Свадьба

— Готов ли ты, Нинся из рода Кавасаков, взять в жёны добродетельную Гала́ту, дочь славного Шивра, сына славного Орна, сына славного Фенка, сына славного Дрола, сына досточтимого Дунна прямого потомка Ограла Могучего? — торжественно вопросил староста под одобрительный гул односельчан. Яр неуважительно шмыгнул разбитым носом, покачал языком шатающуюся «четвёрку» справа. Покосился на незыблемо возвышающуюся рядом с ним добродетельную Галату и тяжело вздохнул... Часом ранее он остановил мот на окраине крохотного городишки около покосившейся, но ещё крепкой духом деревянной ограды. Крепость её подтверждал бесстрашно восседающий на верхней перекладине мужичок в классическом фермерском прикиде. Сдвинув соломенную шляпу на затылок, он жевал край травинки и жмурился на всё ещё жаркое сентябрьское солнце, делая вид, что подъехавшего мотоцикла не услышал и не заметил. — Привет! Ты Флэйм? — Яр снял шлем и положил перед собой на бензобак, продолжая придерживать обеими руками. — Возможно, — скрипуче отозвался фермер, даже взгляд на него не скосив. — Тебе-то чё? — Я Яр. — А я — нет. Фермер на глазах шустро набирал мудло-очки к образу, однако Яр не для того встал в чёртову рань и отпахал большой путь по не самым лучшим дорогам, чтобы сейчас разыграть обиженку и уехать или от души набить морду и остаться ни с чем. — Слушай, — проникновенно начал он, опираясь запястьями на руль, — я полчаса назад созванивался с Терри. Он сказал, что здесь, вот на этом самом месте, меня будет ждать нужный триа. И звать его будут Флэйм. Если это не ты, то не занимай чужое место. А если ты, то странновато ведёшь себя для человека, у которого есть шанс сегодня получить на руки полугодовой заработок. — А ты прям знаешь, скока я за год поднимаю, мажор. — Фермер наконец удостоил его неприязненным взглядом из-под кустистых бровей. Вот оно что! Вечная священная война между городом и полем. Яр усмехнулся, собрал волосы в хвост на макушке, надел тёмные очки и развернулся корпусом на запад, чтобы смотреть с фермером в одном направлении. А что, красиво. Тут тебе и перистые облака, и кучевые. Вон то на верблюда похоже... А это вот на кролика-мутанта с обрезом вместо правой лапы. И рядом трюмо. Какой-то прям налёт артхауса ощущается в таком сочетании. Кролик-террорист красится перед трюмо, собираясь устроить серьёзный переполох в ближайшем торговом центре... О, точно! Это не мутант! Это парень, который три года работал в торговом центре в костюме кролика, рекламируя местный интим-магазин. Он не получил образования, у него нет перспектив, он устал от насмешек посетителей — в особенности компании местных оборотней-регбистов. В далеко не прекрасный день он узнаёт, что уволен, а девушка изменила ему с одним из тех парней. Доведённый до предела бедолага звонит ей, говорит, что всё знает, и миролюбиво предлагает встретиться в ТЦ с ней и её новым бойфрендом. После чего ещё один, последний раз переодевается в ненавистный костюм, берёт самопальный обрез и... — Деньги-то приволок? — первым не выдержал фермер. — Да не, — беззлобно огрызнулся Яр, оборачиваясь. — Просто так решил скататься: чисто поболтать, природой полюбоваться. — Показывай давай. — Флэйм поджал губы и стал похож лицом на печёное яблоко. Пахло от него, кстати, тоже яблоком, только не печёным, а кислым, и ещё дешёвым табаком. По большому счёту, этот персонаж вызывал скорее сочувственное умиление, чем желание намять ему бока. — И показывать, и давать я буду, только если меня устроят условия, — лучезарно улыбнулся Яр. — Вам-пидорские шуточки? — оскалился кривыми зубами Флэйм. — Ну это уж кому что слышится. Прозрачные глаза фермера начали наливаться кровью. Он напрягся, упершись руками в перекладину, будто решил спрыгнуть, но Яр тоже распрямился, с намёком взяв шлем за нижнюю часть, и Флэйм, поразмыслив, решил не обострять. — Чё те тама знать надо, по условиям? — буркнул он. — Да без малого всё. — Яр снова улыбнулся. Похоже фермера напрягали его клыки, и после всего выслушанного хотелось немного подёргать его за усы. — Что за место. Был ли сам. Размеры. Опасности. Нет ли времянки или залипашки. Погодные условия, особенности, разумные существа. Ну, короче, всё, что можешь рассказать. По фермеру было видно, что ему очень хочется ответить какой-нибудь хитрозакрученной колкостью или хотя бы простым и понятным матом, но он опять сдержался. Пожевал губами, почесал затылок, сдвинув обтрёпанную шляпу на лоб. — Сам был. Место нормальное, — начал с неохотой. — Большое. Настоящий карман, а не сортир метр на метр с дыркой посередь. Разумных нету. Погодка хорошая. В пидорке своей не замёрзнешь. Яр опустил взгляд на отмеченную фермером джинсовую куртку — совершенно, максимально обычную, мужскую — и сокрушённо покачал головой: — У вас тут что, женщин нет? — А чё это тебя бабы наши заинтересовали? — насторожился не въехавший Флэйм и тут же сурово прищурился, будто подозревал, что городской сейчас помчится их красть. — Ладно, проехали, — отмахнулся Яр. — Ты накидывай: что по опасностям, есть ли какие-то особенности, которые мне нужно знать, пригодится ли оружие или защита? — Оружие? — Флэйм презрительно вздёрнул верхнюю губу. — Не, куда там! Не опасно оно, мажор. Не ссы. Чисто курорт: свежий воздух, птички поют, облачка летят. Рай, короче. Да и ваще, ты ж за приключениями приехал, верно? Вот и приключайся. Вы ж, городские, любите приключения. Ну а я те готов его сосватать. За означенную сумму. Диалог медленно, но верно заходил в тупик. Фермер от неприязни, похоже, решил знания оставить при себе, а Яр от взаимности не желал исправлять впечатление и тратить время на уговоры. В конце концов, он не рядовой анома-турист и уже не раз вылезал из всякого дерьма, даже одну времянку ухитрился взломать. Место же, со слов Терри, появлялось всего раз в год, именно в этот день. Знал бы раньше, можно было загодя порыскать среди местных, порасспрашивать под пиво, но вышло иначе, а ждать ещё год не хотелось. — Врёшь ведь? — задумчиво поинтересовался Яр, хотя решение уже принял. — Врать не люблю, — весомо отозвался Флэйм, глядя ему в глаза, и прозвучало это очень искренне. — Врать — грех на душу брать. — Ну, веди, безгрешный, — усмехнулся Яр и достал из внутреннего кармана куртки пачку банкнот. Шли недолго и в молчании. Точнее, Флэйм шёл, а Яр, чтобы скомпенсировать разницу в скорости, неспешно нарезал круги на моте. — Тама вон. — Фермер остановился на окраине небольшого окаймлённого жидким леском поля и указал вперёд, на ничем не примечательный его участок. Глянул на старые наручные часы, затем на солнце и кивнул сам себе. — Успели. Минут через пять-десять откроется. — Я думал, ты уже толпу желающих сюда нагнал. — Яр тоже посмотрел на часы, замечая время на будущее. Слез с мота и похлопал по бензобаку, привлекая внимание. — На всякий случай: мот оставляю, но если кто вздумает тронуть, током ёбнет так, что мало не покажется — под магзащиту ставлю. Он снял очки, демонстративно покрутил один из браслетов на левой руке, и над всей поверхностью мотоцикла словно бензиновый пузырь возник. Подержался несколько секунд, переливаясь на солнце оттенками жёлтого, зелёного и пурпурного, и растаял. — Тьфу ты! — Флэйм привычно уже скомпоновал лицо в печёное яблоко и неодобрительно покачал головой. — Мажор. Яр лишь плечами пожал, давая понять, что чужое мнение ему совершенно не интересно. Скинул маленький походный рюкзак, быстро перепроверил содержимое и надел обратно, застегнув пряжку опоясывающего тело ремня. Затем развернулся в указанном направлении и принялся наблюдать, ожидая первых признаков периодической аномалии: лёгкого марева, будто над дорогой в жаркий день, вспыхивающих искр и едва слышного потрескивания. За фермером тоже краем глаза приглядывал: не часто, но находились дураки, пытавшиеся нагреть «городского простачка» на деньги. Однако, Флэйм не обманул. Марево, искры и лёгкий треск — всё, как по учебнику, если бы таковые существовали, а после пары минут ожидания перед ними возникло полупрозрачное селение. Запахло озоном. С аномалиями в этом плане было не угадать: порой вход отмечало только едва заметное искажение в воздухе — эти считались особенно опасными, потому что в них легко угодить случайно — порой возникали двери, арки или ворота, а иногда везло, вот как сейчас, и удавалось сквозь туманную завесу в общих чертах увидеть, куда попадешь. Уходя вверх по склону холма, друг к другу жались скромные деревянные домики с вытоптанными между ними дорожками. На большом свободном пятачке стоял колодец, чуть поодаль — сноп сена. Справа вроде даже загон просматривался, но разглядеть подробнее не удавалось. Деревня без жителей? Ой вряд ли. Яр глянул на Флэйма, но тот в ответ только сплюнул в траву, выражая своё презрение то ли к городскому, то ли к магии, то ли к жизни в целом. — На всё воля Всевышнего. Яр улыбнулся сам себе, поправил магические цацки и ринулся вперёд. Входить