Двум альфам не ужиться на одной территории (но они смогли)

      Они начали жить вместе спустя несколько лет знакомства. Их встреча словно была предначертана судьбой: увидев друг друга еще в школе, оба поняли, что понемногу привязываются друг к другу. Их крепко и надежно выстроенные за года, шаг за шагом, отношения нельзя было назвать необычными: они стали жить в одном доме, разделяя быт (а со временем даже кровать), большую часть времени проводя за совместной работой в фотостудии.       Никто из них никуда не спешил, их отношения развивались так легко и непринужденно, что лишь спустя год после начала сожительства произошел их первый раз. После первого раза, конечно же, последовал второй, далее – третий, а дальше считать не было смысла, ведь это стало происходить гораздо чаще и превратилось в обыденность. Определенно, было что-то, что их притягивало друг к другу.       Неизвестно, когда именно это началось, но однажды Чэн Сяоши заметил в себе некую странность. Лу Гуан, похоже, тоже был обеспокоен изменениями в теле.       – Гуан-Гуан… Тебе не кажется, что люди, что к нам приходят, испускают запахи? Они… совсем слабые, я чувствую только тень от них, но их определенно не было раньше. К тому же… – он наклонился и вплотную прижался к Лу Гуану, обнимая его со спины и зарываясь носом в его шею и затылок. – Твой запах стал резче. Но не менее приятный.       Окруженный теплом Чэн Сяоши, Лу Гуан стоял возле стойки, рассматривая старый фотоаппарат. Ему в нос ударил не менее резкий запах, который словно специально распространялся его владельцем. Хотя он казался немного знакомым, в то же время он был чертовски привлекательным, отдавая незнакомыми нотками собственничества и подавления.       – Да. – он устало надавил на переносицу, отгоняя сонливость. Чэн Сяоши не дал ему выспаться прошлой ночью, но он не мог злиться, ведь отчасти ему самому хотелось этого. – Твой запах тоже стал другим.       – Это странно, не думаешь? Неужели у человечества произошла внезапная коллективная мутация?! – удивленным тоном обратился тот к Лу Гуану, рассматривая его открытый затылок. По неизвестной причине ему захотелось укусить этот участок кожи.       – Давай подождем новостей. Если это произошло не только с нами, об этом наверняка будет сказано в новостях. Не делай поспешных выводов. Потом можем закрыть фотостудию на день и пойти в больницу, если хочешь.       – Хорошо… – прошептал Чэн Сяоши, оставляя, в конце концов, на чужой шее один несерьезный укус.

***

      Спустя всего неделю из новостей, а также по результатам анализов и прочих вытекающих из этого процедур, они узнали, в чем дело: Чэн Сяоши и Лу Гуан оба… оказались альфами. Их мир перевернулся с ног на голову, когда сообщили о том, что каждый человек отныне имеет второй гендер. Изучение этой аномалии происходило максимально быстро, чтобы простые люди могли продолжать спокойно жить, понимая свою собственную природу.       Что было ясно с самого начала, так это то, что двум альфам практически невозможно ужиться вместе. Информация, что стала известна спустя месяц после прогремевшей на весь мир новости, сделала их ситуацию еще хуже: у альф выявился определенный период, что длился несколько дней, если ничего не предпринять, – гон. В течение этих дней человек становился агрессивнее, а его неконтролируемое желание связать и оплодотворить омегу достигало своего пика.       – Что за чертовщина?! Кто придумал, что это обязательно должен быть омега?! – раздраженно крикнул Чэн Сяоши, бросая на диван телефон, где он только что прочитал сводку новых новостей и слухов. Если говорить честно, то он испытывал нечто подобное, в слабой форме, ранее, когда занимался сексом с Лу Гуаном, однако он считал, что это лишь одна из его маленьких странностей, а не особенность физиологии.       – Все нормально. Нигде не сказано, что это может быть только омега. К тому же, это лишь слухи. – поспешил успокоить его Лу Гуан, сам, однако же, ощущая внутреннее беспокойство насчет слов, что сказали им, когда они только узнали о втором гендере. “Двум альфам не ужиться на одной территории!” Да что они в этом понимают?       – Хмпф. Я надеюсь, это неправда. Я не хочу потом во время этого… периода бегать как сумасшедший в поиске незнакомцев-омег. – он задумчиво опустил взгляд, рассматривая их переплетённые с Лу Гуаном пальцы. Мысль, которую он успел забыть, снова всплыла в голове. – О! – от неожиданности Лу Гуан едва ли не подпрыгнул. – А ты уже видел ту новость, где разбирали особенности разных гендеров? У альф… есть узел на члене. Ты замечал у себя такое?       Моментально покраснев, Лу Гуан свободной рукой влепил подзатыльник этому бесстыднику, что умудрился так буднично обсуждать их интимные зоны.       – Не собираюсь тебе рассказывать. Идиот.       – Что?! У тебя этого нет?! Но у меня есть что-то похожее. Может быть, ты… – он прикрыл рот, изображая удивление. – омега…?       – Не говори ерунду! – не выдержав такого жестокого удара ниже пояса, Лу Гуан отвернулся, хмурясь, при этом позволяя своей ладони продолжать покоиться в чужой. Помолчав, он добавил. – Я попросил тебя повременить с этим на какой-то промежуток времени, потому что не знал, к чему могут привести эти изменения. Но похоже, что все в порядке. Так что…       Чэн Сяоши понял его без слов.       А Лу Гуан, если честно, не знал, как протекает этот так называемый период “гон”.

