[Не]идеальные

Что такое смерть? Он много раз наблюдал ее воочию, но так и не смог найти ответ. Возможно, это освобождение души? Или бегство от проблем? А может быть, трусость или глупость? В его голове кружилось множество мыслей, они смешивались друг с другом. Но ни одна из этих точек зрения не казалась ему достаточно полной и верной. Отец решил уйти. Он так легко отказался от жизни, даже не подумав о том, что его ребенок останется один на один с болью потери, пустотой и одиночеством. И, конечно же, он не подумал о том, как деревенские дети будут избегать его из-за слухов, которые распускали взрослые. Слова всегда ранят больнее любого оружия. Они жалят, как яд, проникающий в самое сердце. Они медленно отравляют и заставляют сомневаться в своем существовании. Сначала шепот за спиной: «Сын Белого Клыка... трус... опозорил деревню...» Потом открытая насмешка. Потом бойкот. Маленький Какаши, гений, окончивший Академию в пять лет, ставший чунином в шесть, не мог понять, почему его родная деревня так жестока. Он выполнял все задания на отлично, он следовал правилам, он был лучшим — но все равно оставался изгоем. Потому что его отец выбрал жизнь товарищей, а не миссию, деревня этого не простила. И не забыла. Команда стала для него настоящей семьей. Впервые за долгие годы он ощутил чувства, о которых раньше даже не подозревал. В его сердце снова зажглась искра тепла, появилась невероятная радость от осознания того, что он нужен и дорог кому-то. Обито — громкий, неуклюжий, вечно опаздывающий, но такой искренний. Рин — добрая, заботливая, всегда улыбающаяся, несмотря ни на что. И Минато-сенсей — спокойный, мудрый, верящий в него даже тогда, когда он сам в себя не верил. Они стали его якорем. Его причиной просыпаться по утрам. Его первой настоящей семьей с тех пор, как не стало отца. Но и это не могло длиться вечно. Кто же знал, что опасность подстерегает совсем близко... На одной из миссий погибли Обито и Рин. Это стало сильнейшим ударом для Какаши. Он чувствовал такую боль, словно его душу снова пронзили мечом, а на этот раз рана была настолько глубокой, что казалась незаживающей. Какаши хотелось избавиться от этой боли, но он понимал, что это невозможно. Его эмоции были настолько сильными, что он с трудом сдерживал слезы и крик отчаяния. Днем он еще держался — миссии, тренировки, — но по ночам, оставаясь один в пустой квартире, просыпался от собственного крика и подолгу сидел в темноте, глядя в стену. Он видел лицо Рин в каждой девушке с каштановыми волосами. Он слышал голос Обито в каждом громком смехе. Он просыпался и первым делом смотрел на свою руку — ту самую, что пронзила подругу, — и ему казалось, что она все еще в крови. Минато пытался помочь Какаши справиться с горем, он привел его к себе домой, где его ждала Кушина. Она стала для паренька тем человеком, который мог помочь ему выбраться из отчаяния. Женщина не жалела его — она просто была рядом. Готовила ему еду, заставляла есть, даже когда не хотелось. Рассказывала глупые истории про свою учебу в Академии Страны Водоворота. Иногда просто сидела рядом в тишине, и эта тишина не давила. Она была первой, кто сказал ему: «Ты не виноват». И пусть он не поверил сразу, эти слова засели где-то глубоко. Чтобы как-то отвлечь своего ученика, Минато отправил его в Анбу. Однако он не ожидал, что Какаши так сильно увлечется этой работой, что будет все больше и больше погружаться в мир тайн и опасностей. Постепенно он будет все глубже уходить в пучину мрачного отчаяния, словно в топкое болото. Анбу дала ему то, чего он искал: возможность не чувствовать. Холодные маски, безликие позывные, приказы, которые не нужно обдумывать, — только выполнять. Убивать. Снова и снова. Какаши стал идеальной машиной для убийств, и с каждым заданием в нем умирало что-то еще. Но он хотя бы не чувствовал боли. Вернее, думал, что не чувствует. Хокаге получал множество отчетов о жестокости Какаши со всех сторон. «Холодный клинок», «Друг-убийца», «Пес Анбу» — прозвища множились. Минато был в сложном положении: с одной стороны, он был главой деревни, с другой — сенсеем и другом. Он хотел помочь Какаши, но в итоге только ухудшил ситуацию. Найти выход из этой ситуации казалось невозможным. Какаши все больше отдалялся, и Минато чувствовал, что теряет его. Однако Кушина неожиданно помогла ему и в этом. Будучи джинчурики, она