Искажённое существование

Удар. Дверь подъезда захлопывается, оставляя после себя тишину. Глаза лениво осматривают дом, где в каждом окне — лишь темнота. Походу, там чей-то силуэт... или ему кажется? Ноги не пытаются сорваться на бег, а лишь пригвозденно держатся на каменной плитке. Сколько сейчас времени? Хотя сейчас это не имеет смысла. Похоже, через несколько часов обещают рассвет. Да и без таблеток долго не протянуть. Перерывы, когда препарат снижал своё воздействие, Нил называет трезвостью, но это одна из той лжи, что написана в биографии. Круг вокруг дома, ещё один, и ещё, и... Тремор в руках отдаётся слишком сильно. Очертания домов выглядят небезопасно и не из-за вероятности, что всё может рухнуть в несколько минут. Взгляд мечется в поисках знакомых фигур. Всё та же дорожка из камня ведёт прямо. Нил разворачивается в противоположную сторону. Не помнил, как расхождение вокруг многоэтажки сменилось бездумной ходьбой по прямой. Лучи светят в спину, исчезая лишь за дверью. Тошнота поднимается вверх по горлу, не давая нормально мыслить. Коврик с размытой надписью смотрит с презрением. Приглушённый крик слышится по ту сторону: — Кевин, чёрт возьми! — с нескрываемым раздражением обращается Ваймак. — Прекрати! — Не прекращу! — голос слишком искажён паникой, чтобы без упоминания имени понять, кто это. Ручка бесшумно опускается. Не хочется ни улыбаться, ни пускать язвительные комментарии из-за истерики Кевина. Ничего из тех эмоций, вот чего так хотела мать. Это — лишь ненужный груз в бегах, реакция на эмоциях может служить крахом всех стараний. Жаль, что Мэри слегка промазала. Тряска напоминает о мотивах визита. В мыслях мелькает вопрос о местонахождении его сумки, будет очень кстати найти её не в центре всей той истерии в гостиной. Проходясь взглядом по коридору, глаза так и не цепляются за нужную вещь. Тихий выдох сопровождается засунутыми руками в карманы толстовки, знакомая текстура пластика ощущается под пальцами. Блять, серьёзно? Настолько отупел, что даже не проверил карманы? Две пластинки оказываются проглочены в сухую. Только через время внимание вновь возвращается на вопли за соседней стенкой. — ...купит, я должен вернуться, пока не поздно! — Не посмеет. Ты — мой, и в контракте указана команда "Лисов". Оставь это на меня и Эндрю. Или мне позвонить ему и сказать, что ты даёшь заднюю? — Не надо, — прохрипел Дэй. — Дайте телефон. — Если ты собираешься названивать Эндрю... — Жан, — откровенно перебивают Ваймака. Кевину всё-таки вручают трубку, судя по дальнейшему диалогу. — Он не мог... Пожалуйста, скажи, что это неправда... — жалобная речь на французском режет слух. Кнопка отключения тихо пиликает в наступившем молчании. То ли просьба, то ли приказ ждать заставляет вспомнить, что он всё ещё стоит тут, бессовестно подслушивая чужую ругань. Несколько шагов и рука снова лежит на ручке, но не успевает открыть дверь. — Стоять. Нил замирает на месте, даже не поворачивая голову. Улыбка, вызванная препаратом, слегка дёргается, но не спадает. Незаметно сжатые пальцы на металле и он всё же оборачивается. Ваймак бросает неоднозначный взгляд и быстро удаляется с бутылкой алкоголя. Через несколько минут тихие шаги разносятся по лестничному проему. — Я не собирался рассказывать это раньше положенного, но обстоятельства вынудили. Сколько ты слышал? На улице светло и также прохладно. Нил опускает взгляд на лестницу, ступени, кажется, чуть съехали наискось. Глаза напротив жгут, и он невольно вспоминает еле заметный карий под белой пеленой. — Глаза... какого они цвета? Ваймак осматривает его с лёгким то ли подозрением, то ли презрением. — Зелёные, — следует ответ, в котором читается еле заметная неуверенность. — Вы сказали про Кевина, так? — Нил дожидается подтверждающего кивка. — Эндрю, его глаза? — Я не знаю, что за тёрки у вас двоих и с какой целью ты спрашиваешь количество меланина у Эндрю, но они карие, — Дэвид облокачивается на стенку. — Теперь я могу начать? Незаинтересованный взмах руки побуждает к рассказу. — Я не знаю, что ты успел выловить из того несвязанного бреда Кевина, поэтому начну сначала, — несколько секунд тишины затягиваются перед тем, как Ваймак снова начнет говорить. — Вороны переводятся в наш округ. Игра между самой лучшей и худшей командой страны принесёт необычайный актив, что очень важен Морияма. Кевин — лишь ресурс в их руках, который они хотят вернуть обратно после того, как отказались от него. Но дело не в этом. Знаешь, кто такие якудза? Незнание того, от кого скрываться в бегах — это один из факторов быстрой смерти. Спасибо, что Мэри была любезна разъяснить Нилу его судьбу стать Вороном и подарком для Рико. Но Ваймак не дожидается ответа. — Японская мафия... Фоновый шум становится сильнее, заглушая чужую речь. Желание закрыть уши руками стремится вверх, когда высокий писк пронзает слух. Ладони резко прижимаются к вискам в попытке остановить эту слуховую галлюцинацию. — Ничего не хочу, — он шипит сквозь зубы, будто это может избавиться от неожиданно появившейся мигрени. — Нет... хватит... остановись... Зрение приходит в норму только через несколько секунд. Сознание возвращается, когда дорожка, по которой проходили несколько часов назад, вновь оказывается под подошвой обуви. Солнце полностью взошло, грея своими лучами.