***

      Следующее утро наступило так быстро, что они не успели и глазом моргнуть. Но день был нерабочий, поэтому Чэн Сяоши не спешил будить своего вечно сонного соседа по кровати. Мысли снова ненароком отправились в полет, останавливаясь на открытой, чистой и бледной шее, на которой невыносимо хотелось оставить метку.       “Он разрешил снова заняться этим, поэтому, как только он проснется… А его запах сегодня стал еще более резким и ярко выраженным. Даю слово, за версту можно почувствовать.”       “…Ну да. У меня утренний стояк. И что с того? Он сам виноват. Попридержал бы свой запах.” – лениво продолжал он свою мысленную тираду. – “Хм… Я хочу быть сверху.”       Лу Гуан резко открыл глаза, тяжело дыша, когда сквозь сон понял, что что-то не так. Чэн Сяоши, растеряв последние капли стыда, навис над ним, начиная оставлять один за другим легкие укусы на шее и плечах, не останавливаясь даже несмотря на то, что тот все еще спал. В нем зародилось сильное желание пометить своего партнера. Не разделяя его радости, однако, Лу Гуан, нервно сглотнув, пытался понять, что с ним происходило: все, о чем он мог думать, это пригвоздить того к кровати, начиная поедать его здесь и сейчас. Желательно, чтобы по итогу Чэн Сяоши забеременел.       “Что?! Забеременел?! Это невозможно!” – кричал разум, но тело и его желания кричали громче.       Не контролируя свою силу, Лу Гуан, едва проснувшись и сжав губы, одним резким движением застал его врасплох и быстро перевернул так, что теперь сам нависал над Чэн Сяоши. Он сразу стал вгрызаться в его шею, в глубине души испугавшись от собственной агрессии. Он никогда ранее не испытывал подобных эмоций, но сегодня в нем словно проснулись звериные повадки. Возбуждаясь от одного только запаха, он снова и снова кусал его, руками потянувшись под одежду для сна.       К своему удивлению, Чэн Сяоши понял, что ему не нравится перспектива быть принимающим. Вспоминая себя из прошлого, он, нервно глотая от переизбытка эмоций и горячих прикосновений, пытался понять, в какой момент его жизни ему стала неприятна идея быть снизу. Ведь он всегда любил делать это, неважно, в какой позиции! Главное, что его партнером был Лу Гуан! Что поменялось?       Из мыслей его вывело до дрожи знакомое чувство пальцев возле его члена, что касались его через тонкий слой одежды. Кажется, Лу Гуан сходил с ума, ведь его поцелуи медленно переходили ниже, каждый раз превращаясь в укусы. Чэн Сяоши нахмурился и, не зная причины, решил нагло отобрать чужую инициативу: он не мог позволить ему вот так просто взять его, без боя. Он ухватился обеими руками за лицо Лу Гуана, тем самым привлекая к себе внимание, и приподнялся, затягивая его в не менее агрессивный поцелуй. Пока движения их ртов ускорялись и замедлялись, давая волю безумству их владельцев, Чэн Сяоши снова заставил Лу Гуана перевернуться, укладывая его на кровать.       Оказавшись сверху, он, не прерывая поцелуя, стал бродить руками по напряжённому, как натянутая струна, телу, его ладони пробрались под ночную футболку, а пальцы стали играть с сосками, иногда легонько щипая их. Пока одна из его рук самовольно бродила по телу, вызывая противоречивые чувства, Лу Гуан старался, действительно пытался изо всех сил подавить незнакомые ему желания. Какая разница, кто будет сверху, верно? Однако когда его собственный бок сжала рука так сильно, что на нем, скорее всего, останутся синяки, он открыл глаза и оттолкнул Чэн Сяоши.       – Чт… – успел произнести тот, недовольный внезапно прерванному поеданию чужих губ.       Но Лу Гуан не желал ничего слушать.       В этот раз он не смог подавить вырывающегося наружу невесть откуда взявшегося зверя. Лу Гуан, словно потеряв последнюю нить рассудка, смог встать и перевернуть охнувшего Чэн Сяоши, утыкая его лицом в подушки и оставляя приподнятым лишь его зад. Он не мог больше ждать, как и не мог больше притворяться. Ему необходимо было сделать это именно так, словно его жизнь зависела от этого. Думать о последствиях казалось невозможным, им стала управлять неизвестная ранее сила. Он стянул с Чэн Сяоши всю одежду ниже пояса, одновременно хватая его руки и заводя их вместе над головой, чтобы было удобнее держать. Ему не нужно было, чтобы тот снова попытался поменяться позициями.       