в аномалии медленно он не любил, больше нравилось будто в омут с головой. Всё равно ты либо тут, либо уже там, никакой допинформации, хоть крадись, не вымутишь. Голос настиг за пару мгновений до перехода: — Увидимся через пять лет, петушок! Одновременно под опорную ногу что-то ткнулось, и Яр, выставив руки, полетел вперёд. Носом, конечно, не пропахал, но его в полете ещё и переходом тряхнуло, так что в аномальный карман вывалился на четвереньки. — Фермер, с-сука! Подножку!.. — прорычал Яр. Резко распрямился, сидя на коленях, и обнаружил вокруг толпу одетых в средневеково-крестьянские наряды людей с суровыми лицами, помноженными на вилы, топоры и дубинки в руках. Создавая яркий контраст с настроением встречающих, по небу безмятежно плыли облачка, солнце ласково пригревало, пахло свежескошенной травой и пирожками. Даже не оборачиваясь, Яр чувствовал, что картина позади ничем не отличается от той, что перед глазами. Переход закрылся и выйти тем же путём едва ли получится. Если прибавить напутственные слова фермера — это точно времянка. Ну что ж, пиздец. Оказавшись в ловушке, Яр сжал зубы и заставил себя не дёргаться без чёткого плана. Вампирская скорость — штука хорошая, но при такой плотности окружения отхватить вилами в бок как нечего делать. Пока он смирно и коленопреклонённо изучал аборигенов, те изучали его в ответ. Немая сцена затягивалась, нервы звенели, требуя действий, но тут в задних рядах наметилось какое-то движение. — Пришёл! — раздалось из-за спин и, растолкав товарищей локтями, к нему пробрался высокий, но сутулый седоволосый мужчина лет пятидесяти. — Пришёл! Как и было предсказано! Народ взревел, потрясая своим немудрёным оружием, и Яр напрягся ещё больше, готовясь использовать браслет с ослепляющей магией и бежать. Однако Сутулый со счастливой улыбкой протянул ему руку, и, окинув окружающих ещё одним внимательным взглядом, Яр пришёл к выводу, что вопли и потрясания выражают всеобщее ликование. С таким он ещё ни в одной аномалии не сталкивался, и пока было не очень понятно, волноваться или радоваться. Тут ведь как: может, они его своим правителем назначить хотят, а может, в жертву кому-нибудь принести. Оставаясь начеку, Яр принял протянутую руку, легко поднялся и отряхнул колени. — Вот оно! — восторженно вещал Сутулый, будто дирижёр, отмечая слова плавными движениями рук. — Вот обещанное чудо! Теперь род наш окрепнет и не оскудеет поле его, не уменьшатся стада его, не коснётся болезнь его, не постигнет его забвение во веки веков! Да восславится Пророчица! Бог смотрит на нас! Он смотрит! Говорил хорошо, громко, акценты расставлял как надо. Даже медленно поворачивался по кругу, чтобы охватить взглядом всю паству, но речь его, к сожалению, никак не проясняла Ярову дальнейшую судьбу. — А что там, в предсказании, любезный? — поинтересовался он, улучив момент, когда Сутулый сделал рассчитанную на новый взрыв восторга паузу. — Как же, как же, — хитро заулыбался тот. — Как сказано, так и будет. У нас уже всё для обряда приготовлено. Избранница ждёт, и дети ваши укрепят род наш, подарят ему новую кровь. И тогда не оскудеет поле его, не уменьшатся стада его, не коснётся болезнь... — Погоди-погоди, — приподнял брови Яр. — Какой обряд? Какая избранница? — Не терпится посмотреть на свою суженую? — Сутулый понимающе закивал и, развернувшись, махнул кому-то. Народ расступился. Мужчина с женщиной торжественно вывели на свободный пятачок одетую в праздничное платье девушку. Ну как девушку... Если бы у Яра стояла задача деликатно описать кому-то свои впечатления, он назвал бы её богатыршей, но в отсутствие таковой задачи мозг тряхнуло зарядом изумлённой нецензурщины. Ростом Яр был вполне приличные для мужчины сто восемьдесят пять сантиметров, однако «избранница» обошла его минимум на полголовы. С фигурой прямоугольником и могучими плечами атлета, она также получила от матери-природы квадратный волевой подбородок, тонкие губы, крючковатый нос, близко посаженные маленькие глаза и бонусную монобровь, шириной не меньше сантиметра. Если б не длинная черная коса и округлость груди, можно было подумать, что это переодетый в белёное платье мужик. Причём какой-нибудь местный воевода, потому как выражение мрачной решимости на лице наталкивало на мысли о кровопролитных битвах, а никак не о любовных утехах. — Вот она, твоя будущая жена и мать твоих детей! — гордо представил Сутулый. — Фермер, сука-а-а... — едва слышно протянул Яр. Желали бы его назначить на какую-то должность или даже отправить сражаться с монстром, Яр согласился бы, не моргнув глазом. Ему самое главное сейчас было получить возможность спокойно осмотреться без назойливого внимания. Но вот жениться на воеводе в юбке и тем более делать с ней детей — это уже через край. — Благодарю за оказанную честь и не сочтите за неуважение, — громко, чтобы все слышали, начал Яр, — но вынужден отказаться. Я уже женат. Возможно, вас подвели расчеты по времени. Уверен, тот самый предсказанный будущий муж и отец обязательно появится, только немного позже. Ликующий народ притих, однако Сутулый и бровью не повёл. — В пределах наших земель прочие обряды силы не имеют. Здесь ты свободен. — Удобно у вас устроено, — с усмешкой оценил Яр. — Вот только я люблю свою жену и потому жениться второй раз не намерен. Врал от и до, конечно. На самом деле он в последние пару месяцев даже не встречался ни с кем, кроме Рэна. Так себе жена, по суровости не уступает воеводе, но хоть свой. — Отказываешься? — удручённо переспросил Сутулый. Вся эта картина выглядела до смешного нелепо и театрально, так что Яр не смог отказать себе в удовольствии подыграть. — Сердце моё принадлежит моей милой! — провозгласил он, прижав руку к груди, а продолжил уже тише и распевнее, на манер Сутулого. Даже жесты его скопировал. — Но не отчаивайтесь. Верьте мне: через некоторое время на этом самом месте появится новый претендент. Избранник судьбы и Пророчицы, будущий муж вашей прекрасной дамы. Пророчество сбудется, и тогда укрепится ваш род, и не оскудеет поле, и стада будут лишь плодиться и преумножаться... Без резких движений, боком он сдвинулся к краю толпы, но никто не шелохнулся. — Пророчица предупреждала об этом, — кивнул Сутулый, вздохнул тяжко, а затем махнул рукой. — Хватайте его! Заряженная в браслет магия сработала на ура: короткая безмолвная вспышка — и все вокруг голосят, бестолково тыкаясь друг в друга. Полнейшая сатисфакция, но наслаждаться видом Яр не стал. Резво протолкался сквозь паникующих, выбрал направление в сторону ближайшей околицы и взял хороший вампирский темп. Грёбаный фермер, если и тут не врал, обещал большой карман, а значит, можно просто свалить, затеряться в темнеющем поодаль лесу, а там уже хорошенько осмотреться, всё обдумать и решить, как быть дальше. Вот только фокус не удался, и стало ясно это в момент, когда Яр со всего маху, всем телом врезался в невидимую преграду. При столкновении она слегка спружинила, и он, отлетев назад, неудачно приземлился на руку и бедро. Напряжённо и ошарашенно уставился перед собой — ни свечения, ни изменения цвета, ни марева, ни даже каких-либо примечательных деталей пейзажа. Дорога открыта, лес призывно шелестит листьями, ветер доносит тонкий аромат хвои. Что за нахрен? Быстро глянув назад, Яр получил ещё одну нерадостную новость: масштабная погоня уже сформировалась и бежала в его сторону. Видно, заряд магической слепилки оказался слабее, чем он рассчитывал. Не теряя драгоценного времени, Яр вскочил, выставил вперёд руки, нащупав нечто вроде резинового полотна. Присел на корточки, изучая пространство ниже, выпрямился, подался на несколько быстрых шагов вправо, затем влево, подпрыгнул — везде одно и то же. А селяне с вилами, топорами и дубинками неумолимо приближались. — Всевышний!.. — пробормотал Яр и, выставив руку, припустил вдоль невидимой ограды. На его стороне были скорость и жажда свободы, на стороне преследователей — тоже, кстати, скорость, неожиданная прямо-таки прыть, а ещё численный перевес и заметный спортивный азарт. Траекторию его они выкупили так легко, будто каждый видел этот чёртов резиновый забор и сразу проявили коллективные охотничьи навыки: разделились и начали загонять, обходя с разных сторон. Яр хотел проверить весь периметр, ведь стоят же у них телеги, сено вон снопами, а коровы в загоне — по ту сторону. Однако его так умело брали в полукруг, что пришлось менять направление и прорываться обратно, к домам. Он летел, едва касаясь земли, петлял, как заяц, уворачивался и даже перемахнул через одного мужичка с дубинкой, упершись руками в его плечи. Краем глаза заметил, что в общем веселье не участвуют только Сутулый, невеста, выводивший её мужчина и какой-то косматый, тощий как жердь парень. Спокойствие, с каким Сутулый смотрел на пробегающего мимо «избранника судьбы», очень тревожило. Не имея представления о том, есть ли барьер с другой стороны селения и насколько