«Мягкость наших кандалов»

Наши чувства были на ином уровне, более возвышенном, более глубоком и откровенном. Сколько времени мне не дай, я всё равно продолжу любоваться тобой, как самым прекрасным закатом или ночным небом. Мне тяжело сказать прямо о своих чувствах. Они слишком грандиозны по отношению к тебе. Единственное о чём я могу думать, так это о наших вечерних встречах под высоким дубом, что так прекрасно разрослось за время нашей дружбы. До тошноты, до боли в груди и хруста собственных рёбер, я влюблен в тебя. Твои действия, твои жесты, твой запах, твой взгляд, твой голос без моего согласия, творили со мной необъяснимые действия. С очередной встречей, я лишь вымаливал "Позволь мне увидеться с тобой ещё раз" Ни на секунду моё сердце не поддаться сомнениями к тебе. Чтобы ты не сделал или не сказал, я буду верен как последний верующий в своего Бога, совершивший ужаснейший грех. Ради этого, просто останься со мной. Не бросай меня, не отпускай меня, не отрекайся меня за мои же болезненные чувства. Иначе мне придется идти на крайности. Я самолично разорву того, ради которого ты меня бросил. Вырву чужое сердце и скормлю тебе, запихну голубого в глотку, лишь бы твои чувства утихли. Я буду ласково жесток, лишь потому, что люблю тебя. Люблю так сильно, что позволь я себе слабость, задушил бы в собственных объятиях. Сломал бы ключицу или руку, лишь бы ощутить отчётливее, лишь бы проникнуть в твои разум. Понять, что ты принадлежишь мне и только мне. Быть с тобой, слиться воедино, преисполниться в знаниях о тебе и твоих чувствах. Поэтому, пожалуйста, полюби меня также, как и я. Сходи по мне с ума об одном упоминание имени, сдерживай стоны удовольствия от возможности наших воссоединений, от прикосновений или слов, обращённых в сторону. Любуйся, словно самим произведенным искусством, созданным лишь для тебя. Ведь я создан только для тебя. *** – Мне так нравится любоваться этим небом..- с детским восторгом, прошептал парень с нежно фиолетовыми волосами, что словно волны, тянулись на плечи, стягиваясь в слабый хвост. Резинка, украшенная яркой звёздочкой, держалась из последних сил, крепясь за надежду, которая тлела подобно мечтам. Кожа, нежно молочного цвета, блекла в прекрасном сияний луны, что так приятно целовало мраком своего дитя, принимая его всего. Материнская любовь, искусно окутывала каждый уголок ребенка, стягивая в крепкие, хоть и неведомые взгляду, объятия. Этот свет навевал чувства безопасности, чувство родного дома, которым таковым являться просто не мог. –Каждый раз, когда я сюда прихожу, я ощущаю себя словно.. собой. Будто это мое место, сидеть на траве и любоваться этим прекрасным видом до восхода солнца. - щеки приятно начали покалывать, навевая мягкий румянец, что так чудесно смотрелся на молодом парне в темной пижаме, украшенной желтыми огоньками. Очи, что так восхитительно сияли в белом свете, наконец-то раскрылись, позволяя собственному взору взглянуть на этот мягко лавандовый цвет. Глаза по своему сияли, привлекая всех ближайших к столь потрясающей личности, которая распустилась, дай ей только правильные условия. С очередной паузой, парень прикрыл глаза, стянув губы в радостную улыбку, что ещё немного и он позволит слезам дополнить своё счастье. – Я..так рад, что наконец-то смог найти своё место, - начал неспешно лавандовый, пытаясь сдержать порыв чувств, что так рвались на волю. Он снова раскрыл очи, вглядываясь в неприглядную красоту ночной встречи, - для меня это много значит, правда.. - перейдя на шёпот, добавил КэтНап, чьи кошачьей уши отстранилась, желая спрятаться в волосах. Ладонь, с этой кожей, покрытой рубцами, коснулась чужой руки, а позже, не дожидаясь, стянулась, совместившись как единое целое. – Спасибо. - и этот прекрасный взгляд коснулся чужих. Так нежно и так мягко, словно опасаясь отпугнуть того, которого так сильно возжелал поблагодарить. Он смотрел прямо, без стеснений передавая всё своим взглядом. Восхищение, благодарность, счастье - все эти эмоций стянулись в две маленькие вселенные, приобретший лавандовый цвет с отражением темного неба над горизонтом. Теперь его жизнь не представляла из себя бесхозных скитаний по этому миру в поисках чего-то своего. Он не был оттеснен новыми узами его семьи, что так была любезна с его проблемой. Его былой страх перед неизвестностью, былая паранойя, что не позволяла глаз сомкнуть, былая паника и выплескивающая агрессия, в попытках себя защитить - всё это теперь было чуждо. Теперь он мог сомкнуть глаза в доме, ходить по этой зелёной траве, зная, что никто не притеснит его, не вымолвит и ядовитого слова, что так опаляло душу до этого. Его рубцовая кожа не будет кровоточить, а ему более не придется заставлять себя защищать по причине целостности собственной