Завяжи мне глаза

И если в мире существует счастье, оно носит длинные растянутые кофты и потертые джинсы. Счастье кормит уличных котов и гладит самых агрессивных уличных собак. Прячет порезы на руках за длинными протертыми рукавами и улыбается своей искренней, безумно яркой улыбкой.

И если в этом мире существует любовь —

она отражается в его кристально чистых голубых глазах.

— У вас пакет сейчас порвётся! — звонкий, радостный голос раздался где-то за спиной, наполненный такой искренней заботой, что Антон даже не сразу осознал, что обращаются к нему. — Давайте я помогу! Антон не успел и глазом моргнуть, как незнакомец ловко перехватил рвущийся пакет прямо у него из рук. — Я справлюсь сам, — попытался возразить Антон. Он медленно обернулся и заметил, как радостное лицо на мгновение исказилось от грусти и обиды. Буквально через секунду он вновь радостно улыбнулся и протянул пакет обратно Антону. — Извините, что побеспокоил, — без тени смущения произнёс незнакомец. — Я Арсений, но для друзей просто Арс. — Мне не нужна твоя помощь, — холодно бросил Антон, крепче сжимая пакет в руках. Он попытался выдернуть его одним резким движением, но переоценил свою силу — ручка с треском лопнула, и продукты рассыпались по пыльной земле. Яблоки покатились в стороны, бутылка с водой громко шлёпнулась на асфальт, а хлеб приземлился прямиком в лужу. Антон выругался сквозь зубы, тяжело выдыхая. Рядом послышался лёгкий смешок — не насмешливый, а скорее тёплый, чуть удивлённый. Он медленно поднял голову и встретился с внимательным взглядом. Арсений уже присел на корточки и, не дожидаясь разрешения, начал собирать упавшие продукты. Пальцы ловко подхватили яблоко, вода снова оказалась в пакете. Антон смотрел на это молча, борясь с противоречивыми эмоциями. Упрямство жгло язык, но вместе с ним появилось ещё что-то — странная, неприятно-сладкая тяжесть в груди. — Меня зовут Антон… — выдохнул он почти сдавленно. Пауза затянулась. Он закрыл глаза, будто сдаваясь самому себе, и нехотя добавил: — И, кажется, мне нужна твоя помощь, Арсений. Он открыл глаза и тут же увидел, как на бледном лице мелькнула яркая, искренняя улыбка. — Очень приятно! — с явным воодушевлением выпалил Арсений, не теряя ни секунды. Он тут же принялся собирать разбросанные продукты, ловко подхватывая упаковки и перекладывая их в пакет. — Да ты сладкоежка, Антон, — усмехнулся он, подняв несколько шоколадок и покрутив их в руках. Антон закатил глаза, но ничего не ответил. — А ты где живёшь? — беззаботно добавил Арсений, мельком взглянув на него снизу вверх, будто спрашивая о чём-то совершенно обычном. — В этом подъезде, на седьмом этаже. — Правда?! — с восторгом воскликнул парень. — Я тоже! Значит, мы соседи! Антон почувствовал, как внутри неприятно кольнуло тревожное предчувствие. — Соседи… — медленно повторил Антон. Соседи — это плохо. Соседи — это слишком близко. Они всегда где-то рядом и всегда слышат слишком личное, видят то, что видеть не стоит и запоминают то, что стоит забыть. А в таком районе, как этот, все соседи были слишком опасными, любопытными и бдительными. Стоило сделать один неверный шаг — и об этом узнали бы абсолютно все. — Я донесу всё до квартиры, — предложил улыбчивый парень, сияя от энтузиазма. — А ты можешь пригласить меня в гости и угостить чаем, — добавил он через несколько секунд. Он сейчас так открыто напрашивался на секс? Или Антону просто показалось... Навряд-ли. Обычно такие, как он, всегда добивались своих целей с помощью обмана и милой мордашки. А обокрасть его или раскрутить на один перепихон, потребовав что-то взамен — он мог. — Только ненадолго, — буркнул Антон, недоверчиво прожигая его взглядом. — У меня нет времени на чай. — Хорошо, — радостно мурлыкнул парень и побежал в сторону подъезда. — Буду ждать тебя на этаже. Антон пошел следом. — А почему ты к нам приехал? — спросил он, не скрывая своего любопытства. Он стоял возле его квартиры и ждал пока ему откроют дверь. — Ты теперь будешь жить у нас в городе или… — По работе, — перебил его Антон ровным, холодным тоном. — Уеду быстрее, чем ты успеешь запомнить моё имя. Арсений едва заметно улыбнулся, словно этот ответ его ничуть не смутил. — Но я уже запомнил, Антон. Он подхватил пакеты с продуктами и занёс их на кухню, одновременно осматривая квартиру. Было видно, что он ищет что-то глазами, пробегая взглядом по стенам, мебели, окнам. — Что-то потерял? — поинтересовался Антон, складывая покупки. — Нет, прости, — он немного смутился. — Просто раньше здесь жила одна милая бабушка. Я часто заходил к ней в гости. Антон бросил на него быстрый, чуть настороженный взгляд. — И? — Ты немного поменял квартиру, — Арс задумчиво провёл пальцами по спинке стула. — Да, сделал жизнь здесь чуть комфортнее. — Очень красиво получилось, правда! — с воодушевлением сказал он, оглядываясь. — Она всегда хотела сделать небольшой ремонт, купить новые шторы… Ей бы понравилось то, что ты сделал. Антон молча продолжил разбирать пакеты, равнодушно пожав плечами. — Ладно, — бросил он через несколько минут. — Сколько ты хочешь за свою помощь? Арсений резко моргнул, словно не сразу понял вопрос. — О чём ты? — Деньги или доза? — безразлично уточнил Антон, даже не взглянув на него. — Ты ведь явно не за спасибо вызвался мне помогать. В его тоне не было злости, только холодное недоверие. — Нет, я… Просто хотел помочь, — в голосе Арса промелькнуло уязвлённое удивление. Антон усмехнулся краем губ. — Наивно верю. Так сколько? — Бесплатно, — тихо ответил Арсений, и в его голосе проскользнула обида, которую он постарался скрыть. — Первый раз был бесплатно. Если что-то ещё понадобится, обращайся. Антон наконец посмотрел на него — внимательно, испытывающе. Его взгляд скользил по лицу Арса, будто пытаясь разгадать что-то скрытое, выловить в этих чертах что-то важное, что могло бы объяснить, почему он так настойчив. Глаза, улыбка, легкость в движениях — всё казалось слишком простым, слишком открытым. Подозрительно. — Например? Что ты мне сейчас предлагаешь под видом "помощи"? Секс? Наркотики? Сплетни? Или просто спокойное время, пока я здесь? Арсений замер. На его лице промелькнуло странное выражение — смесь растерянности и лёгкой обиды. Губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но слова не находились. Он моргнул, чуть склонил голову, потом открыл рот… и снова закрыл. Не знал, как ответить. Или не знал, что именно Антон хочет услышать. — Компанию, — тихо и неуверенно прошептал парень. — В новом месте, наверное, очень одиноко… А я живу по соседству. Я подумал… Он запнулся, глядя на Антона, ожидая чего-то — насмешки, отказа, грубого слова. — Ладно, — он резко подвёлся, махнув рукой. — Не бери в голову. Антон помолчал пару секунд, а потом неожиданно спокойно протянул ему плитку шоколада. — Хватит? За твою помощь. Арс посмотрел на него с лёгким недоумением. — Я не хотел тебя обидеть, если ты действительно просто хотел помочь, — добавил Антон уже мягче. — Не стоит, — Арс резко мотнул головой. — Я не попрошайка. — Тогда пусть это будет приветственным подарком, и мы начнем сначала, — Антон чуть ухмыльнулся. — Я Антон. Теперь буду жить с тобой по соседству. Если понадобится помощь — обращусь к тебе. Арсений чуть приоткрыл рот, не зная, что ответить. — Правда? — Да, — спокойно подтвердил Антон.

***

Ближе к полуночи — когда Антон успел почувствовать все прелести жизни в маленьком городе и несколько раз порядком испугался страшных звуков из канализации, а после насладился перебоями с горячей водой — в дверь постучали. Гостей он не ждал. Да и те, кто мог бы его навестить, вряд ли вызывали у него хоть каплю симпатии. Впрочем, ему здесь ничего не нравилось. Всё вокруг казалось чужим, мрачным, неприветливым — даже пугающим. Узкие, тёмные подъезды, скрипящие половицы, грязные стены с облупившейся краской. Старый дом, которому, казалось, было не меньше ста лет, дышал затхлостью и скрывал в своих углах что-то тревожное. Квартира не была исключением. Старая, запущенная, с въевшейся грязью, которую уже не оттереть. Единственное, что хоть как-то делало её обитаемой — несколько привезённых хороших одеял, полотенец и плотные шторы, скрывающие комнату от лишних глаз. Но хуже всего были люди. Казалось, что странными здесь были абсолютно все. Старушки у подъезда провожали его взглядами, полными недоверия, а когда он однажды, задумавшись, забыл поздороваться, ему показалось, что одна из них чуть ли не плюнула ему в спину. Девушки и парни показались ему слишком недружелюбным и зависимыми... Всё здесь казалось слишком зависимым, от чужого мнения, дешёвых наркотиков или денег. Все было слишком неприятным и знакомым. Единственное, что не вызывало у него отвращения — уличные коты и собаки. Их здесь было много, и в отличие от людей, они не смотрели на него с призрением, наоборот, они подбегали, радостно виляя хвостиками, тёрлись о ноги и просили что-нибудь съестное. Животные оказались куда приятнее людей. В этом плане здесь всё было как в родном городе. Только окружение немного… изменилось. В дверь постучали настойчивее. — Кто там? — холодно и безразлично бросил он, до последнего надеясь, что стучали не к нему в дверь. — Это я, — знакомый звонкий голос донёсся с той стороны. На этот раз он звучал тише, но по-прежнему настойчиво. И, не дождавшись ответа, Арсений добавил чуть увереннее: — Можешь открыть, пожалуйста? — Ладно, — неохотно протянул Антон, открывая дверь. Возиться с этим потерянным подростком ему не хотелось, но и прогонять, наблюдая, как в глазах рождается обида — тоже. Он был болезненно худым, с детской сутулостью, будто привык делать себя меньше, незаметнее. Старые, поношенные вещи скрывали почти всю бледную кожу: длинные, растянутые кофты с высоким горлом делали его ещё более хрупким, а широкие спортивные штаны и мешковатые джинсы, висевшие на узких бёдрах, держались, кажется, на честном слове. Сейчас он стоял на пороге все в той же белой кофте, что и днём, но теперь на ней появилось несколько тёмных пятен. Кровь. Совсем свежая. — Прости, что так поздно, — тихо пролепетал Арсений, не поднимая заплаканых глаз. Он ссутулился ещё сильнее, вцепившись в рукава своей кофты, будто надеясь спрятаться в ней. — Что случилось? — безразлично спросил Антон, стараясь унять бешено колотившееся в груди сердце. Он приехал сюда не для того, чтобы спасать уличных парней от их дерьмовой жизни и не для того, чтобы выхаживать их у себя в квартире, но этот настырный мальчишка, похоже, думал иначе. — Я могу воспользоваться твоей ванной? И... Просто посидеть у тебя немного, пока там всё не утихнет? — неуверенно спросил парень, медленно поднимая голову. Антон невольно задержал на нём взгляд. Губа была разбита в двух местах, от чего тонкие струйки крови стекали вниз по подбородку, оставляя алые дорожки на шее. Под глазом уже начинал проступать синяк, на правой щеке — несколько неглубоких порезов. В одном из них виднелось что-то темное — осколок стекла? — Что случилось? — повторил Антон, но теперь его голос звучал иначе. В нём была едва уловимая дрожь, а внутри неприятно сжалось что-то тёплое и тревожное, оставляя после себя глухой, тянущий комок в груди. Ещё несколько часов назад всё было иначе — этот жизнерадостный парень заглянул к нему в гости, с лёгкостью предложил помощь, болтал о перебоях со светом из-за плохой погоды и даже посоветовал не пить воду из-под крана. Антон и не собирался, но перебивать настойчивого, безумно улыбчивого соседа не стал. А теперь… Теперь он стоял перед ним весь в крови. Грязная, измятая одежда прилипла к телу, испачканные руки дрожали, но он всё равно улыбался. Антон видел, как больно даётся ему эта улыбка, но он продолжал улыбаться. — К брату друзья пришли, — Арсений растерянно пожал плечами, будто ничего страшного и не произошло. — А я под руку попался. Взгляд парня метался — то на Антона, то внутрь квартиры, словно он ждал разрешения, но не осмеливался попросить. Антон понял намёк не сразу, но когда осознал, что тот просто стоит, переминаясь с ноги на ногу, тихо вздохнул и отступил в сторону, приоткрывая дверь шире. — Мне вызвать скорую? — наконец спросил он, растерянно потянувшись за телефоном. — Может, ты знаешь хорошего врача? Или больницу? — Нет, в этом нет необходимости, — отмахнулся Арс, упрямо качая головой. — Я умоюсь, и всё будет хорошо. Антон сжал зубы. Конечно. Разбитая губа, кровь на подбородке, синяки и осколки стекла в щеке — всё это ерунда, стоит лишь умыться, и всё пройдёт само собой. — Да, конечно, — саркастично пробормотал он. — Иди в ванную, а я сбегаю в аптеку. Аптека была в нескольких шагах от дома, да и работала она круглосуточно, вот только оставлять незнакомого человека в своей новой квартире даже в такой ситуации, он не очень хотел. Он уже накинул куртку, сунул в карман кошелёк и был готов вылететь за дверь, когда Арсений неожиданно резко выпалил: — Лучше не иди! — Почему? — он замер, окинув его внимательным взглядом. — Если попадёшься им на глаза... — Арс неловко отвёл взгляд, сжав тонкие пальцы в кулаки. — Они не отпустят. Он чуть прищурился. Интересно, этот парень переживает за него или просто не хочет лишних проблем? — Тогда не попадусь, — спокойно добавил Антон. — Я быстро. Если этот парень так настойчиво останавливал, возможно, он не собирался лазить в его вещах и что-то искать. Аптека под домом была закрыта, а ближайшая была в пяти минутах ходьбы. Собравшись с последними силами, Антон натянул капюшон на голову, сунул руки в карманы и, крепче сжав в ладони складной нож, зашагал по темной улице. Город ночью выглядел совсем по-другому: тусклый свет фонарей выхватывал из темноты обшарпанные дома, вдалеке слышался лай собак, редкие машины проносились по дороге, оставляя за собой шлейф глухого гула. Дорога домой заняла куда меньше времени, чем он ожидал. Он быстро поднялся по лестнице, открыл дверь своим ключом и вошёл внутрь. Внутри было тихо и как-то по особому пусто. Все вещи лежали на своих местах, следов взлома не было, да и квартиру он открыл только что своим ключём. Медленно приоткрыв дверь ванны он замер, напротив зеркала стоял заплаканный парень, вся раковина была забрызгана кровью, а дрожащие руки замерли в миллиметре от раны на щеке. — Ты долго, — прошептал парень, собирав последние силы. Его взгляд скользнул к пакету в руках Антона, и на его лице мелькнуло что-то похожее на удивление. Антон действительно купил много всего. Слишком много. Привыкший к комфорту и доставкам, он не мог поверить, что какие-то товары могут оказаться в дефиците, а за другими придётся бегать по аптекам поздно ночью. Потому он купил всё, что ему смогло бы пригодиться сейчас: обезболивающая мазь, перекись, странный пинцет, который предложила продавщица, успокоительное, крем заживляющий раны, обезваливающее и ещё несколько каких-то таблеток, который он взял, потому что они могли помочь Арсению. — Идём, я обработаю твои раны, — Антон осторожно коснулся его руки, убирая её от раненого лица. Лечить ещё несколько порезов он не хотел, а быстро сделать это самостоятельно он бы смог. — Я запачкаю кровью твою квартиру, давай здесь, — неуверенно промямлил парень и осмотрел ванную комнату, прикидывая, куда можно было бы сесть. Комната была маленькой, но светлой, у стены стояла старая ванна, а чуть ближе к двери раковина и туалет. Арсений опустил крышку унитаза и быстро сел сверху, всем своим видом показывая, что он готов потерпеть все именно здесь. — Ладно, — коротко бросил Антон, едва заметно вздохнув. Он схватил одно из только что купленных полотенец и бросил его Арсу на колени, затем сел напротив. Достав из пакета все необходимое он осторожно вытянул пинцетом все осколки стекла и сложил их в небольшой упаковочный пакет, из которого и достал пинцет. Арсений в это время сидел молча и не издавал не звука, героически вытерпев всё, что делал Антон. Дальше он взял перекись и, неуверенно покрутив ее в руках, отставил в сторону. Делать ему ещё больнее он не хотел, а перекись бы принесла ещё больше дискомфорта. Взяв небольшой кусок ваты Антон поднялся к раковине, чтобы ее намочить, но в последний момент вспомнил предупреждение парня и пошел в комнату за бутылированной водой. Арсений за ним внимательно наблюдал из под своих длинных ресниц, молчаливо соглашаясь со всем, что Антон для него делал. — Я протру твои раны, будет немного больно, — мягко предупредил Антон и осторожно принялся очищать раны на губе и щеке. Парень даже не шелохнулся. Закончив обработку ран, Антон осторожно провёл пальцами по воспалённой коже, стараясь не причинить лишней боли. Тонкие полосы краснели под светом лампы, казались неестественно яркими на бледной коже. Он аккуратно нанёс мазь, распределяя её лёгкими движениями, но в тот же момент заметил, как лицо Арса резко дрогнуло. Тот сжался, губы чуть дрогнули, будто он сдерживал себя, чтобы не отдёрнуться. Антон склонился ближе, тёплым дыханием касаясь его лица, и осторожно подул на раны. Это было почти инстинктивное движение — как если бы он хотел заглушить чужую боль и хоть немного облегчить её. — Спасибо, — неуверенно прошептал Арсений, медленно поднимаясь на ноги. — Это ведь всё? — Могу ещё пластырем заклеить, — Антон потянулся к пакету с лекарствами, но тут же усмехнулся. — Хотя нет, не могу. Забыл купить. Он достал три разные коробочки и протянул их парню: — Обезболивающие мази на выбор. Какую хочешь? — Ты ведь уже намазал… — То была заживляющая, а это — обезболивающая, — терпеливо объяснил Антон. — А ещё у меня есть обезболивающие в таблетках и успокоительное. Он вдруг замялся, а затем тихо рассмеялся: — Хотя, знаешь, пожалуй, оно мне нужнее. — Это ведь так дорого… — Арс нахмурился, глядя на лекарства. — Зачем столько? Хватило бы просто воды или перекиси. — Поздно уже, — Антон небрежно махнул рукой. — Возьмёшь с собой мазь и пластинку обезболивающего, вдруг понадобится. Он внимательно посмотрел на парня: — Точно ничего больше не нужно обработать? Арсений замялся, но затем покачал головой. — Всё в порядке, — он снова улыбнулся… и тут же болезненно поморщился. Антон скептически прищурился, но промолчал. — Сделаю нам чай, — он сунул парню в руку мазь и вышел из ванной. Меньше чем через минуту с кухни донесся крик: — Хочешь поесть? Я могу что-нибудь приготовить. Антон быстро включил чайник и подождав несколько минут очень тихо вернулся в коридор, из которого открывался прекрасный вид на открытую ванну, в которой сейчас стоял Арсений в одни трусах и мазал заживлюящей мазью огромные гематомы на руках и ногах. Антон тяжело сглотнул и постарался выдохнуть спокойнее. Этот парень был ему никем и он не должен был за него так волноваться. А ещё он не должен привязываться... — Я сделал тебе бутерброды и чай, — поставив все на небольшой кухонный стол, крикнул Антон. Парень появился в дверях через мгновение и, вновь радостно улыбаясь, подошёл к столу. — Я тебе очень благодарен, — мягко мурлыкнул Арсений, сделав небольшой глоток чая. Он прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом, а затем удивлённо взглянул на чашку. — Очень вкусный чай. Какой это? Никогда раньше такой не пробовал. — Зелёный с жасмином и мятой, — спокойно ответил Антон, убирая продукты в холодильник. — Заварил себе ещё днём, но выпить так и не успел. Он поставил перед парнем тарелку с бутербродами и вдруг замер, заметив, что его кофта была полностью мокрой. — Это что? Почему ты в мокрой одежде? — в голосе прозвучала непроизвольная строгость. Арсений вздрогнул, и в его взгляде на мгновение вспыхнул страх, который тут же смешался с напряжённой растерянностью и глухим чувством вины. — Там была кровь, — едва слышно прошептал он. — Я… постирал. Взял немного перекиси. Надеюсь, это не проблема… Он не поднимал головы, будто ждал осуждения и гнева. — Подожди здесь, я принесу тебе что-нибудь сухое, — на одном дыхании выпалил Антон, напрочь забыв о том, как сильно не любил делиться своей одеждой. — Не надо. Я могу так, — упрямо пробормотал парень, но его взгляд цеплялся за Антона, будто надеясь, что тот всё же не отступит. — Сейчас. Антон быстро ушёл в комнату и через минуту вернулся, протягивая парню свою тёплую чёрную толстовку. — Переоденься и поешь, а я пока постелю новое постельное бельё. Глупая отмашка. Лишь бы уйти и Антон уходит. Стоит в дверях комнаты и внимательно наблюдает за тем, как этот некогда жизнерадостный парень глотает слезы, снимая свою влажную насквозь одежду и с трудом надевает новую, вздрагивая от боли при каждом лишнем движении. Сердце снова неприятно сжалось, а зарождающаяся где-то глубоко внутри тревога, порядком напугала, но отрезвила. Он здесь не для этого. И он не будет привязываться к этому чудесному голубоглазому парнишке, который сейчас так быстро ест бутерброды и пьет чай, будто не ел до этого целую неделю. — Я могу посидеть на диване или на кухне? — неуверенно спросил Арсений, заглядывая в комнату. Антон был слишком занят, усердно запихивая новое тёплое одеяло в пододеяльник, и не сразу понял, о чём идёт речь. — Сиди, где хочешь, — беззаботно бросил он. Но Арс не двинулся с места. — Я не буду тебе мешать, если посижу на диване? — он замялся, а потом едва слышно добавил: — До утра. Антон выпрямился, взглянув на него через плечо. — У меня нет дивана — это раз. А два… — Он бросил последний взгляд на уже заправленную кровать и спокойно кивнул на неё. — Можешь лечь со мной. У меня есть два одеяла, подушки, да и кровать новая, большая. Арс на секунду замер. — Тебе не будет неприятно? Антон едва заметно усмехнулся. — Если ты не храпишь и не дерёшься во сне — всё в порядке. — Я… Спасибо, — Арс тихо шагнул ближе и, неуверенно поколебавшись, осторожно обнял его со спины. Антон замер. — Я ещё никогда не встречал таких хороших людей, — прошептал Арсений, прижимаясь крепче. Антон ничего не ответил. Ему нельзя было привязываться. Но помочь тому, кто нуждался в его помощи, — он мог. В ту ночь Арсению впервые не снились кошмары. А тепло объятий, в которые он самовольно вторгся, обжигало сильнее, чем ноющие раны.