он близко, Яр всё же предпочёл не сбавлять скорость. Однако на сей раз до околицы оставалось ещё добрых двести метров, а он уже влупился в преграду и едва удержался на ногах. По ориентирам запоминая, где проверял периметр, Яр опять двинул вдоль и через некоторое время обежал вроде всё, а выхода так и не нашёл. В суматохе мог, конечно, и пропустить, но преследователи на удивление хорошо держали темп, и обеспечить себе более спокойные условия для исследования не удавалось. Подтверждая худшие подозрения, селяне таки взяли его в кольцо, находясь по обе стороны барьера. Получалось, заборчик только для «избранного». Не, ну реально удобно тут всё устроено. Для своих. Не желающий сдаваться Яр кинулся к приоткрытым дверям стоящего неподалёку амбара. На подходе дорогу ему решительно заслонил крупный мужик со зверским выражением небритого лица, но Яр, не сбавляя скорости, поднырнул под вытянутую руку и проскочил внутрь. Почти. Ловкий гад успел вцепиться в рюкзак. Пришлось нажать на кнопку, раскрепив ремень, и выскользнуть из лямок, оставляя ему добычу, а себе свободу. В амбаре царили полумрак и сено. Вспугнутые вторжением, бросились в разные стороны несколько кур. Из околоперспективного на глаза попалась только лестница на занимающий пол-амбара второй этаж, откуда ещё одна вела к люку на крышу, но Яр успел подбежать и подняться только до середины первой. Правую лодыжку обожгло болью, а затем его рывком сдёрнули вниз, на тощий слой разнесенной по доскам сухой травы. Лишь чудом не пересчитав лицом все ступени, он ударился рёбрами и локтями. Мгновенно перевернулся, успев мельком увидеть то самое зверское лицо с бородой да кнут в руке, и тут же получил мощный пинок в живот. Пробил-таки. Яра чуть наизнанку не вывернуло. Какого чёрта?! Откуда такие скорость и сила? В этой аномалии что, сверхтриа завёлся? Похоже, игра подходила к концу — взбудораженные погоней селяне с топотом заполняли амбар, но Яр слишком увлёкся противостоянием. Дёрнул на себя опорную ногу противника, который уже занёс вторую для повторного пинка. Свалил на часть надвигающегося окружения. Вскочил. Жаль, вырубить не успел — пришлось срочно уворачиваться и контратаковать тех, кто набросился со спины. А селяне-то все молодцы. И двигались быстро, и били сильно, и круг держали так, чтобы не мешать друг другу. На вид обычные люди, но аномалия постаралась, наделила их способностями, превосходящими любую из трех рас. Он даже от женщины, которая выводила невесту, получил в челюсть так, что чёрт его знает, как там зубы. По природе своей вспыльчивый, да ещё и в не самом лучшем настроении от перспектив, Яр начал заходиться, но вовремя тормознул. Всё-таки мамины тренировки на поиск баланса между сознанием и телом не прошли даром, смог-таки включить голову. А голова, хоть и гудела, но вполне отчётливо говорила: «Ты во времянке, блядь! Если не придумаешь, как выбраться, тебе тут ещё пять лет торчать. Какого на местных залупаешься?! Или мирись, или убивай всех нахер». Убивать Яр, разумеется, никого не собирался, оставалось мириться. — Ладно-ладно! Всё, хорош! Всё! — закричал он, продолжая отбиваться, но больше уже не нападая. У селян в программе, видимо, не было ни тренировок на баланс, ни медитаций — войдя в раж, его слов просто не услышали. Ситуация продолжила накаляться и неизвестно во что вылилась бы, но тут по амбару разнеслось громовое: — Остановитесь! И — о чудо! — все замерли. Ну чисто выдрессированные псы. — Вот, поймали мы его, староста! — прорычал зверскобородый и ухватил Яра за рукав джинсовки. Остальные, кто был рядом, тоже придерживали, кто до чего дотянулся — видно, желали подтвердить значимость своей роли. — Не зря Пророчица круг очертила, — окинув Яра хозяйским взглядом, довольно кивнул Сутулый, который оказался не только мудаком, но ещё и старостой селения. Махнул рукой. — Свяжите и ведите к идолу. Исполнять повеление бросились сразу несколько человек, но зверскобородый только глянул на них, и желающих оспорить его право не нашлось. — Доберусь ещё до тебя, щенок, — шёпотом пообещал он, с такой силой затягивая верёвку на запястьях Яра, что от них практически сразу отлила кровь. — Будешь знать, как кидаться на славного Грарра, сына славного Шивра, потомка самого Ограла Могучего. — Самого Ограла Могучего! — глумливо изумился Яр и сплюнул под ноги кровавую слюну. — Да что ж ты сразу не сказал?! — Доберусь, — весомо повторил славный Грарр. Словно коню, спутал ему верёвкой щиколотки и за предплечье потащил к выходу. После полутьмы амбара, солнце на улице больно слепило глаза. Шаги в путах получались совсем короткие, рваные, а Грарр, как назло, локомотивом тащил за локоть вслед невозмутимому Старосте. Не уместившиеся в амбар построились в две шеренги, а выходящие очевидцы громким шёпотом делились подробностями. — Чужак как волк дрался! Едва не зашиб. — Быстр, конечно, но мы этого паренька на раз уделали. — В избранника словно сам дух Воина вселился! Думал, и все вместе не управимся! Знатного мужа Пророчица указала! — Да тьфу! Никогда не видала такого жалкого мужика! Кулак занёс — и даж не двинул! Слюнтяй! Яр кое-как вывернулся посмотреть назад и с изумлением убедился, что недовольна им та самая, что выводила невесту, а потом в амбаре засветила ему в челюсть. Сдачи он и правда не дал — никогда не позволял себе бить женщин, а она вон, значит, расстроилась. Разница менталитета во всей красе. — Морду хоть дайте от крови ополоснуть! — желая потянуть время, крикнул Яр в спину Старосте. Не был уверен, что сработает: пиетета к «посланнику небес», похоже, никто не испытывал, но тот обернулся и милостиво махнул рукой. Так хорошо это у него получалось, просто загляденье. Конвоир недовольно заворчал, но все же отволок Яра к ближайшей лохани. Однако надежда, что развяжут, оказалась беспочвенной — Грарр пнул его под колено, а когда Яр упал, схватил за волосы и на глазах у всех жителей посёлка сунул лицом в пахнущую тиной воду. Пополоскал там немного, как бельё на речке, и выдернул обратно, позволив вдохнуть. — Умылся или ещё? — поинтересовался ласково. — Умылся, — сквозь зубы процедил Яр. Внутри опять полыхнуло желанием разъебать здесь всё нахрен, но сдержался. Селяне не виноваты, что у них такой сюжет. Лучше переждать, дать им успокоиться и тогда уже оформлять побег. Процессия двинулась дальше, а Яр уныло, но зорко смотрел по сторонам, надеясь заметить хоть что-то, что даст шанс выбраться досрочно, и как молитву повторял про себя: «Фермер, сука… Дай только выйти. Все кости переломаю. Ну сука ведь, а!» Невеста-воевода со своим сопровождающим уже ждала на припекаемом солнцем пригорке около выцветшего и потрескавшегося от времени деревянного истукана. Квадратный подбородок выдвинут, губы сомкнуты в ровную тонкую линию, взгляд выражает всё ту же мрачную решимость, и над всей этой картиной доминирует, усугубляя её, могучая монобровь. — Назови имя и род свой, — повелел Староста. — Дальше я буду говорить только в присутствии адвоката, — мрачно предупредил Яр и дёрнул локтем, намекая Грарру, что пора бы уже отцепиться, но тот лишь сильнее впился пальцами в руку. — А кто эт, адвокат-то? — послышалось откуда-то из толпы, но Старосту с намеченного пути было не свернуть. — Имя и род, — повторил он, добавив в голос металла. Грарр принялся выворачивать Яру кисть, а двое стоящих ближе всего мужиков многозначительно поигрывали дубинками. — Н-н-ниндзя, — выдавил Яр и облегчённо выдохнул, почувствовав, что его кисть оказалась на свободе. — Ниндзя из славного рода Кавасаки. Староста улыбнулся, повелительно махнул рукой, на что у Яра уже начиналась аллергия, и тут же народ заторопился, затолкался, забранился, собираясь в круг, где каждый пытался урвать себе место в первых рядах. Невеста встала слева, а сопровождающий её мужчина, напротив, отошёл на пару шагов. — Готов ли ты, Нинся из рода Кавасаков, взять в жёны добродетельную Галату, дочь славного Шивра, сына славного Орна, сына славного Фенка, сына славного Дрола, сына досточтимого Дунна прямого потомка Ограла Могучего? — торжественно вопросил староста, под одобрительный гул односельчан простирая руки вперёд и вверх. Яр неуважительно шмыгнул разбитым носом, покачал языком шатающуюся «четверку» справа. Покосился на незыблемо возвышающуюся рядом с ним добродетельную Галату и тяжело вздохнул. — Ниндзя из рода Кавасаки согласен. Глупость это была, фарс. Какой-то обряд в аномальном кармане у какого-то замшелого истукана. Аномалии не являлись отдельными мирами, так что всё это приключение — не более чем сценка иммерсивного театра. И всё же для Яра было важно не давать согласия, пусть даже таким нелепым образом, говоря от другого имени, будто актёр в кино. Он ожидал, что следом о том же спросят и Галату, но местные традиции, видимо, не предусматривали риторических вопросов, обращённых к невесте. — Подай нож, Тьен! Где тебя носит? — Староста требовательно обернулся к толпе и ему