нуждалась в постоянном наблюдении, чтобы Кьюби не вырвался на свободу, почувствовав ослабление своего носителя. Минато принял решение назначить Какаши личным охранником беременной жены. Он надеялся, что это вернет парня к жизни — даст ему то, за что стоит бороться. Минато заметил, что через некоторое время Какаши словно оживился. Он снова почувствовал тепло, когда думал о Кушине и их будущем малыше. Минато обратил внимание, что в последнее время Какаши стал более спокойно реагировать на Кушину. Даже пару раз он смог ответить на ее приветствие вежливым тоном. Кушина, со своим огромным животом и неуемной энергией, втягивала его в домашние дела, заставляла приносить ей странные соленья посреди ночи и спорить о том, как назовут ребенка. Какаши ворчал, но исподволь улыбался. Ему начало казаться, что, может быть, у него снова может быть семья. К Какаши незаметно возвращалось чувство защищенности, тепла и уюта. И это немного пугало его. Каждый раз, когда он позволял себе привязаться, судьба отнимала у него эту привязанность. Он боялся, что снова потеряет. Боялся, что это — затишье перед бурей. И буря пришла. Девятихвостый все же вырвался на свободу. Минато попытался справиться с ним в одиночку, и почти преуспел. Но какой ценой? Он оставил своего маленького сына одного в этом жестоком мире и запечатал в нем Кураму. После этого он ушел со своей женой в мир иной. Какаши узнал об этом, стоя на посту у ворот деревни — его не пустили к месту битвы, приказали охранять эвакуированных. Он слушал доклады, и мир снова рушился. Кажется, Какаши было предначертано не знать радости, не испытывать счастья и не познать любви. Будто злой рок преследовал его, забирая все, что было ему дорого. Сначала отец, потом Обито и Рин, теперь Минато и Кушина. Кто следующий? И есть ли смысл продолжать, если все, что ты любишь, превращается в пепел? Его отец поставил команду выше миссии, и в итоге его осудили, и он покончил жизнь самоубийством. Рин бросилась на его смертельную технику. Обито пытался спасти Рин, но попал под обвал и погиб на миссии ради Конохи. Минато и Кушина остановили Кьюби, чтобы не дать разрушить деревню, и запечатали его в своего ребенка. Все они погибли ради Конохи. И что деревня дала им взамен? Отцу — позорное клеймо предателя. Рин — короткую запись в отчете. Обито — пустую могилу. Минато и Кушине — имена на общем кенотафе, куда приходил он один. А сколько людей убил сам Какаши на миссиях? И сколько из них были невинны? И сколько крови на его руках? А его психологическое состояние? А его душа? Кто ее склеит? Кто излечит его сердце, которое кровоточит после каждой потери? Кому вообще есть до этого дело? Он задавал эти вопросы в пустоту, но пустота не отвечала. Война, потери товарищей, ранения — все это оставило след в душе. Он видел, как люди по-разному пытаются справиться с утратами и последствиями пережитого. Некоторые стали холодными и суровыми, у других не осталось сил, и они ушли из жизни. Кто-то вступил в Анбу, не имея ничего за душой, кто-то искал смерти в бесконечных миссиях, кто-то покинул ряды шиноби и опустился на самое дно, а кто-то покинул Скрытый Лист. Какаши отнес себя к тем людям, которые больше не могут оставаться в этой деревне и сражаться за нее. Он считал, что все беды происходят из-за Конохи. Деревня требовала от своих шиноби абсолютной преданности, но не давала ничего взамен. Она забирала жизни, ломала души, а потом требовала еще. Бесконечный цикл потерь и боли, и единственный способ разорвать его — уйти. Какаши был в ярости. Он злился на деревню, на себя. Утрата за утратой, война — все это его утомило. Он устал от своих внутренних демонов. Устал просыпаться в холодном поту. Устал видеть лица мертвых друзей в каждом встречном. Устал быть оружием. Все эти мысли заставили его чувства замолчать, и он наконец ощутил легкость. Какаши понимал, что выбранный им путь — единственный. Он уйдет. Оставит все позади. Станет никем. И, может быть, тогда наконец обретет покой. С каждым сорванным заданием Какаши чувствовал, как его совесть угасает. Со временем она совсем перестала мучить его. Он выполнял свои миссии, не задумываясь о моральных принципах и правилах Анбу. На первый план вышли холодный расчет и способность делать то, что необходимо, не беспокоясь о последствиях. Угрызения совести больше не тревожили его. Он не убивал без нужды, но