***

Очередная вылазка по работе закончилась небольшой ссорой, из-за которой Антон и был сейчас не в себе. Гнев и ненависть разрывали его изнутри, а рвущаяся наружу тревога, окончательно сводила с ума. Он должен был задержаться в этом городе всего на неделю, максимум две, но из-за беспечности и глупости некоторых персон, вынужден был остаться почти на месяц. Теплый ветер дул прямо в лицо, развевая и без того растрёпанные волосы, которые он всё время перебирал в пальцах, пытаясь удержать себя в руках. Сил не было совсем, а ближайшие несколько дней, обещали быть омерзительными и сложными. Снова работа, снова глупые люди отца, снова грязные деньги и никчемные поступки. Снова одиночество, снова... Арсений. Взгляд зацепился за темную растрёпанную макушку, которая виднелась со стороны гаражей. Этот странный парень сидел на небольшом бетоном выступе, подкармливая уличных котов. Длинная старая толстовка подчеркивала его нездоровую худобу, стёртые рукава все время задирались, демонстрируя десятки синяков, а худые ноги, обятнутые старыми потертыми джинсами, казались ещё более маленькими. Весь парень выглядел достаточно нездоровым и странным, невероятно странным. Улыбался всем подряд, радостно рукой махал и помогал, а после уходил. Просто уходил. Не просил ничего взамен, не ждал благодарности — нет, он делал все бескорыстно и слишком искренне. Таких людей Антон не слишком то и любил. В его глазах они всегда были неестественными, слишком искусственными, словно у них было с десяток масок, которые они тщательно подбирали для каждого человека. Он такое не любил, наоборот, презирал. Он считал это слабостью, считал это проявлением бесхарактерности и глупости, но изредка заглядывался на них, и неосознанно ловил себя на мысли, что ошибается. Ошибается в том, что пытается вгонять людей в начерченный своей рукой рамки, подстраивая их под социальные устройи и правила, пытается сделать из них самых обычных, таких как все. Он всегда избегал подобных людей, минимизируя общение с ними и любые контакты, не хотел стать жертвой их громких слов и радостных улыбок, не хотел повестись на их враньё. И не повелся, ни разу не повелся, всегда вычисляя лицемеров и врунов за считанные мгновения. С Арсением было сложнее, он был открытой книгой, каждая страница которой была у него перед глазами, вот только на них не было ни текста, ни заметок, не было даже короких фраз. Возможно, нужно было смотреть под определенным углом, возможно, стоило изучить книгу получше, но каждый момент связанный с ним, отдавал жжением где-то под ребрами. Он сказал себе ещё в первый день, что не станет сближаться с местными, принял для себя важное решение и пытался ему следовать. Он выбрал роль отшельника, наблюдателя и некой тени, которая ходит за всеми по пятам, но остаётся незамеченной. Выбрал роль, которой придерживался всегда. Каждая его поездка по работе, заканчивалась одним и тем же: бедные, несчастные молодые парни и девушки, сближались с ним ради выгоды, денег или билета в лучшую жизнь, а потом разочарованно уходили, оставив после себя колкие фразы и кучу необоснованных обвинений. Он прекрасно знал, о чем думают в такой момент люди, сам когда-то был таким, потому и доверять им не видел смысла. Осуждать или высмеивать их за желание жить лучше или спастись — он не мог. Сам когда-то брался за любую работу, пока родной отец не подарил билет в лучшую жизнь. Он хорошо запомнил тот день, когда за ним приехала дорогая машина, а из окна выглянул незнакомый мужчина. Ему тогда хватило считанных секунд, чтобы высказать всё, что он думал о нем и уйти. Но потом он приехал снова. А следом за ним, к нему начали приходить самые популярные ребята с района, стараясь подружиться и держаться поближе. Несколько девушек, охотно предлагали ему отношения, а парни —секс без обязательств за небольшую дозу или пару купюр. Он тогда впервые подумал о своем будущем и уехал быстрее, чем успел ввязаться в очередную проблему. Его отцу нужен был приемник, права рука, человек, на которого можно было положиться, а ему... Ему нужен был покой, спокойствие и хоть немного личного пространства. — Антон! Иди к нам! — радостный голос Арсения выдернул его из раздумий, заставив нехотя направиться к бетонным плитам. — Привет, — холодно бросил Антон, равнодушно оглядывая пушистых котов, крутившихся вокруг сияющего от счастья Арсения. — Привет! — парень даже не заметил его тона, он был слишком увлечён мягкими лапками и тёплым мурчанием. — Не хочешь кого-нибудь погладить? У тебя такое грустное лицо… — обеспокоенно залепетал он, протягивая Антону одного из пушистых комочков. — Нет. — Почему? — искренне удивился парень, прижимая к груди рыжего кота без одного ушка. — Смотри, это Кирпичик. Он обожает обниматься! А ещё у него очень мило получается кувырок назад, когда я глажу его по спинке, — вдохновенно прошептал он, аккуратно проводя пальцами по его шерсти. Кот довольно замурчал и уперся головой ему в живот. — Он ручной и очень добрый, сам идёт на руки и позволяет себя приласкать, — продолжил он, с надеждой глядя на Антона. — Попробуй, тебе понравится. Антон сдержано улыбнулся. Этот кот невероятно походил на самого парня, такой же солнечный, мягкий и невероятно яркий. На губах Антона мелькнула едва заметная улыбка и он медленно опустил свою ладонь на растрёпанные коричневые волосы. Действительно приятно, действительно успокаивает. Он медленно перебирал пальцами маленькие пряди и впервые почувствовал, как в его груди рождается спокойствие и тепло. — Ты должен был погладить кота, а не меня… — растерянно прошептал Арсений, не решаясь встретиться с Антоном взглядом. — Я… — Антон резко отдернул руку, сжимая её в кулаке у груди. — Выбрал проверенный вариант. Прости. Арсений смущённо протянул ему рыжего кота, стараясь не смотреть в глаза. — Вот, погладь Кирпичика… Меня не гладь. — Почему? — Антон выдохнул вопрос прежде, чем успел его осознать. Арсений удивлённо вскинул на него свои голубые глаза, и на мгновение между ними повисла тишина. — Прости ещё раз, я… задумался просто. Не бери в голову. — Почему ты меня погладил? Антон отвёл взгляд, чувствуя, как напряжение сдавливает грудь. — Ты ведь такой… как они, — тихо признался он, и едва не выругался на свою же глупость. — Какой? Уличный, грязный и голодный? — парень неловко усмехнулся. — Нет, — поспешно возразил Антон, голос его стал тише, мягче. — Такой… Мягкий, пушистый и доверчивый. Арсений замер, будто осмысливая сказанное. — Ты голодный? — Антон попытался сменить тему, чувствуя, что вот-вот сболтнёт что-то ещё. — Пойдём ко мне, я как раз ужин хотел приготовить. — Можно? — парень медленно приподнял голову, а в его голосе послышалась надежда. — Конечно, — коротко ответил Антон, неловко кашлянув. — Для тебя у меня всегда найдётся время… И вкусный ужин, — на последней фразе он осёкся, понимая, что снова сказал лишнего, и быстро отвернулся, будто стараясь скрыть смущение.

***

За окном давно уже потемнело, фонари горели через один, а неожиданной стук в дверь заставил Антона напрячься. Он жил здесь уже почти две недели, но всё ещё не мог избавиться от настороженности, встречая нежданого каждого гостя с внутренним беспокойством. — Привет, это тебе, — радостно произнёс улыбчивый сосед, протягивая Антону небольшую тарелку с кусочком торта. Антон удивлённо моргнул, бросив быстрый взгляд на старую, протертую тарелку с выпечкой. — Привет… — неуверенно ответил он. — Спасибо… — Ты ведь всегда меня угощаешь, и я решил тоже, — смущённо прошептал Арс, переступая порог. — Продукты дома бывают редко, но я немного заработал и приготовил его. Хотел угостить тебя, — добавил он едва слышно. — Я заварю чай, проходи, — на губах Антона мелькнула тёплая улыбка. — С жасмином? — С жасмином, — кивнул Антон, и поставил чайник. — Ты ужинал? Мы можем перекусить перед твоим тортиком. — Я поел, — неуверенно пробормотал парень, переминаясь с ноги на ногу. — Да и торт уже съел дома, если ты собрался ужинать... Антон хмыкнул, вытаскивая из холодильника лимон и мяту. Потом он на автомате поставил заварник, бросил в него пару чайных ложек листового чая, добавил свежие листья мяты и тонкие дольки лимона. Когда чайник закипел, он медленно налил горячую воду, наблюдая, как тёмные листья раскрываются, а пар наполняет кухню терпким, согревающим ароматом. Осталось только подождать. — Я уже пригласил тебя на чай. Если бы мне было неудобно, я бы так и сказал, — абсолютно спокойно продолжил Антон. — Лучше расскажи, какой это торт и как ты его готовил? — спросил он как можно спокойнее, заметив, что парень немного расслабился. — Да, конечно! — Арсений оживился, глаза его загорелись. — Это обычный бисквит, но я всегда мечтал приготовить его именно так. Он даже поднялся хорошо, представляешь? А ещё получился воздушным и мягким! Я делал всё строго по рецепту — и у меня получилось! Хотел ещё украсить растопленным шоколадом, но дома его не оказалось… — на одном дыхании выпалил он, радостно рассказывая каждую деталь процесса. — У меня есть, держи, — Антон вытащил с полки молочную шоколадку и протянул ему. — Если хочешь, можешь доделать здесь. Парень замер на секунду, а затем его глаза вспыхнули восторгом. — Правда? — Да, пока чай заваривается — сделай, — мягко ответил Антон, осторожно коснувшись его щеки. — А ещё можем приготовить вместе ужин. Что ты любишь? В холодильнике полно продуктов, можем сделать что-нибудь вкусное. — Люблю… Да мне всё нравится, особенно если горячее и вкусное, — парень тихо рассмеялся. — Мы ведь у тебя дома, тебе решать. — Я не особо люблю готовить, потому и спросил. Ты так и не ответил — есть что-то, что бы ты хотел приготовить? — Наверное, курочка в сливочном соусе или карбонара. Звучит очень вкусно, но я никогда не пробовал. — Для карбонары нужен бекон, которого у меня нет, а вот курица со сливками и грибами есть. Приготовим? — Хорошо, — неуверенно кивнул парень. — Тогда я могу заняться мясом, а ты пока отдохни. — Давай сделаем всё вместе — так быстрее. — Спасибо, тогда я… — Сначала сделай шоколад, а я пока почищу картошку. Арсений с воодушевлением принялся за приготовление. Сначала он наполнил кастрюлю водой и аккуратно поставил её на плиту. Его движения были уверенными, но неторопливыми, словно он наслаждался каждым этапом. Дождавшись, пока вода закипит, он опустил упакованную плитку шоколада в воду. Уголки его губ чуть подрагивали в сдержанной улыбке, а лёгкий румянец выдавал его смущение. Он старался сосредоточиться на деле, но радость всё равно проскальзывала в каждом движении — лёгком, почти нетерпеливом. Достав из горячей воды растопленную плитку шоколада, Арсений аккуратно надрезал упаковку и осторожно вылил густую, тягучую массу на торт. Молочный шоколад стекал по краям ровными, блестящими потоками, обволакивая десерт гладким, аппетитным слоем. Он провёл лопаточкой по поверхности, распределяя глазурь, и на мгновение замер, наблюдая, как она застывает. Затем, убрав упаковку, Арсений подвинул разделочную доску поближе, выложил на неё грибы и принялся нарезать их тонкими ломтиками. — А ты часто готовишь курицу в сливках? Мы с тобой никогда не говорили о еде, — спросил Арсений, аккуратно двигая ножом. — Я добавляю сливки только в крем суп — и то редко. Мясо с молоком… — Антон на мгновение замялся. — Это немного не мой формат. Но я не против попробовать что-то новое, если ты так вкусно об этом рассказываешь. — Но мы могли бы приготовить то, что ты любишь, — тихо произнёс парень. — Картошку я и сам пожарю, — усмехнулся Антон. — А ты тут такой ужин вкусный предлагаешь. Антон шагнул ближе, едва ощутимо коснувшись плеча, его пальцы скользнули по ткани, но этого оказалось достаточно — парень напрягся, словно электрический разряд пробежал по его телу. Он замер, затаив дыхание, будто ожидал чего-то большего, но не осмеливался двинуться первым. В воздухе повисла напряжённая тишина, наполненная чем-то неуловимым — то ли ожиданием, то ли страхом разрушить хрупкий момент. — Я просто хотел взять соль и специи, — Антон поспешно отстранился, но в его голосе всё равно прозвучала неуверенность. — Нужно сделать надрезы на грудинке, чтобы получились крупные кубики, потом посолить и поперчить. — Я могу, если ты… — Нет, я сам, — твёрдо сказал Антон, вставая перед деревянной доской. — Ты лучше закончи с грибами, а луком и мясом я сам займусь. — Но я ведь… — в голосе парня мелькнула грусть. — Я тоже хочу помочь. Антон коротко рассмеялся. — Ты и так помогаешь. Ненавижу резать грибы, они так странно пахнут. В ответ послышался мягкий, бархатистый смех, и напряжение в воздухе немного рассеялось. — Можешь включить чайник, а как закончишь с грибами — сделай чай и отдыхай. — А можно я просто посмотрю, как ты готовишь? — Конечно. Через пять минут Арсений уже сидел на кухонной тумбе возле плиты, сжимая в руках чашку свежего чая. Он с интересом наблюдал, как Антон доводил до идеала куриную грудинку — аппетитная корочка потрескивала, наполняя кухню тёплым ароматом жареного мяса. А когда в сковороду отправились сливки и грибы, воздух наполнился густым, насыщенным запахом, от которого у Арсения закружилась голова. — Попробуй. Антон осторожно протянул ложку с соусом, поднося её вплотную к губам Арса. Их взгляды пересеклись, и время, казалось, на мгновение замерло. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров — слишком близко, почти непозволительно. Тёплое дыхание ласково касалось кожи, вызывая едва уловимую дрожь. Антон ощущал, как пальцы предательски замирают в нерешительности, а сердце начинает биться быстрее. Арсений тоже не двигался, только смотрел, глубоко, пронзительно. Затем, едва заметно, наклонился вперёд, медленно, словно давая время его остановить. Губы потянулись ближе — не к ложке, а к Антону, в этом движении читалось неосознанное желание, тихая просьба, смешанная с опасливым ожиданием. Но прежде чем он успел коснуться, прежде чем их дыхания слились воедино, Антон едва заметно качнул головой и мягко отстранился, будто развеивая этот едва возникший, но такой ощутимый момент. Тишина. Густая, вязкая, пропитанная несказанным. Она повисла между ними, заставляя воздух дрожать от напряжения. В этой тишине было слишком много — невыраженных эмоций, несказанных слов, вопросов, на которые никто не знал ответа. Антон резко отвернулся, словно вспомнил о кухне, о плите, о чём угодно, лишь бы не смотреть в эти потерянные голубые глаза, не видеть отражённого в них ожидания. Он сжал пальцы на краю стола, пытаясь удержаться за реальность, за здравый смысл. Сердце билось в груди, гулко и тревожно, выдавая то, что он так отчаянно пытался скрыть. Он почти поцеловал Арсения. Почти позволил себе шагнуть за грань дозволенного. Ещё секунда и всё изменилось бы. Не было бы ни отстранённости, ни попыток сохранить дистанцию, ни этого хрупкого, притворного равнодушия. Но он отвернулся. Потому что иначе... Иначе он уже не смог бы остановиться. — Пр... Прости, — едва слышно прошептал Арсений, опуская взгляд. Руки дрожали, а в уголках глаз собиралась влага. — Просить прощения будешь, если курица окажется невкусной, — спокойно произнёс Антон, не дав повиснуть неловкости. — Что...? — Попробуй, говорю, — повторил парень, вновь протягивая ложку. Голос звучал ровно, как будто ничего не произошло. — Мне кажется, получилось вкусно, но твоё мнение для меня важно. Он старался звучать спокойно, старался не выдавать своего волнения, пока внутри бушевал целый океан. Паника накрывала с головой, а полные боли глаза делали ещё больнее. Он видел, как расстроился Арсений, видел, как вмиг исчезло его хорошее настроение, видел, как его руки дрожат и сжимают потёртые джинсы. А ещё видел, как удивлённо округляются его глаза, когда он пробует соус, который уже успел остыть. — Вкусно! — неуверенно шепчет парень и получает в ответ теплую улыбку. — Конечно вкусно, это ведь ты готовил, — на одном дыхании шепчет Антон. — Ты мне очень сильно помог. Антон делает шаг вперёд, ощущая, как сердце гулко бьётся в груди. В глазах Арса вспыхивает удивление, но он не успевает ничего сказать — Антон опережает его, не оставляя времени на сомнения. Уверенно обхватывает его за бёдра, осторожно, но твёрдо притягивая ближе. Их тела соприкасаются, тепло пробирается сквозь слои ткани, а дыхание смешивается, заполняя пространство между ними тревожным, но странно притягательным напряжением. — Всё хорошо, — шепчет Антон, опуская голову, и прячет лицо куда-то в шею. Голос у него мягкий, приглушённый, почти успокаивающий, но внутри всё бурлит. — Не спеши. Арсений неуверенно кивает и, почувствовав пол под ногами, быстро садиться за стол. Его лицо становится привычно радостным и теплым, а дрожь постепенно отступает.