навстречу через несколько мгновений протолкался тот самый лохматый парень, что не участвовал в погоне. Впившись в Яра ошалелым взглядом, он чуть помедлил, а затем боком подошёл к выжидающему Старосте и с резким поклоном подал ему небольшую чашу и бутыль. Развернул зажатую в руках тряпицу и протянул простенький стальной клинок. Староста вылил в чашу нечто, по запаху напоминавшее не лучшего качества вино, принял нож, нетерпеливым взмахом отогнал замешкавшегося парня и обернулся. Яр, на всякий случай, с трудом вывернув онемевшие, почти потерявшие чувствительность пальцы, нащупал браслет с атакующей магией. Кто их знает вообще, какие у них тут обычаи. Может, браком сочетают посмертно. Однако обошлось без неожиданностей. Руки, по велению Старосты, развязали, после чего тот поочередно сделал надрез на ладони Яра и его невесты, собрал небольшое количество их крови в чаше и, перемешав, дал выпить. Кровь аномальных созданий Яр ещё не пробовал, а оказалось на удивление неплохо. Тяжеловато, но с пикантной ноткой горечи и хвойным привкусом. Главное, чтобы аллергия какая-нибудь из-за несовместимости видов не случилась. — Бог огня и ветра, земли и воды, прими этот союз и благослови детей от него, зачатых на долгую и славную жизнь! — провозгласил Староста, и безмолвное живое кольцо вокруг разразилось восторженными воплями. — Белая ночь! Белая ночь! — выкрикивали люди. Яр кинул взгляд на теперь уже как бы жену, у которой ни единый мускул на лице не дрогнул — как смотрела перед собой, так и смотрит, — затем покосился на столь же молчаливый истукан и покачал головой. Может, дело было в настроении, а может, и правда организация подкачала, но в любом случае впечатления праздник на Яра не произвёл. Тяжёлая еда практически без приправ, кислое пиво, суровое лицо Галаты напротив, короткие незапоминающиеся тосты. Из развлечений — горбатый жонглёр, свалившийся после пятой кружки и теперь храпящий в углу, заунывные хоровые песни да пара коротких невразумительных драк. Староста расщедрился, и пока основная часть селян гуляла на улице, избранные праздновали в его собственном, самом большом в селении доме, где накрыли три составленных вместе стола. Но обстановка оказалась скудной, глазу не за что зацепиться — старая деревянная мебель с не особо искусной резьбой, закопчённая печь, плетёные половики на полу. Яр буквально умирал от скуки, дожидаясь, когда уже все напьются в хлам и можно будет тихонько выбраться на улицу, чтобы ещё раз, без помех осмотреть периметр. Плюс же находил лишь в том, что никто не кричал «Горько!». Его вообще на удивление практически игнорировали. Вроде пришелец из неведомых земель, должно быть интересно откуда, как там живут, хорошо ли в этом году плодоносят деревья и телятся коровы. Так нифига. Видимо, в формуле этого кармана обмен опытом прописан не был. Вот и чем тут нормальному триа заниматься пять лет? Пока он предавался меланхолии, Грарр, которого посадили по правую руку от Галаты, вылез с переполненной лавки и ушёл, а вернулся с рюкзаком в руках. Яр встрепенулся, чем вызвал на зверском лице кривую улыбку. Устроившись прямо посреди пола так, чтобы владельцу было хорошо видно, Грарр, повозившись и не поняв, как открывать молнию, достал нож. — Э-э! — Яр подскочил, хлопнув ладонями по выщербленному столу. — А ну верни! Грарр даже не взглянул, лишь улыбка стала выразительнее. Полоснул ножом, разрезая плотную ткань. — Староста! — возмущённо воззвал Яр. — Это мои вещи! Нехорошо ваши люди обращаются с имуществом того, чей приход предсказала Пророчица! Староста поставил кружку на стол, взглянул на него, на Грарра и приподнял уголки губ. — Ты теперь часть семьи славного Шивра. Дочь его — твоя жена, а с сыном его вы братья. Разве тебе жаль вещей для брата своего? Вот оно что! Так это одно семейство: выводившие к нему невесту Шивр и его буйная супруга, их лапочка-дочка Галатушка и злобнорожий гандон — сынишка Грарр. Дивный сет! Только батя Шивр ничего плохого Яру не сделал. Пока. Грарр, получив официальное благословение Старосты на мародёрство, принялся вытаскивать содержимое рюкзака, а затем и вовсе перевернул и потряс, вывалив всё на пол. На глазах взбешённого Яра осмотрел и убрал за пояс нетупящийся нож в кожаном чехле, повесил на плечо моток заговорённой верёвки. Остальное ему, видимо, показалось бесперспективным. Грарр повертел и отбросил зажигалку, следом за ней полетел многоразовый набор магических «сухих дров» — пяток чёрных кубиков чуть больше игровых по размеру, которые горят как хороший костёр, — следом пара завальцованных в заводскую упаковку энергетических батончиков и пакетик с «диким мёдом», каждый кусочек которого утоляет голод на сутки. В полёт уже готов был отправиться и мобильник, когда Яра осенило. — Да погоди ты, брат. — Последнее слово еле сползло с языка, но он постарался сделать голос максимально миролюбивым. — Ты ж классные штуки выкидываешь. Дай хоть расскажу, что зачем. Выбравшись с лавки, он обошёл длинный стол и присел рядом с Грарром на корточки. Делая вид, что не замечает враждебной настороженности во взгляде, поднял с пола батончик, раскрыл обёртку и откусил, показывая, что еда не отравлена. Батончик был самый обычный, с мягкой карамелью, без какой-либо магии — Яр их просто любил. — На, попробуй, — кивнул он и протянул Грарру. Славный сын Шивра сделал ещё более зверское лицо, шумно втянул воздух широкими вывернутыми ноздрями и лишь затем взял угощение в руку. Вертел и так и этак, снова обнюхивал, кидал злые взгляды, подозревая подвох, но Яр не торопил, не уговаривал, сидел расслабленно, и любопытство наконец взяло верх. Первый кусочек был откушен, тревожно прожёван, и угрожающая мина наконец расправилась. — Хах! — выдал свой вердикт довольный Грарр. В один присест сжевал оставшуюся часть, схватил с пола ягодный батончик и, разорвав упаковку, уничтожил в два укуса. — Вкусняшка, скажи, — улыбнулся Яр. — А вон верёвка, которую ты взял, она не простая. Дай-ка. Лицо Грарра опять сделалось грозным — того и гляди бросится ломать руки, лишь только возникнет угроза его добыче. Без резких движений сняв моток с его плеча, Яр положил его на пол и требовательно протянул руку за ножом. — Давай-давай, — подбодрил он, читая максимальное сомнение в близко посаженных глазах. — Эту верёвку нельзя разрезать. Сейчас покажу. — Я и сам посмотрю, — рыкнул Грарр и отвернулся корпусом, напомнив этим движением жадничающего ребёнка. Вытащил из-за пояса Яров нож, извлёк из чехла и попробовал отрезать кончик верёвки. После неудачи проверил лезвие на остроту, обрезался и гневно сунул палец в рот. — Крутая верёвка, — покивал Яр довольно. — Можно что угодно на ней поднимать или спускать, никогда не порвётся. А это вот мгновенный огонь. Он почиркал зажигалкой и продемонстрировал язычок пламени. Грарр тут же протянул руки, требовательно качнул заросшим подбородком, и Яр послушно показал ему, как пользоваться. — Ну, чего у тебя там ещё? — нетерпеливо поинтересовался новоявленный родич. Прикормил-таки. Теперь должно сработать. — Есть вот такие штуки, совершенно особенные. — Яр придвинулся чуть ближе и понизил голос до шёпота. — Они работают вместе. Он подобрал с пола сотовый и кейс с беспроводными наушниками. Заговорщицки глянул по сторонам, убедившись заодно, что никто на них даже не смотрит. Обидно немного — публику Яр любил, но зато не помешают. Вложив наушники в уши, он включил сопряжение с телефоном, в то же время изображая на лице удовольствие. Грарр нахмурился, пытаясь понять происходящее, и Яр, вытащив один наушник, поманил его пальцами. — Когда я кладу эти камушки в уши, слышу, как призывно шепчут девы. Они обещают мне ласки и любые удовольствия, зовут к себе. Они вздыхают и сладко стонут. — А сами где? — заинтересовался Грарр. — Это волшебство, за которое я в своих землях заплатил большие деньги. Много золотых. Хочешь послушать? Объяснение прокатило. — Ну и дурак же ты на голоса девок золото тратить, — презрительно усмехнулся Грарр, протягивая руку за наушниками. — Куда проще вон — взял любую, на сеновал отволок да слушай стоны сколько влезет. Мудила. Яр сжал зубы. Пришлось приложить усилия, чтобы не дать в морду и удержать на лице доброжелательное выражение. — Я путешествую много, не всегда поблизости оказываются и девушки, и сеновал. Грарр опять усмехнулся, на сей раз снисходительно, и попытался приладить наушники в уши. Яр заботливо помог, а убедившись, что встали правильно и плотно, поднялся и одновременно с широким шагом назад запустил предварительно выбранную песню. «Резня в международных водах» группы Swashbuckle стояла у него рингтоном на звонки Рэна и хороша была тем, что обрушивалась, как грёбаная сатанинская лавина. Мгновение — и ударные уже ебашат тебя в обезумевшим темпе, гитары ревут, Адмирал Ноубирд скримит текст, будто вилами в мозгу выцарапывает. Грарр взвыл. Подскочил на ноги, как ужаленный, и к огромному удовольствию Яра какое-то время