и не колебался, когда это требовалось. Он стал тенью, призраком, человеком без прошлого. Он действовал скрытно и незаметно, редко ввязывался в конфликты, если это не было необходимо для выполнения миссии. Ему крайне редко приходилось применять силу. Обычно его целью было помешать другим в выполнении их задач: подделать документы, уничтожить улики или распространить ложную информацию. Он избегал прямых столкновений и предпочитал использовать обходные пути и хитрость. Какаши узнавал о секретных миссиях Конохи с помощью своего шарингана и прирученного ворона. Иногда ему требовалось вмешательство стаи, и тогда он призывал их, чтобы они помогли ему добыть секретную информацию. Какаши очень ценил своих животных, они стали для него новой семьей после всего, что он пережил. Они не предавали. Не умирали. Просто делали свою работу и возвращались. И это было именно то, что нужно. Он действительно обрел покой в этой новой жизни. Ему нравилось быть свободным, ни от кого не зависеть и ничем не владеть. Он давно понял, что путь шиноби не для него. Жизнь странника, возможность приходить и уходить, следовать за ветром помогли ему начать жизнь заново, полностью погрузиться в нее, оставив все прошлые привязанности в прошлом. Какаши больше не чувствовал себя одиноким. Вернее, одиночество стало его выбором, а не проклятьем. Он был в курсе всех новостей мира шиноби и не мог пропустить историю о новой группе ниндзя под названием «Сацуки». Ему было известно, что после Четвертой Мировой Войны многие шиноби оказались в тяжелом положении, оставшись без поддержки и помощи. Они были вынуждены скитаться и искать свое место в жизни, что привело некоторых из них в преступный мир, где они нашли единомышленников. Каждая деревня стремилась во что бы то ни стало вернуть своих бывших шиноби домой. Это было продиктовано как опасениями, что они могут представлять угрозу безопасности в будущем, так и финансовыми соображениями: никому не хотелось платить большие суммы другим деревням за поимку беглецов, особенно учитывая нестабильное финансовое положение после войны. Какаши с удовольствием наблюдал за тем, как деревни безуспешно пытаются найти преступников. С помощью своих шпионов и животных он умело вводил их в заблуждение или полностью сбивал с толку. При этом он не стремился навредить или подставить кого-либо, а лишь хотел, чтобы никто не смог обнаружить ни одного члена организации. Это была игра — и он в ней выигрывал. Лидеру группы «Сацуки», Мацу, удалось найти Какаши, но это было непросто. Он понимал, что Какаши известен как бесстрашный и беспристрастный шиноби, но все же решил рискнуть. В трудные времена Мацу был готов на отчаянные шаги, ведь он знал, что если сможет привлечь Какаши в свою группу, то это даст его команде огромное преимущество. Войдя в знакомый идзакая, который обычно посещали преступники, а не обычные жители Деревни Травы, он ожидал увидеть кого-то пугающе сильного, излучающего смертоносную энергию. Но вместо этого перед ним предстали обычные головорезы и воры, ничем особенным не выделяющиеся. Он уже собирался уйти, решив, что информация была ошибочной, когда к нему подошел официант, который выглядел как наркоман, и кивнул на дальний столик. Мужчина с удивлением посмотрел туда, куда ему указали, и увидел человека, который сидел за столиком с порнографической книгой, оформленной в отвратительно ярких тонах. Он не мог поверить своим глазам: неужели этот человек и есть легендарный бесстрашный Хатаке Какаши? Тот самый «Холодный клинок Анбу», Копирующий ниндзя, человек с тысячью техник? Сидит и читает порнографию, словно какой-то извращенец-неудачник, а не один из самых опасных людей мира? Мацу подошел к нужному столику и, не будучи уверенным, что это именно тот человек, набрался смелости и спросил: — Какаши Хатаке? — Но не получил ответа. Тогда он попробовал еще раз: — Какаши-сан, — почтительно склонив голову, обратился он. Какаши лениво закрыл книгу, убрал ее в сумку и посмотрел на лидера группировки. Атмосфера за столиком сразу же изменилась. Мацу почувствовал, как по его телу пробежали мурашки, и волосы на затылке встали дыбом. Он испугался, что мог ошибиться. Но отступать было поздно, и он продолжил говорить, получив молчаливое согласие Хатаке. — Я знаю, вы ушли из деревни и стали отступником, — сказал лидер группировки, дождавшись разрешения, и сел