Ты меня не обидишь холодом,

И не важно кто с чем останется,

Я дышу этим вечным голодом,

Я пишу, и мне это нравится.

Осень вгрызается в легкие,

Обжигает больнее никотина,

Почему мы такие далекие?

Мы не многие, мы рутина.

***

Этот день не задался с самого утра. Сначала Антон умудрился пролить горячий кофе прямо на свою любимую футболку, потом неудачно разрезал упаковку и порезал палец, а теперь чуть не наступил на своего улыбчивого соседа. Поднимаясь по лестнице, он делал короткие остановки — тяжёлые пакеты натирали пальцы, а две большие бутылки воды с неприятным звуком тёрлись друг о друга. Стоило ему дойти до седьмого этажа, как у своих ног он заметил растрёпанную голову парня, который лежал на холодном бетонном полу, обнимая себя за ноги и тихо посапывая. Первая мысль была тревожной: может, он напился или, хуже того, принял что-то запрещённое? Но Антон тут же отогнал это предположение. За всё время их знакомства он ни разу не видел его в подобном состоянии. Значит, дело было в другом. — Арс, ты в порядке? — как можно спокойнее спросил Антон, оставляя пакеты у дверей квартиры. — Арс… — позвал он снова. Но реакции не последовало. Парень даже не шевельнулся, продолжая тихо сопеть, свернувшись калачиком на лестничной клетке. Вздохнув, он занёс пакеты в квартиру, быстро сгрузил покупки на кухонный стол и тут же вернулся. — Арс, просыпайся, — негромко позвал он, осторожно коснувшись его плеча. Тишина. Антон нахмурился, затем решительно потряс его немного сильнее. Голубые глаза распахнулись, расширившись от внезапного ледяного ужаса. Парень дёрнулся так резко, что на мгновение потерял равновесие, едва не соскользнув вниз по ступенькам. — Тише, — Антон успел схватить его за руку, удерживая от падения. Он медленно помог парню подняться на ноги, ощущая, как тот дрожит — то ли от холода, то ли от чего-то ещё. — Что случилось? Почему ты спишь… здесь? Арс несколько раз моргнул, сонно потянувшись, но взгляд упрямо отвёл, будто избегал его пронзительных зеленых глаз. — Я… — голос его был тихим, слегка осипшим. — Хотел зайти к тебе, но тебя не было. Вот и ждал… — Почему не подождал дома? Снова брат? Парень кивнул, а его губы дрогнули. — Да… — прошептал он. — Он привёл этих… самых неприятных. Я их боюсь. Антон тяжело выдохнул и, не раздумывая, потянул его за собой. — Пойдём ко мне. Я тебя ужином накормлю. — А можно? — несмело уточнил Арсений, хотя в голосе уже скользнула надежда. — Конечно. Будем готовить вместе. На кухне Антон быстро осмотрелся, затем опустил пакеты на стол и начал их разбирать, раскладывая продукты по привычным местам. Он аккуратно вынул фрукты, поставил молоко в холодильник, извлёк из пакета пачку чая, на секунду задержав на ней взгляд. Глаза скользнули в сторону плиты — может, заварить чай? Вкусный горячий чай явно пойдет на пользу продрогшему до костей парню. — Я могу заказать доставку, если хочешь… — предложил он, но, немного подумав, добавил: — Хотя, можем и сами что-нибудь сделать. — Давай приготовим, — сонно пробормотал Арс, опускаясь на табурет у стены. — У меня осталось немного свинины и куриная грудка. Ты давно ел? Может, лучше что-то полегче? Арсений промолчал, и Антон задумчиво продолжил: — Творог есть… Хочешь сырники? Я не очень умею их делать, но могу поискать рецепт. Или ты мне поможешь? Ответа не последовало. Вынырнув из холодильника, Антон обернулся и замер, глядя на спящего парня. Тот, едва устроившись на табурете, успел задремать, прижавшись плечом к холодной бетонной стене. Антон тихо вздохнул, с неожиданной мягкостью прошептав: — Значит, сегодня без ужина. Не раздумывая, он осторожно поднял парня на руки. Арс, даже во сне, доверчиво прижался к нему, щекой к его груди, что-то невнятно шепча. Антон уловил лишь несколько слов. — Ты так вкусно пахнешь… Едва заметная улыбка коснулась губ Антона. А утром Антона разбудил аромат горячих сырников и шоколадных кексов.

***

Он пришел спросить, как ему себя понять

А мне не хватает сил его не поцеловать

И я целую его, чтобы себя понять

А время обратно идёт, и мне его не удержать

И я удержу его, чтобы всю жизнь держать

— Арс, ты что тут делаешь? — удивлённо прошептал Антон, осматривая парня с ног до головы. — Пришёл к тебе в гости, — мурлыкнул парень, протягивая небольшую шоколадку. — Она не такая вкусная, как твои, но… — он замялся, опуская взгляд в пол. — Могу я побыть у тебя? К брату пришли друзья, и я не хочу попадаться им на глаза. Антон на мгновение замер, обдумывая его слова. — Да, конечно, — ответил он неуверенно и почему-то не торопился приглашать его внутрь. — Я могу войти? — Арсений сделал неуверенный шаг вперёд. Антон мягко, но твёрдо преградил ему путь. — Может, пока сходишь в магазин? — Антон протянул несколько крупных купюр, слегка улыбнувшись. — Купи что-нибудь на ужин. Всё, что хочешь, ладно? Арсений опустил взгляд на деньги, раздумывая, но всё же взял их. На губах мелькнула тень улыбки, но в глазах читалась растерянность, будто он пытался понять, в чём тут подвох, но не мог. — Окей… — негромко ответил он, медленно разворачиваясь, будто не был до конца уверен, стоит ли уходить. Антон задержал на нём взгляд, словно собираясь сказать ещё что-то, но вместо этого коротко добавил: — Позвонишь мне из магазина, я встречу тебя. — Спасибо. Но не успел Антон закрыть дверь, как за его спиной раздался приторно-сладкий голос: — Тоша, где ты ходишь? Через мгновение из комнаты, неторопливо перебирая босыми ногами по полу, вышел миловидный парень, обёрнутый в одно лишь полотенце. Капли воды ещё блестели на его ключицах, а влажные волосы прилипли к вискам. Он лениво скользнул взглядом по Арсу, изучая его с откровенным интересом, а затем медленно улыбнулся, чуть прищурив тёмные глаза. — Арсюш, а ты что здесь делаешь? — мурлыкнул он, с явным удовольствием прижимаясь к плечу Антона, накручивая влажную прядь волос на палец. — Тош, почему ты не сказал, что заказал двоих? — продолжил парень с нарочитой небрежностью, склонив голову набок, а затем прикусил губу, будто наслаждаясь ситуацией. Арсений не сразу понял, что произошло. Его глаза удивленно округлились, а из груди вырвался рваный выдох. — Что…? — выдохнул он, его голос едва уловимо дрогнул. — Хочешь, я поласкаю его для тебя? — с усмешкой продолжил парень, наклоняясь ближе к потерянному парню. — Уверен, что смогу довести его до оргазма одними пальцами... — Нет! — лицо побледнело, дыхание стало прерывистым. Он сделал шаг назад, словно отталкивая саму мысль, что кто-то может сказать о нём такое. — О чём ты вообще говоришь?! Я не… не шлюха! — Да ладно тебе, — парень хищно улыбнулся и прошептал Арсению прямо в губы: — Антон ахуенно трахается. Его губы дрогнули, а в груди словно что-то сжалось от боли и унижения. Всего через мгновение он развернулся и ушёл, даже не оглядываясь. Парень в полотенце довольно выдохнул и прижался к Антону ещё ближе. — Я всё сделал правильно? Если хотел избавиться от нашего навязчивого Арсюши, мог бы сразу сказать. — Это не для него, — с холодом в голосе произнес Антон, словно каждое слово было вырвано с усилием. Он вглядывался в лицо собеседника, пытаясь удержать в себе бурю, которая вот-вот разгорится. Недовольство и раздражение от всего происходящего были отчетливо видны на его лице. Его губы были поджаты так сильно, что казалось, будто он с трудом сдерживал свою ярость, будто каждое движение тела было жестом борьбы с собой. — Но сделаешь то же самое для следующего нашего гостя, — он резко выдернул свою руку из чужих объятий, не давая парню возможности что-то возразить. — Потом уйдёшь. — Не хочешь трахнуть меня, пока ждём? — Нет. Но Арсу это знать не обязательно, — его голос оставался холодным и безжалостным, не оставляя места для возражений. Парень прищурился. — Не играй с ним. Его брат… — …убьёт меня? — недовольно усмехнулся Антон, создавая между ними дистанцию. — Пусть попробует. — Нет. Он… — паернь на мгновение замялся, словно не до конца был уверен в том, стоит ли говорить это Антону. — Он уёбок, который портит ему жизнь. Он на секунду замолчал, затем добавил: — Не обещай Арсу ничего, если не сможешь это выполнить. Для тебя это пустяк, а для него — целая жизнь.

***

Закончив со своей игрой, Антон сразу поспешил к двери, чувствуя, как его мысли стремительно рвутся к его улыбчивому Арсению. Не успев выйти из квартиры, он на ходу набрал номер парня, но вместо привычного бодрого голоса услышал короткие гудки. Арсений не ответил. Всё остальное мгновенно потеряло значение и он снова набрал его номер, сжав телефон в руке чуть крепче. — Алло. Арс, ты где? — голос Антона прозвучал твёрдо, но в нём проскользнула едва заметная тревога. Он выговаривал слова чётко, стараясь не выдать, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Он не любил беспокоиться, не любил чувствовать себя уязвимым, но сегодня что-то было не так. А потом… Короткий, дрожащий вдох. — Ты закончил? Антон замер, его дыхание сбилось, как будто воздух внезапно стал гуще, а сердце в груди неожиданно застыло, сжимаясь с каждым новым словом. Он не мог понять, что именно вызвало этот холод, но было ясно одно — это из-за Арсения. В его тоне что-то было не так, эти слова… Они не звучали как простой вопрос, как упрек или обвинение, нет. Они звучали так отчаянно и грустно, что Антон почувствовал, как внутри всё напряглось. Не было недовольства, не было интереса, не было ни единой видимой эмоции, кроме тягучей, почти болезненной отстранённости. И это заставило Антона замереть, не в силах ответить сразу. Он почувствовал, как внутри него что-то сжалось, словно кто-то сдавил его грудь железными пальцами. — Да… Где ты сейчас? Я заберу тебя, — его голос был твёрдым, но в нём всё ещё звучала неясная, давно забытая тревога, которая скользила в каждой букве. Арсений снова на мгновение замолчал, и тишина стала глухой, почти ощутимой, как плотная стена. Антон чуть вздохнул, ожидая, когда же прозвучит ответ. — Во дворе. Глухо. Отстранённо. Тон был таким чужим, что заставил Антона почувствовать себя странно и неуютно, не было привычного тепла в голосе, не было спокойствия, не было радости. Все исчезло за одно мновение. Он резко развернулся, его шаги стали быстрыми, как если бы этот момент мог ускользнуть, если он не поспешит. Он знал, что должен добраться до него как можно быстрее, не дав ему остаться одному в этом холодном и пустом дворе. — Уже иду, — произнёс Антон, его голос теперь был полон решимости и нетерпеливости, но что-то в нём звучало и от тревоги, которая всё ещё не покидала его. Как только он это сказал, сигнал завершения вызова вырвал его из мыслей, резким, почти болезненным звуком, заставив его вздрогнуть. Словно его душу выдернули из тела, оставив где-то позади. Он зажал телефон в руке, чувствуя, как его дыхание стало тяжёлым, а шаги стали быстрыми и почти неосознанными. Это ощущение подавленности, как если бы в груди резко образовалась пустота, было настолько сильным, что Антон остановился на мгновение, пытаясь привести свои мысли в порядок. Что-то в его внутреннем состоянии словно разрушилось, не поддаваясь никаким объяснениям. — Почему ты не позвонил? — эти слова сорвались с его губ с неожиданной жесткостью. Он пытался скрыть свою обеспокоенность, но не получилось. Он почувствовал, как его голос дрогнул, но в нём всё ещё оставалась та злость и волнение, которые съедали его изнутри. — Не хотел мешать… — коротко ответил Арсений, и в его голосе была какая-то невыразимая усталость, которая сразу бросала тень на всё остальное. Он пытался скрыть это под лёгкой, почти веселой ноткой, но Антон почувствовал и это. — Нужно было позвонить! — резко сказал Антон, не думая, насколько это может прозвучать. — Нужно было помешать! Ты ведь замёрз! — Не важно, — ответил Арсений с тихим смехом, но в его голосе была отчётливая боль, скрытая за натянутой улыбкой. Он попытался улыбнуться, но получилось слишком плохо. — Идём? Я взял нам пиццу… но съел почти половину. Долго ждал. — Прости, Арсюш, — тихо сказал Антон, его голос был мягким и взволнованным. Он осторожно приобнял его за плечи, словно пытаясь передать хоть какую-то часть заботы и тепла. — Вот, сдача, — равнодушно сказал парень и протянул ему несколько купюр. Антон инстинктивно отшатнулся, задумавшись на мгновение, прежде чем ответить: — Не надо, оставь себе. — Зачем? Это не был просто вопрос, это был крик тишины, скрытый за поверхностной бесцветностью. Это был взгляд в пустоту, за которым скрывалась невозможная для понимания боль. Всё звучало так, будто Арс ждал чего-то важного, но в его ожидании не было уверенности. Он ждал не ответа, а чего-то другого — того, что могло бы заполнить пустоту, которой, похоже, он был окружён из-за Антона. — Я не шлюха, чтобы ты платил мне за время. Антон вздрогнул. Он ощутил, как задел его. Хоть и не хотел, чтобы всё это так выглядело, не хотел, чтобы слова, которые он сказал не подумав, заставляли парня почувствовать себя униженным. Но он сделал именно это, повел себя так омерзительно и не правильно, предложил ему деньги за то, что тот ждал его под домом. Предложил ему деньги за то, чтобы он провел с ним еще немного времени. — Я не в этом смысле… — тихо ответил Антон и, поколебавшись, забрал деньги. — Просто из-за меня тебе пришлось сидеть на улице в такую погоду и ждать. Я хотел извиниться. — Достаточно было бы слов. Это ведь я пришёл невовремя. Помешал вам. Антон почувствовал, как его собственное сердце сжимается. Он не хотел, чтобы Арс так думал, чтобы все их моменты сводились к чувству вины. Он пытался исправить ситуацию, но знал, что слова не всегда могут вернуть всё на свои места. — Нет, ты никому не мешал, — слишком быстро выпалил Антон и сразу пожалел об этом. Голубые глаза вспыхнули гневом, но за ним была горечь, которую невозможно было не заметить. Он снова отвернулся, скрывая свою уязвимость за маской безразличия. — Ты ведь ещё одного хотел, да? А тут я пришёл… Удобно вышло. — Нет, всё было не так, — быстро выпалил Антон. Он понимал, что слова, которые он сейчас говорит, важны, и нужно было как-то вернуть всё на свои места. Но чувствовал, что это уже не поможет. — Давай закроем эту тему, — неожиданно спокойно отрезал Арсений, поджимая губы в тонкую линию. — Сделать тебе чай? — Антон сменил тон на более мягкий, боясь случайно обидеть его снова. — Я могу разогреть пиццу или приготовить что-то на ужин. — Я уже поел. — Вот и правильно. Прости, что заставил тебя ждать, — негромко сказал Антон, осторожно притягивая его к себе. Арсений не отстранился, но и не расслабился. Его тело оставалось напряжённым, словно он ждал подвоха, боялся позволить себе довериться до конца. Плечи были приподняты, дыхание сбивчивым, а пальцы, сжавшиеся в кулаки, выдавали внутреннюю борьбу. Он не убегал, но и не позволял себе раствориться в этом тепле, словно привык, что любое проявление заботы рано или поздно должно обернуться болью. — Не прощаю, — пробормотал он, уткнувшись носом в воротник Антона. — Я замёрз. Сильно… И расстроился. Очень сильно расстроился. — Прими горячий душ. Я принесу тебе сменную одежду. — Ладно…

В ту ночь Антон впервые увидел следы на запястьях.

Парень спал плохо: метался, вздрагивал, что-то тихо бормотал, словно боролся с невидимыми кошмарами. Одеяло сбилось, рукава задрались, и в тусклом свете лампы стали видны тонкие, красноватые полосы, пересекающие кожу.

Антон смотрел на них в полутьме, сжимая кулаки. Глухая ярость поднялась в груди, смешанная с болью и беспомощностью. Хотелось дотронуться, стереть эти следы, сделать что-то, что избавит его от этой боли, но он знал — просто касания недостаточно.

