почувстовать редкие прикосновения. Руки, огрубевшие и шершавые, легли на ее стремительно алеющие щеки. Сердце билось в груди почти бешено. Цвия не прятала глаза. Она снова поцеловала его. Сама. Ей на короткую секунду захотелось быть просто фрекен, чтобы просто слышать от него "моя девочка", чтобы просто вот так обнимать и дышать, и просто жить, и... Что-то теплое поднималось внутри, делало ее такой легкой, невесомой. Оддманд целовал крепче, не боясь, что прервут, не боясь, что что-то помешает. Борода колола подбородок, Цвия легко улыбалась сквозь поцелуй. Мысли не держались в его голове, вытесняемые одним единственным именем. Ее именем. Она судорожно вздохнула, прерываясь на секунду, и все внутри перевернулось снова. Оддманд обхватил ее за талию крепче прижимая к себе. Он знал, что не бывает правильного времени и места. Оно здесь. Оно сейчас. С ней. Цвия, не осознавая того, делилась своей жаждой не просто выжить, своей яростной жаждой жить. Руки мягко гладили девичью спину. Она вдруг резко отстранилась, опустила голову, обдавая шею горячим дыханием. Он замер, напрягаясь, вдыхая показавшийся раскаленным воздух. Еще секунда и он будет не в силах остановиться. Хотелось. До одури хотелось руками, губами, глазами исследовать бледную девичью шею, ключицы и ниже. Хотелось быть ближе, и ближе, и ближе, хотелось чувстовать ее всю, узнать ее всю. Хотелось. Она ведь сама тянулась к нему. Он знал, что не бывает правильного времени и места. Но не здесь, но не сейчас. – Тише, маленькая... Рука успокаивающе огладила волосы. Она кивнула. Посмотрела на него снизу вверх, неожиданно молчаливая. Прохладные пальцы несмело огладили лицо, невесомо прошлись по шрамам. Сердце снова затопила нежность. Она смотрела на него, приоткрыв припухшие губы, смущенная и счастливая. И вдруг показалось, что ничего больше ему не нужно.