Чэн Сяоши развернул голову и раздраженно забухтел:       – Какого… Лу Гуан? В чем твоя проблема?! Я хотел быть сверху сегодня! Что ты…       Он остановился и издал высокий “Ох!”, ощущая, как Лу Гуан, явно не теряя времени зря, уже успел достать спрятанную под подушкой баночку смазки и, незаметно для него, вылил на руку приличное количество жидкости, пихая внутрь него немного холодные пальцы. Снова пытаясь воззвать к голосу разума, Чэн Сяоши предпринял вторую попытку поговорить, несмотря на то, что было очевидно, что уступать ему никто не собирался. По крайней мере, не сегодня.       – Мы же делали это либо по очереди, либо играли в игру, чтобы определить победителя! Эй! – его гордость, которой, однако же, не было раньше, казалось, была затоптана тем, что его вот так грубо нагнули и не собирались останавливаться. Пальцы, такие знакомые и достаточно длинные, чтобы задеть нужные точки, двигались в нем в неровном темпе, их владелец явно был в нетерпении приступить к делу. От подобной растяжки Чэн Сяоши выгнул спину и покрылся мурашками, но все его нутро кричало о сопротивлении. Он снова попытался вернуться в доминирующее положение, дергая захваченными руками. – Лу Гуан! Отпусти меня! Я хочу быть сверху!       “Почему… я чувствую себя так?! Раньше мне нравилось, когда Лу Гуан терял контроль и делал все достаточно грубо, чтобы доставить нам обоим удовольствие. Почему теперь я… Неужели… из-за второго гендера? Я где-то читал, что альфы…”       Его мысль была прервана тем, что Лу Гуан за его спиной, нахмурив брови, вытащил пальцы, оставляя внутри лишь пустоту, и смазанное растянутое отверстие стало сжиматься. Его терпение закончилось еще тогда, когда они целовались, но он, даже свихнувшись от переполняющего его огня, что опалило его нутро, не мог позволить себе причинить боль Чэн Сяоши. Быстро избавившись от одежды, Лу Гуан, держа одну руку на чужом затылке, лишая возможности сопротивляться, второй рукой направлял свой до боли твердый член.       Он медленно вошёл, тяжело дыша. Внутри было как никогда тесно и тепло.       Ощутив проникновение, Чэн Сяоши обдало новой волной неповиновения: он, сжав одеяло, захотел было сдвинуться с места, но Лу Гуан, войдя на всю длину, внезапно наклонился к его затылку и, опалив его покрасневшую кожу обжигающим дыханием, впился зубами, перед его закрытыми глазами летали звезды. Он точно сошел с ума.       – Мм… – послышалось мычание на грани боли и удовольствия, приглушенное подушками. Когда место укуса стало мокрым, неизвестно, из-за крови или скопившейся там слюны, Лу Гуан начал двигаться, едва справляясь с головокружением. Снизу донесся очередной выдох. – А… Ах…       Это было слишком приятно. Не отрываясь от шеи, лишь изредка меняя место укуса, Лу Гуан вбивался так, чтобы Чэн Сяоши наконец смог расслабиться и получить удовольствие. Он прекрасно знал нужный угол, поэтому, несколько раз задев кончиком члена нужную точку, ему удалось убедить того сдаться: сопротивление утихло, ноги раздвинулись, а сам он начал насаживаться, взволнованно вдыхая.       Но сдался ли Чэн Сяоши на самом деле?       Нет. Он, ощущая нехватку воздуха из-за подушек, в которых зарылось его лицо, решил, что он все еще может быть главным. Все, что ему нужно было сделать – это начать двигаться навстречу! Гениально, не правда ли? Он сам выберет скорость, сам направит Лу Гуана по верному пути, сам решит, как долго они будут это делать!       В какой-то момент Лу Гуан испугался, что он кончит прямо сейчас. Его разрывало изнутри странное чувство, которое не покидало его с тех пор, как их тела соединились. Как же сильно он хотел кончить внутрь, прямо здесь и сейчас. Толчки ускорились, а губы наконец поднялись с искусанной кожи, перемещаясь к красному уху. В комнате были слышны лишь шлепки и сдавленные стоны Чэн Сяоши, поэтому Лу Гуан, двигаясь навстречу такому тесному пространству, пробиваясь все дальше и дальше, не знал, услышат ли его, однако он не смог остановиться, непристойный шепот сам полился с его уст:       – Чэн Сяоши… Я очень хочу… Нет. Я не просто хочу. Я сделаю… – он сглотнул, его мысли путались от особенно глубокого толчка, инициатором которого был не он. Им управляла необычная похоть, что ранее была ему несвойственна. – Ха… Ты забеременеешь от меня.       