Той ночью Антон так и не смог уснуть. Парень ворочался у него под боком, всё время стараясь отодвинуться подальше, а потом бессознательно прижимаясь ближе, едва начинал снова засыпать. Стоило ему провалиться в сон, как через время он вздрагивал от кошмаров, дёргался, а потом снова жался к Антону, словно ища защиты. Он долго молчал, просто наблюдая за ним в полумраке комнаты. Арсений казался таким хрупким, потерянным в своих снах, будто даже там ему не давали покоя. Каждый вздох был прерывистым, напряжённым, словно тело помнило боль, даже когда сознание отключилось. Но когда очередной дрожащий вздох вырвался из его губ, Антон не выдержал. Осторожно, почти невесомо коснулся его плеча, провёл ладонью по тонкой ткани, пытаясь успокоить. Хотелось забрать всю эту дрожь, вытянуть тревогу, прогнать кошмары. Хотелось, чтобы он спал спокойно. Хотелось, чтобы он не боялся. — У тебя что-то болит? — очень тихо спросил Антон, нежно поглаживая парня по плечу. — Принести обезболивающее? Или успокоительное? Арсений вздрогнул, будто только сейчас осознал, что его разбудили. — Прости, что мешаю, — прошептал он, голос был хриплым, очень расстроенным. Он тут же попытался отодвинуться, неловко путаясь в одеяле. — Мне лучше уйти. — Арс, тебе плохо? — Антон перехватил его запястье, не позволяя убежать. — Что с тобой? — Всё в порядке. — Не в порядке, — твёрдо ответил Антон. — Ты вздрагиваешь во сне, кошмары снятся? Это было и раньше? — Всегда, — тихо признался парень, пряча лицо в подушке. — Ты не поймёшь, каково это… Всю жизнь страдать от этого. — Почему не будил меня раньше? Я бы сбегал за снотворным или чем-то ещё. Арсений замер на секунду, потом еле слышно выдохнул: — Они не снились, когда ты был рядом. Сегодня… Не знаю почему. — Потому что я тебя расстроил... — тихо закончил Антон. — Теперь ты не чувствуешь себя комфортно рядом со мной. Прости. — Это не так, я... — Прости, — перебил он, не дав договорить, и крепче прижал Арсения к своей груди. Тот вздрогнул, но не отстранился, лишь тяжело вздохнул, словно пытаясь собраться с мыслями. — Ты гей? — тихо, почти неслышно, спросил Арсений, сжимаясь в объятиях. — Я никому не расскажу. Антон на секунду замер, словно обдумывая стоит ли отвечать на этот вопрос, но затем спокойно сказал: — Би. Мне нравятся и парни, и девушки. Арсений напрягся, но тут же глубоко вдохнул, будто решаясь сказать что-то важное: — А я... — Арсений замолчал, сжав пальцы в кулаки, а потом, чуть дрожащим голосом, выдохнул: — Я гей. Ты никому не расскажешь? — Никому, — уверенно пообещал Антон, медленно проводя ладонью по его спине. — Давно понял? Арсений усмехнулся, но в этом смехе не было ни капли радости. — Наверное, ещё в школе... — тихо ответил он. — Один старшеклассник часто избивал меня, а я... Я не мог отвести глаз от его гаденькой улыбки. Долго мечтал, что он однажды поймёт всё и... И поцелует меня. — Поцеловал? — Нет, — Арсений хрипло рассмеялся. — Избил за школой так, что я неделю из дома не выходил. В голосе не было жалости к себе, только усталость и лёгкая, почти незаметная горечь. — И после этого ты больше не влюблялся? Арс замолчал, а затем неуверенно пожал плечами. — Не знаю... Иногда засматриваюсь на красивых людей и мечтаю, но дальше не идёт. Антон провёл пальцами по его волосам, чувствуя, как Арсений едва заметно жмётся к нему, будто нуждаясь в его защите. — Ты заслуживаешь самого лучшего парня в мире, — невероятно нежно прошептал Антон. — Того, кто пылинки с тебя сдувать будет, кто исполнит любой твой каприз. Арсений шевельнулся, прижимаясь чуть крепче, и тихо добавил: — И того, кто слёзы с моих щёк вытирать будет. Антон ласково провёл пальцами по его спине. — И слёзы. Несколько мгновений они просто лежали в тишине, а затем Арсений вдруг с трудом сглотнул и прошептал: — Можно я тебя поцелую? Его голос дрожал, а взгляд голубых глаз был полон такой отчаянной надежды, что Антон просто не смог ему отказать. — Можно. Он осторожно перетянул парня к себе на грудь и замер, позволяя тому сделать первый шаг. Арсений неуверенно замер, прежде чем осторожно прикоснуться к его губам. Его поцелуй был робким, почти призрачным, будто он боялся, что всё разрушится, если он зайдёт слишком далеко. Антон чувствовал его лёгкое дыхание, слышал, как замедляется и сбивается ритм его сердца. Его собственные губы дрогнули в ответ. Всё внутри сжалось от какого-то тёплого, но непрошенного чувства. Это было неправильно. Или, по крайней мере, должно было казаться неправильным. Арсений был слишком уязвимым, слишком хрупким в этот момент, а он... Он должен был остановить его. Остановить себя. Но вместо этого Антон подался ближе. Губы Арса были мягкими, чуть тёплыми, дрожащими от волнения. Он целовал осторожно, как будто боялся напугать и Антон чувствовал, как неловко тот шевелится, как нервно замирает на мгновение, прежде чем снова осмелиться двинуться вперёд. И чем дольше длился этот поцелуй, тем сильнее что-то сжималось внутри. Это было неправильно. Он знал. Но почему тогда его пальцы сами скользнули по чужой щеке, почему сердце пропустило пару ударов, а губы не смогли разомкнуться, чтобы его остановить... Почему вместо этого он медленно и невероятно осторожно углублял поцелуй? Арсений тихо вдохнул, цепляясь пальцами за ткань его футболки. Антон почувствовал лёгкую дрожь в его руках — не от страха, нет, а от чего-то гораздо более хрупкого, от надежды. Где-то в глубине сознания мелькнула последняя, запоздалая мысль: Я не должен... Но он не мог остановиться. — Мой первый поцелуй был с очень красивым парнем, — прошептал Арс, прижимаясь холодным носом к его груди. — Завидую себе. Антон тихо улыбнулся, лениво рисуя невидимые узоры на его спине. — И я себе. Арсений приподнял голову, лениво моргнув, и с лёгкой усмешкой посмотрел на него: — А ты почему? — Потому что смог заполучить первый поцелуй такого красивого парня, — он провёл пальцами от его щеки к уху, зарываясь в мягкие волосы. На этом нужно было остановиться. Отвернуться, закрыть глаза, уснуть. Но бархатный смех Арса эхом разнёсся по комнате, наполняя её теплом. Солнце уже поднималось за окном, но его личное солнце лежало сейчас у него на груди — тёплое, родное, упрямо тянущееся за новым поцелуем. И он не смог отказать.

***

— Я так рад, что ты всё таки согласился зайти ко мне в гости, — радостно прошептал Арсений, обнимая Антона за руку. Квартира была безумно старой, было видно, что она повидала не одну драку, стычку и различные ссоры. В некоторые моменты казалось, что она повидала даже несколько землетрясений. Антона это волновало не настолько сильно, как прилипший к его руке парень, который старался извинится за весь беспорядок и светился от счастья, рассказывая о маленьких деталях, которые делали из этой старой квартиры его дом. В коридоре висела старая фотография в сломанной, переклеенной рамке. На ней маленький Арсений стоял рядом с родителями на фоне небольшого озера. Он выглядел таким хрупким, таким уязвимым… В груди неприятно сжалось от мысли о том, через что пришлось пройти этому маленькому мальчику — из-за семьи, из-за брата и его глупых решений. Под фотографией стояла маленькая фигурка, грубоватая, но сделанная с любовью. Арс слепил её в первом классе — подарок для мамы. Последний, который она получила перед своей смертью. Фигурка была очень простой, немного странной, но безумно дорогой. Дорогой для Арсения. Его глаза так сильно светились, когда он рассказывал о ней, когда рассказывал о прошлом... Беззаботное детство, в котором он чувствовал себя спокойно и безопасно, теплые объятия родителей и горячая, вкусная еда. Ничего не осталось. Одна фотография, странная фигурка и обрывки воспоминаний, которые иногда накрывали волной. — Идём, в моей комнате… не так, — виновато прошептал парень, и потянул Антона за собой. Комната оказалась крохотной, больше похожей на кладовку. Антон никогда не видел ничего подобного в других квартирах. Узкое помещение с небольшим окном, старая кровать у стены и милая неработающая гирлянда, которая висела над кроватью. Рядом стоял небольшой шкаф со старой потёртой одеждой, там же лежало несколько книг и небольшой блокнот черного цвета, украшенный различными наклейками. — У тебя очень… мило, — с трудом произнёс Антон, осторожно присаживаясь на край кровати. — Врёшь, но всё равно… спасибо, — Арс неловко улыбнулся и протянул ему небольшой конверт. — Это тебе... За помощь. У меня не было денег на подарок, но я подумал… — Большое спасибо, — перебил его Антон, бережно разворачивая бумагу. Внутри лежал небольшой лист бумаги, украшенный различными рисунками и пометочками. Это было что-то отдаленно похожее на комикс. Комикс про историю их знакомства. Вначале был нарисован Антон с большими пакетами, весь такой высокий и недовольный, дальше была кучерявая макушка Арса, которая занимала почти все пространство маленького квадратика, а потом они вместе. Это было так... Необычно, трогательно и до дрожи приятно. Он сделал столько всего... Для Антона. — Тебе не нравится, да? — отчаянно прошептал парень, опускаясь рядом на кровать. — Глупо получилось, да и рисую я плохо… — Нет, подожди, — Антон на одном дыхании прижал рисунок к груди. — Это очень красиво и мне очень нравится, слышишь? Ты очень хорошо рисуешь. — Правда нравится? — Да. Очень сильно, — как можно увереннее сказал Антон, и в следующее мгновение растворился в объятиях юного художника. — Спасибо, — очень тихо прошептал Арсений, вжимаясь в него как можно сильнее. — Ты невероятный. — Это ты невероятный, такой талантливый и... — Антон замер. Кажется, он зашёл слишком далеко. Снова. Хотелось хвалить его все время, успокаивать и прижимать к себе. Хотелось рассказать о том, какой он невероятный и хороший, о том какой красивый и безумно милый. Хотелось забрать его себе и спасти от этого ужаса. — Я… Я сделаю нам чай, хорошо? — смущённо пробормотал Арсений, нехотя отстраняясь. — Ты будешь чёрный? — Буду, — мягко ответил Антон, наблюдая за тем, как Арс скользнул за дверь, оставляя его наедине с тяжестью собственных мыслей. — Ещё совсем чуть-чуть и я уеду отсюда навсегда, нужно потерпеть, — одними губами прошептал Антон, поворачиваясь к окну. Вид был отвратительный: груды мусора, заросли ржавых труб, свалка, где копошились тощие уличные коты — те самые, которых Арс каждый день кормил во дворе. В груди неприятно кольнуло. Тревога накатила волной, а внутри всё скрутило от паники. Антон никогда не чувствовал себя так… странно. Так неправильно. Этот парень был одним из сотен уличных мальчишек, жил ту жизнь, которую вероятнее всего живут все, но он... Не жаловался. Никогда. Он не сказал ни единого плохого слова про этот город, соседей или даже собственного брата. Брата, который относился к нему как к прислуге, посыльному и... Мусору, который валяется под ногами. Он улыбался. Так ярко и радостно, что от это улыбки грудь наполнялась теплом и непривычным спокойствием. С ним было спокойно, тепло и так... Правильно. С ним он был... Был дома. Рядом с ним он чувствовал себя в разы спокойнее, чем тогда в родном городе у себя дома. Антон тяжело вздохнул. Дрожь снова прошла по телу, а в груди неприятно кольнуло. Этот парень... Готов был отдать последнее ради других, жертвовал собой, но помогал. Он неоднократно видел, как Арс помогал стареньким бабушкам, которые носили тяжёлые пакеты, придерживал двери для молодых мам и всегда радостно улыбался. Каждому. Даже тем, кто не заслужил. Но ведь Арс заслужил... Заслужил жизнь лучше этой, заслужил любовь, поддержку и будущее. Будущее, в котором нет побоев и порезов, в котором не нужно бояться любого шума, будущее, в котором он в безопасности. В висках неприятно пульсировало и Антон нехотя поднялся с кровати. Это все было таким ужасным, таким... Больно было даже смотреть. Неужели, его брат не мог позаботиться о нем, не мог сделать ремонт или купить нормальную кровать? Неужели для него выпивка и наркотики были важнее собственного брата. Взгляд зацепился за черный блокнот и Антон неуверенно коснулся его. Черная обложка была усыпана различными наклейками и стикерами. Стоило ему немного нагнуть блокнот, как из него выпало несколько лезвий. Тело прошибло дрожью и Антон быстро положил их обратно в блокнот. Он знал, что Арс делает это, но увидеть их сейчас... В такой доступности. Неужели, он делал это настолько часто? Неужели, за это яркой улыбкой скрывалось столько боли. За дверью послышались шаги и Антон замер с блокнотом в руках. — Это моё! — испуганно вскрикнул парень, едва не проливая на себя горячий чай. — Отдай! Он быстро поставил чашки на тумбочку и выхватил блокнот из рук Антона, прижимая его к груди, словно самое ценное, что у него было. — Прости, я просто… — Ты увидел, да? — его голос дрогнул, он прятал голубые глаза за длинными ресницами, словно надеясь, что, если не смотреть в лицо правде, она исчезнет. — Всё увидел? — Нет. Ничего не видел. Даже не открывал, — твёрдо сказал Антон. — Врёшь. Ты всё увидел! — он вспыхнул, сжав блокнот так сильно, что побелели костяшки пальцев, а потом быстро сунул его в шкаф, будто пряча что-то запретное, и нервно начал натягивать рукава кофты, словно мог скрыться в ней целиком. — Прочитал, да? — Нет, — спокойно ответил Антон, осторожно касаясь его плеча. Лёгким движением он провёл рукой вниз по затертой ткани, стараясь успокоить его хоть немного. — Я бы не стал его читать, прости. Он показался мне очень милым. Я смотрел на наклейки. Это аниме, да? И «Марвел», кажется… А котики… — Правда не читал? — Арсений прищурился, вглядываясь в его лицо, будто пытался уловить малейший намёк на ложь. — Правда. Не читал и даже не открывал, — уверенно ответил Антон. — Ладно… Но смотри мне, — Арсений вздохнул, но всё же отвёл взгляд в сторону, явно не до конца доверяя. — Хорошо, — он мягко усмехнулся и, немного колеблясь, легонько взъерошил его волосы. И тут резкий, злой голос разорвал тишину квартиры: — Блядь, Арс, иди сюда быстро! В коридоре послышался грохот. — Гадёныш малолетний! Убить тебя мало! Арсений вздрогнул, словно от удара. Всё тепло в его глазах исчезло в одно мгновение, лицо побледнело. — Я сейчас, — почти беззвучно прошептал он. Затем, едва заметно сжав кулаки, добавил ещё тише: — Не выходи, пожалуйста. Станет только хуже. Антон сжал зубы, чувствуя, как внутри поднимается глухая ярость. — Ладно. Арсений быстро проскользнул за дверь, и всего через мгновение Антон услышал глухой звук удара. Вскрик. Тяжелый выдох. Потом еще один. Сердце сжалось в тугой комок. Он не видел, но уже знал, что происходит. Антон замер у двери, пальцы до боли вцепились в косяк. Узкая щель позволяла видеть достаточно, чтобы желчь подкатила к горлу. Он видел все, абсолютно... Как избивают этого прекрасного парня, как бьют головой о стену, а после... Один из дружков его брата вздернул его вверх, заставляя сесть на колени. В тот момент его сердце пропустило несколько ударов. Арсений посмотрел прямо на него и одними губами прошептал: "не смотри". Антон замер на мгновение, а после увидел, как тот парень толкнулся ему в рот вялым коротким членом и что-то громко захрюкал. Липкий страх прошелся по коже. В висках застучало, в груди закипела ярость, смешанная с бессилием. Антон отстранился от двери, сжав челюсти так, что заныли зубы. Он мог выйти сейчас. Мог попытаться что-то сделать, но последствия... Они ведь будут ужасными и потом... Потом все станет хуже, и он уже не сможет помочь. Ведь он не заберет Арса к себе домой, не увезет из этого города... Не сможет. — Какая шлюха, — незнакомый голос звучал слишком мерзко и надменно. Антон медленно повернулся к двери и заметил, что парень пропал. Из ванны послушался шум от льющейся воды, и Антон облегчённо выдохнул. — Влад, продай-ка мне его на пару часиков, денег заработаешь для своего долга, да и другу своему поможешь. У тебя вон какой брат... Сосать у него в крови, а если мы и вторую дырку используем... Он тебе за месяцок другой весь долг отработает, а потом подсядет. Не сможет жить без члена в заднице. — Или двух, — ещё один парень рассмеялся, и Антон едва смог удержать себя в руках.

***

— Прости, я задержался, — прошептал Арсений, стараясь улыбнуться, но улыбка вышла неуверенной, почти натянутой. Его глаза оставались красными от слёз, голос слегка охрип, но он упрямо изображал, что с ним всё в порядке. — Сделать еще чай? — продолжил он, торопливо сглатывая появившийся в горле ком. — Ничего вкусного дома нет, но... Можем выпить ещё пару чашек и посмотреть какой-нибудь фильм. Он замялся, осознавая, насколько жалко это прозвучало, но отпускать Антона сейчас ему не хотелось. — Но ведь… — Антон замялся, словно решаясь на следующую фразу: — Твой брат и его друзья будут мешать. Может, пойдём ко мне? — Можно…? Его голос дрогнул, словно он боялся услышать отказ. Но, заметив одобрительный кивок, лицо его осветилось. — Закажем пиццу или бургеры, — мягко сказал Антон, поднимаясь с пола. — А потом включим тот фильм, который ты хотел. — Это ведь дорого... — пробормотал Арс, чувствуя себя неуверенно. — Ты уже столько раз меня кормишь, а я… Он запнулся на мгновение, сжав руки в кулаки, не в силах озвучить свои мысли. — Как я отплачу? — едва слышно добавил он, бросив короткий взгляд на Антона. — Ты тоже хочешь... — Ничего не нужно, — твёрдо перебил Антон, мягко подталкивая его к двери. — Пойдём быстрее, пока ещё можно выбрать еду и заказать. — Хорошо… Будь тише, они ушли на кухню. Антон вошел в свою квартиру и, едва прикрыв за собой дверь, почувствовал, как к его спине прижалось дрожащее, едва теплое тело. — Спасибо тебе за всё, — очень тихо прошептал Арсений, зарываясь лицом в ткань его толстовки. — Это всё мелочи. Можешь не благодарить, — он сглотнул ком в горле, заставляя себя говорить ровно. Спустя почти минуту Арсений нехотя отстранился, но его ладонь задержалась, едва ощутимо скользя по спине Антона. Движение было неуверенным, словно он боролся с желанием остаться, впиться пальцами в ткань его одежды, не разрывая этот хрупкий, но такой необходимый контакт. Будто боялся, что, стоит ему отступить совсем, тепло, которое он только что почувствовал, исчезнет навсегда. — Тебе, наверное, было мерзко... Прости. Голос дрогнул, а рука исчезла так быстро, словно он испугался своей собственной смелости. — Просто… я был так счастлив. Антон застыл. Он хотел обнять его. Хотел прижать к себе, зарыться пальцами в волосы и шептать, что всё будет хорошо. Хотел спрятать, защитить. Хотел подарить то тепло и заботу, которых тот, возможно, никогда не ощущал. Но если он сделает хоть что-то — это сделает только хуже... Он покажет ему, как может быть по-другому. Даст надежду. А потом уедет. И больше никогда не посмотрит в эти голубые глаза. Никогда. — Прости, — дрожащим голосом повторил Арсений и сделал ещё шаг назад. — Всё в порядке — на одном дыхании выпалил Антон и резко развернувшись, прижал парня к своей груди. — Ты не мерзкий, слышишь? Они мерзкие, а ты нет. Ты самый светлый и прекрасный человек из всех. — Прости… — по бледным щекам покатились слёзы, а из приоткрытых губ вырвался сдавленный всхлип. — Прости за то, что тебе пришлось это увидеть. — Прости... — Антон осторожно провёл ладонью по его спине, прежде чем мягко прижать к себе. — Прости, что не помог. — Стало бы хуже... — Арс зажмурился, его голос прозвучал глухо, словно говорил это самому себе. Он даже не успел осознать, в какой момент Антон подхватил его на руки и понёс в комнату. — Они делают это нечасто. И только это… Антон ничего не сказал, но его хватка стала крепче. Он сильнее прижал Арса к своей груди, продолжая медленно гладить его по спине. Нельзя было привязываться. Он это знал. Но было уже поздно. Возможно, он все таки может...

