Playing dangerous

— Скажи мне честно, ты что с ума сошла? — голос Рюджин отдает холодной сталью, пуская по коже мурашки. Ей не нужно поднимать полные недовольства глаза, чтобы девушка напротив поежилась от пробежавшего мимо них холода.   — Это моя работа, — Черён в своем заявлении настроена серьезно, на что Шин лишь фыркает.   — Ты же даже никогда не дралась!   Рюджин в это искренне верила. Откровенно говоря, по её скромному мнению, Ли Черён казалась слишком хрупкой и нежной для их работы. Еще откровеннее — она полностью противоречила идеалам, сложившимся у старшей за время учебы в академии и практики на работе. За полгода на новом месте Шин ни разу не видела, чтобы та выезжала с ними на задержание, а парни в коллективе и вовсе пускали шутки про их «офисного планктона Рён».   Когда она впервые оказалась на новом месте работы и познакомилась с Черён — лишь мысленно фыркнула, оценивая ту взглядом. Для Шин в полиции не было места таким как Ли, это вовсе не их род деятельности. Столь нежные, белоснежные словно фарфор руки не должны ввязываться в драки, даже ради восстановления справедливости, а глубокие карие оленьи глазки обычно смотрят на людей дюже наивно. Таким пальцем поведи, и они будут согласны на любую твою авантюру, будут верить каждому твоему слову и беспрекословно делать все что попросишь.   Но Черён оказалась совсем другой. Пусть порой она и правда со всей доверчивостью велась на глупые шутки коллег, а потом обижено смотрела так, словно у нее мир рухнул — к работе Ли подходила со всей холодностью и расчетливостью. В такие моменты Рюджин лишь тихо восхищенно вздыхала, наблюдая за мыслительным процессом, что отражался на утонченном лице. Шин была действительно очарована. Она никогда не встречала таких. Таких умных, хитрых, гениальных, выглядящих как чертовы аристократки, что на самом деле способны обвести вокруг пальца чуть ли не любого преступника.  Вероятно, из Черён бы вышла отличная актриса, работающая под прикрытием. Иногда даже жаль, что Рюджин еще не удалось увидеть ту в этом амплуа — младшая наверняка невероятно мастерски строит глазки тем, кому надо запудрить мозг.   За всем этим, правда, девушка постоянно забывает о том какие необдуманные и порой глупые поступки способна совершать её коллега. Прямо как сегодня во время дежурства, когда та устремилась Шин на помощь, которая, по сути, ей и не была нужна.   Из мыслей её вытягивает тихое шипение. — Больно?   Рюджин пытается взглянуть Ли в лицо, но та лишь на свои побитые костяшки смотрит, скрываясь за блондинистой копной, и носом, кажется, шмыгает. — Просто щиплет.   В груди в этот момент что-то предательски щемит от такой Черён: до ужаса милой, съежившейся в маленький комочек даже непонятно от чего. Думала Шин её действительно ругать будет? «Вот глупая» — мелькает в голове как-то само собой. На лице непроизвольно расплывается улыбка, а внутри бушует нежность. Черён иногда и правда хрупкая, но Рюджин должна признать, что и такой она ей нравится. Может даже сильнее обычного.   Ли вздрагивает от неожиданности, когда чувствует на тыльной стороне ладони прикосновение чужих губ. Она тут же поднимает на коллегу удивленный взгляд своих бездонных карих глаз, и Шин в них утонуть готова. Правда, в этот раз она лишь кротко улыбается, стараясь не засматриваться — забудет еще ненароком зачем вообще взяла её хрупкую ладонь в свою.   Черён на неё все также изумлено смотрит, не отрывая глаз от сосредоточенного лица ни на секунду. Щеки покрываются предательским румянцем от осознания кто именно сейчас с особой нежностью обматывает её ладонь белоснежными бинтами.   — А вообще меня учили драться, — Рюджин вопросительно бровь выгибает и усмехается, глядя на Ли, которая лишь плечами пожимает, — Просто повода не было умения применять, — звучит это для старшей почему-то слишком комично. Она, конечно, верит, но смешинки во взгляде не скрывает и искренне интересуется:   — Сейчас то чего полезла?   