бестолково метался, лупя себя по башке, прежде чем наушники выпали из его ушей. Была ещё надежда, что попробует броситься, и тогда можно будет устроить догонялки в ограниченном пространстве, а то и вполне законную на таком мероприятии драку. Однако Грарр в панике выскочил из дома и свалил в неизвестном направлении. Пожав плечами в ответ на вопросительный взгляд Старосты, Яр собрал отвоёванные вещи обратно в попорченный рюкзак. Медленно и неохотно вернулся на своё место, махнул одной из женщин, подносивших напитки, и принялся заливать тоску кислым пивом. А дома сейчас можно было бы заказать офигенный вок с морепродуктами из соседнего китайского ресторанчика, съесть его под новый выпуск подкаста «Пиратского аномального радио». Затем двинуть в клуб или наоборот, плотно засесть дома, чтобы наконец-то придумать текст для месяц назад написанной мелодии и заодно поэкспериментировать со звучанием. В этом случае, пожалуй, стоило бы заказать даже пару воков, а ещё баоцзы и каких-нибудь овощных салатов... — Ну как же, как же так, Староста? Яр выплыл из приятных размышлений и прислушался, по какой-то причине уверенный, что говорят о нём. Не ошибся. В нулину пьяный славный Шивр, сын славного Орна, сын славного Фенка и бла-бла-бла, подсел к не менее пьяному Старосте и напирал, едва не толкая его плечом. — У него ж даже — ыть! — борода не растёт. Позор-то! Мужик без бороды — чисто баба! Неужто Пророчица этого… этого дрища нам в спасители определила?!. Яр вскинул брови и заулыбался, пытаясь решить, чем больше восхищается: самими комплиментами тестя или тем фактом, что произносятся они во всё горло в его же присутствии. Ну вот и закрылась прореха. Отец Галаты оказался так же прекрасен, как и всё прочее семейство. — Кто родится-то от безбородого мужика? — разорялся Шивр. — Пророчице виднее, — с трудом ворочая языком, но всё же довольно весомо ответил Староста, однако вера Шивра была не так крепка. — Он же как это, на колени там перед нами бахнулся, что-то всё про ошибку талдычил. Так, может, правда? Может, не того взяли? Яр отдавал себе отчёт в том, что бесполезно включать ликбез о генетически обусловленном отсутствии усов и бороды у вампиров, равно как и рвать на груди футболку, демонстрируя совершенно не дрищёвые тренированные мышцы. Дело не в нём, а во всё той же священной войне, только на сей раз не между городом и полем, а между своими и чужими. Ещё и через чудну́ю призму аномалии. Но про «на колени перед нами бахнулся» было так обидно... Прям очень. Прям почти невыносимо. Он уже решительно положил ладони на стол, собираясь встать в полный рост и по достоинству ответить, но мучительно-неотступный, как зубная боль, взгляд Галаты заставил образумиться. В самом деле, стоит ли лаяться с созданными магическим интеллектом НПС, привлекая к себе внимание, в то время как все уже в дупель напились, забыли про него и можно наконец идти искать путь на свободу? — Фермер, сука, — зло пробормотал себе под нос Яр. Глянул по сторонам. Из всех празднующих, кто ещё способен был смотреть и видеть, кроме Галаты никто им не интересовался. Даже староста и Шивр спорили о нём, глядя исключительно друг на друга. Под прикрытием стола рассовав по карманам всё самое ценное из рюкзака и не забыв прихватить мобильник, Яр собрал волосы в высокий хвост и взглянул на Галату. — Я на минутку, дорогая. Нужно подышать свежим воздухом, — светским тоном оповестил он, и, ожидаемо не получив никакой реакции, сунул рюкзак под лавку и со спокойной совестью двинулся в сторону выхода. В дверях столкнулся с тощим парнем, что подносил Старосте нож и ритуальную чашу. Вид у того сделался ещё более дикий: всклокоченные волосы торчат в разные стороны, губы подёргиваются, дыхание сбилось, как после быстрого бега. Вскинув на Яра горящий взгляд, парень оскалился, отпрянул, а затем, наоборот, рванул вперёд, будто пытался успеть в закрывающиеся двери вагона. С неожиданной для такого тщедушного тела силой бортанул плечом и прорвался в помещение. Яр только брови поднял в недоумении. Они тут все, конечно, весёлые, но этот, похоже, местный дурачок. После душного, нагретого дыханием множества людей помещения, ночная улица встретила свежестью и прохладой. Ветер носил запахи жареного мяса, скошенной травы и навоза, швырял обрывки пьяных песен, разговоров и споров, редкие отголоски собачьего лая. Однако в поле видимости никого не оказалось. Либо селяне не горели желанием веселиться рядом с местным управляющим органом, либо уже напраздновались и потихоньку расползались по домам. Для обычного городского жителя темень вокруг стояла непроглядная, но для вампира-походника света от полушки прибывающей луны было вполне достаточно. Не теряя бдительности, Яр двинулся вдаль от дома Старосты, одновременно забирая вбок, чтобы не болтаться на виду, если кто-то выйдет следом. Границы своих «владений» он вроде запомнил, но в невидимый барьер опять вписался всем телом, ожидая его только метров через десять-пятнадцать. Нервы обожгло лёгким приступом клаустрофобии. Этот круг, он ведь не сжимается, нет? Перспектива через пару дней остаться в пространстве, не превышающем размерами курятник, здорово портила настроение, но при этом и мотивации дарила хоть отбавляй. Ещё раз, контрольно, глянув по сторонам и убедившись, что он один, Яр прикрыл глаза и принялся за дыхательные упражнения, которым учила мама. Если хочет увидеть магические нити, нужно не только хорошенько сосредоточиться, но и отбросить всё лишнее. Все ненужные мысли — в топку. Все. Абсолютно все. Даже про грёбаного фермера, чтоб ему на муравейнике с голым членом заснуть! Выбраться, найти, привязать к моту за руки и заставить пробежать километров двадцать. А потом ещё и нос сломать, чтоб неповадно было без предупреждения заталкивать ничего не подозревающих триа во времянку на пять лет. И вот же мудила: «врать — грех на душу брать». Ничего, приду по эту твою душу, отмаливать придётся. Так, нет. Стоп. Сначала сосредоточиться, найти путь и выбраться отсюда, а там уже гуляй не хочу. Медитации никогда не давались Яру легко, но при правильно поставленной цели мозг таки находил резервы справиться с темпераментом. Минут пять глубокого дыхания, отрешённости от всего мирского, и он почувствовал, что готов. Открыл глаза, принялся неторопливо осматриваться. Эксклюзивные знания его семьи о том дне, когда всё изменилось, позволяли предположить, что такие вот аномальные карманы — побочка от слияния мира триа и остатков демайновского мира, которые пошли на создание чего-то вроде защитного кокона. Пожертвовав последними магическими и жизненными силами, мать Джея обтянула им покорёженный, разваливающийся на части после битвы с Богиней Смерти мир. Где уж там было просчитывать и выверять результаты. Ну а после такого серьёзного вмешательства в саму ткань мироздания по полной колбасило всю планету, с особым упором на место, где погибла Богиня Смерти — как раз недалеко от Кредо, их родного города. Результаты этого глобального пиздеца стали называть аномалиями. Перво-наперво возник Подвижный Аномальный Фон с личным Яровым адом — Бурями. А к нему в компанию такие вот аномальные карманы, которые спустя лет пять после дня X начали обнаруживать по всему миру. Яр всегда представлял их как пузыри на плохо наклеенной защитной плёнке телефона. И каждый такой пузырь жил и действовал по своим законам и ради своих, зачастую никому не понятных, целей. Классифицировать карманы пока удалось только по типам проявления: статичные, периодичные и мигрирующие. Ну и по условиям пребывания внутри. Попал во времянку — проживи в ней столько, сколько она считает нужным, попал в учебку — догадайся и сделай то, что она от тебя ждёт, тогда даже подарок может случиться. А вот если попал в залипашку, станешь героем фильма «День сурка» и проторчишь неделю, месяц или годы в зависимости от степени невезучести. Тогда твои основные задачи — не сойти с ума и надеяться на чудо. Однако, какими бы странными, причудливыми и даже противоестественными ни казались эти карманы, в сердцевине — как и в основе любой магии — лежал рассчитанный по формуле механизм. По крайней мере, так всегда говорила мама, а ей Яр верил безоглядно. Она же рассказывала, что для аварийного выхода из любой аномалии необходимо изучить магические нити, из которых механизм состоит, и найти его слабое место. Ну а после — делов-то! — вклиниться в него, создавая нечто вроде ошибочного кода, и, пока карман будет перестраиваться, чтобы поправить формулу, беспрепятственно свалить на волю. Она на раз эти нити видела, а вот Яр таким мастерством похвастаться не мог. Способности ему вроде передались, но пока это напоминало уровень годовалого ребёнка, который учится подносить ложку ко рту. В ту знаменательную ночь, когда он сумел взломать свою единственную на данный момент времянку, Яр впервые увидел нити достаточно ясно и отчётливо, чтобы иметь возможность исследовать их. Но был