***

— Тоша, — мягкий, сонный голос прозвучал совсем рядом. Антон резко дёрнулся, в панике распахнув глаза. Грудь сдавило внезапным страхом, и, не соображая, он резко сел и осмотрелся вокруг. Рядом, в полумраке комнаты, на подушке лежало чужое тёплое тело. Арсений. Полностью обнажённый, с растрёпанными волосами и сияющей, счастливой улыбкой. Он смотрел на него с тем же детским восторгом, что и всегда, только теперь в этом взгляде было нечто иное — что-то томительное, притягательное. — Ты… — Антон сглотнул, не в силах продолжить. — Я… — тихо прошептал Арс, смущённо опуская ресницы. — К тебе пришёл… Едва заметный румянец коснулся его щёк, но он не дал себе отступить. Медленно, почти неуверенно он наклонился вперёд и прижался губами к его губам. Тёплые. Нежные. Родные. — Арс… — Скажи правильно, — шепчет он, перебираясь к Антону на бедра. Его тонкие пальцы осторожно обнимают его за шею, не позволяя уйти. — Прошу… — Как? — хрипло выдыхает Антон, чувствуя, как в груди поднимается что-то горячее, пугающее. — Скажи... — на его щеках выступает румянец, а холодные пальцы медленно поглаживает шею. — Арсюша, мой любимый Арсюша, — неуверенно шепчет Антон и замечает, как на лице парня рождается радостная, спокойная улыбка, и он тянется к нему ближе, накрывая его губы своими. — Тоша… — мечтательно шепчет он и, едва заметно дрожа, опускает руку на его грудь. Антон замирает. — Твоё сердце так сильно стучит… — он губами касается его шеи, оставляя после себя едва ощутимый жар. — Из-за меня? — Да, из-за тебя, — отвечает Антон, слишком быстро, слишком твёрдо. Что он делает? Зачем сейчас… — Потому что я тебе нравлюсь? С ума от меня сходишь, да? — его голос сладко тянется, липнет к коже, будто дурман. Он снова накрывает его губы — нетерпеливо, требовательно, словно жадно вдыхая каждое мгновение этого поцелуя. — Хочу тебя, — голос Антона звучит низко, срываясь на шёпот. Арсений едва слышно вздыхает, его пальцы зарываются в ткань чужой одежды, будто боясь, что тот исчезнет. — Хочу, чтобы мы всегда были вместе… Только ты и я… Антон замирает на мгновение, затем, прижавшись лбом к его виску, тихо шепчет: — И я хочу… Всегда вместе. Только ты и… Антон не успевает договорить. Две огромные черные руки выныривают из темноты и резко хватают парня за волосы, стягивая на старый пол, словно мешок с мусором. Арсений кричит, пытается вырваться, но бесполезно — его резко ударяют о стену. Голова глухо ударяется о бетонную поверхность, и звук этого удара, будто раскат грома, разносится по комнате. Мир вокруг замирает. — Ст... — Антон хочет закричать, но из горла вырывается лишь хрип. Голос пропал, тело окаменело, в груди бешено стучит сердце. Он хочет помочь. Он должен помочь. Но не может. — Антон! Помоги! — его голос эхом звучит в комнате, а за ним идёт пронзительный, отчаяный крик. Антон видит, десятки рук, которые тянуться к его Арсюше и тятун в разные стороны, а тот заливается слезами и пытается увернуться. — Помоги мне, — одними губами шепчет он. И едва заметно улыбается. У Антона от этой улыбки внутри все вмиг рушиться, а ноги отрываются от земли. В голове разносится только одно: «Нет». Ноги срываются с места, он мчится вперед, врывается в клубящуюся тьму, разрывает её руками, не видя ничего перед собой. Хватает Арса, цепляется в него мёртвой хваткой, пальцы зарываются в тонкую ткань рубашки, сжимая её до боли в суставах. Ещё секунда — и он с силой тянет его назад, туда, в квартиру, в тепло, в безопасность. Голоса смолкают. Им на смену приходит другое — хриплый, едкий смех. Он раздается отовсюду: из темных углов, из-под пола, с потолка. Антон стискивает Арса в объятиях, будто пытаясь спрятать его от всего мира, но что-то не так. Тело в его руках становится холодным, слишком холодным, словно высеченным из мрамора. Антон опускает взгляд — и сердце уходит в пятки. Арсений уже не дрожит, не пытается вжаться в него, не цепляется за рукава. Его кожа приобретает пугающий синеватый оттенок. А глаза... Глаза закрываются навсегда. — Нет! Нет, пожалуйста! — Антон кричит в бреду, раскачиваясь вперед-назад, крепко прижимая к себе ледяное тело. Его пальцы отчаянно сжимают безжизненные руки, пытаясь согреть их своим теплом, но холод лишь глубже вползает под кожу. — Я здесь! Я рядом, слышишь?! — его голос срывается, становится хриплым, рваным. — Тебе не нужно бояться... ведь я здесь... Губы дрожат, по щекам катятся горячие слезы, а из груди вырывается приглушенный, полный боли вой. Его захлестывает отчаяние — темное, бездонное, как омут. Страх сковывает грудь, выжигает легкие. Безысходность разъедает изнутри, заполняя каждую клетку. Но сильнее всего — ненависть. К себе. К своей трусости, своему бездействию. Он наблюдал, как все они сейчас! Как все вокруг! Молчаливое одобрение, бездействие и эгоизм. Он так сильно отстранялся от всего этого, что в итоге — стал одним из зрителей, которые сидя на диване наблюдают за страданием других. — Нет… Арсюш, пожалуйста… — его голос срывается на шепот. Он сжимает его крепче, словно может удержать, словно может вернуть. А потом слышит треск. Едва уловимый, почти нереальный. Антон замирает. В ужасе опускает взгляд. Арсений рассыпается. Тело, которое он так отчаянно держал, вдруг превращается в пепел, в тонкую, серую пыль, оседающую на его ладонях. Он смотрит, как остатки любимого человека ускользают сквозь пальцы, смешиваются с его слезами. А он... Он ничего не может сделать. Потому что опоздал. — Арс! — Антон резко вскакивает с кровати, тяжело дыша, и лихорадочно осматривает свою комнату. Голова кружится, сердце бьется так сильно, что кажется, будто разорвется. В полумраке его взгляд сразу натыкается на пару голубых глаз — внимательных, слегка обеспокоенных. Арсений сидит рядом, молча наблюдая за ним. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он, чуть нахмурившись. Осторожно касается лба Антона, будто проверяя, не жар ли у него. — Принести воды? — Нет! — голос Антона почти срывается на крик. В следующий миг он уже хватает парня за запястье и рывком притягивает к себе, заключая в крепкие, отчаянные объятия. — Прости... — голос дрожит, слова застревают в горле. Он хочет отстраниться, но пальцы упрямо сжимают его футболку. — Всё хорошо, — спокойно отвечает Арсений. Вместо того чтобы высвободиться, он неожиданно устраивается к Антону на колени, легко, словно так и должно быть. Антона пробирает холодная дрожь, но он только крепче сжимает руки, сцепляя их за его спиной в замок, будто боясь, что стоит ему разжать пальцы — и тот снова исчезнет. — Так меня ещё не обнимали... — неожиданно спокойно шепчет Арсений. Он жмется ближе, его тело расслабляется, глаза спокойно прикрываются, и хотя Антон этого не видит, он точно знает, что на его губах сейчас сияет мягкая, невероятно нежная улыбка. — Я... Я очень сильно испугался за тебя, — Антон неуверенно признается, ощущая, как ладони Арса медленно, успокаивающе скользят по его спине. — Мне приснился кошмар. — Ты напугал меня, — тихо замечает Арсений, но в его голосе нет упрека. Только мягкое тепло. — Прости, — едва слышно шепчет Антон, пряча лицо в его волосах. — Все в порядке, — он почти мурлычет, наслаждаясь таким неожиданным и безумно приятным приливом тепла. — Тебе я приснился, да? — Да... — коротко отвечает он, чувствуя, как к горлу снова подкатывает удушающая тяжесть воспоминаний. — Я умер? В твоем сне? — он спрашивает это так просто, будто речь идет о чем-то обыденном. Антон не отвечает сразу. Он лишь крепче прижимает его к себе, словно боясь, что стоит ослабить хватку — и Арс исчезнет. Его пальцы зарываются в ткань, дыхание сбивается, а сердце стучит так громко, что, кажется, его можно услышать. Он не находит нужных слов, но, возможно, сейчас они и не нужны. — Арс... — он неуверенно отстраняет его, взгляд фиксируется на синих, полных страха глазах, и сердце сжимается. — Не смотри так, — Арсений отворачивается, будто хочет спрятаться от этого внимательного взгляда. Он натягивает рукава кофты, словно они могут скрыть его уязвимость. — Тяжело было не догадаться… Я жив и в порядке. — Можешь не прятать, я всё знаю, — Антон отвечает с непривычным для себя спокойствием, и, услышав свой голос, пугается. Арсений тоже вздрагивает от этой резкости. — Прости, я постараюсь... Больше не показывать, — виновато шепчет парень, словно проблема только в этом. — Ты не так все понял, я понимаю... — он постарался звучать мягче и добрее. — Я понимаю, что тебе очень тяжело и это... Один из способов, — его голос дрогнул. — Я не имею права говорить тебе что-то про это, но прошу... Постарайся быть осторожнее. — Антон, все не так, — в уголках глаз мелькнулы слезы, и он попытался стереть их длинными рукавами. — Это пустяк, если тебе неприятно... Я могу спрятать, правда. Я понимаю, что тебе от меня сейчас мерзко, — он тихо всхлипнул, не решаясь сказать дальше, но почувствовав теплую ладонь на своем плече, продолжил: — Ты можешь во мне разочароваться... Если ты прекратишь наше общение — я пойму, но не говори это вслух. Я не смогу... — Тише, всё не так, — Антон осторожно вытирает слезы с его щеки большим пальцем, чувствуя, как дрожат его руки. Он пытается улыбнуться, но эта улыбка едва ли может быть уверенной. — Всё будет хорошо, я обещаю. — Антон... — Моё отношение к тебе не изменилось, слышишь? — его голос звучит твёрдо, но в нём скользит что-то тёплое, почти умоляющее. — Ты не мерзкий. Ты хороший. Самый чистый, самый правильный… Самый красивый. Последние слова срываются в шёпот, словно это самое важное признание, словно в них спрятана вся правда, вся боль, которую он так отчаянно хочет донести. Антон чувствует, как по щекам катятся его собственные слёзы. Этот парень пережил столько всего, и теперь... Он снова заставляет его почувствовать себя неправильным. — Антон, не надо. Я ведь знаю правду, — он резко спрятал свое лицо за ладонями и зарыдал. — Это не нормально... Когда-то я не смогу остановиться, не захочу останавливаться. Я давно не делал этого, правда! — он пытается сказать это уверенно, но слова застревают в горле, и его голос предательски дрожит. — Я не зависим, но так... — Легче, я понимаю. Физическую боль легче перенести, чем душевную, — он осторожно притянул его запястье к своим губам и поцеловал протертую ткань. — Я всё ещё отношусь к тебе как раньше, это ничего не меняет. И не смогло бы поменять, понимаешь? Это часть тебя, часть твоей жизни, и даже если это неправильно... Ты имеешь на это право. Слышишь? Все переживают боль по разному, а твой метод... Вредит только тебе. Я не стану тебя останавливать или угрожать, но попрошу быть аккуратным. Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое и не могу запретить тебе делать это. — Ты бы мог... — он почти шептал. — Попытаться. — Хороший мой, послушай, — Антон наклоняется к нему, и осторожно кладет руку на грудь. — Это не от скуки и не от безделья. Это от боли, с которой ты не можешь справиться сам. Вот здесь. Арсений вздрагивает, и в уголках его глаз мелькают слезы.. — Почему ты мне это говоришь? — очень тихо и неуверенно говорит Арсений. — Я начну себя жалеть, оправдывать. Начну думать обо всем ещё больше... — Прости, Арсюш, прости, — Антон прижимает его к себе и осторожно вытирает слезы холодными пальцами. — Но я так хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Слышишь? — Никогда, — Арсений пытается улыбнуться, но только горько поджимает губы. — Никогда не будет. Я счастлив только здесь, с тобой... — И я, — Антон прижимает его крепче к своей груди, чувствуя, как Арсений расслабляется, но всё равно сдерживает слёзы. — Испачкаю ведь... — его голос дрожит, но он жметься сильнее к нему, будто это поможет спрятать боль. — Если это ты, то всё в порядке, — Антон снова обнимает его, не думая ни о чём, кроме того, чтобы Арсений почувствовал себя хоть немного лучше. Они сидели в молчании, поглощённые своими мыслями, пока тишину не нарушил голос Арсения. — Мне, наверное, пора... Я слишком долго здесь, — тихо сказал он, отстраняясь, как будто чувствовал, что не имеет права занимать больше времени. Антон не сразу ответил, его пальцы нежно коснулись щеки парня, вытирая последние слёзы, оставшиеся на коже. — Подожди, — его голос был мягким, но твёрдым. — Я никуда не ухожу сегодня, так что всё в порядке. — Ты опять это делаешь... — Арсений всхлипнул, его глаза были полны боли, но и какого-то странного облегчения. — Ты снова стираешь мои слёзы, заботишься и ведёшь себя так... Антон замер, его взгляд стал мягким, а в душе поселилась тишина. — Я бы никогда не стал стирать слёзы у тех, кто мне безразличен, — его голос был тихим, но уверенным. — И я, — он неуверенно коснулся щеки Антона, словно пытаясь найти подтверждение, что это всё не сон, что его чувства — не одиночный порыв. Антон почувствовал, как его сердце учащённо бьётся, и на его губах появилась слабая улыбка. В его глазах светился тёплый, почти невидимый свет. — Тебе нужно куда-то сегодня? — спросил он неожиданно, слегка повернувшись к Арсу и обвивая пальцы вокруг его ладони. Арсений, задумавшись на мгновение, тихо ответил: — Нет, но котов покормить нужно будет... — Хорошо, сходим вместе Антон прижал Арса к себе, чувствуя, как тот замирает в его объятиях, словно стараясь запомнить это ощущение. Его дыхание было тёплым, едва заметным на коже, а пальцы несмело сжались на ткани его футболки.