После последнего сказанного слова Лу Гуан снова вгрызся в затылок и, поняв, что Чэн Сяоши точно больше никуда не убежит, освободил его, чтобы вцепиться крепкой хваткой в его талию, ускоряя толчки. Когда он двигался зубами по затылку и шее, Чэн Сяоши мог слышать, как тот тяжело дышал и, между перерывами, снова шептал что-то про беременность. Это заставило его издать довольный стон, по его подбородку потекла дорожка слюны. Даже если ему нравилось, даже если он хотел быть сверху, даже если он сам хотел сделать все это с Лу Гуаном, в данный момент он не мог больше ни о чем думать, кроме давления на его простату, кроме рук, что сжимали его по бокам, и рта, который продолжал бубнить ему на ухо непристойности.       Вскоре комнату наполнили громкие стоны:       – Гу… Гуан-Гуан… Кто бы знал, что ты такой… Ах! Развратный… Теперь я… Ха… Не сомневаюсь, что ты альфа! Ха… Мм… Ты…       – Сейчас все будет, Чэн Сяоши… Я сделаю это… – Лу Гуан был близок. Он стал двигаться быстро, но маленькими толчками, словно он собрался оставить часть себя внутри него.       – А…? О чем ты? Ха… – его рука сама потянулась к тому месту, что было не тронуто во время секса. Ему не хватало всего нескольких легких прикосновений, чтобы так же освободиться от пут похоти.       Прошло не так много времени прежде, чем в наполненной стонами комнате раздался звук, больше похожий на скулеж, что заглушился подушками. Член, что не покидал чужое тело, стал набухать у основания, образуя узел и сцепляя их. Лу Гуан мог лишь глубоко дышать, прислонившись к спине, и обнимать его так, что руки его оказались на чужом животе, словно что-то прощупывая. Чэн Сяоши прикусил постельное белье, стараясь справиться с болью от переполненности и наслаждением от того, что сам он кончил одновременно с ним. Он издавал горловые звуки, кусая одеяло.       – Вот здесь будет часть меня… – рука надавила на живот. Лу Гуан казался слишком зациклен на этой мысли.       Боль ударила с новой силой, Чэн Сяоши инстинктивно попытался привстать, однако не смог сдвинуться с места. Лу Гуан поднял полные удовлетворенной похоти глаза и тихо сказал:       – Не двигайся… Я не знаю, как долго это продлится, но… ха… Похоже, что так и работает этот так называемый “узел”.       Судя по более связной речи, к нему понемногу возвращался рассудок. Стискивающий в тесноте анус делал его заинтересованным во втором раунде, но было что-то, что останавливало его. В нем проснулась совесть. Чэн Сяоши под ним дрожал, несмотря на свою природную выносливость, восстанавливая дыхание. Он попытался повернуться так, чтобы бросить на Лу Гуана свой затуманенный взгляд.       – Это было невероятно… Но в следующий раз я буду сверху. И… то, что происходит прямо сейчас… Это действительно никак не остановить? Мы что, застряли в этом… ха… В этом положении?       По побелевшим костяшкам на руках, которые сжали одеяло, Лу Гуан понял, что Чэн Сяоши скрывает часть своих настоящих чувств. Вина пробралась под кожу, остужая его пыл.       – Прости… Я согласен с тобой, ты будешь сверху. Слишком больно? И да, я действительно не знаю. Видел только информацию о том, что это случается, если альфа совокупится с омегой. Не предполагал, что такое возможно… между альфами…       – Не больно. Это не твоя вина, так что тебе не за что извиняться. – Чэн Сяоши постепенно привык к тому, как он глубоко в нем оставался. На его руку опустилась чужая рука, переплетая пальцы и иногда поглаживая ладонь, чтобы снять напряжение, а, может быть, успокоить и извиниться. Он был в настроении, чтобы отпустить шутку, дабы разрядить обстановку. – Хех. Говоришь, хотел меня беременным заделать? Да ты тот еще развратник! Развратнее меня будешь! И вот это… сцепление, что сейчас происходит… Хочешь, чтобы твоя сперма осталась внутри меня на случай, если произойдет чудо?       Поначалу Лу Гуан вздохнул с облегчением, обрадовавшись, что Чэн Сяоши не злится на него и не имеет какой-то обиды, но, стоило ему услышать продолжение и увидеть выражение лица с насмешливо приподнятой бровью, как его щеки, уши и шея залились краской: ему стало очень стыдно, а сердце ненароком пропустило удар, когда он вспомнил собственные слова, что были сказаны прямо на ухо в порыве страсти. Он никогда ранее не думал о таких вещах и никогда не был в этом заинтересован. Лу Гуан сжал пальцы Чэн Сяоши и прислонился к его спине, скрывая выражение лица. Оставив несколько нежных поцелуев на той области, что не была закрыта одеждой, он наконец смог смущенно заговорить:       – Забудь об этом, пожалуйста… Возможно, из-за того, что это было в первый раз, я—       – Признай, Гуан-Гуан, тебе бы хотелось, чтобы я оказался омегой? Чтобы иметь возможность распробовать, каково это – быть родителями! – его улыбка была хитрой, словно он считал, что был прав.       – …Во-первых, Сяоши, наше финансовое положение не позволяет нам завести ребенка. Нам двоим едва хватает на еду. Во-вторых, мне не важно, омега ты, альфа или бета. Я люблю тебя не за то, какой у тебя второй гендер, а за… не важно. Просто люблю.       – … – от резкой смены темы и настроения на серьёзные Чэн Сяоши застыл на пару секунд, обдумывая сказанное, после чего спальню наполнил звонкий смех. Только он мог смеяться так счастливо, пока Лу Гуан… все еще находился в нем. – Ха… Ха-ха-ха… Я же… Ха… Я же просто пошутил, а ты воспринял это близко к сердцу? Лу Гуан… Ха-ха! Иногда ты такой очаровательно глупый! Я бы поцеловал тебя прямо сейчас…! Если бы мог!       – …Просто помолчи. – он прикрыл горящее от стыда лицо, утыкаясь ему в искусанную шею.       Постепенно, то ли от смеха, то ли от естественного расслабления мышц, они почувствовали, как их сцепление ослабевает. Лу Гуан молча вдыхал родной запах, что стал в разы привлекательнее, когда освободившийся Чэн Сяоши резко перевернул его и уложил под себя, укладывая на искусанные и истерзанные подушки и одеяло. Они посмотрели друг другу в глаза, после чего их губы переплелись в долгожданном поцелуе. Похоже, что затылок Чэн Сяоши был искусан до крови, потому что на языке остался ее привкус.

***

      – Прости меня… – с сожалением снова произнес Лу Гуан, когда, пребывая в здравом уме, он, приподняв его длинные волосы, увидел полную картину: шея его партнера была покрыта метками, которые не оставляли ни одного нетронутого места. Некоторые из них могут стать синяками и остаться с ним на несколько недель. – Позволь мне обработать…       – Э? – Чэн Сяоши стоял в ванной перед зеркалом, чистя зубы. В отражении он увидел обеспокоенное лицо, бледнее обычного. – Ты про что?       – Твоя шея… Выглядит больно.       – Все в порядке! – он вытащил изо рта желтую щётку, чтобы говорить более внятно. Он продолжал смотреть на человека, что стоял за его спиной, через отражение. Выражение лица стало еще более печальным. – Это лишь пара укусов! К тому же, они от тебя!       – Но… Я не должен был причинять тебе боль, а в итоге…       Когда в его глазах отразилась душевная боль, словно он винил себя в самом худшем из грехов, Чэн Сяоши повернулся. Он не мог и не хотел смотреть на то, как Лу Гуан страдает из-за подобных пустяков. Кто здесь еще идиот? Кто будет едва ли не плакать от пары легких укусов? Он заключил того в объятиях, кладя его голову себе на плечо и начиная поглаживать его белоснежные, мягкие волосы. Утешающие слова медленно согревали слегка дрожащего человека, словно крошечный источник огня в непроглядной, холодной тьме:       – Ты… Разве ты плакса, чтобы беспокоиться от такой ерунды? – чтобы развеселить его, к нему пришла идея выкинуть невинную шутку. – Искусали меня, а плачешь ты! Не думаешь, что это странно?       – …Я не плачу. – шепотом произнес Лу Гуан, успокаиваясь от тепла. Его руки переплелись за чужой спиной.       – Я понимаю, что ты беспокоишься, но со мной действительно все хорошо. К тому же, я рад, что на мне твои укусы. В конце концов, это доказательство нашей принадлежности друг к другу. Наша форма любви.       – …Звучит ужасно. Где ты такое прочитал? – несерьезно скривив в отвращении лицо, спросил Лу Гуан спустя несколько мгновений молчания.       – Хмпф! В одной из твоих книжек, которые ты припрятал на дальней полке! Думал, я их не увижу? Как раз наоборот. Когда ты пытаешься незаметно, несколько раз оборачиваясь, чтобы проверить, нет ли за тобой слежки, прокрасться туда, чтобы забрать или положить что-то, это лишь вызывает еще больше подозрений. – обрадовавшись, что он чувствовал себя лучше, Чэн Сяоши решил не останавливаться. – Кстати, не знал, что тебе такое нравится. Похоже, это была книга про любовь между—       – Достаточно! Я понял! – Лу Гуан покраснел и прервал его до того, как он озвучил смущающую правду про его… разнообразные интересы в книгах.       – Я рад, что ты в порядке. Я бы поцеловал тебя прямо сейчас, но я все еще не закончил со своей утренней рутиной. Тебе придется подождать. Потом приготовлю нам завтрак. – уголки губ Чэн Сяоши приподнялись в довольной ухмылке. – Хотя… Ты, кажется, уже успел позавтракать мной.