он тогда почти при смерти, в горячечном бреду, и потому воспоминания о процессе остались обрывочные, да и тем не стоило особо верить. Сегодня приходилось начинать практически с чистого листа. «Переводи взгляд медленно, — учила Мика. — Не пытайся цепляться, даже если покажется, что видишь нити. Пока твои способности не развиты, любая попытка добиться своего через усилие провалится. Ты должен быть уверен в результате, спокоен и расслаблен». Яр очень старался не стараться, смотреть, но не приглядываться и чувствовать уверенность в том, в чём на самом деле уверен не был, да ещё и расслабленно не беспокоиться. Однако получалось не ахти. Он намотал уже два полных круга вдоль периметра, а ночь была всё так же обыденно-темна, без намёка на золотой проблеск, барьер оставался всё таким же невидимым и непреодолимым, а в сознании то и дело возникал образ сидящей за столом суровой «жены». Как надоест ей ждать, как встанет она, как пойдёт искать непутёвого задышавшегося свежим воздухом мужа, походя для разъяснительной беседы вырвав с корнем молоденькое деревце… Несмотря и вопреки, Яр долго не сдавался, но терпение постепенно иссякало, а включённое на заказ спокойствие уступало под натиском злости. — Фермер, сука!.. — выдохнул он наконец, останавливаясь, и с силой растёр ладонями бритый затылок. — На пять лет! На пять! К этим оголтелым! К глыбе этой! Это ж каким безжалостным гондоном надо быть?! Сознание услужливо подсказало, что если он ничего не придумает, то выйдет, когда ему будет уже двадцать два. Так! Не-не-не! Отставить упаднические мысли. Он не только не собирается тут застревать на годы, но даже нескольких дней не пробудет. И никаких детей с воеводой! Всё получится, всё будет хорошо. Нужно просто не торопиться и подумать. Отец вон тоже всегда выбирался из крипт и пирамид, а ведь он нити не видел. Просто чувствовал, как надо. Ну и знал, конечно, очень много, и опыта у него было дохрена... Однако опыт нужно где-то получать. Вот Яр и получает — всё по фэн-шую. Что бы сделал Джей на его месте? Что бы он сделал?.. Яр вновь прикрыл глаза. Легко, будто они только вчера расстались, воскресил в памяти образ отца, которого миллион раз видел на фото и видео, но ни разу в реальной жизни. Высокий, сильный, так часто и открыто улыбающийся, а в глазах всегда будто какая-то тайна… Джей здесь. Стоит рядом в ночной прохладе. Яр и есть Джей. Глубокий спокойный вдох. Плечи и мышцы живота сами собой расслабляются, шея перестаёт ныть. Звуки становятся более приглушёнными, непривычные резкие запахи села тоже отходят на второй план. Сознание окутывает тишина, но не пустая. Живая, текучая, доброжелательная. В ней хранятся знания, в ней есть ответы на все вопросы. Главное — правильно спросить. «Мне нужно найти выход отсюда», — прошептал Яр, но глаза открывать не торопился. Ждал ответа. И как будто дождался. Медленно поднял отяжелевшие веки. Его тянуло вдоль барьера вправо. Мягко, но уверенно. И в то же время на грани сознания маячил вопрос. «Тебе нужен ЭТОТ выход?» Странный вопрос. Щекочущий смутным, неясным предвкушением. Однако Яр побоялся сосредоточиться на нём, чтобы не потерять концентрацию и не лишиться новоприобретённой путеводной нити. Он шёл не торопясь, переставлял ноги размеренно, будто двигался в воде, а мысли стали причудливыми и тягучими, как в дурмане. И это спокойное уверенное движение вперёд действовало так медитативно и завораживающе, что прилетевший по спине удар застал Яра врасплох. Не сумев сдержать вскрик от боли, полыхнувшей, будто его порезали кривым зазубренным лезвием, он упал на одно колено, но тут же вскочил, одновременно разворачиваясь лицом к опасности. И как раз вовремя. Косматый Грарр в бледном свете луны напоминал вставшего на задние лапы медведя. И повторно занёс кнут он с совершенно звериным рыком. Избегая удара, Яр кинулся в сторону и тут обнаружил, что находится в неплотном окружении порядка двух десятков человек. Двое как по команде зажгли факелы, а через несколько мгновений мечущийся Яр уловил краем глаза и вспышку от ещё одного, третьего. Теперь он оказался как на ладони, а Грарр, хоть и был туповатым мудилой, с кнутом обращался виртуозно. Если б не вампирская скорость Яра, уже порвал бы его шкуру на британский флаг. Окружение особой проблемы не составляло — через него легко можно было прорваться и свалить, но к Грарру накопились вопросы, которые так и чесалось решить. В какой-то момент Яр поскользнулся на влажной траве и опускающийся кнут вынужден был поймать предплечьем. Рукав куртки, разрываясь, лишь незначительно смягчил удар, и кожу повторно обожгло огнём. Растянув губы в зверской улыбке, Грарр дёрнул кнут на себя, подтаскивая жертву, и тем самым создал идеальный момент. Используя инерцию его движения, Яр на подлёте ударил ногой в живот. Под дружный испуганный вдох, Грарр согнулся, потеряв инициативу, и вернуть её уже не смог — не тратя время на то, чтобы выпутать руку из петли кнута, Яр вновь ринулся вперёд, с силой оттолкнулся и подпрыгнул, метя согнутым коленом в склонённое лицо. Грарр издал короткий хриплый выдох и навзничь свалился на землю. Адреналин, злость и боль толкали хоть раз пнуть бессознательного противника, но Яр сдержался. Бить лежачего, когда тот беззащитен и не представляет угрозы, позорно. — Закончили, — буркнул он, глядя на раскинутые неподвижные руки. Медленно разжал кулаки и стряхнул на землю кнут. Безмолвные свидетели и по совместительству осветительные приборы поединка загудели, заколыхались, собираясь в плотную кучку. В руках заблестели всё те же пресловутые вилы и топоры. Ну какой же грёбаный театр абсурда! Затевать новую драку на всё село не хотелось — решил ведь уже выбираться мирно, но и дрессированным осликом наматывать круги не грело, так что Яр развернулся к группе недоброжелателей лицом и примирительно поднял руки. — Ребят, ну хорош. Все видели, что он напал первым, да ещё и со спины. Я победил без оружия. Вопрос исчерпан. Селяне сгрудились, обсуждая его слова, а через минуту выслали парламентёра — невысокого коренастого мужичка с топором. — Ты горного духа у себя держишь! — объявил тот и мрачно сплюнул в траву. — Убить Грарра при его помощи пытался! — Горный дух? — переспросил Яр озадаченно. — Какой? Ты о чём вообще? — Грарр нам всё рассказал! — напирал Коренастый. — Ты обманул его и натравил горного духа! Грохот чуть не лишил его слуха и ума! Ах вот оно что. Было б чего лишать. — Да, — недобро усмехнулся Яр, опуская подбородок и глядя исподлобья. — У меня есть собственный горный дух. И я опять позову его, если вы в момент не свалите подобру-поздорову. Он был практически уверен, что, сумей сейчас вновь войти в транс, по горячим следам найдёт выход, и это не слишком приятное приключение закончится. Однако словами местных было не напугать, что подтвердили резко вскинутые орудия труда и расправы, а также начавшееся наступление колонны. — Ладно, сами напросились, — оскалился Яр и сунул руку в карман. Выхватил мобильник, нажал на круг разблокировки. И ни-че-го. Чёрный экран. Заряд вышел полностью. — Всевышний, да где ж я так провинился?.. — пробормотал Яр, глядя на мёртвый прямоугольник. Пихнул мобильник обратно в карман, развернулся и раздражённо припустил к дому Старосты. — А, вот и ты, — кивнул Староста, когда Яр влетел из сеней в отведённую для празднования комнату. — Как раз вовремя. Спросить, для чего именно, Яр не успел. — Белая ночь на исходе, к красному утру идёт, — распевно провозгласил Староста, оборачиваясь к гостям, и те, будто и не напивались вхлам, повскакивали со своих мест, загомонили, засвистели, заколотили ладонями по столам. — Так, ребят… — начал было Яр, но Староста цепко ухватил его за рукав и потянул к двери в соседнее помещение. Прямо за ними, будто отрезающая все пути к отступлению стена, двинулась Галата. — Нет! — зло рявкнул Яр. — Всё, хорош! Спектакль окончен! Одним махом руки вырвался от Старосты, но следующая за ними толпа не пустила к выходу. Окружила и повлекла в смежную комнату, а оттуда на лестницу и на второй этаж. В крохотную клетушку с единственной горящей лучиной и накрытым белой тканью топчаном Яра буквально втолкнули. Следом вплыла его монолитная как бы супруга, и помещение сразу стало вдвое теснее. Заведённый всем происходящим до предела, Яр кинулся к окну, но внизу, подсвеченные факелами, стояли свидетели его с Грарром драки и, запрокинув головы, смотрели вверх. Видать, надеялись, что он выпрыгнет и окажется в их руках. — Бред! Бред какой-то! Сюр! Яр ударил кулаком в деревянную раму, на грани того, чтобы приложиться об неё же головой — вдруг удастся перетряхнуть мозги так, чтобы выпала хоть одна дельная мысль. Развернувшись, прижался лопатками к деревянной стене, — и закатил глаза: Галата уже сняла расшитую накидку и разматывала закрученные в три ряда бусы. — Ну ты хоть притормози, — устало попросил Яр. — Давай поговорим как взрослые люди. Будто и не