***

— Ан… Антон… — сквозь всхлипы прошептал Арс, прежде чем со всей силы врезаться в его грудь. Антон едва удержался на ногах, чувствуя, как парень дрожит всем телом. Его худые, измождённые руки вцепились в спину, словно он боялся, что его вырвут из этих объятий. Парень был в одних трусах, кожа была покрыта синяками, кровавыми потёками, пылью и грязью. Его плечи мелко подрагивали, босые ноги царапались о холодный асфальт, но он, казалось, не замечал этого. Одним резким движением он поднял парня на руки и, не слушая его дрожащий голос, зашагал вверх по лестнице. — Нет, пожалуйста, туда нельзя… — захлёбываясь слезами шептал Арс, слабо вырываясь. — Мне нужно убежать… Нужно спрятаться… Его голос дрожал, слова срывались с губ прерывисто, будто застревая в горле. Он задыхался, пытаясь собраться с мыслями, но страх сковывал, не давая выговорить даже простые фразы. Пальцы вцепились в спину Антона так крепко, что, казалось, могли оставить следы, а горячие слёзы бесшумно скатывались вниз, пропитывая ткань его куртки. — Антон… пожалуйста… — голос Арса дрожал, утопая в приглушённых всхлипываниях. Он вжимался в его грудь, цепляясь, словно боялся, что, отпусти он хоть на мгновение, и всё вокруг рухнет. — Если мы пойдём к тебе, они меня найдут… Прошу, давай уйдём прямо сейчас… Куда угодно… Антон молчал. Он уверенно поднялся на нужный этаж и остановился напротив нужной двери, глядя на неё с непроницаемым выражением лица. — Нет… нет, прошу… — Арс захрипел, его тело вздрогнуло в новой волне страха. Он отчаянно цеплялся за Антона, пытался развернуть его, толкал, но сил хватало лишь на слабые, жалобные движения. — Не отдавай меня им… пожалуйста… Антон не дрогнул. — Хватит, — его голос прозвучал холодно, отрезая, словно лезвием. Он поднял руку и твёрдо постучал в дверь. — Нет, нет! — Арс в панике дёрнулся, его дыхание сбилось, а глаза лихорадочно метались, и вдруг, словно в отчаянной попытке остановить происходящее, он резко схватил Антона за лицо. Его пальцы были холодными, липкими от слёз и дрожащими от ужаса. — Я всё что угодно сделаю, слышишь? Делай со мной всё, что хочешь, только не отдавай им! Антон застыл, чувствуя, как его сердце сжалось. Но прежде чем он успел ответить, за спиной раздался чужой голос — ленивый, растягивающий слова с насмешкой, от которой по коже пробежал неприятный холод. — Нашёлся, — незнакомец громко хмыкнул, явно наслаждаясь ситуацией. — Твой брат уже начал переживать, что не получит свои деньги. Арсений вздрогнул, словно от удара. Он судорожно втянул воздух и сжался, будто пытаясь исчезнуть, стать меньше и незаметнее. — Он продал меня им… — его голос был слабым, едва различимым, но в этих словах звучало всё — боль, страх, отчаяние. Он спрятал лицо в плечо Антона, вцепившись в него так, будто тот был его последним убежищем. Незнакомец прищурился, оглядывая Антона с неприкрытым интересом. — Я тебя где-то видел… Ты ведь сосед Влада? Антон медленно, очень медленно повернул голову, встречая взгляд собеседника ледяным, пустым выражением лица. — Да, — его голос прозвучал ровно, без единой эмоции, но в этой спокойной уверенности чувствовалось что-то опасное. — Ну, раз уж ты его нашёл, можешь трахнуть первым, — мерзко ухмыльнулся парень, лениво окидывая их взглядом. — Да и скидочку тебе сделаем. А ты не жмись к нему так сильно, тебе ещё долго отрабатывать сегодня… Влад всех желающих собрал. Арс мелко затрясся, словно выбитый из сил зверёк, загнанный в угол. — Тош… ты ведь не такой человек, я знаю… — его голос сорвался на рыдания, но он продолжал цепляться за Антона, вжимаясь в него изо всех сил. — Ты ведь не сможешь так поступить… правда? Ты просто пугаешь меня, да? Давай уйдём… Его шёпот дрожал, почти теряясь в воздухе, но Антон даже не шелохнулся. — Позови Влада. Нужно поговорить. Парень напротив хмыкнул, сложив руки на груди. — Ты кто такой, чтобы с ним разговаривать? Антон усмехнулся, небрежно оглядывая его с головы до ног. — Посыльный его хозяина. Можешь так и передать. А ещё скажи, что срок на оплату долга вышел три дня назад. Проценты уже набежали. В воздухе повисла напряжённая тишина. Арс затаил дыхание, не осмеливаясь пошевелиться, но его пальцы сжались на спине Антона ещё крепче. Парень напротив на мгновение замешкался, подозрительно сощурившись. — Ты… оттуда? — испуганно спросил дрожаший парень в его руках. — Сейчас скажу Владу, — коротко бросил незнакомец, а потом развернулся и исчез за дверью. Аккуратно, почти бережно, он поставил парня на пол, стянул с себя куртку и накинул на худые плечи. Арсений не шевельнулся. Только слёзы продолжали медленно стекать по его лицу. — Ты ведь поможешь мне, да? — голос Арса был едва слышен, сломленный, пропитанный отчаянием. Он заглянул в глаза Антону, пронзая его насквозь своим дрожащим, полным слёз взглядом. — Сделаешь это ради нас? Антон молчал. Долго, бесстрастно, глядя прямо на него, прежде чем холодно ответить: — Нас нет и никогда не было. Арс вздрогнул, будто на него вылили ведро ледяной воды. Слёзы снова потекли по его раскрасневшимся щекам, капая на обнажённую грудь. Он дрожал, не в силах справиться с собой, но продолжал говорить, цепляясь за последние осколки надежды: — Хорошо… ладно… — он судорожно вдохнул, пытаясь удержать голос, но всхлипы срывались на каждом слове. — Не ради нас… Ради себя… Я сделаю для тебя всё, слышишь? Он говорил мягко, умоляюще, но в его отчаянии чувствовалась решимость. — Ты ведь би, да? — шёпот был почти безжизненным, голос ломался от слёз, но он не сдавался. — Ты спал с Димой… Значит, тебе без разницы… Арс судорожно сглотнул, опустил взгляд и продолжил ещё тише, срываясь на хриплый шёпот: — Я всё сделаю… слышишь? Не скажу ни слова… буду молча терпеть абсолютно всё… Но голос окончательно сломался, и его тело затряслось от новой волны рыданий. Антон сильнее прижал его к себе, пальцы сжались на худых, напряжённых плечах, но он не произнёс ни слова. Из глубины квартиры раздались шаги. Через мгновение в коридоре появился Влад. — Никогда тебя здесь не видел, — усмехнулся он, лениво растягивая губы в глупой, самодовольной улыбке. Глаза его, мутные и пустые, не столько смотрели, сколько скользили по Антону и дрожащему в его руках Арсу. — Говорят, ты от босса… Пришёл что-то посмотреть? — Хозяин прислал за процентами, — Антон говорил ровно, без единой эмоции. — Срок вышел. Завтра сюда придут наши люди, и они заберут всё, что найдут. — Предупреждаешь меня? — Влад ухмыльнулся шире, его взгляд скользнул по Арсу с грязным, пренебрежительным интересом. — Молодец, братик, подставился под правильного человека. Если сделаешь нам ещё добро, можешь забрать его к себе на пару деньков… поиграешься. — Не надо! — испуганно вскрикнул Арс, его пальцы вцепились в плечи Антона, словно в единственное спасение. Тот не шелохнулся. — Я здесь не за этим. Время вышло, а хозяин не любит ждать. Он сказал забрать его. Антон едва заметно кивнул на Арса, который продолжал дрожать у него в руках. Влад прищурился, но ухмылка не исчезла. — Лицо у него хорошее… да и задница тоже, — протянул Антон лениво, но с каким-то хищным интересом. — Будет отрабатывать твои долги у нас на квартире, пока ты ищешь деньги. — Что...? — Арсений на секунду потерял самообладание, его голос осел, а руки безвольно опустились. — Я не поеду никуда! Антон ничего не ответил. — Забери его завтра утром, и я сразу верну часть долга, — ухмыльнулся Влад, хлопнув Арса по спине. — Заодно и научим его обслуживать клиентов… Тебе ведь даже лучше — опыта наберётся. А твой хозяин получит сразу и деньги, и залог. Арс едва дышал. Слёзы беззвучно стекали по его лицу, а пальцы вцепились в Антона так, что костяшки побелели. — Прошу… — его губы едва шевельнулись, но голос дрожал. — Неужели ты… — Что ты там шепчешь, маленький мой? — раздался весёлый голос Влада из-за спины. Влад ухмыльнулся шире, сделал шаг вперёд и, не отводя взгляда от Антона, лениво подцепил порванную резинку трусов Арса. Едва тот успел дернуться, как Влад рванул её вниз, и тонкая ткань окончательно разошлась, оставляя Арса беззащитным. — Уговариваешь гостя остаться, Арсюш? Правильно, — он рассмеялся, склонив голову набок и посмотрел на Антона. — Можешь повеселиться с ним, а потом дашь мне Арса на пару часиков. Все в плюсе. — Ты, наверное, не понял… — холодно бросил Антон, делая шаг назад, его голос прозвучал спокойно, почти безразлично, но в этой холодности таилась угроза. — Это ты не понял, — раздался низкий, хриплый голос. Из-за спины Влада вышли двое парней. В тусклом свете лампы блеснул металл — длинные, острые ножи. Влад лениво взял один из них, покрутив в ладони, словно оценивая вес. — За деньгами уже едут, — ровно продолжил Антон, не проявляя ни тени эмоции. — Если со мной или с товаром что-то случится, долг в борделе будешь отрабатывать ты. Он сделал паузу, выжидая. — Можешь попробовать сбежать… но ты лучше других знаешь, что с тобой сделают, когда найдут. Так что не зли меня. На несколько долгих секунд в комнате воцарилась тишина, натянутая, как тугая струна. Влад стиснул зубы, его ноздри гневно раздулись, но пальцы, сжимающие нож, предательски дрогнули. — Ты...! — он раздражённо оскалился, но тут же отступил на шаг, хищный блеск в глазах немного угас. Он выругался сквозь зубы и махнул рукой: — Считай, что тебе просто повезло. Забирай этого щенка и катитесь отсюда, пока я не передумал! Антон не среагировал. Он лишь крепче прижал Арса к груди, ощущая, как тот дрожит в его руках. Парень беззвучно плакал. Щёки покраснели, ресницы слиплись от слёз, а грудь была вся мокрая. Он цеплялся за Антона, будто единственный оставшийся в мире якорь, единственный шанс на спасение. — Скажи, что ты пошутил, — прошептал одними губами Арсений, когда они зашли в квартиру Антона. — Ты ведь спас меня, да? Это всё было просто для них? Антон посмотрел на него сверху вниз, медленно, оценивающе, и вдруг громко рассмеялся. — Ты действительно такой наивный, — он покачал головой и одобрительно кивнул. — Я думал, это игра, но ты… ты и вправду поверил? — Антон… — Что? — он резко замолчал, его лицо исказилось гневом, но всего на мгновение. Следующее движение было резким и грубым — он рывком стянул с Арса куртку и последние лохмотья одежды, оставляя его дрожащим, униженным. — Пожалуйста… — Арс обессиленно упал на колени, вцепившись в ноги Антона. Его голос был хриплым, сорванным, полным отчаяния. — Я сделаю всё, что ты хочешь… Буду только твоим… Хочешь — насилуй, хочешь — бей… Только… не отдавай меня им… умоляю. Антон резко вдохнул, но быстро взял себя в руки. — Хватит, — его голос прозвучал холодно, отрывисто. — Ты прекрасно знаешь, что я здесь ничего не решаю. Резким движением он схватил Арса за шею, заставляя того подняться на ноги. Арс дёрнулся, но не сопротивлялся, будто все силы покинули его. Антон на секунду задержал взгляд на его мокром, заплаканном лице, затем тыльной стороной ладони смахнул влажные дорожки со щёк и молча потянул его в ванную. — У меня есть приказ, и я буду его выполнять. — Почему я...? — хрипло выдохнул он, глотая горькие слёзы. — Я ведь… ничего не сделал… Этих денег я даже в глаза не видел… Антон не ответил сразу. — Меня это не волнует, — он попытался сказать это ровно, но голос предательски дрогнул. Этого было достаточно. На секунду в глазах Арса мелькнула надежда. Нужно было врать увереннее, нужно было сделать все правильно и быстро. Нужно было защитить. Он затащил парня в ванную и сразу включил сильный напор теплой воды. Арс попытался вырваться, но Антон резко встряхнул его, возвращая к реальности. — Я тебе никогда не нравился, да? — голос парня был таким отчаянным и безжизненным, что Антон едва не сорвался. Едва не бросился к нему, не закрыл его собой, спрятав от всего мира. Но он не мог. — Нет. Такие, как ты… — он неосознанно сделал паузу, и тут же в тишине прозвучал тихий, истеричный смешок. — Никогда не вызывали у меня ничего, кроме презрения. — У меня тоже, — Арс снова рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья. Он осел на дно душевой, прикрыв покрасневшие глаза. — Такие, как я… Они ничтожны и бесполезны. Им лучше бы было даже не рождаться… Мне тоже. — Хочешь поговорить о несправедливости жизни? — сдержанно ответил Антон, выливая на руки побольше ароматного геля. Пальцы провели по спутанным волосам, намыливая их до белой пены, потом скользнули вниз, по напряжённым плечам, по худой груди, по ногам… Каждым движением он будто пытался стереть с него не только грязь, но и весь тот ужас, что его окружал. Хотелось этой старой мочалкой стереть всю его боль, все горькие воспоминания и обиды, хотелось стереть из его памяти конченную семью наркоманов, стереть этот город. — Нет, — тихо ответил Арс. — Я просто… хотел сказать тебе спасибо. Он попытался улыбнуться, но с волос на лицо потекла пена, и он невольно зажмурился. — Спасибо? — Антон нервно усмехнулся. Этот смешок стоил ему последних сил. — Да… — Арс глубоко вдохнул. — Этот месяц, пока ты был здесь — стал лучшим временем в моей жизни. Антон замер. — Я никогда не был так счастлив, — продолжал Арс. Голос его был тихим, почти неслышным. — Я мечтал о таком парне, как ты. Который будет… — он закусил губу, пряча предательскую дрожь в голосе, — красивым, смешным… идеальным. Его голос осекся, с губ сорвался полный отчаяния всхлип. — Я мечтал, что он заберёт меня отсюда. Что увезёт куда-то далеко, покажет мне мир. Покажет море… Я мечтал, что он поцелует меня первым. Что предложит встречаться. А потом… Он повернулся к Антону спиной, упираясь лбом в мокрую плитку. — Потом появился ты. Такой, будто из моих снов… Это глупо, я знаю, но… — он сделал глубокий вдох и медленно развёл бёдра, сглотнув вязкую слюну. — Ты не можешь меня отпустить. Не можешь спасти. Но можешь… Он замер, едва дыша. — Можешь сделать это...? В его голосе не было соблазна, только боль. — Потом… Там, куда ты меня отвезёшь, будут другие. А я бы так хотел, чтобы хоть один раз это было с тем, кого я люблю. Антон смотрел на него, не двигаясь. Сердце тяжело билось в груди. — Идиот… — его голос сорвался. Я. Какой же я идиот. Как я мог допустить такое? Как позволил этому случиться? Всё изначально должно было быть не так. — Я знаю, — умоляюще прошептал парень. — Но какая тебе разница, кого… Он замер, не договорив. Антон резко развернул его к себе, схватил душ и начал смывать с него пену. Тёплая вода стекала по коже, растворяя последние слова, как будто их никогда не было. — Я… попрошу их быть нежными с тобой, — вырвалось прежде, чем он успел подумать. Кого он попросит? О чём он вообще говорит? Зачем… Арс смотрел прямо на него, и в голубых глазах за долю секунды всё изменилось. Антон мог бы поклясться, что никогда в жизни не видел человека более отчаянного. — Значит, нет… — его губы едва шевельнулись. — Прости, что заставил тебя это слушать. Его голос был пустым, безжизненным. — Идём в комнату. Скоро приедет машина, — он сказал ровно, стараясь держать себя в руках. Антон потянулся за самым большим и чистым полотенцем, какое только смог найти, и, не глядя, набросил его на парня, словно на уличного щенка. И замер. Он видел, как тот сидит, сгорбившись, крепко сжимая край полотенца, словно единственную защиту. Как дрожат его губы, но он не издаёт ни звука. Он ведь не знал ничего и не мог узнать. Не понял его намеки, не читает его мысли. Он действительно думает о том, что самый дорогой для него человек оказался таким... Он ведь не такой. Никогда не был таким. Хочется упасть перед ним на колени, извинится и долго, очень долго обнимать и прижимать к своей груди. Хочется рассказать правду и спасти его из этого ада. Хочется подарить ему хоть немного счастья, которое он дарил Антону. Но одно его слово, может стоить им жизни. Пока они не уедут из этого города, он не может сделать ничего. Но может стать немного мягче, хоть чуть-чуть. Если не словами, то действиями. — Идём, — пробормотал он, сам не зная, зачем. — Если ты заболеешь, мне за это голову оторвут. Антон резко наклонился, его движения были быстрыми, выверенными, не оставляющими места сомнению. Он легко подхватил парня на руки, будто тот почти ничего не весил. Арс затаил дыхание, его тело напряглось, но сопротивляться он не стал. Грудь Антона была тёплой, его хватка — крепкой, не дающей ни единого шанса вырваться. Голова Арса невольно склонилась к плечу Антона, губы дрогнули, но ни один звук так и не сорвался с них. В его глазах читался страх, смешанный с непониманием, но он не осмелился заговорить. Спустя несколько секунд он поставил Арса на пол, но не спешил разжимать пальцы. Его рука продолжала крепко сжимать плечо, удерживая его в равновесии, не позволяя упасть или отступить назад. Арс чувствовал жар его ладони даже сквозь тонкую ткань, этот жар пронзал его насквозь, отдаваясь в груди тяжёлым, глухим эхом. Он медленно поднял на Антона взгляд, но тот ничего не сказал. Только его пальцы продолжали сжимать кожу, словно напоминая: он всё ещё здесь, он не отпустит. — Одевайся, — ровным голосом бросил он, отводя взгляд. — И без вопросов. Арс закусил губу, но молча натянул на себя одежду, которую ему дали. Бесформенная толстовка, чужие штаны, чуть великоватые — он ощущал себя в этом так, будто его обернули в оболочку, которую он больше никогда не сможет снять. Антон смотрел, как он застёгивает молнию на кофте дрожащими пальцами. Он делал это слишком медленно. Слишком покорно. Антон дернулся, больше не в силах сдерживаться, и резким движением застегнул молнию. Металл со звуком скользнул вверх, захватывая ткань, парень вздрогнул, а его плечи нервно дёрнулись. Его дыхание сбилось, взгляд метался, а пальцы судорожно вцепились в край рукава, но он не посмел произнести ни слова. Только шумное, прерывистое дыхание нарушало напряжённую тишину между ними. Антон осторожно, но твёрдо направил парня в комнату, придерживая за плечо. Тот двигался медленно, будто каждое движение давалось ему с трудом, а взгляд оставался рассеянным, потерянным. Оказавшись у кровати, Арс неловко сел на самый край, сгорбившись и крепко сцепив пальцы в замок. Его плечи чуть подрагивали, но он молчал. Антон задержался на секунду, взглянув на него, затем молча развернулся и ушёл на кухню. Через несколько минут он вернулся, держа в руках чашку горячего чая. Тонкие струйки пара поднимались вверх, разнося слабый аромат трав. — Пей, — негромко сказал он, протягивая чашку. Парень сначала не двинулся, лишь посмотрел на неё, словно не до конца понимая, зачем ему это. Потом медленно, осторожно взял её обеими руками, чувствуя, как тепло керамики согревает его замёрзшие пальцы. Антон не сказал больше ни слова, но присел рядом, наблюдая, как он судорожно делает первый, неуверенный глоток. — Ты поселился по соседству, чтобы выбить долг у брата? — дрожащим голосом спросил Арсений, сжимая в руках чашку горячего зеленого чай. — Да, — холодно и безразлично. — Прости, что мешал тебе, — прошептал он, и слёзы медленно потекли по его щекам. Антон даже не моргнул. Антон медленно подошёл, не отводя взгляда. Его пальцы сомкнулись на шее парня, и он рывком притянул его ближе, вынуждая дернуться от неожиданности. В этот момент горячая чашка, которую тот держал в другой руке, качнулась и Антон резким движением взял её, но слишком поздно — обжигающий чай плеснулся через край, разливаясь по его пальцам. Он тихо выдохнул сквозь стиснутые зубы, но не отпустил Арса, лишь увереннее сжал его шею, заставляя чувствовать своё дыхание совсем рядом. — А… Антон… — хрипло выдохнул парень, инстинктивно схватившись за его запястье. И тот ослабил хватку. — Заткнись и хватит ныть! — его голос звучал жёстко, отчеканивая каждое слово. — Отработаешь долг брата, потом клиентов себе найдёшь. Мордашка у тебя милая, может и приглянешься кому — выкупят. Арсений сжал губы так сильно, что в них набухла боль, а его плечи затряслись от напряжения. — Прошу… — едва слышно прошептал он. — Ты ведь никогда… Но он не успел договорить. — Заткнись! — резко оборвал его Антон. Громкий хлопок разорвал тишину — звук удара заставил парня вздрогнуть всем телом, а потом инстинктивно отшатнуться. Но Антон не ударил его. Он ударил по руке себя. Резко схватив Арса за запястье, он повалил его на постель и прижал к матрасу, наклоняясь так низко, что его горячее дыхание обожгло чужую кожу. — Здесь везде уши и глаза, — выдохнул он очень тихо. — Думай дважды, что говоришь. А после резко отстранился, сделав голос громче, жёстче: — Не беси меня, иначе я сделаю так, что вся твоя жизнь превратиться в сплошлой ад. Понял меня? — его голос стал немного спокойнее. — Веди себя хорошо и я не сделаю тебе больно. В голубых глазах мелькнуло осознание и он выдохнул чуть спокойнее. Меньше чем через двадцать минут они выехали из города. Антон вёл машину молча, изредка бросая взгляды на парня. Тот сидел, прижимаясь к дверце, и боялся пошевелиться, не до конца понимая, что происходит. Квартиры в центре, не оказалось, а вот новая машина с незнакомыми людьми ждала их в нескольких километрах от города. Антон осторожно поднял Арса на руки, чувствуя, как тот вздрагивает от каждого движения, и бережно понёс его к старому, потёртому фургону. Внутри оказалось всё, что могло понадобиться: мягкий матрас, несколько бутылок воды, немного еды, тёплый плед. В углу стояли аккуратно собранные вещи Арса, будто кто-то заранее позаботился о его побеге. Среди них лежали самые важные для него мелочи — старая разбитая рамка с семейной фотографией, маленькая фигурка и ещё какие-то безделушки. Из одной коробоки выглядывал тот самый чёрный блокнот с различными наклейками, а в дальнем углу, в переноске, тихо сидел Кирпичик, его рыжая шерсть тускло мерцала в свете небольшого фонарика. — Всё хорошо, слышишь? — тихо, но твёрдо прошептал Антон, бережно укутывая Арса в плед. Он осторожно сжал его плечи, словно пытаясь передать тепло и уверенность, а затем добавил: — Теперь они нас не найдут. А затем Антон ушел. Арсений прождал его больше получаса. Нервно сжимая в руках край теплого пледа, в который его попытался укутать Антон. — Водитель не справился с управлением, и машина упала с моста в реку, — произнёс Антон ровным голосом, вновь заглядывая в фургон. — Если нас будут искать — мы не выжили. Арс резко поднял глаза, встретившись с его взглядом. В его глазах всё ещё читалась тревога, но было что-то ещё — слабая искра надежды. Антон присел рядом с ним, его движения были медленными и осторожными, как будто боялся нарушить хрупкую тишину. Он слегка коснулся щеки Арса, словно стирая невидимую пыль и следы боли, оставшиеся после пережитого. В его прикосновении не было спешки, только мягкость и забота. — Новые документы в сумке, деньги тоже. Теперь решай сам. Если хочешь — поедем ко мне домой. Если нет, я довезу тебя до города, отдам всё, что тебе принадлежит, и исчезну. Я не стану тебя искать или угрожать. — Ты… Ты сделал всё это ради меня? — не веря собственным ушам, спросил парень. Антон усмехнулся. — Это была продуманная игра. И ты очень хорошо в неё сыграл. — А бордель? Долг… Брат...? — С долгами твой брат будет разбираться сам, — спокойно ответил Антон. — А если ты всё ещё хочешь отправиться в бордель и кого-то трахнуть… — он ухмыльнулся, — я тебя не остановлю, но лучше отдохни сначала и поспи. — Антон, пожалуйста… — Всё что угодно, — Антон сел ближе. — Ты так сильно хочешь кого-то трахнуть? — Ты понял, о чём я, не шути так, — парень нахмурился. — Пожалуйста… Антон тяжело выдохнул. — Никакого борделя. Уговорил. Он осторожно притянул Арса к себе, обнимая крепко, но бережно. — Его изначально не было. И той договорённости тоже. Я приехал в город, чтобы решить несколько проблем, остановился в неприметном месте… А потом увидел тебя. Антон говорил тихо, но слова его звучали уверенно, как будто он точно знал, что хочет сказать. Его глаза были полны спокойствия, но в них скрывался тот огонёк, который Арс успел заметить сразу — решимость, возможно даже не осознаваемая им самим. — Я не понимаю… — Я никак не связан с долгами твоего брата, но у меня хватило сил спасти тебя от этого идиота. Разве не хорошо получилось? Антон осторожно положил руку на плечо Арса, его касание было таким мягким, что тот сначала не понял, что это. — Ради меня? — он едва сдерживал эмоции, его дыхание стало более ровным, но в глазах все ещё плескалась неуверенность. — Да. Ради той радостной и смущённой улыбки, которую я впервые увидел у вас во дворе. Ради того, чтобы твои красивые глаза не краснели от слёз, — его взгляд стал мягче, будто он вспоминал момент, который был ещё недавно, но в его памяти он запечатлелся как что-то важное. В его голосе звучала искренняя привязанность, и Арс почувствовал, как его сердце замерло от этих слов. Тот момент, когда в нем просыпались теплые чувства, которые он так давно игнорировал. — А если бы ты пострадал? — Два парня, которые держали тебя сегодня, были абсолютно трезвыми. Они бы и пальцем тебя не тронули. Но если бы что-то пошло не так — помогли бы тебе. Вот только твой побег не входил в план… Прости. Ты, наверное, очень испугался? Арс кивнул, прикусывая губу, ощущая, как холодное напряжение вновь охватывает его сердце. Он пытался сосредоточиться на словах Антона, но что-то внутри не давало покоя. Он чувствовал, как его дыхание становится чуть быстрее, а мысли путаются, как клубок. — Я бы ни за что не вернул тебя им. Слышишь? — его голос дрожал, будто каждое слово было не просто признанием, а криком души. В глазах Арса читалась растерянность и страх, а в сердце — что-то болезненно знакомое, что не отпускало его с того самого момента, как он встретил Антона. — Тогда… Почему ты просто не помог мне сбежать? Антон посмотрел прямо в его глаза. — Они бы искали тебя. А сейчас… Сейчас они думают, что избавились и от тебя, и от долга.

