Поцелуй в эпоху апокалипсиса

      С одной стороны, это: — Где ваши отчёты? — произнёс руководитель, на мгновение подняв голову и встретившись с невинными, но пустыми взглядами коллег. Эти круги под глазами свидетельствовали о бессонных ночах, проведённых в разборках с бесконечным количеством финансовых документов, презентованных проектов. Его синие глаза стали тусклыми, как незаконченная картина. — Они ещё делаются, — наконец произнёс кто-то, и очередной всплеск раздражения, словно волна, накрыл руководителя. — Не знаю, как только так сразу, — произнесла одна из сотрудниц, пряча взгляд, как будто её слова были оружием, направленным не в него, а в его собственные нервные клетки.       Агеро с трудом сдерживал желание схватиться за голову. Ему казалось, что работа, которую он делал один, могла бы стать основой для нового сериала. Он сидел за длинным стеклянным столом, погружённый в мрак своих мыслей. Свет ламп над ним ярко светил, но в его глазах отражались только умора и раздражение. С минутами, казавшимися вечностью, он проводил собрание, пытаясь собрать остатки своей концентрации, которая на протяжении последнего месяца, кажется, разлетелась, как пыль под управлением невидимого ветерка. Его бледно-голубые волосы, аккуратно уложенные, отдавали дань заботе о внешности. Но ни одежда от последней коллекции, ни идеальная причёска не могли скрыть следы усталости на его лице. Острые черты, как скульптура, высеченная из мрамора, но с каждым словом, произнесённым его сотрудниками, он всё больше ощущал, как эта статуя трещит под давлением. Руководитель встал со стола и направился к стеклянной двери: — Поскольку я всё равно отвратительно выгляжу, возможно, это и есть идеальный момент покинуть этот: сраный, душный, ужасный, просто отвратительный офис, — промелькнуло у него в голове.       И хотя отец, уважаемый бизнесмен, оставил его без поддержки. Агеро мечтал об отпуске, о том, чтобы превратиться в бабочку и навсегда улететь на юг с яркой птичкой, но вместо этого он снова должен был сидеть здесь, среди людей, способных давать лишь туманные ответы. Едва исполняется двадцать семь, а Куновец уже чувствовал, что жизненные возможности ускользают от него, как пыль сквозь пальцы. — Как я устал, — мыслил он, умывая своё лицо водой.

«…Нет, с таким рылом на конференцию точно нельзя, всех зашугает...»

      С другой стороны так: — Баам! — крикнула менеджер, через всю заправку.       В другой части города, парень по кличке Баам, работал на АЗС. Юноша с золотистыми глазами и каштановыми волосами, собранными в небрежный хвост, казался воплощением добродушия. Его тёплая улыбка неизменно привлекала клиентов, хотя сама жизнь давалась ему с трудом. В свои двадцать один он уже привык рассчитывать только на себя - отсутствие родителей рано сделало его самостоятельным. День за днём он мыл машины, заправлял их и обслуживал клиентов за гроши. Работа была неблагодарной, руки покрывались царапинами от грязи и машинного масла, а зарплаты едва хватало на жизнь. Подруга настаивала, чтобы он нашёл что-то лучше, но он упрямо отказывался – эта тяжкая самостоятельность стала для него принципом, почти мазохистской гордостью. Лучше страдать в одиночку, чем принимать чью-то помощь.

«…Каждый шаг он делал сам, и это было ему важно…»

      Первая встреча. В этот вечер, когда приезд дорогой машины привёл к мгновенному восторгу со стороны молодёжи на заправке, Баам не мог скрыть своей радости. Он, заворожённый роскошным, дорогим автомобилем, подумал: Вот бы на ней покататься!       Из него вышел Кун Агеро Агнис – усталый, как всегда. Его глаза нашли этот лучик радости, а его лицо сразу скривилось. — Аккуратнее, она бешённых денег стоит, — указал он, потирая свои синяки. — Да! Конечно! — шатен подбежал к машине, рассматривая её вокруг. — Вы можете обождать там.       Парень с энтузиазмом указывая на автомат с дешёвым кофе. Самообслуживание. Кун и так был раздражён после очередного насилия над его мозгом, а тут ещё и это? — Может, ещё на помойку к бомжам меня отправишь? — ответил он. — Простите..? — тихо сказал Баам, явно не понимая. Он имел дело со злыми клиентами, но сколько можно же? Каждый выполняет свою работу…       Кун, не желая углубляться в разговор, бросил ему: — Бездарность. Если будешь тут крутиться днями и ночами, ничего не добьёшься в жизни.       Эти слова задели Баама, но мужчина уже ушёл в сторону этого нудного, шумного кафе, погрузившись в свой мир. — Какой злой... — пробубнил парень, принимаясь за работу.