Их чувства

      Тихая библиотека Хогвартса, заполненная древними книгами, была идеальным местом для Гермионы Грейнджер. Она искала книгу для домашнего задания по древним рунам, погрузившись в мысли о том, как же идеально выполнить работу и в каком варианте представить материал. В её голове бурлили идеи — как преобразовать скучные факты в яркие образы, как собрать воедино множество теорий.       Вокруг царила убаюкивающая тишина, прерываемая только звуками переворачиваемых страниц книг и пергаментов, шепотов учеников, когда вдруг в поле её зрения появился тот, кого она совершенно не хотела видеть.       Его появление было неожиданным, как гром среди ясного неба, и единственным желанием стало как можно скорее покинуть это место. Сердце гриффиндорки забилось быстрее, вызывая волнение и недовольство. Почему именно в этот момент?       Она замерла на месте, боясь пошевелиться, чтобы не выдать свое нахождение здесь, но в окружении стеллажей с магическими книгами и полупустыми столами ей некуда было спрятаться. Она была как на ладони. Внутри неё велась борьба — одна сторона хотела сбежать и спрятаться, чтобы никто её не трогал, другая же пыталась сохранить достоинство львиного факультета.       Как только Драко Малфой вошел в помещение, он резко остановился неподалеку от неё, сверкая своими светлыми глазами. Обстановка вокруг была наполнена легким напряжением; воздух будто застыл от ожидания.       Он осмотрелся, и его взгляд, пронизывая пространство, остановился на её озадаченном лице. Сначала слизеринец только улыбнулся в ответ на её удивление, но затем его пронзительный взгляд скользнул по ней сверху вниз, оценивая. В глазах Драко отражалось веселье и что-то ещё, что неведомо было ей самой. Это заинтриговало Гермиону и, к сожалению для нее, лишь усиливало её внимание к его присутствию.       В следующее мгновение он внимательно обвел взглядом помещение. Что-то отыскав, парень выбрал направление — к нужному стеллажу с книгами. Каждый его шаг был наполнен уверенностью, и она не могла оторвать взгляда от его прямой осанки.       Его тонкие руки проскользнули по полке с такой легкостью, будто он интуитивно знал, что именно следует искать среди множества книг. Слизеринец двигался с грацией хищника, его движения были уверены и изящны, что делало его еще более привлекательным.       Гермиона в очередной раз, словно очарованная, следила за каждым его действием, не осознавая, как глубоко погружается в его магнетизм. Она с жадностью впитывала каждый шаг, каждое колебание его взгляда, каждую ухмылку, которую он бросал в её сторону.       И вот, таинственно улыбнувшись, Малфой вытаскивает книгу с полки.       — Мерлин, нет!             На мгновение она почувствовала, как её сердце сжалось от несправедливости — ведь именно эта книга ей была необходима. Отбросив желание убежать и спрятаться от него, она стремительно зашагала к нему. А он, похоже, именно этого от нее и ждал: его лицо озарила ухмылка, как будто он предвидел её ответную реакцию.       — Малфой, ты же знаешь, что я первой к ней шла! — резко воскликнула Гермиона, её голос звучал почти обвинительно.       Внутри её бурлили эмоции, и чувство справедливости разжигало её гнев, как пламя, которое не собиралось угасать. Девушка ощущала, как прилив адреналина придавал ей сил, когда она смотрела на него.       — И тебе привет, Грейнджер, — ответил Драко, его усмешка становилась всё более дерзкой, а глаза сверкали, словно искры в ночи, разжигая напряжение между ними. — Кто первый, тот и успел.       Гермиона, скрестив руки на груди, взглянула на него с лёгким раздражением, в её глазах вспыхнула искорка гнева.       — Неужели ты думаешь, что я просто так отдам эту книгу? Она ведь такая… интересная. — Слово «интересная» звучало как вызов, а его взгляд, полный решимости, пронзал её, словно меч.       Драко с ненавязчивым вызовом перебирал страницы, его тонкие пальцы легко скользили по бумаге, подчеркивая своё равнодушие. Он продолжал улыбаться, наслаждаясь своей властью над ситуацией.       — Да ты что! — воскликнула девушка, её голос наполнился яростью и несдержанностью, словно гремящий гром в преддверии шторма. — Как ты смеешь так говорить? Эта книга важна для меня!       