напротив Какаши. Он ожидал ответа, но Какаши по-прежнему не реагировал. Тогда мужчина нервно сглотнул и продолжил: — У меня есть к вам предложение: присоединяйтесь к нам. Какаши спокойно сидел напротив мужчины и внимательно смотрел на него. Он молча выслушал предложение, а когда тот закончил, устало вздохнул и спросил: — А в чем здесь моя выгода? — О! — немного расслабившись, произнес Мацу и воодушевленно продолжил. — У нас большие планы: мы хотим отомстить главам деревень за то, как они поступили с нами, как с позором выгнали и бросили. — Его слова были полны горечи. — Мы хотим свергнуть их и восстановить свою репутацию. Какаши слушал мужчину и мысленно хмыкнул. Да, план был интересен, но слишком амбициозен и мог провалиться с такой небольшой группой. Конечно, ему бы хотелось немного подразнить Каге, но не такой ценой. — О какой репутации может идти речь, если вы наворотили дел, что уже не сможете отмыться от этого? — равнодушно спросил Какаши, перебив преступника. — Но как же... — начал было преступник, однако Какаши остановил его взглядом. — И сколько человек нужно для такого плана, скажите мне? Молчите? — усмехнулся он. — И кого вы планируете поставить на должность глав? Если вам, конечно, удастся это сделать хотя бы в одной из деревень, в чем я сомневаюсь, — лениво пожав плечами, Какаши сделал глоток саке. — Я понимаю ваше желание, но с такой небольшой группой, как «Сацуки», это невыполнимо. Вы забываете о деревнях других стран, а они точно не позволят вам просто так взять власть в свои руки. Мацу беспокойно оглядел комнату, где они встретились, и снова посмотрел на Какаши. Внешний вид собеседника и слухи о нем не совпадали. Мацу знал, что Какаши — непростой человек, он внушал ужас одним своим присутствием. Теперь Мацу убедился в этом, ведь нельзя судить о человеке только по его внешнему виду. Они должны были переманить Какаши на свою сторону, но Мацу даже не представлял, какие цели преследует сам Какаши. Он не знал, что предложить в обмен на помощь. Какаши сидел напротив мужчины и наблюдал за тем, как Мацу пытается найти аргументы, чтобы убедить его присоединиться к своей стороне. Однако, учитывая сложившуюся ситуацию, у Мацу было мало шансов на успех. — Ты понимаешь, что ваш план обречен на провал? Чтобы свергнуть одну деревню, вам понадобится не менее ста человек с вашим уровнем, не говоря уже о нескольких деревнях. Вы же не «Акацуки» и не имеете за спиной сильнейших шиноби. Вы, словно кучка идиотов, решили поиграть в гангстеров и завоевать свое место в этом мире, но не учли, что вас даже не пропустят за ворота. Вас просто уничтожат, как надоедливых мух, в лучшем случае. А в худшем — вас будут пытать, лишат чакры и отправят гнить в тюрьму. Я нужен вам для того, чтобы обеспечить вашу безопасность и точно выполнить задачу — убить тех, кого нужно. А ты, самый наглый из всех, будешь прятаться за моей спиной. Разве я не прав? — Какаши медленно произносил каждое слово, целясь прямо в цель. Он видел, как вытянулось лицо его собеседника. Мужчина не ожидал, что Какаши сможет так откровенно его высмеять, и это задело его за живое. Он не мог ничего ответить, потому что понимал, что Какаши абсолютно прав. Пытаясь собраться с мыслями и придать голосу уверенности, он сказал: — Вы уловили суть, это верно... — Ма-а, думаешь, что только суть? — Какаши спокойно улыбнулся, наблюдая за реакцией своего собеседника. Он видел, что тот в панике и не знает, как действовать дальше. Мужчина потерял контроль над ситуацией, а Какаши только начал свою игру. — Нет, я понял гораздо больше, чем просто суть. Я увидел все слабые места вашего плана. Какаши пристально смотрел на Мацу, и в его голове начали всплывать смутные воспоминания о нем. Ему казалось, что он уже встречал этого человека, но не мог вспомнить, при каких обстоятельствах. Какаши медленно закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях и понять, откуда он знает Мацу. Точно! Когда он служил в Анбу, его отряд отправили в Страну Снега, чтобы спасти человека, близкого к дайме. Там он увидел этого парня среди стражников. Проникая в местную тюрьму, он не заметил ничего необычного: у шиноби были только базовые навыки тайдзюцу и владения мечом, а также, кажется, какая-то ледяная техника с использованием иголок. Ничего особенного. Мацу сидел напротив Какаши и чувствовал, как растет его беспокойство. Он