жизни. Былой след "укуса" старого общества – остался, но теперь, будучи в новых кругах, он, может быть, и сможет встать на путь реабилитации, что так ему был необходим. И все эти заслуги можно было притеснить сияющим янтарным глазам, что так выделялись на фоне ночного времени суток. Притеснить единственному, кто не поранился и не побоялся этого, следуя собственной, благородной цели. Собеседник, что до момента наблюдал, наконец-то таки ожил. Из рта не выходило ни слова. Ком, что так вязко погряз в глотки, не позволял выдавить что-то в своем духе. Он потерялся в этом взгляде, заплыл слишком глубоко, не побоясь утонуть в этой пучине. Слишком опрометчиво, слишком резко, слишком.. притягательно. Кэт Нап, что так радостно улыбался, словно был подменен. От его былого "я" ничего не осталось, остатки истлели, рассыпавшись и развеявшись на ветру. «Что же с тобой случилось?» хотел бы он спросить, но притягательность нутра не позволяла. Он боялся смутить его, спугнуть и по итогу потерять также просто, как и найти. Пальцами, словно в бушующем урагане, он возжелал поймать листья, что стремительно покидали его, не давая и шанса. Нап, что до этого момента даже не позволял и пальцам себя коснуться и сказать слова, заговорил первый. Словно маленький мечтатель, он раскрылся в собственных понимание, оголяя то, за что страшился больше всего. Его нутро, истерзанное ни только чужими, но и собственными словами, действиями, мыслями,было притягательно омерзительным. Он был сломан и сломлен. Был когда-то притеснён собственным социум, что так жестоко отыгралось. Лавандовый открылся ему, показал настоящее нутро, что словно ребенок, пряталось, закаляясь под жестокостью. Былой облик агрессивного юноши пропал, созерцая иную натуру, что так была тепла и даже горяча по отношению к ДогДэю. Словно делая ему исключение. Он принял его и доверился только ему. Хвост, что так предательски выдавал эмоций, вилял в полную силу. – Д..да! - только и выкрикнул Пеклопёс, не уловив тон, с которым это выдавил. Да и собственно само слово, что так неуместно было умещено в их диалог. Из уст, что так ласково улыбались, разразился слабый смешок. –П..прости. - еле сдерживаясь, прошептал КэтНап, соприкасаясь ладонью к собственным губам. Он отпустил руку ДогДей непроизвольно, вероятнее всего из-за реакций, что так искренни готова была выплеснуться за края. Его улыбка стало более кривой, словно ещё немного и он разразиться смехом, что так было не свойственно его тихой натуре. Его шрам на краю губы сморщился. – Х..хей, я вообще то серьёзно. - распереживавшись, выдавил ДогДей, непроизвольно покрывшись отчётливым румянцем, отдающим ярко алым оттенком. Эта новая мягкость, эта не произвольность его эмоций определенно вещало о лучшем выборе своего друга, который встал на путь реабилитации. Свойственно своей реакций, пёс приблизился к своему новому члену семьи ближе, стягивая расстояние из приличного к редкостно неприличному. Его ком исчез, позволив высказать то, что так непроизвольно запряталось. Колени упёрлись в траву. Темно золотистые волосы, к концам приобретая темно рыжий, были бессвязно спутаны, свидетельствуя о недавнем сладком сне, встречаемый его янтарными глазами. – Я очень рад, что смог тебе помочь! - с тем же пылающим тоном заявил ДогДей, до сих пор разрастаясь румяном, что так неуловимо объяснимо - продолжал гореть. Его оранжевая пижама, которая явна не была создана для ночных прогулок, выделялась на фоне сей трепещущей атмосферой покоя. Его очи по-своему блеснули в мраке ночи, но губы до сих пор не смели извернуться в улыбку. Тихо хихикнув, КэтНап напролом реакций собеседника, мягко улыбнулся. Именно этой улыбкой он смог стянуть те самые острые углы их беседы, смягчая пыл собеседника. – Спасибо. - этот изнеженный тон, что приятно проникал, был бальзамом на душу. Он в очередной раз повторил свою благодарность, тем самым убеждая напарника в том, что всё, что он сказал - было искренним. Щёки, что так болезненно потрагивали от румяна, были горячи. Затем, в меру своей натуры, он снова обратил всё своё внимание к столь прекрасной луне, до сих пор сияющей в бескрайнем небе. Хвост начал изящно извиваться, заявляя о чуждых эмоциях внутри этой натуры. – Наверное ради Луны, я готов был жить и игнорировать все обиды. Даже будучи одинокой, она – восхитительна... Речи, что так бессвязно вещали о любви к луне, растекались под этой сказочной атмосферой. Стекали липким мёдом, задевая все фибриллы чувств, заставляя увязаться в этот омут безмятежности и покоя. Их встреча продлилась до самого утра. Рано утром, лучи солнца, что так вольно разрослись по всей территории, окутали двух друзей. Один из них сладко сопел, а второй, небрежно поглаживая волосы, встречал утро, ограждая солнце от глаз любви.