услышала. Отложила накидку на прижавшийся к топчану горбатый платяной сундук. Следом опустились бусы и тут же с дробным стуком съехали на пол, а Галата взялась за охватывающие талию шнурки платья. Яр прикрыл глаза и помассировал пальцами лоб. Есть ли вообще шанс свернуть её с пути или это изначальный скрипт? А если скрипт, до какого предела может дойти? Будут опаивать его возбуждающими зельями? Будут держать привязанным к позорному столбу, пока не одумается? — Слушай, нам ведь не обязательно торопиться. Оттолкнувшись от стены, Яр сделал несколько шагов вперёд и постарался зацепить Галату Взглядом. Обычно вампиры использовали фирменный скилл, чтобы очаровать, но вдруг удастся внушить обратное. — Сама ведь понимаешь, эта свадьба слишком внезапна. Нам обоим нужно время, нужно получше узнать друг друга. Галата замерла с заведёнными за спину руками, и приободренный Яр сделал ещё шаг, продолжил ещё мягче и тише. — Ты молодец. Мы отлично друг друга понимаем. Нет никаких проблем в том, чтобы сделать паузу. А если боишься своих, испачкаем простыню моей кровью. Скажем, что всё было, а сами подождём, сколько понадобится. Никто не догадается, никто не раскроет наш секрет. Ты в полной безопасности. С неменяющимся выражением лица, не разрывая зрительного контакта, Галата дёрнула руками раз, два, а затем и третий, сильнее. Раздался треск ткани. Гипноз не действовал. Просто шнурки платья завязались за спиной, а когда попытки их распутать по-хорошему провалились, были вырваны с корнем. Фыркнув, словно раздосадованный бык, Галата отбросила их в угол. Резким движением спустила платье с плеч, обнажившись разом до пояса. Микеланджело! Капелла Медичи во Флоренции. Скульптура Ночи. Вот где Яр видел похожее тело. Бодибилдер с наложенными на мужскую грудь двумя женскими выпуклостями. В капелле выглядело противоестественно и смешно, в реальности — противоестественно и жутковато. А ещё безумно неловко. Какой бы аномальной и странной девушка ни была — унизительно раздеваться перед парнем, который тебя даже близко не хочет. Дёрнув с топчана покрывало, Яр быстро прикрыл своеобразные прелести. Из-за дверей, усиливая и без того зашкаливающий градус фарса, раздалось хриплое и пьяное «Белая ночь — красный рассвет!», но судя по короткому шуму и последовавшей тишине, крикуна уволокли прочь. — Ну а ты? — с нажимом спросил Яр, уже без всяких Чар уставившись в ничего не выражающие глаза. — Ты, Галата? Ты ведь не любишь меня. Мы первый раз сегодня увиделись. Зачем тебе это? Может, твоё сердце принадлежит кому-то? Чего бы ты сама хотела? Начавшие отодвигать покрывало руки остановились. Галата замерла, будто манекен. Казалось, даже дышать перестала. А потом — как судорога. По всему телу пошла волна, заставив дрогнуть каждую мышцу. Неподвижное лицо преобразилось, да так стремительно, что Яр опешил. Монобровь болезненно надломилась, маленькие глаза распахнулись, полыхнув отчаянием, тоской и вызовом. На щеках проступил горячечный румянец, тонкие губы изогнулись. — Не тронь меня! — хрипло выкрикнула Галата и прижала ткань к груди, прикрываясь. Неловко дёрнулась назад, ударилась ногой о сундук. — Уйди! Мы с Тьеном любим друг друга!.. Я хочу быть только с ним! А если не с ним — лучше смерть. Прямоугольное лицо снова застыло, но теперь не в безразличии — в нём читалась каменная решимость. Отреагировать Яр не успел. Всё подёрнулось маревом. Мир вокруг принялся искажаться и деформироваться, как бывает, если смотреть сквозь стоящие в глазах слёзы, а затем растворился. Он стоял один во влажной от росы траве напротив покосившегося каменного надгробия. Пара мгновений — и оно тоже растаяло. Остались только окаймлённое жидким леском поле и занимающийся рассвет. Найти участок Флэйма не составило труда — все местные его знали. А лица, с какими подсказывали дорогу, яснее любых слов говорили, что этот персонаж ни у кого не вызывал тёплых чувств. Дом, как и представлялось Яру, оказался не в самом городке, а на отшибе. Старый, неухоженный, неопределённого серо-коричневого цвета — весь в своего хозяина. Большая территория вокруг тоже не могла похвастаться излишним эстетизмом. Кривые грядки с посадками, хоть и без сорняков, но сильно печального вида. Деревья и кусты просят лечения. Тяпки, лейки, бутылки-банки с удобрением и замызганные перчатки валяются в межах где попало. В одном углу, вплотную с ветхим курятником — куча строительного мусора, в другом доживает свой век проржавевший додж без колёс, а около обшарпанного сарая приуныл полуразобранный культиватор. Зато берёг всё это сомнительное богатство забор с колючей проволокой. Мот Яр оставил довольно далеко — не хотел привлекать внимание звуком. К территории тоже подбирался осторожно и не со стороны дороги. Пригибаясь, добежал до ограды. Сел на корточки, прислушался. Больше всего не хотелось наткнуться на сторожевых псов, ведь они, в отличие от хозяина, ни в чём не виноваты. Но участок был тих, ни одной живой души не наблюдалось, только несколько пыльных кур сдвинулись поближе к дому и вновь погрузились в свои немудрящие заботы. Кинув взгляд по сторонам, Яр снял рассечённую на спине джинсовку, поднялся и закинул поверх колючей проволоки, легко перемахнул на участок. Беззвучно метнулся к стене дома, прижался к ней плечом и оперативно добрался до ближайшего окна. Заглянул, приставив ладони по бокам, чтобы не отсвечивало. Внутреннее убранство производило ещё более жалкое впечатление. Взгляду предстала кухня, где мебель сумела одновременно и рассохнуться, и покрыться плесенью. Несколько стопок грязной посуды напрасно ждали лучшей жизни, а накрытый угвазданной клеёнкой стол венчала погнутая фреза от культиватора. — Беда-а-а… — беззвучно протянул Яр. И тут же входная дверь со скрипом распахнулась — на пороге возник хозяин. В пижаме, тапках и с ружьём в руках. — А ну… — начал он грозно и замер, изумлённо округлив глаза. — Мажор, ты? — Я, дядь, я, — уверил Яр, отклеиваясь от стены, и меланхолично поднял руки, показывая, что не вооружён. — Ёб… Мать-те… С ху… А как ты так?! — с четвёртой попытки сформулировал Флэйм. — Досрочно выпустили, — усмехнулся Яр. — За хорошее поведение. А вот тебя за бесстыжее враньё ждёт ад. Кто говорил, что врать — грех на душу брать? — Ни слова вранья не было! — Фермер, надо отдать ему должное, оказался тёртый калач — путь от шока до козьей рожи проделал буквально за полминуты. — Где? Где я те наврал?! — Да хотя бы про то, что иду в обычный карман. Пятюня, Флэйм! Я ж тебя, гнида, спрашивал. — А я те ответил? Ответил я тебе? Ты меня про много спрашивал, ответов я не дал, а ты всё едино полез. Я тя за рукав не тащил. — Ну хорошо. — Не опуская рук, Яр снова прислонился плечом к стене. — Предположим. А про то, что карман большой? — А что, маленький разве? Сделал дело — и гуляй по всему селу. А если жизнь семейная наскучит, вона тебе — в лесок сходи, за грибочками. Уж точно не сортир метр на метр! Яр приподнял брови, переваривая полученную информацию. Вот значит как. Сделал дело… Премия за приплод, получается. — А про то, что разумных нет? Губы фермера сложились в мрачную кривую ухмылку. — А ты что, хоть одного разумного тама видал? Они ж все на голову охтанутые! Он сплюнул на крыльцо и приуныл, видимо, словив вьетнамский флэшбек. А Яр, наоборот, расплылся в улыбке. Сука фермер. Сука как есть. Провёл таки городского простачка. Что ни говори, а Яр такие штуки уважал. — Так чё? — Флэйм встрепенулся, агрессивно выдвинул подбородок и с намёком поводил дулом из стороны в сторону. — Раз вопросы кончились, пиздуй, покуда жив. Ты на моей территории без моего приглашения. Пристрелить могу, как милое дело! — За милую душу, — поправил Яр, прикидывая, как бы половчее подобраться. — Ты ещё поучи меня! Флэйм совсем раздухарился. Не пожалел даже в домашних тапках с крыльца спуститься, угрожающе надвигаясь и хлопая задниками по пяткам. — Кстати, про учёбу, — усмехнулся Яр. — В курсе, что это не времянка, а учебка? Просто с аварийным выходом для дебилов. — Чего несёшь? Какая нахер учебка? — Несу лучи просвещения на хоругви истины. Ты, напомни, как оттуда вышел? — Как-как… — Флэйм опять опечалился, пожевал губами и в очередной раз оросил землю слюной. — Каком кверху! Пять лет с этой немой дубиной прожил, троих соплежуев настрогал и вышел. Ну-ка говори лучше, как тебе выбраться удалось. Не скажешь щас — пристрелю к херам! Яр внутренне подобрался. Фермер был в своём праве и от переизбытка чувств вполне мог жахнуть. Но любопытство пока брало верх. Отлично. — Так учебка же, говорю. Сделал, что положено — и вуаля. Только делать нужно было не то, что ты. Ещё и награду дали, кстати. Глянь. Не дожидаясь ответной реакции, Яр без резких движений сунул руку в карман джинсов и вытащил фиолетовый неправильной формы камень со спичечный коробок размером. Едва оказавшись на свету, тот вспыхнул мягким желтоватым ореолом и стал пульсировать, будто живой. — Это чё? И чего он