***

— Арсюш, я дома! — устало крикнул Антон, захлопывая за собой входную дверь. Ответа не последовало. Они жили вместе уже больше месяца, и каждый день Арс выбегал в коридор, радостно запрыгивал ему на шею, крепко прижимался к замёрзшему парню и осыпал его покрасневшие от холода щеки быстрыми поцелуями. Антон уже привык к этому. Домой хотелось возвращаться, а в груди с каждым днём зарождалось всё больше привязанности, тепла и… любви. Сегодняшний день выдался слишком тяжёлым и невероятно долгим. Он специально закончил все дела, чтобы завтра взять выходной и провести его дома с парнем. Даже заскочил в магазин за шоколадным тортиком — знал, что тот любит сладкое, и поэтому немного задержался. — Привет… — донёсся тихий, растерянный голос из дальней части коридора. Антон резко обернулся. Арсений сидел в углу напротив шкафа, обхватив колени руками, и тихо рыдал. Он выглядел ужасно: покрасневшие, заплаканные глаза, припухшее лицо, губы искусаны почти до крови. — Арсюш… — голос Антона дрогнул, но он тут же взял себя в руки. Его шаги эхом отразились в тишине квартиры. Через секунду он уже сидел перед парнем на корточках, аккуратно касаясь его руки. — Что случилось, малыш? — тихо, почти шёпотом. Ответа не последовало. — У тебя что-то болит? Поехали в больницу! — Антон медленно опустился на колени, боясь ненароком сделать только хуже. Взгляд Антона был полон тревоги и заботы, сердце колотилось в груди, как будто он сам стоял на грани разрушения. Он не мог отвести глаз от заплаканного лица парня, от того, как слёзы продолжали скатываться по его щекам, оставляя за собой следы боли и бессилия. — Арсюш… — Как его зовут? — внезапно сорвалось с губ Арсения, и он тут же посмотрел Антону прямо в глаза. — Кого...? — Антон осторожно коснулся его колена, но Арс даже не шелохнулся. Вместо этого он зажмурился еще сильнее, и по щекам снова побежали слёзы. — Скажи правду, пожалуйста… — его голос дрожал, почти теряясь в тихих всхлипах. — Кто он...? Почему он...? Антон растерянно нахмурился. — Арсюш… Хороший мой… — мягко сказал Антон и погладил его по ноге, надеясь хоть немного успокоить. — О ком ты? Что случилось? — Ты… с другим… — Арс с трудом выдавил слова, и в глазах снова блеснули слёзы. Он поспешно стёр их длинным рукавом. — Почему...? Антон напрягся, начиная понимать, о чём он говорит. — Нет никого, — он попытался говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул. — Я просто задержался на работе, завтра взял выходной… Думал, мы куда-то сходим… — Ты ведь с другим… спишь… — шёпот Арса прозвучал как выстрел. Антон замер. — Измена… — Арсений вдруг осёкся, прикусывая губу, словно испугался собственных слов. — Прости… мы ведь не встречаемся. Ты можешь делать, что угодно… Он резко отвернулся, стирая слёзы дрожащими пальцами. — Просто… не приводи его сюда, — голос сорвался. — Я не смогу… видеть вас… Знать, что вы здесь… — он резко спрятал лицо за дрожащими ладонями. — Я не имею на это право, но почему... Он? — Арсюш… — Антон осторожно обнял его, притягивая к своей груди. — Хороший мой, никого нет, слышишь? Нет и не могло быть. Он крепче прижал его к себе, вдыхая знакомый запах. — Я был на работе, хотел закончить всё побыстрее, чтобы прийти домой. К тебе. К нам домой. Антон легко поднял его на руки и направился в спальню. — Я ведь написал тебе, что задержусь… Прости. Нужно было позвонить. — Не было сообщения… — сдавленно прошептал парень. Антон нахмурился, быстро вытащил телефон из кармана и проверил диалог. — Как? — он судорожно пролистал экран. — Оно не отправилось… Он развернул телефон к парню, показывая исходящее сообщение, которое не отправилось. — Вот, смотри: «Любимому Арсюше, сегодня я задержусь на работе». Арс вздрогнул. — Любимому… — его губы задрожали, и он снова заплакал. — Я ведь… Мы… Антон осторожно сел рядом, и вытер слёзы с его раскрасневшихся щёк. — Что тебя волнует? Расскажи мне, — он говорил мягко, но в голосе чувствовалась настойчивость. — Я тебя очень сильно люблю и никогда не хотел тебя обидеть. Арс прикусил губу, опустив глаза в пол. Тяжело сглотнув, он почувствовал, как комок в горле сдавливает его дыхание. Сердце билось так быстро, словно пыталось вырваться из груди. Он нервно оглянулся, его руки бессильно сжались в кулаки, но он пытался удержать себя от того, чтобы не разрыдаться. Каждая мышца в теле болела от усталости, но самое болезненное было внутри — эмоции и мысли, которые переполняли его. — Мы… — его голос дрогнул. — Мы не занимаемся сексом. Почти не целуемся… Ты не трогаешь меня. Я ведь никогда... Ты можешь об этом не волноваться, но ты всё равно... Он снова сглотнул, с силой вцепившись в рукава своей толстовки. — Тебе противно, да? С той самой ночи… — он осёкся, жалея о сказанном. Антон вдруг почувствовал, как у него похолодело внутри. — Послушай, — его голос стал твёрдым, уверенным. — Я никогда не считал тебя грязным. Никогда. Мне не было мерзко, но я не хотел давить на тебя после всего, не хотел заставлять. — Но я ведь не против! — горячо выдохнул Арс, вскидывая голову. В глазах застыли боль и отчаяние. — Я столько раз предлагал… Себя… Антон вздрогнул. — А ты делал вид, что тебе всё равно, — добавил он чуть тише. — Нет! — резко перебил его Антон. — Мне не всё равно! Он притянул Арса к себе, обнял так крепко, будто тот мог растаять у него в руках. — Именно потому я и оттягивал это как можно дольше… — выдохнул Антон, зарываясь носом в его волосы. — Я очень сильно тебя люблю. И не хочу сделать тебе больно. — Я… потерплю… — почти неслышно пробормотал парень. Антон отстранился и заглянул ему в глаза. — Нет! Даже если ты сможешь перетерпеть физическую боль, психологическая боль... Там все сложнее, понимаешь? Я очень сильно боялся за твое состояние, когда забирал оттуда. Тебе нужно адаптироваться немного, привыкнуть. Я не хотел привязывать тебя к себе сексом, пойми это. Ты не должен относится к этому, как к оплате за помощь. — Адаптироваться? — обиженно прошептал Арс. — В твоих глазах я дикий? — Нет! Арсюш, — он резко наклонил голову вниз, сдерживая рвущуюся наружу тревогу. Хотелось объяснить всё, извиниться за всё и показать все те переживания, которые грызли его последний месяц. — Тогда что? — голос парня дрожал. — Я говорил, что люблю тебя… Признавался в чувствах, как только мог. Предлагал себя. Секс. Он запоздало всхлипнул, но продолжил, загибая пальцы, будто пытаясь убедить не только Антона, но и самого себя. — Я был готов встречать тебя у дверей на коленях. Готов был отсасывать тебе хоть три раза в день… — слёзы текли по его щекам, но он даже не пытался их вытереть. — Тебе этого мало? Если ты меня тоже… Он запнулся, не решаясь сказать «любишь». — Разве ты не хочешь меня трахнуть? Не хочешь поцеловать? Или хотя бы… хоть что-то… Антон закрыл глаза, тяжело выдыхая. Сердце болезненно сжалось от этих слов. — Я боялся сделать тебе больно, боялся обидеть. Я не хотел быть эгоистом. Секс… это ведь просто секс, — Антон натянуто усмехнулся, качая головой. — Мне было достаточно дрочить утром в душе, представляя тебя… Арс немного поджал губы, словно не решаясь произнести слова вслух, его дыхание стало более прерывистым, а плечи нервно дрожали. — Тебе нужно было время, право выбора, поддержка. Я не мог просто взять тебя в тот же день... Да, я хотел. Очень сильно. И я всегда хочу тебя. Его голос дрогнул, но он продолжил: — Я сдерживался из последних сил, когда целовал тебя. Когда ты встречал меня у дверей и опускался на колени. Но я не хотел спешить, пойми. Прошу тебя. Антон осторожно взял его ладонь в свою и сжал. — Ты не должен предлагать себя, чтобы тебя любили. Это ужасно звучит, но разве это не так? Почему ты так настойчиво делал это? Просто хотел побыстрее заняться сексом? Или… ты боялся? — Что ты уйдёшь, если я не дам тебе его, — почти неслышно прошептал парень. Антон затаил дыхание. — От меня всегда чего-то ждали, чего-то требовали… А когда ты… не брал ничего — мне стало страшно, — голос Арса стал низким, спокойным, но от этого только тяжелее. — Я подумал, что первое, о чём ты попросишь в качестве оплаты, будет секс. Антон невольно вздрогнул. — Поэтому я всегда… старался соответствовать, — продолжил Арс, опустив взгляд. — Растягивал себя, подготавливал. Антон закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. — Те парни всегда говорили, что трахали бы меня на любой поверхности… — он тяжело сглотнул. — Я подумал, что ты тоже… Он резко замолчал, осознав смысл сказанного. — Ты не такой, как они. Я знаю. Но ты ведь тоже парень… А если я тебе хоть немного нравился… — Нам нужно было поговорить об этом сразу, — Антон мягко притянул его к себе, крепко обнимая. Он осторожно поцеловал Арса в макушку и провёл ладонью по его спине, успокаивая. — Разве я бы позволил моему любимому человеку провести свой первый раз на какой-то там поверхности? — его голос стал тёплым, заботливым. — Я бы подготовил тебя сам… медленно, нежно. Вылизывал бы, целовал, успокаивал. Секс — это про удовольствие для двоих, а не только для меня. Арс судорожно вдохнул, словно впервые по-настоящему осознавая, что всё могло быть по-другому. — Всё это… — он не знал, как выразить свои мысли. — Кажется странным, да? — Антон тихо усмехнулся. — Я не хотел ни к чему тебя обязывать, не хотел давить. Я понимаю, что ты хотел этого, потому что любишь меня, но при этом… В твоей прекрасной голове было столько мыслей. Я не хотел, чтобы они съедали тебя изнутри. Не хотел, чтобы свой первый раз ты запомнил, как оплату долга, обязанность или ещё что-то. — Спасибо, — тихо прошептал Арсений. — Прости, что мы не обсудили это сразу. Мне стоило объясниться… Из-за меня ты столько всего надумал… — Да, — Арс вздохнул, проводя рукой по его спине. — Я подумал, что не возбуждаю тебя, что ты охладел ко мне, что больше не хочешь быть со мной. Что нашёл других… А когда ты задержался сегодня… Я решил, что это конец. — Нет. Думаю, сегодня только начало, — Антон снова прижал его к себе, его губы мягко коснулись пушистых прядей. — Я хотел дать тебе время привыкнуть к нормальной жизни. Хотел, чтобы ты увидел, что всё может быть иначе. Чтобы у тебя был выбор, понимаешь? Он выдохнул и на мгновение замолчал, словно подбирая слова. — Я спас тебя оттуда не для того, чтобы запереть в своей квартире и трахать на каждой поверхности. Я хотел… — его голос дрогнул. — Чтобы ты был счастлив. Со мной или без меня. — С тобой! — твёрдо сказал Арсений, даже не задумываясь. Антон почувствовал, как внутри него разливается тепло. — Да… — он слабо улыбнулся. — Я тоже этого очень сильно хочу. Но мне было важно услышать это от тебя, а не навязать. Хотел, чтобы ты сам разобрался в своих чувствах. — Я понял их ещё тогда… В том городе, в той маленькой комнате, где ночами напролёт мечтал о тебе. О твоих губах. О маленьком поцелуе… — Арс слегка покраснел и спрятал взгляд. — Ничего не изменилось, слышишь? Я всё так же люблю тебя и всё так же хочу. — И я. Очень сильно люблю тебя и хочу. Всегда хотел. Но готов ждать столько, сколько нужно. Готов сделать всё, чтобы тебе было комфортно, — Антон погладил его по спине, чуть сильнее прижимая к себе. — Мне нужен ты, а не обычный секс на любой поверхности. Нужно твое счастье, твоя улыбка и долгие сонные объятия. — Я… — Арс глубоко вдохнул, прежде чем заговорить. — Спасибо тебе за всё. Правда. В глубине души я очень боялся… Боялся, что ты просто выставишь меня за дверь, если я не отдам тебе своё тело. Антон замер. — А после каждого твоего отказа… — парень неуверенно продолжил. — Мир уходил у меня из-под ног. Было так страшно… Я убеждал себя, что ты так не поступишь, но ведь… Если не моё тело, тогда… какая выгода тебе от меня? Антон сжал челюсти, едва сдерживая болезненный ком в горле. — Твоя душа, — тихо произнёс он. — Я полюбил тебя, твою душу. — А я влюбился в твое тело, — смущенно прошептал Арсений. — В твои зелёные глаза, недовольный взгляд и горячие руки. Ты был таким... Словно из книжек, а я... Таких как я... — Здесь двое, — спокойно и уверенно добавил Антон. — Я ничем не отличаюсь от тебя, поверь. — Нет, ты ведь... Тоже? — Да. Всю свою жизнь ненавидел себя и считал, что такие, как я, не должны рождаться. Арсений затаил дыхание. — Ты тогда сказал мне это… Антон опустил взгляд. — Я хотел сказать это себе. Мне было мерзко от себя, от своих поступков… Я не придумал ничего лучше… того. А ты… Ты мог пострадать по моей вине. Мог даже умереть. Арс тихо вздохнул и осторожно коснулся его руки, переплетая их пальцы. — Но я здесь. Я жив, — он мягко притянул их руки к своей груди, накрывая второй ладонью. — Моё сердце бьётся ради тебя. Антон слегка улыбнулся, касаясь губами его виска. — Нет, оно бьётся вместе с моим. Ради нас. В тот вечер Антон долго обнимал его, прижимая к себе как можно ближе. Арс что-то тихо шептал, упираясь влажной щекой ему в шею. Впервые за долгое время он чувствовал покой. Всё вокруг перестало иметь значение — пока в его руках был самый дорогой человек. Арсению потребовалось много времени, чтобы успокоиться, он долго крутился в его объятиях и боялся отстраниться даже на миг. Антон понимал его страх, понимал и старался быть рядом. Жался к нему ближе и гладил по спине, вырисовывая различные узоры длинными пальцами. Когда он наконец уснул, Антон смог немного выдохнуть. Полежав ещё несколько минут рядом с ним, он осторожно встал с кровати и накрыл парня одеялом до самой шеи. Потом был прохладный душ, который помог ему вернуться в реальность, небольшая уборка на кухне, ведь там всё ещё стоял готовый ужин, а после его купленный торт тоже отправился в холодильник. Когда Антон вернулся в комнату, Арсений спал все в том же положении, обнимая одеяло одной рукой. На губах парня родилась едва заметная улыбка и он осторожно опустился на кровать, чтобы не разбудить его. Быстро нырнув под одеяло, он потянул Арса на себя и его взгляд зацепился за край белой футболки, которая задралась до самых рёбер. Антон осторожно потянул её в низ и рвано выдохнул. Он снова увидел эту прекрасную молочную кожу, уже не такое заметное очертание ребер и короткие шортики. Внизу потянуло зарождающееся возбуждение и он медленно повел рукой по талии парня, снова поправляя футболку. — Можешь снять, — сонный голос прозвучал неожиданно спокойно. Антон тут же отдёрнул руку. — Прости, я тебя разбудил. — Нет, всё в порядке, — прошептал Арс, поворачиваясь к нему лицом. Несколько мгновений он молчал, а потом несмело прижался к его груди. — Хочешь… сделаем это сейчас? Антон замер, но затем мягко улыбнулся. — Завтра. Сделаем это завтра, — его голос прозвучал уверенно. — А сейчас отдыхай. Уже поздно. Он накрыл их одеялом, притянул Арса к себе и зарылся пальцами в его мягкие волосы. — Люблю тебя, — едва слышно прошептал он. Ответ прозвучал почти мгновенно, наполненный нежностью и теплом: — Я тебя.