***

      Несколько последующих дней Чэн Сяоши провел, надевая закрывающую шею одежду, а Лу Гуан, продолжая чувствовать вину, пытался выполнять как можно больше работы: уборка всех поверхностей, готовка, мытье посуды, полив растений, проявка фотографий, обслуживание редких клиентов… Он не позволял Чэн Сяоши перенапрягаться и на попытки с его стороны помочь отвечал, что “я уже почти все доделал сам, можешь отдохнуть.”       Он отдохнул достаточно. За все время он смог поработать всего два раза – первый раз, когда Лу Гуан был занят обслуживанием клиента, и к ним зашел кто-то еще, на что Чэн Сяоши вызвался помочь. Второй раз, когда его партнёр уснул в обеденный перерыв в солнечной комнате, а он, укрыв его своей курткой и не думая о том, чтобы разбудить, ушел к стойке, работая, как самый порядочный молодой человек в этом доме, в течении нескольких часов. До тех пор, пока Лу Гуан не раскрыл свои сонные глаза, рассматривая по-привлекательному резкие черты лица в профиль, чувствуя знакомый запах под носом: он не сразу заметил, что на Чэн Сяоши не было его сине-желтой куртки, которая использовалась теперь как одеяло.       Он дождался, когда клиент уйдет, чтобы снова занять рабочее место.

***

      Этот день, ничем не отличающийся от других, подходил к концу. Фотостудия уже была закрыта, солнце – близко к горизонту. В комнате, где ранее уснул Лу Гуан, расположились два человека. Один сидел, держа в руках книгу, в то время, как другой лежал на его бедрах, глаза закрыты. Это было долгожданное время уединения, но Лу Гуан заметил, что Чэн Сяоши дышал как-то… странно? Его запах, резче и ярче обычного, стал наполнять комнату.       Положив руку на его лоб, чтобы проверить, нет ли высокой температуры, другой рукой он перевернул страницу, продолжая читать. Убедившись в том, что его состояние не было болезненным, Лу Гуан смог успокоиться. Его ладонь зарылась в темных волосах, наслаждаясь покоем и теплом, которое дарил ему этот человек. Он гладил его по голове. Спустя какое-то время Чэн Сяоши открыл глаза и сжал кулаки, нарушая повисшую тишину и шепотом говоря:       – Лу Гуан… Я больше не могу. Это то, что ты чувствовал тогда, да?       – А? – понимание не сразу пришло к нему. Книга оказалась закрыта и отложена в сторону, чтобы между ними не осталось препятствий для зрительного контакта.       – …Это и есть… гон?       – …Я понял. Да. – вздохнув, ответил Лу Гуан. Он прикрыл глаза, продолжая гладить чужую голову. – Тебе лучше сделать всё, что ты хочешь, прямо сейчас. Позже может стать только хуже. Не отказывай себе в желаниях.       – Но…       – Никаких “но”. Так будет лучше для тебя. Я не против уступить тебе, я же обещал.       Чэн Сяоши, словно взвешивая все “за” и “против”, обдумывая план действий, похоже, пришел к неизвестному Лу Гуану выводу: он встал, аккуратно укладывая его на диван, не встретив и следа сопротивления. Легкие, едва заметные поцелуи стали покрывать тело Лу Гуана, что с закрытыми глазами откинул голову, открывая шею, словно специально предлагая ее испробовать. Но Чэн Сяоши, приподняв чужую одежду, игнорировал привлекательную, нетронутую кожу с выступающим кадыком, продолжая исследовать поцелуями часто вздымающуюся грудь, по пути облизывая соски. Его руки безвольно бродили по талии и животу, стараясь удерживать желание оставить синяки от пальцев.       Осталось незамеченным, когда Чэн Сяоши смог стянуть с него штаны вместе с нижним бельем: Лу Гуан успел лишь почувствовать, как на его бедрах оказались теплые губы, которые становились лишь более голодными после каждого прикосновения. Ощущая всем телом, как сильно Чэн Сяоши был напряжён, он поспешил напомнить ему:       – Ты можешь делать всё, что захочешь, не забыл…?       Поддавшись секундной слабости, тот наконец впился зубами в мягкую, молочного цвета кожу, а от тихого “ммм”, что издал Лу Гуан, его голова закружилась, а сердце забилось в ушах. Но он не мог позволить себе сойти с ума: он знал, что не сможет остановиться, что причинит только боль. Оставив несколько влажных поцелуев, что едва ли не превратились в засосы, на другом бедре, Чэн Сяоши перешёл повыше, к дрожащему в нетерпении органу. Он мельком посмотрел на выражение лица Лу Гуана, что сейчас жадно хватал ртом воздух, вдохнул исходящий от него запах и понял, что если он не займет себя чем-нибудь, то может совершить ошибку. Он был на грани. На грани того, чтобы войти в него прямо сейчас, выбивая из него душу.       