***

Нил сопровождает взглядом мяч, что отскакивает от борта и проскакивает мимо. Руки опущены и едва держат клюшку. Рядом раздаётся недовольный крик. — Ещё один пропущенный мяч — и эта ракетка будет приклеена к твоей ладони! Нил поднимает голову и желает взять новый снаряд, чтобы кинуть в лицо Кевина. Или в ворона на его плече. Лапы впились в ключицу, а крылья всё так же раскрыты. Интерес превышает свою гордость, поэтому ещё один удар птица спадает с тела, приземляясь на пол корта лапами вверх. Он вглядывается в идеально тёмные перья, и на губах крутится лишь одно имя: "Жан." Жан — ещё один неоднозначный персонаж в жизни. Вроде ворон, а вроде — предатель. За плечо хватаются и разрывают контакт только тогда, когда Нил отшатывается. — Смотри на меня! Уголки губ дёргаются в ещё большей улыбке, но взгляд остаётся на месте. — Ты выглядишь стремно, — оценивает Ники, проходя мимо. — В смысле, смотришься, как будто пялишь на то, чего нет. — Не переживай, тебя тоже это затронуло. Двери корта захлопываются до того, как объявляют перерыв.

***

Быстрые, шаркающие шаги раздаются в тишине. Оконную ручку дёргают вверх, открывая дверцу настежь, а сигаретный дым уносится прохладным ветром. Замок на двери щёлкает за спиной, заставляя вздрагивать от нахлынувших воспоминаний. Действие таблеток кончается только через несколько часов, поэтому пластиковая баночка осталась за дверцами шкафчика. — Иногда это и вправду смахивает на расстройство шизоидного спектра. Нил оборачивается назад и натыкается на знакомую улыбку с золотистыми волосами. — Кевин иногда довольно труслив, не так ли? - быстро переключаются на другую тему и Миньярд дает возможность уйти от обвинения. Эндрю не отвечает, но выгнутая в вопросе бровь побуждает к продолжению. — Может быть, это из-за Воронов? Эти пташки часто суются, где им не рады. О, кстати, ты знал, что обычно птицы выбирают тёплые края для перелёта? Юг бы отлично подошёл. — Что ты хочешь сказать мне этим? Свои наркоманские раздумья оставь при себе. — Воронята переходят в наш округ. Интересно, правда? Нил не смотрит никуда, кроме как прямо в окно, но видит, как Эндрю щурится. — И откуда же такая информация, шулер? Лёгкое покачивание головы сопровождается тихим цоканьем. — Сколько недоверия! Но так уж быть, объясню такому любопытному, как ты. Семейные разборки тренера и Дэя, к сожалению, не обошли меня стороной, так что пришлось быть невольным свидетелем чьей-то истерики. Ответа не следует, поэтому через несколько минут два окурка выбрасываются в окно.