Шин терпеливо выжидает ответ, вот только младшая неловко губу кусает и мысленно радуется, что её длинные локоны скрывают покрасневшие вслед за щеками уши, а вместе с ними — те самые карие глаза, наполненные стыдом. Озвучить вслух собственные мысли почему-то неловко и Черён была бы рада отмолчаться, сделав вид что резко разучилась говорить. Однако, Рюджин все еще выжидающе смотрит, и Ли ничего не остаётся как опустить голову, словно это поможет ей спрятаться, и тяжело вздыхает, собираясь с мыслями.   — Просто боялась, что с тобой что-то случится, — выходит совсем тихо, почти на грани с шепотом, и девушка совсем неуверенна, что хочет слышать что-то в ответ.   И ответа так и не следует. Тишина между ними давит, отдает тихой болью в висках и заставляет слезы скопиться в уголках глаз. В голове мелькает мысль, что стоило все же притвориться немой и не портить и без того не самый приятный вечер. Вот только Черён не подозревает с каким очарованием на неё смотрят, с какой осторожностью продолжают бинтовать пораненную ладошку, и какая нежность плещется в груди от одного только взгляда на неё. В голове не укладывается как эта девушка, что сейчас неловко прячется за своими волосами, пыталась сегодня защитить напарницу от преступников. Шин отчего-то это кажется неправильным. Это она должна защищать свою коллегу не иначе, ведь Ли искренне хочется оберегать, как самую дорогую вещь из фарфора, что может разбиться с неимоверной легкостью. Её хочется укрыть от всех бед, спрятать в собственных объятиях и не выпускать, знать, что она в безопасности. Правда, в рамки их профессии это совсем не укладывается — им иногда необходимо идти на риски и эта жестокая правда временами оседает внутри тревогой, как было сегодня. Хоть брюнетка и считала сегодняшний поступок верхом безрассудства, причина этого легкомыслия, о которой она узнала, все же отдавала теплом, выгоняя из сердца все переживания.   Аккуратный бантик красуется где-то на тыльной стороне ладони, сдерживая наложенную повязку. Рюджин отпускать чужую руку не спешит и позволяет себе небольшую наглость — осторожно, словно боясь вспугнуть, соединяет их ладони, переплетая между собой пальцы, и тянется другой рукой к излюбленной блондинистой копне. Она со всей нежностью заправляет непослушные пряди за уши, заставляя младшую все же выбраться из своего «укрытия» и посмотреть в ответ. У Шин в глазах — нежность и необъятная любовь и Ли от этого, кажется, смущается еще сильнее, пока сердце заходит в бешеном ритме. Рюджин оставляет на чужих мягких губах легкий, почти невесомый поцелуй, что заставляет глупых бабочек в животе трепетать с новой силой. Черён как реагировать не знает — молча удивленно смотрит, мягкую ладонь сжимая в своей перебинтованной. Это кажется всего лишь дурацким сном. Вот только на костяшках вновь ощущается прикосновение губ, и улыбка в этот раз сама расползается на лице, а в голове появляется по-детски глупая надежда что поцелуй этот был исцеляющим.   — Можно в качестве благодарности за спасение я позову тебя на свидание? — решительность старшей удивляет, выбивает из колеи, заставляя чувства внутри расцветать прекрасными бутонами.   — Можно, — она улыбается так ярко и на коллегу смотрит с прищуром, намереваясь позволить себе ответную наглость, — Но для начала можешь угостить меня кофе. Рюджин на такую перемену в настроении девушки усмехается. Откуда в Ли появилось столько уверенности — не ясно. Да и не так уж и важно, если честно.   — Пойдем, там Чанбин как раз где-то последние пончики в холодильнике припрятал.   Ответа Шин не дожидается — тянет за собой в соседний кабинет, замок из их рук не расцепляя, пока Черён тихо смеётся, надеясь, что ей не придется попадать в очередную передрягу, чтобы вновь увидеть в чужих глазах щемящую нежность. Ну, или же ради следующего свидания.