Член Лу Гуана оказался захвачен ртом, что стал вбирать его как можно глубже, а скорость, с которой он двигался, сразу же была высокой – Чэн Сяоши делал это так, словно собирался съесть его, словно он куда-то спешил. Несмотря на все попытки сдерживать свою звериную природу альфы, Лу Гуан не смог удержаться от того, чтобы положить руку на чужую голову, начиная управлять глубиной и скоростью. Он не хотел брать на себя инициативу в этот раз, однако некоторые вещи оставались вне его контроля. Чэн Сяоши, в свою очередь, лишь обрадовался возможности отвлечься от сжигающего внутри пламени: он позволил управлять собой, меняя лишь положение языка. В комнате послышалось рваное дыхание, от безумной скорости Лу Гуан совсем скоро задрожал и кончил, издав несколько едва уловимых стонов. Это произошло по-стыдному быстро, и Чэн Сяоши проглотил всё.       Но вместо того, чтобы приступить к делу, он, облизнувшись, снова взял его в рот, на этот раз приставив пальцы к плотно закрытому входу. Поняв, что смазка осталась в спальне, он не стал пытаться втиснуть их внутрь: нет, прежде всего, надо было их намочить. Он сам уже был занят, поэтому Чэн Сяоши решил попросить помощи Лу Гуана – проведя по губам, он заставил того открыть рот, кладя на язык два пальца. Без слов поняв, тот нанес слюну на фаланги, иногда издавая хриплые горловые звуки, похожие на стоны, от того, как его член оказался в теплой, неподвижной ловушке.       Вскоре пальцы оказались внутри, понемногу двигаясь. Сначала они лишь растягивали, но, как только стало свободнее, Чэн Сяоши согнул их под таким углом, чтобы попадать четко в нужную точку. От переизбытка чувств, от того, как по его головке двигался язык, а внутри непрерывно толкались умелые пальцы, он вцепился ногтями в поверхность дивана и нахмурил брови, прикусывая губу. В глазах Чэн Сяоши, что были направлены на Лу Гуана, отражался огонь, что норовил вырваться в любую секунду.       – Чэн… Сяоши… хватит уже… Когда ты наконец… Мм… От этого тебе не станет легче, ты должен это сделать, ты должен войти… Иначе… – он взялся за чужую руку, как за спасительную соломинку. Несомненно, это было приятно, однако не решало проблему. Он постарался показать ему самое соблазнительное выражение, на которое был способен, чтобы заставить его сбросить сдерживающие мысленные оковы, ради их же блага. Придется потоптать остатки собственного достоинства. – Войди… Пожалуйста…       Возможно, это сработало, а возможно, Чэн Сяоши сам был готов сдаться, ведь дальше все происходило очень быстро: он вынул пальцы именно в тот момент, когда Лу Гуан был на грани оргазма, избавился от лишней одежды и уже в следующее мгновение головка была прижата к судорожно сжимающемуся и разжимающемуся входу.       – Как горячо… – от возбуждения Лу Гуан не понимал, что говорил. Он посмотрел прямо в глаза напротив, после чего прикусил губу, начиная двигаться навстречу, чтобы тот наконец оказался внутри.       Однако Чэн Сяоши снова начал сомневаться: хотя его взгляд уже был полон звериной похоти, он хорошо помнил о боли, которую он мог причинить. Быть причиной страданий Лу Гуана он хотел меньше всего.       Видя неуверенность, словно она была написана на его лице, Лу Гуан притянул его ближе к себе, кладя его голову на открытую, нетронутую шею и обнимая со спины. Следующие слова он постарался сказать как можно более убедительнее:       – Я буду в порядке. А вот ты, если не сделаешь это, – нет. Ты ведь не хочешь знать о последствиях, которые ждут неудовлетворенного альфу? Я хочу, чтобы ты сделал это, ни о чем не думая. Хочешь – кусай, хочешь – говори любую ерунду, что придет тебе в голову. Ты же помнишь те смущающие слова, что я произнес…? Сделай для меня то же самое…       Для альфы несвойственно наслаждаться принимающей позицией, несвойственно быть таким счастливым, когда другой альфа берет над ним верх, однако Лу Гуан не унаследовал эту черту, в отличие от Чэн Сяоши: он слегка улыбнулся, когда его шея наконец оказалась прикушена другим альфой, который одновременно с этим резко вошёл, позабыв обо всем.       