***

— Мэтт встретит тебя. А теперь вали. Ваймак скрывается за дверью, оставляя Нила дожидаться другого Лиса. Он тихо вздыхает и чуть ли не стекает по стенке за спиной. Ручка рядом щёлкает, показывая женщину, стоящую в проёме. — Уже съезжаешь? — интересуется Эбби, и Нил не знает, искренне ли это. — Тренер не пускает в общежитие без Бойда. Ему улыбаются и эта улыбка не предвещает ничего хорошего. — Отлично! Проведём осмотр сейчас? А то у меня вас ещё девять человек, а проверить надо всех за сегодня. Пальцы дёргают замок зиппера в ожидании. — Давненько я не был у врача. — Проблемы с ними? — Скорее у них со мной, — язвит Нил. — Что от меня надо? Чужие руки подправляют короткий хвост и всё ему так же ослепительно скалят зубы. — О, ничего сложного — всё по базе. — Ладно, только давайте быстрее. Боюсь, Мэтт отъедет без меня, и придётся устраивать внеплановую пробежку. Кабинет идеально белый, что слепит глаза и заставляет жмуриться. Предплечье соприкасается с углом стола и царапает кожу неровным краем. Эббигейл напротив записывает показатели роста и веса. Она на секунду пробегается взглядом по записям, приставив ручку к губам, но не кусая её. — Снимай футболку. Ногти в мгновение впиваются в собственное плечо до покраснений. — Хэй, мы не договорились об этом, — Нил ненадолго замолкает, чтобы после спросить. — Зачем это? — Я работаю с Лисами, а среди них есть и бывшие наркоманы, — в голосе сквозит осторожность, которой успокаивают дикого зверька. Из двух зол выбор идёт в сторону меньшего. — Я могу начать принимать и после проверки, но не в этот год. Я просто засучу рукава. Ответом служит тихий выдох. — Отлично. Давай сделаем это по-быстрому, — Нилу перефразиривают его же реплику.

***

— Ты, видимо, Нил Джостен? Кровавые следы уколов выделяются на коже, а короткая футболка дает возможность рассмотреть лучше. Взгляд скользит по лицу и не видит там ничего. Чернота растекается по лицу, не оставляя просвета. — Ты не из болтливых, да? Нил просто кивает, направляясь к выходу. Мэтт увязывается за ним. — Заедем к тренеру? Тишина тянется, пока Нил не прерывает её. — У меня всё с собой. Просто подвези меня в магазин до того, как успеешь смотаться за кем-нибудь. — Оу... — в интонации нет разочарования или обиды это, скорее, констатируется как факт. — Без проблем, чувак. Бойд оказывается благоразумен, чтобы не контактировать больше нужного. Сумка небрежно откинута на верхнюю кровать. Полка тумбочки отпирается, и папка оказывается в дальнем углу, прикрытая кучей неважных бумажек. Ладонь упирается в дверь, слегка толкая её, пока ключ не проворачивается в скважине несколько раз. Ники мельтешит перед глазами, но от него лишь отмахиваются. Кровавый образ Ники ненадолго задерживается в памяти.