Драко, видя её реакцию, лишь наклонил голову, ухмылка на его губах оставалась всё такой же насмешливой. Он наслаждался её беспокойством, как хищник, который наблюдал за тем, как его жертва самовольно оказывается в ловушке.       — О, Грейнджер, неужели ты не понимаешь? — произнес он весело. — Всё в этой жизни — соперничество. Ты сама должна знать лучше всех, будь то учеба или что-то более… интригующее.       Сердце Гермионы колотилось в груди, но она не могла позволить ему вырваться победителем из этой схватки. В её глазах вспыхнул решительный огонь.       — Ты думаешь, что можешь просто прийти и забрать то, что мне нужно? — её голос звучал всерьез, и она ощущала, как эмоции переполняют её, как бурлящая река, готовая вырваться из берегов. — Я не позволю этому случиться, Малфой!       Казалось, между ними на мгновение повисло напряжение, как натянутая струна. Он шагнул ближе, и между ними возникло невидимое противостояние, полное молчаливой угрозы и упрямства.       — Возможно, мы могли бы найти компромисс, — произнес он, и его ухмылка приобрела более загадочный оттенок. — Или ты предпочитаешь, чтобы я единолично завладел этой книгой? Тогда, на твоем месте, я бы не испытывал судьбу.       Гермиона ощутила, как её дыхание сбилось, когда этот несносный парень оказался слишком близко к ней. Чёртов слизеринец знал, что делает, и это выводило её из себя ещё больше. Но вместо того чтобы поддаться его провокациям, она сделала шаг назад, собираясь с мыслями.       — Я не собираюсь сдаваться, Малфой. Эта книга мне нужна, и я добьюсь её любой ценой.       Сказав это, она почувствовала прилив силы, её голос становился всё увереннее, а нерешительность, терзавшая её ранее, начала медленно отступать.       Драко, однако, лишь усмехнулся, его уверенность не ослабела.       — Ну что ж, посмотрим, кто из нас упрямее. — Его пронзительный взгляд стал более решительным, и она поняла, что он не собирался сдаваться просто так. — Но имей в виду, Грейджер… иногда для достижения цели нужно идти по головам.       В это мгновение даже воздух вокруг стал густым от напряжения, которое витало между ними. Гриффиндорка чувствовала, как её сердце колотилось в груди.       — Ты просто не понимаешь, как сложно бывает принимать решения, Малфой! — воскликнула она, её голос дрожал от ярости и страха одновременно. — Ты думаешь, что всё можно получить силой?       — О, мисс всезнайка, — произнес он, приближаясь, его голос становился всё более глубоким и уверенным. — Ты, кажется, забываешь, что для меня нет ничего невозможного. Я всегда получаю то, что хочу.       — Ты просто эгоист!       — Эгоист? — Драко закатил глаза, его насмешка только усилилась, словно он находил удовольствие в её гневе. — Ты же сама знаешь, Грейнджер, кто действительно из нас эгоист! Разве ты не понимаешь, что, как бы ты ни пыталась это скрыть, между нами всё равно есть связь?       Девушка, чувствуя, как её сердце бьется всё быстрее, попыталась отступить назад, чтобы создать расстояние между ними. Однако в это мгновение Драко резко шагнул вперед, и её спина оказалась прижата к жесткому деревянному стеллажу.       Парень наклонился к её уху и шепнул, его голос стал почти интимным:       — Время для принятия решения подошло к концу, Грейнджер.       А потом он схватил её за запястье, его пальцы обожгли ее кожу в местах, где они соприкоснулись, и Гермиона задрожала, она не могла поверить, что Драко осмелился так близко к ней подойти.       В эту секунду мир вокруг них вдруг исчез, оставив только её биение сердца, быстрое и беспокойное, как будто оно решило начать свой собственный бег.       — Отпусти меня, Малфой! — яростно произнесла она, но в глубине души уже знала, что он не последует её просьбам. — Ты сошел с ума!       Его глаза сверкали, и он, казалось, наслаждался её противоречивыми реакциями. Каждый его шаг, каждый взгляд был наполнен соблазном и дерзостью. Он наклонился к ней, и она почувствовала его тепло, обжигающее её кожу.       — Да, сошел с ума и уже давно, — признался он, не скрывая истинных намерений.       Его голос звучал так близко, и в нём было что-то крайне откровенное, сбивающее с толку её ожидания и ставя под сомнение весь опыт общения с ним.       Он посмотрел ей в глаза, и Гермиона заметила в них нечто большее, чем просто дерзость; там читались вызов и искренность. Эти глубокие серые глаза, полные эмоций, как будто проваливались в её душу, и она ощущала, как тревога мелодично смешивалась с непонятным влечением.       — Малфой… — произнесла она не в силах оторвать от него взгляд.       — Гермиона, я слишком долго ждал, и ты это знаешь, — медленно произнес он, его голос звучал так, словно каждый слог был выточен из стали. — Ты знаешь, для меня это не в привычках, но ты… что ты делаешь со мной? — добавил он, его глаза светились искренним желанием, несмотря на лёгкую дерзость.       Гриффиндорка не могла произнести ни слова. Внутри неё бушевали противоречивые чувства — страх, волнение и смятение, словно штормовые волны, обрушивающиеся на скалы.       На мгновение, со всем этим давлением эмоций, она замерла, глядя на него.       — Прекрати кусать свои губы, — произнёс парень, его голос был низким и томным.       Он погладил её щеку, пристально вглядываясь в девичьи уста, которые манили его всё больше с каждой секундой.       — Это то, что делать должен я, ведь так? — приподняв её подбородок с нежностью, он задавал вопрос, как бы подстегивая её доверие.       Она хотела что-то ответить, но Малфой не позволил этому случиться — он поцеловал её. В этот миг время словно остановилось — каждое прикосновение его губ вызывало в ней трепет, аккуратно отводя сознание к недавним чувствам — к страху и радости, к гневу и влечению, переплетённым в одно целое.       Как можно было говорить в этот момент? Его губы, мягкие и полные желания, танцевали на её губах с такой нежностью, словно убаюкивая её, заставляя забыть все тревоги и трудности, стоявшие между ними.       В этом мгновении исчезли все барьеры — стены, которые они выстраивали друг против друга, рухнули, как карточный домик, оставив лишь открытое пространство, наполненное возможностями и смущением.       Не понимая, что делает, словно охваченная чем-то древним и магическим, она ответила на его поцелуй. Это было настолько естественно, как если бы их губы были созданы друг для друга, словно два звёздных тела, витающие в бескрайнем космосе, наконец встретились. Она позволила своим губам соединиться с его, и в этот момент мир вокруг них словно исчез, растворяясь в свете невидимой энергии, окутывающей их. Посторонние звуки, звенящие вокруг, стихли, а время, казалось, замедлило свой бег, подчеркивая магию происходящего.       Каждое прикосновение разжигало в ней чувство, подобное электрическому разряду, проникая в самую глубину её души. Он притянул её ближе, и Гермиона ощутила его тепло, окутывающее её, как тёплый плед в холодный зимний вечер.       Все сомнения и страхи, которые она прятала так долго, испарились, оставив только чистое волнение и удивление. Это было больше, чем просто поцелуй — это была искра, зажигающая огонь, который они оба не могли больше игнорировать.       Отстранившись от него, Гермиона почувствовала, как её щеки горят, раскалённые от страсти и смущения, словно огненные угли, на которых она стояла, не в силах решить, что делать дальше.       Её мысли, как запутанные нити, сплетались в тугой узел, мешая разобраться в этом вихре эмоций. Внутри неё происходила борьба: на одной чаше весов — сладостное волнение от недавно пережитого момента, а на другой — страх потерять себя в этой опасной игре, которая могла изменить всё.       — Ты не можешь просто манипулировать мной, Малфой, — произнесла она, глубоко вдохнув, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.       В её голосе уже не чувствовалось прежней ярости, лишь нотки обиды и разочарования, рассекающие тишину между ними.       — Я ведь не собирался манипулировать, — признался он, на его губах всё ещё играла лёгкая усмешка. — Я просто хотел, чтобы ты поняла: между нами есть нечто большее, и так дальше продолжаться не может. Всё, что я хочу, чтобы ты осознала, — это то, что ты моя!       Он произнес эти слова с такой уверенностью, будто они были неоспоримым фактом, и в этом заключённом признании её сердце забилось быстрее, как будто стремящийся к свободе воробей.       — Малфой… — начала она, но тут же осеклась, осознавая, что говорит не так, как хотелось бы, и её голос заполнен нерешительностью.       — Драко! Мое имя Драко, Гермиона, — с улыбкой напомнил он, и его светлые глаза сверкнули искорками задора.       В этот момент он протянул ей книгу, которую она так желала.       — И запомни, ты единственная причина, из-за которой я становлюсь по-настоящему жадным.