понимал, что сделал большую ошибку, попытавшись привлечь его в свою группу. Какаши Хатаке был одним из самых сильных шиноби всех времен, и Мацу прекрасно осознавал, что попытался перехитрить легенду своего времени. Какаши надоело тратить время на бесполезные разговоры. Он поднялся на ноги и заставил Мацу посмотреть на него. Своей аурой он подавлял собеседника. Затем Какаши плавно обошел его и, склонившись над его ухом, сказал: — Мне не нужна ничья компания, но и вас я не могу оставить теперь без присмотра. — Мацу ощутил, как холодный металл касается его кожи, а острый кончик куная протыкает ее, и горячая кровь бежит вниз по ребрам, — Тем более, когда лидер уже мертв. — Оружие мягко вошло в тело, задевая легкое и добираясь до сердца с помощью чакры, удлиняя его. Мацу ощущал, как кровь наполняет его проткнутое легкое и ему становится трудно дышать. Он мог только сплевывать кровь, которая поднималась по горлу. Это заставляло его задыхаться. Мацу пытался удержаться в этом мире и скреб ногтями по столу, оставляя на нем борозды. Какаши же равнодушно наблюдал за его попытками сопротивляться приближающейся смерти. Он видел, как Мацу бился в агонии. Наконец, чакра проткнула сердечную мышцу Мацу, остановив его мучения. Он сделал последний хриплый вздох, и на выдохе кровь запузырилась на его губах, заливая одежду и стол идзакая. На бесстрастном лице Какаши проступило отвращение. Мацу в последний раз дернулся в конвульсиях и испустил дух. Какаши отбросил тело подальше от себя. Он прикрыл шаринган, которым успел создать иллюзию над их столиком до того, как убить Мацу. Затем он надавил пальцами на глазное яблоко, пытаясь унять жгучую боль. Шаринган всегда болел после активного использования — напоминание о том, что этот дар не был его собственным. Какаши не планировал забирать тело этого человека, хотя за него и обещали хорошее вознаграждение. Однако оставлять его на месте тоже было нельзя. Раздумывая, как поступить, он отступил на шаг, чтобы не испачкать сандалии в крови. Зрелище было не для слабонервных. Но все же пришлось забрать тело с собой. Вздохнув, он достал из сумки небольшой свиток и с помощью чакры перенес тело Мацу в свиток, а затем спрятал его в карман своей сумки. Позже, уже за пределами деревни, он нашел глухой овраг, заваленный валежником. Тело Мацу он сжег дотла простой техникой огня, а пепел развеял по ветру. Ни следа, ни улики — только пустой свиток, который он выбросил в реку. Ни к чему таскать за собой мертвого главаря «Сацуки», когда на хвосте уже наверняка сидят ищейки из трех стран. Какаши медленно продвигался вдоль границы Огня на восток. Он пристально вглядывался в окружающую местность, внимательно изучая каждый листок, дерево и травинку, словно ожидая, что кто-то может напасть на него из кустов. Но все было спокойно и тихо, и это приносило некоторое облегчение. Какаши остановился на небольшой поляне, заросшей зеленью. Он сделал глубокий вдох и почувствовал легкий пряный и свежий аромат трав. Его проницательные глаза пробежали по всем растениям, словно он искал что-то конкретное. Он узнал тимьян, шалфей, дикую мяту, какие-то мелкие белые цветочки, названия которых он так и не выучил, несмотря на все уроки Рин. Перед его мысленным взором вспыхнули воспоминания. Он вспомнил, как Рин пыталась научить его основам медицины, заставляла запоминать названия и виды определенных трав и смеялась над его попытками произнести их латинские названия. «Какаши, это не "трава для ран", а "Achillea millefolium"! Повтори!» — и он, морщась, бубнил что-то неразборчивое, а она смеялась, и Обито смеялся вместе с ней. Сердце Какаши сжалось, а старая рана от потери снова заныла. Он тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Прошлое должно оставаться в прошлом. Внезапно Какаши почувствовал легкое покалывание в затылке и понял, что его одолевает желание атаковать. Он знал, что не один. Хоть шиноби и умеют хорошо скрывать свою чакру, но опытный ниндзя, такой как Какаши, может определить их местонахождение. Это было не просто чувство — многолетний опыт, отточенный в сотнях боев, позволял ему улавливать малейшие колебания чакры, малейшие звуки, малейшие запахи. Ветер принес с собой едва уловимый аромат кожи, который резко выделялся на фоне природных запахов. Кто-то прятался на дереве. Подняв глаза к кроне, Какаши произнес: — Спускайся.