делает? Фермер недоверчиво уставился на артефакт, и тут же Яр метнулся к нему. Поднырнул под ружьё. Одним ударом направил ствол вверх, а следующим выбил из рук и перехватил. Раскрыл об колено, вытащил патроны и деловито сунул в карман. Забросил ствол на плечо и подмигнул ошалевшему от неожиданности Флэйму. — Так-то. А если хочешь подарок — сгоняй ещё раз да пройди учебку. Вдруг поможет мозги прокачать. — Да я полицию ща… — зашипел фермер. — Хоть две, — беззаботно отозвался Яр и направился было в сторону калитки, но затем развернулся обратно. — Ах да, ещё момент. Удар в лицо сбил Флэйма с ног. — За что-о-о?! — взвыл тот, одной рукой хватаясь за сломанный нос, а другой безуспешно пытаясь нащупать опору, чтобы подняться. — За подножку, — усмехнулся Яр. — Ну и за «петушка». Толерантнее надо быть, особенно с незнакомыми. Покидая участок под несущиеся в спину вопли и проклятия, он опустил ружьё в бочку с ржавой водой, открыл калитку и, оставив джинсовку на память, пошёл по дороге в сторону оставленного мотоцикла. Солнце уже стояло в зените, когда Яр припарковал мот около придорожного бара. По случаю раннего времени посетителей оказалось немного: группа из пяти дальнобоев за дальним столом, пожилая пара обвешанных фотоаппаратами японских туристов да двое пьющих по одиночке мужиков за барной стойкой. Яр не любил пить в такую рань. В такую рань он вообще предпочитал досыпать в царстве беспросветного блэкаута, но сегодня попросил у бармена самое забористое, что имелось в арсенале. Особым ассортиментом маленький бар похвастаться не мог, даже для коктейлей здесь использовали некрепкий алкоголь. Пришлось удовольствоваться обычным виски. Яр взял сразу две бутылки, надеясь, что его хоть немного проймёт, и отбыл за столик, притаившийся около окна, но в углу, в приятной тени. Уселся, скинув заклеенный рюкзак на соседний стул — собственность обнаружилась в траве, пока он после освобождения брёл к мотоциклу. Поставив телефон на зарядку, Яр встрепал волосы. Хотел было по привычке откинуться на спинку, но тянущая боль поперёк спины напомнила, что рана в процессе заживления и дёргать её не стоит. Та же история была и с предплечьем, на который он поймал кнут. Яр глянул на собственноручно наложенный бинт, со вздохом приподнял брови и какое-то время сидел, опершись на стол локтями и бездумно глядя на пустое шоссе за окном. Затем ополовинил бутылку и взял получивший первую дозу заряда мобильник. За чуть больше суток, что он не был в сети, в мессенджерах нападало дофига сообщений, но Яр проигнорил их и сразу зашёл в созданную им два года назад группу «А-номы». На данный момент помимо него контент делали около двадцати тысяч человек со всего мира: постили видео и статьи об обнаруженных аномалиях, делились своими открытиями и соображениями, а также предупреждениями. Подписчиков насобиралось больше четырёх миллионов. Яр отпил ещё добрый глоток вискаря и включил видеозапись. — Нома́ны, привет! Я с горячими новостями. Сегодня побывал в ежегодной учебке с временным лимитом для второгодников в пять лет. Кстати, узнал об этом уже внутри. Местечко по-своему очаровательное, экологически чистое, но подходит только для обладателей крепкой психики. Хорошие генетические данные и наличие бороды приветствуется. Вход бесплатный каждого седьмого июня примерно в тринадцать семнадцать. Выход, напоминаю, через пять лет. Он усмехнулся и задумался на пару мгновений. — Важное дополнение, ребят: сценарий опробован носителем XY хромосом. Для носителей XX хромосом, возможно, запустят другой расклад или не пустят вовсе. Для нашей аномалии это вопрос принципиальный. Координаты и карта — как всегда, по ссылке. Распространите инфу по максимуму, чтобы никто больше не влип. Ну и подсказка для тех, кто всё же рискнёт влезть в учебку: думайте не только о себе. Привычно уже выбрав нужные настройки, Яр залил видео и обещанные данные, сделал рассылку друзьям и с чувством выполненного долга снова приложился к бутылке. Терри позвонил минут через пять. — Яр! Брат! Какого хуя?! Учебка с времянкой?! Я урою его! Я урою этого ебучего Флэйма! Хотя… Ты ж его уже уебал, да? Сука блядь! Яр, это пиздец! Я правда не знал! Ты как вообще? Что там было? Ты цел? — Эй. Эй! Да эй же! — Пришлось сильно повысить голос, чтобы остановить несущийся из динамика поток эмоций. — Не парься, я сам ступил. А уёбывать Флэйма мы не будем. Профиль ему доработал — и норм. Главное, что бизнес теперь у мужика просядет. Ты там тоже разошли всем своим, ок? Оставим гондона без допзаработка. — Да я-то разошлю, — не унимался Терри, — но профиль доработать тут мало, Яр! Пять лет! Пять! — Всё, чувак, забей, — отмахнулся Яр. — Флэйм мой, и я поступил, как считаю нужным. Вопрос закрыт. Не дожидаясь дальнейших возражений, отключил связь, положил мобильник на стол и вновь в задумчивости уставился в окно. По большому счёту, это приключение можно было считать успешным и полезным. С нитями не сложилось, зато сумел почувствовать, где выход. Скорее всего. Если это, конечно, не глюки от отчаяния и плохого пива. Яр на девяносто девять процентов был убеждён, что, окажись у него тогда чуть больше времени, всё получилось бы. И тот странный, сам по себе возникший в сознании вопрос… Уверен ли он, что ему нужен именно этот выход. Определённо предчувствие, что он бежит через чёрный ход, в то время как нужно набраться терпения и разгадать учебку. Гены отца таки проявились, и это была офигенная новость, но настроение оставалось каким-то странным, и тянулось это ещё с момента выхода из аномалии. Потому, видимо, и фермера навестил без огонька, едва ли не на отъебись. Из головы всё не шла Галата. Не мрачно-флегматичная глыба, а та, которую видел всего несколько мгновений. Несчастная, мучающаяся, на грани отчаяния, но непокорённая. Яр покусал губы, сунулся в рюкзак за сигаретами, но вместе с ними достал и неприглядный фиолетовый камень. Подарок за прохождение учебки — Флэйму он не соврал. Над магической ценностью ещё предстояло поломать голову, зато с точки зрения памятности вопросов не возникало. Этот камушек лежал на надгробии и остался в траве после того, как оно растаяло. Растаяло вместе с короткой надписью на незнакомом языке, но благодаря последним словам Галаты Яр был уверен — это её могила. Будто он своим вопросом снял с неё заклятье, дал выбор между жизнью в неволе и смертью, и она, не сомневаясь, выбрала последнее. В социалочку он попал впервые и сразу так оплошал. Отец прошёл бы сразу, прям во время церемонии — точно поинтересовался бы, почему согласия не спрашивают у невесты, а затем задал вопрос сам. И неважно, NPC это, который ничего не понимает и существует только, когда в аномалию заваливается гость, или настоящее живое существо со своими чувствами и переживаниями. А он, дурак, как узнал, что попал во времянку, только и думал, что о себе. Яр вздохнул, вытащил сигарету из пачки и закурил, ища в этом привычном действии успокоения. В принципе, ну стоило ли так переживать? Проебался, сделал выводы, пошёл дальше. Вот только Яр ненавидел несвободу во всех её проявлениях, и оттого мысли о Галате продолжали мучить. Кирпичное лицо, гротескно-мужское тело, они сбивали с толку, дарили ощущение сюра, не позволяли относиться серьёзно. Но что, если это гиперболизированное олицетворение той внутренней силы, какая должна быть у женщины, чтобы выдерживать давление чужой воли? Что, если это олицетворение женской мужественности в критических для неё условиях? И Тьен ещё… Думалось, местный дурачок, а он, оказывается, страдал, не имея возможности оградить свою любимую. Сам Яр, конечно, ни за что не стал бы бездействовать в подобной ситуации, но таков, видимо, сценарий в этой аномалии. Да и обычные мирские триа разные бывают — не все в состоянии постоять за себя и близких. Может, потому Тьен такой щуплый и тощий? Может, и это олицетворение, слепок его бессилия? Яр курил сигареты одну за другой, ощупывал пульсирующий камушек, запивал невесёлые мысли вискарём. Кажется, он уже пошёл по кругу и чёрт его знает, по второму ли, но в какой-то момент поднял глаза к потолку, выдохнул и, хлопнув ладонями по столешнице, поднялся. — Ребята, а давайте все выпьем! Я угощаю! — провозгласил он и тут же перевёл предложение для непонимающе уставившихся на него японцев. Дальнобои максимально оживились. Туристы заулыбались слегка растерянно, но благосклонно, да и два разрозненных мужика за стойкой не стали отказываться. — Давайте, заказывайте, кто что хочет! — В порыве вдохновения Яр сорвался с места, подскочил к бару, куда стекались и посетители. — Но лучше что покрепче! Будем пить за охрененно важную штуку! Развеивая написанное на лице бармена сомнение, он бахнул на столешницу какое-то количество крупных купюр. Себе заказал ещё вискаря и, с трудом дождавшись, когда все получат выпивку, поднял бутылку. — За свободу! За свободу вообще и свободу выбора в частности! Для всех и каждого! Ноябрь–декабрь 2024.