Сломав свой внутренний барьер, он смог начать двигаться, не выпуская изо рта шею, оставляя укусы по всей области. Лу Гуан под ним тихо застонал, хватаясь за чужие плечи и оставляя там царапины от смеси боли и наслаждения. Ранее он едва ли не кончил от массажа простаты, а теперь на него накинулись с новой силой – не прошло и пары минут, как он сжался внутри, изливаясь себе на живот. От образовавшейся тесноты, в которой он стал двигаться быстрее, Чэн Сяоши что-то невнятно громко промычал, меняя место укуса, приближаясь к затылку.       Когда кожа оказалась полностью покрыта метками, а Лу Гуан под ним смотрел на него покрасневшими в уголках глазами, невольно сжимаясь и разжимаясь, словно дожидаясь чего-то, Чэн Сяоши, судорожно сглатывая, хриплым голосом заговорил ему на ухо:       – Теперь я понимаю, что ты имел в виду в тот раз… Я тоже хочу пометить тебя как снаружи, так и внутри… Хочу, чтобы все видели мою метку на твоей шее… Хочу, чтобы внутри ты стал полон…       По спине пробежали мурашки, а уши покраснели: Лу Гуан слушал его, сгорая от стыда. Вот как Чэн Сяоши чувствовал себя в тот раз? Или этот бесстыдник только наслаждался подобными откровениями? Спросить он не мог – было бы слишком неловко. В конце концов, он решил подбодрить его:       – Теперь мы квиты. Мои укусы остались на тебе, а твои – на мне. Боюсь, они еще долго будут… Ах!       Чэн Сяоши приблизился к его шее, начиная вылизывать и рассасывать выступающий кадык. Было сложно понять, услышал ли он адресованные ему слова. Одно было ясно: его привлек резко появившийся запах, напоминающий ему любовь.       …Когда весь диван оказался запачкан, становясь непригодным для использования по назначению (не для занятий любовными утехами, между прочим!), они смогли умерить свой пыл. На какое-то время они точно так же оказались связаны, а Чэн Сяоши восторженно комментировал свою новую “сверхспособность”, придя в себя:       – Вау! Я правда могу вот так расширять его, чтобы внутри оставалась моя сперма? А если я надавлю вот сюда, ты почувствуешь?       Чэн Сяоши без предупреждения ткнул пальцем в низ чужого живота. Лу Гуан зашипел, и, весь красный, схватил его за обе руки, чтобы сцепить их вместе.       – Не трогай все подряд. Я чувствую только то, как внутри… – не желая продолжать, он поджал губы. Слишком много подробностей.       – Ха? Что? Но мне интересно! – посмотрев ниже, туда, где его член оставался в ловушке, он продолжил. – А если я… попробую его вытащить? Или попробую снова подвигаться?       – Не пробуй. Ты видел, какой он большой? Больно же будет, идиот.       – Аа… Ты прав… – немного помолчав, он добавил. – А если я не удовлетворю это желание во время гона? Или сделаю это, но не в первый же день?       – Давай мы не будем проверять, хорошо? Последствия могут быть разными, и я бы не хотел узнавать, что из этого случится со мной или с тобой. В любом случае… У тебя есть я.       – И ты, Гуан-Гуан! Не забывай! – широкая улыбка озарила его лицо. – Если ты хочешь секса, я—       – Я понял! Всё, хватит!       От таких разговоров Лу Гуан хотел сквозь землю провалиться, однако он застрял с ним на добрые полчаса. Когда Чэн Сяоши смог вытащить, они наконец увидели полную картину: диван нужно было срочно чистить.       Но перед уборкой они не забыли обменяться парой поцелуев.

***

      На следующее утро они либо забыли, либо специально решили не напоминать друг другу о ярко выраженных метках на шее, отчего бо́льшая часть посетителей уходила от них с красными лицами, а другая часть, более маленькая, что состояла из людей старшего возраста, уходила, бубня себе под нос гневные комментарии: “молодежь в наше время… совсем стыд потеряли!” или “хотя бы для приличия прикрыли бы свои пристрастия!” и, самое неприятное, это: “два молодых парня, оба альфы… им больше не с кем этим заняться?!”       В этот же день к ним наведалась Цяо Лин. Она давно знала об их отношениях, она же первая узнала об их вторых гендерах. Однако увидеть собственными глазами их искусанные шеи она была не готова.       Подарив двоим по пачке пластырей, которые прилетели им прямо в лица, чтоб они прикрыли свой позор, она ушла, не выдерживая атмосферу двух сильных альф, между которыми постоянно проскакивали искры любви. Она тоже была альфой… но подобное не под силу перенести даже самому сильному человеку на свете.       Она навестит их попозже, когда они успокоятся.       Их все устраивало. Главное, что они вместе, а их любовь не изменилась от изменений в их физиологии. В следующие разы… Они будут знать, что делать.