***

Солнце за окном уже встало, наполняя комнату мягким солнечным светом. Антон сонно потянулся и мельком осмотрел светлую комнату. На часах было почти 8 утра, а мысль о том, что сегодня у него выходной — безумно согревала. Тихо повернувшись на бок, он попытался обнять спящего парня, который ночью полностью избавился от одеяла и сейчас лежал на нем сверху. Короткие шортики казались ещё короче, а футболка задралась так сильно, что открывала почти всю спину. На губах Антона мелькнула мягкая улыбка, а внизу отдало тягучим возбуждением. Впервые за долгое время, это чувство приносило с собой предвкушение и удовольствие, а не гнетущие мысли и ощущение вины. Медленно наклонившись ближе к парню, Антон коснулся горячими губами его спины, оставляя несколько едва ощутимых поцелуев. Арсений сонно дернулся и что-то прошептал, но Антон продолжил. Он осторожно, чтобы не разбудить, коснулся его бедра и медленно поднял руку вверх, едва заметно проталкивая пальцы под шортики. Его Арсюша столько раз готов был сделать для него абсолютно всё, что утренняя ласка и минет в ответ, показались Антону чем-то безумно правильным и уместным. Антон осторожно перевернул парня на спину, стараясь не разбудить, и сразу заметил, как натянулась ткань на черных шортах. Это порядком упрощало его план. Арсений лежал на кровати словно звёздочка, сонно раскинув в стороны руки и ноги, пока Антон медленно выцеловывал его живот, спускаясь поцелуями ниже, к резинке шортов. Он все время поглядывал на парня, убеждаясь в том, что тот ещё спит, и продолжал. Подцепив кончиками пальцев резинку, он медленно потянул шорты вниз. Арс что-то сонно пробормотал, но не проснулся. На парне были черные боксеры, самые обычные и безумно скучные, но отчего-то сейчас на нём они выглядели безумно сексуально и красиво. Взглянув на влажные от выступившей влаги трусы, Антон медленно снял их следом, оставляя чуть ниже бедер. Сейчас он мог осмотреть своего парня особенно внимательно: молочная кожа переливалась едва заметным блеском от солнечных лучей, сонная мордашка была невероятно красивой и милой. Впалый живот казался отчего то безумно привлекательным, розовые сосочки были ещё ярче, а его возбуждённый член, был слишком манящим. Во рту скопилась слюна от одной только мысли о том, что именно он будет делать сейчас с этим прекрасным парнем, и он едва сдержал хитрую улыбку. Антон медленно наклонился ниже и провел языком по всей длине, впервые получая удовольствие от того, что делал минет кому-то. Ощущения были безумно противоречивыми, но от этого желание загоралось ещё больше. Горячие губы сомкнулись вокруг блестящей головки и он медленно сделал несколько пробных движений. Арс что-то невнятно простонал, но так и не проснулся. Антон продолжил. Медленно, смакуя каждое движение, Антон пробовал, изучал, старался доставить как можно больше удовольствия. Каждый толчок, каждый сдавленный всхлип, сорвавшийся с губ парня, сводили его с ума. А он, в свою очередь, сводил с ума своего Арсюшу, который дрожал в его руках, едва ощутимо подаваясь навстречу. Когда он почувствовал, как тело под ним напряглось, губы лишь сильнее сжались вокруг его члена, принимая всё целиком. Долгий, протяжный стон наполнил комнату, разрезая утреннюю тишину. Следом раздалось шуршание ткани и сонный, чуть растерянный голос. Его Арсюша уже проснулся. — Ты… — хрипло пробормотал парень, направляя на него затуманенный взгляд. Антон не успел ничего придумать. Медленно облизнув губы, он ловко натянул трусы на Арса и отстранился, наблюдая за его реакцией. — Доброе утро, любимый, — прошептал он, оставляя короткий поцелуй на внутренней стороне бедра. — Как ты себя чувствуешь? Арсений несколько секунд молчал, явно пытаясь осознать произошедшее. — Ты… что делаешь? — его голос дрожал от смущения. Он рефлекторно подтянул ноги к груди, словно закрываясь от реальности. — Зачем...? — Хотел сделать тебе приятно, — мурлыкнул Антон и, довольно улыбнувшись, упёрся в его колени подбородком. — Понравилось? — Д-да, но… — Арс замялся, смущённо опустив глаза. — Это ведь я должен… — Да, ты должен получать удовольствие от своего парня, — спокойно перебил его Антон, ласково поглаживая по бедрам. — Так приятно, когда ты стонешь в моих руках. — Я тоже хочу… — сонно потянул парень, пытаясь подняться. — Чтобы ты тоже кончил… Антон усмехнулся, приподнимаясь, и уверенно заглянул в его голубые глаза. — Арсюш, позволь мне просто доставить тебе удовольствие, — Антон медленно провел руками по его бедрам. — Сегодня всем управляю я. — Ладно… Но как же ты? — Вот так, — перебил его Антон, ловко перехватывая парня за бёдра и притягивая ближе. Арсений нервно сглотнул. — Если ты уже проснулся… — Антон склонился к его уху, выдыхая горячий воздух на чувствительную кожу. — Мы можем продолжить? — Да, — Арс смущённо кивнул и спрятал лицо за дрожащими руками. — Я согласен на всё. — Очень хорошо, — губы Антона изогнулись в довольной ухмылке. — Потому что сегодня… Я собираюсь попробовать тебя целиком. — Тош, я… — он смутился и замолчал, нервно облизывая губы. — Можешь… делать всё немного медленнее? И… — он запнулся, отводя взгляд, а затем, едва слышно, добавил: — Поцелуй меня, пожалуйста. Антон взглянул на него, и уголки его губ дрогнули в тёплой, понимающей улыбке. — Котёночек мой… — его голос был низким, мягким, почти ласковым. — Всё, что захочешь. Абсолютно всё. Он медленно склонился к Арсу, на мгновение замирая, позволяя им обоим ощутить это предвкушение. А затем их губы слились в поцелуе — долгом, тягучем, впитывающем в себя тепло и дыхание. Антон поначалу двигался нежно, почти осторожно, но вскоре углубил поцелуй, заставляя Арса приоткрыть рот и жадно впитывать вкус друг друга. Язык скользнул внутрь, толкаясь, пробуя, смешиваясь с горячей слюной. Арс тихо застонал, сжав пальцы в простынях, но Антон лишь сильнее прижал его к себе, не давая отстраниться, требуя большего. — Смазка… — взволнованно прошептал парень, когда горячая ладонь Антона скользнула по его округлым ягодицам, сжимая и разминая. — Знаю, но сначала сделаем немного иначе, — с лёгкой усмешкой ответил тот. — Что? — Арс резко замер, испугано глядя на парня. — Как ты...? — Сейчас узнаешь, держи себя под коленями, ладно? — спокойно произнёс Антон, легко сбрасывая с него мешающую ткань. — Я буду очень медленным, но ты можешь меня остановить. — Хорошо… — голос парня сорвался на дрожащий шёпот. А затем его пронзило новое ощущение — тёплое, влажное, нежное и одновременно сводящее с ума. Горячий язык скользнул по его плотно сжатому входу, обводя его медленными, провокационными движениями, а затем чуть настойчивее надавил, словно пробуя его вкус. Арс резко вдохнул, судорожно выдыхая дрожащий стон, а руки машинально дёрнулись вниз, но тут же были перехвачены. — Арсюш, ты не держишь… — с мягким укором пробормотал Антон, удерживая его ноги под коленями, не позволяя ему помешать. Антон снова скользнул вниз, коснувшись сжатого колечка мышц, и размашисто прошёлся языком по чувствительной промежности. Арс что-то невнятно ворчал, извивался, но не отстранялся, не пытался остановить его. Наоборот, его дыхание становилось всё более прерывистым, стоны — еще громче, а возмущённые попытки что-то сказать, все время разбивались о рваные выдохи. Арс сжался, едва справляясь с нахлынувшими ощущениями, а в следующий миг его пронзил новый глубокий стон, когда язык продолжил ласкать его, разогревая изнутри, погружая в тягучее, сладкое безумие. — Это слишком… — дрожащим голосом прошептал Арс, его рука бессознательно скользнула вниз, обхватывая напряжённый член. Движения были медленными, тягуче сладкими, в ритм ласк Антона. — Почему ты… Зачем…? Антон замер, проводя по нему языком в последний раз, прежде чем отстраниться. Его взгляд был тёплым, но в глубине бушевало что-то дикое, едва сдерживаемое. — Люблю тебя. Он вздрогнул, когда Антон коснулся возбужденным членом его чувствительного входа, но не вошёл, лишь медленно провёл по влажной коже, заставляя его задохнуться в нетерпеливом предвкушении. А затем резко поймал его руку, сжал их члены вместе и начал двигаться. Это было быстро. Слишком быстро. Они оба были возбуждены до предела, слишком чувствительны и слишком сильно нуждались в этой близости и продолжении. Арсений вскрикнул первым, сжимая запястье Антона, и через мгновение его тело содрогнулось в оргазме. Антон, хрипло простонав, последовал за ним через несколько секунд. Несколько секунд они просто лежали, тяжело дыша, прислушиваясь к тому, как их сердца бешено колотятся в унисон. Арсений медленно провёл пальцами по его спине, а потом прошептал: — Я никогда не… Это ведь так… — Не видел такого? — лениво усмехнулся Антон, всё ещё не двигаясь. — Очень популярная ласка. Сначала вылизываешь своего партнёра, потом медленно растягиваешь и трахаешь. Всегда хотел попробовать. А ты? — Я… не знал про такое. Антон приподнялся на локте, внимательно изучая его лицо. — А есть что-то, что ты хотел бы попробовать? — спросил он с интересом, едва касаясь губами его щеки. Одновременно с этим его пальцы снова скользнули вниз, легко массируя уже расслабленный вход. Арс вздрогнул, но не отстранился. — Я никогда не думал… — А как ты представлял свой первый раз с любимым человеком? — голос Антона был мягким, но в нём звучало неподдельное любопытство. — Хотел оседлать его? Или, наоборот, лежать на спине, крепко обнимая его? — Я не знаю… — тихо признался парень, запуская пальцы в его волосы. — Хотел, чтобы это было приятно и медленно. Чтобы… как в фильмах. Долгие поцелуи, прелюдия, а потом объятия и секс. Антон с улыбкой кивнул, будто это был самый ценный ответ. — Хорошо. Я всё сделаю, — прошептал он, целуя его в уголок губ. — Прелюдия. Поцелуи. Секс в объятиях, — а потом вновь накрыл его губы долгим, нежным поцелуем, обещая исполнить каждое слово. Неожиданно отстранившись, Антон подошёл к шкафу и взял бутылочку смазки и какой-то странный предмет, которого Арс раньше никогда не видел. — Иди ко мне, — ласково прошептал Антон, снова опускаясь на кровать. Медленно притянув Арса к своей груди, Антон выдавил щедрую порцию смазки на пальцы, согрел её между ладонями и затем уверенно провёл по чувствительной коже, прежде чем толкнуть внутрь сразу два пальца. Он ожидал сопротивления: напряжённого движения, попытки отстраниться, даже возмущённого взгляда или негодующего шёпота. Но ничего этого не произошло. Наоборот. Голубые глаза Арса распахнулись в удивлении, а на щеках вспыхнул горячий румянец. Его дыхание сбилось, а дрожащие пальцы сжались на простыни. Одна нога лежала на бедре Антона, пока тот медленно толкался внутрь пальцами, внимательно изучая каждую его реакцию. — Больно? — Нет… — он нерешительно прикусил губу. — Немного… непривычно. Антон ласково провёл губами по его виску, его голос стал тёплым, спокойным, почти мурлыкающим: — Арсюш, если тебе будет больно — говори. Тебе не нужно терпеть, не нужно скрывать. Я могу остановиться, могу быть медленным. Всё будет хорошо. — Спасибо… — смущённо прошептал Арс, потянувшись к губам Антона. — Я тебя очень сильно люблю. — И я тебя люблю. Антон уложил его на подушки, так, чтобы одной рукой приобнять за плечи, а второй гладить его бедро, возбуждённый член и чувствительное, сжимающееся от прикосновений отверстие. Но, кажется, парню эта поза нравилась куда больше. Он со всей силы вжимался в его грудь, словно боялся, что любое неосторожное движение, лишний звук — и Антон остановится, уйдёт и оставит его. — Арсюш, я добавлю ещё один палец, — голос Антона звучал мягко, успокаивающе. Он наклонился и невесомо коснулся губами его волос. — Да… — растерянно прошептал Арс, вздрогнув в его руках. — Тише, всё хорошо. Я рядом. — Антон крепче прижал его к себе, медленно поглаживая по спине, стараясь унять дрожь. — Немного больно, да? Сейчас пройдёт. — Хорошо… — голос Арса дрожал, а зубы впились в нижнюю губу, едва не до крови. Антон мягко отстранился, пытаясь поймать его взгляд. — Хороший мой, посмотри на меня. Слишком быстро? Мне остановиться? Только скажи. Голубые глаза мелькнули тревогой, но он решительно покачал головой: — Всё хорошо. Антон улыбнулся и ласково провёл большим пальцем по его щеке. — Маленький мой, красивый… — он накрыл губы Арса медленным, нежным поцелуем, заставляя его расслабиться и забыться в тепле его рук. — Тош, всё хорошо… — Арс отстранился всего на миг, но тут же снова потянулся за поцелуем. Теперь уже сам. Осознанно. Жадно. Антон довольно заурчал, прижимая его ближе. — Тогда не бойся, слышишь? Я рядом и никогда не сделаю тебе больно. В любой момент могу остановиться. В глазах Арса мелькнула благодарность, и он несмело кивнул. — Я хочу тебя, потому… — он запнулся, чувствуя, как горячие губы Антона снова оказываются слишком близко, провоцируя, соблазняя, маня. Провоцируя раствориться в этих медленных, сладких поцелуях, забыв обо всём. — Ты никогда не делал это сам? — медленно двигая пальцами внутри, прошептал Антон. Каждое его движение было невероятно осторожным, будто он боялся спугнуть этот хрупкий момент. Каждая ласка, каждый едва ощутимый толчок были наполнены нежностью, вниманием, терпением. — Пальцы…? — Да. — Никогда… — Арс растерянно прошептал, теряясь в новой волне заботы, что мелькнула в глазах Антона. Он смотрел на него так… Словно не мог налюбоваться, словно хотел его целиком, без остатка, но при этом… оберегал. — Знаешь, на самом деле это очень приятно, — мягко прошептал Антон, оставляя на лбу тёплый поцелуй. — Когда делаешь это сам… Ты можешь доставить себе удовольствие намного быстрее, иногда это даже приятнее чем с кем-то. Ты ведь знаешь своё тело, хороший мой. Знаешь, что нравится, а что нет. — Знаю… — Арс несмело кивнул, но голос его дрогнул, когда пальцы внутри толкнулись чуть глубже. — Расскажешь мне? — Антон опустился ниже, осыпая поцелуями его шею, ключицы, грудь. — Если ты растягивал себя хоть раз… То должен был почувствовать это ощущение внутри, очень приятное. Арс тихо всхлипнул, прикрыв глаза. — Нет… — выдохнул он, а потом чуть смелее добавил: — Я никогда не… Антон остановился, вскинув на него внимательный взгляд. — Никогда? — в голосе не было осуждения, только удивление и лёгкая ласковая усмешка. Арс замер, покраснел, но потом, сжав губы, покачал головой. — Нет, я... — он растерянно отвернулся, пытаясь собраться с мыслями. — Так не пробовал. — Хорошо, я покажу. Перетянув парня на свою грудь, он медленно начал скользить кончиками пальцев по гладким стеночкам, стараясь найти тот самый небольшой комочек нервов. — А ты… делал? — прерывисто прошептал Арс, вдруг посмотрев ему прямо в глаза. — Себе? Внутри… Антон едва заметно улыбнулся. — Много лет назад и только себе. Арс прикусил губу, но в его глазах больше не было смущения — только доверие и лёгкое, почти детское любопытство. — И мне, — он чуть улыбнулся, расслабленно выдохнув. — Спасибо за то… что ты вот такой. — Какой такой? — Антон наклонился ближе, ласково касаясь губами его виска. Он медленно выскользнул из парня, налил на пальцы ещё больше смазки, разогревая её между пальцами. — Хороший, красивый и… Арс не успел договорить. Влажные пальцы толкнулись внутрь, скользя глубже, пока не задели тот самый чувствительный комок нервов. В одну секунду по телу парня пробежала дрожь, дыхание перехватило, а из горла вырвался тихий, протяжный стон. Он широко распахнул глаза, испуганно посмотрев на Антона, будто не верил, что только что почувствовал. — И я только твой, — прошептал Антон прямо в его губы, оставляя короткий, тёплый поцелуй. — Всё хорошо, это простата. Должно быть очень приятно, но немного непривычно. Арс зажмурился, лицо его пылало румянцем, а дыхание сбилось. — Да… Я не… — Всё в порядке, слышишь? — Антон ещё крепче прижал его к себе, ладонью нежно поглаживая дрожащую спину. — Я рядом. Его пальцы продолжали ласкать его изнутри, плавно двигаясь, пробуя, исследуя. Арс вздрагивал от каждого движения, то ли от наслаждения, то ли от внезапной чувствительности, и тихие, сорванные выдохи наполняли воздух. Антон не отрывался от него ни на секунду — оставлял мягкие, невесомые поцелуи на разгорячённых щеках, лбу, висках, губах, наслаждаясь каждым его звуком, каждым непроизвольным движением. — Да, ты здесь, и я… — голос Арса дрожал, а пальцы беспомощно сжимали простыни. Внезапно он обессиленно упал на грудь Антона, уткнувшись в его кожу. — Сейчас… кончу… Из-за твоих пальцев. Антон усмехнулся, цепляясь губами за край его уха. — Ты очень чувствительный, знаешь? — он провёл ладонью по его пояснице, ласково прижимая к себе. — Мне достаточно всего одного нажатия, чтобы ты уже выгибался и тянулся ко мне, подставляясь под ласки… Арс тихо застонал, вжимаясь в него сильнее. — Это… — Это очень хорошо, слышишь? — Антон мягко выскользнул из него, чувствуя, как парень дрожит в его руках. Он потянул его обратно на кровать, укладывая боком и разворачивая спиной к себе. — Ты весь такой… невероятный. И только мой. Арс тихо всхлипнул, обессиленно прижимаясь к его телу. Антон крепко обнял его, поглаживая горячую кожу, оставляя тёплые поцелуи на шее, плечах и ключицах. — Может быть немного больно, но я буду очень осторожным, — прошептал он прямо в ухо, ласково проведя языком по мочке. Он медленно толкнулся внутрь, давая Арсу время привыкнуть. Парень вздрогнул в его руках, дыхание сбилось, а пальцы вцепились в его запястье. — Да, хорошо, — голос Арса был напряжённым, испуганным, но стоило почувствовать горячие руки Антона на своей груди, стоило ощутить тёплый, заботливый поцелуй на затылке, как он тут же расслабился. — Я здесь, любимый. Всё хорошо, — тихо прошептал он, наблюдая за тем, как Арс доверчиво расслабляется в его руках. Тянущее, непривычное ощущение отдавало едва заметной болью, но оно не пугало — не с ним. Ровный, спокойный голос растворял тревогу, убаюкивал, окутывал теплом. Он спасал. Спасал от дурных мыслей, от страха, от неловкости. Спасал от него самого. Как только Арсений почувствовал горячую, крепкую грудь за своей спиной, его дыхание стало глубже, а мысли — яснее. Всё напряжение, сковывавшее тело, растворилось в этом касании. В этом присутствии. Всё стало таким правильным, таким спокойным — всего за миг. Всего за один миг рядом с ним. — Ты как, хороший мой? — голос Антона прозвучал прямо у его уха, тёплым дыханием лаская чувствительную кожу. Арс вздрогнул, выныривая из своих мыслей. — Очень больно? — Нет, всё хорошо, — как можно увереннее прошептал он. — Это так… — Приятно? — мурлыкнул Антон, чуть сжимая его в руках. От этого низкого, мягкого тембра внутри что-то сжалось, а по телу разлилось тепло. Одна его рука медленно опустилась на плоский живот, едва ощутимо проводя по чувствительной коже, а вторая крепко обнимала, придерживая поперёк груди, не позволяя Арсу даже на миг усомниться в его заботе. — Правильно, — неожиданно даже для себя прошептал парень, прикрыв глаза. — Правильно? — Да, просто… рядом с тобой всё кажется таким правильным, — смущённо пробормотал Арсений, ощущая, как его заливает жар. Он испортил момент своими мыслями, своими сомнениями… Антон крепче сжал его в своих руках, словно не собирался никуда отпускать. — Потому что я тебя люблю, — выдохнул он, глядя в эти растерянные голубые глаза. — Это и есть правильно. Любить тебя и баловать — правильно. Его голос был мягким, но в то же время наполненным уверенностью, а горячее дыхание касалось кожи, заставляя Арса затаить дыхание. — Целовать тебя — правильно, — Антон медленно скользнул тёплым языком по его шее, оставляя влажную дорожку. — Обнимать тебя, защищать… правильно. Он опустил ладонь на грудь Арсения, прямо к бешено стучащему сердцу. — Правильно — быть рядом с тобой. Правильно — чувствовать, как ты дышишь, как бьётся твоё сердце, — Антон положил свою руку ему на грудь. — Правильно держать своё счастье у себя в руках и делать тебя ещё счастливее. — Я? Счастье… — его голос дрогнул, сорвавшись на шёпот. Его никто и никогда не называл счастьем. Никто и никогда не любил так, не говорил таких слов. Мир вокруг перестал существовать, а в голове стало безумно пусто. Он не мог нормально думать, что-то говорить или делать, он мог только чувствовать. Чувствовать, что его впервые в жизни любят и берегут. Впервые в жизни мог чувствовать себя счастливым. — Ты моё счастье, — прошептал Антон ему прямо на ухо, сжимая в объятиях крепче. Медленные, осторожные толчки постепенно сменялись более глубокими, уверенными. С каждым движением напряжение нарастало, и Антон уже не мог сдержаться, погружаясь всё глубже, наслаждаясь каждым стоном, каждым вздохом парня в своих объятиях. Арсений дрожал в его руках, издавая тихие, едва сдерживаемые звуки, которые сводили Антона с ума. Каждое его движение отзывалось горячей волной внутри, заставляя тело откликаться на ласки, а разум — тонуть в этом ощущении. — Я могу мед... — Нет! — резко выкрикнул Арсений, не давая ему замедлиться, подаваясь навстречу толчкам. — Пожалуйста, быстрее... и глубже... Последнее слово сорвалось с его губ громким, прерывистым стоном, от которого по телу Антона пробежала дрожь. Голос парня звучал так отчаянно, так жадно, что он сам не узнал его. — Хорошо, маленький мой, — голос Антона прозвучал низко, почти срываясь на рык. Его пальцы сильнее сжали бедро парня, а движения стали резче, глубже, стремительнее. Антон отстранился всего на мгновение, протянув руку к прикроватной тумбочке. Взяв заранее подготовленную игрушку, в которую он щедро добавил смазки, он провёл пальцами по её гладкой поверхности, проверяя, достаточно ли её разогрел своим теплом. — Сейчас будет ещё приятнее, — его голос звучал удивительно мягко и спокойно, словно он обещал нечто важное. Арсений едва успел осознать его слова, как Антон осторожно приставил игрушку к его возбужденной плоти и медленно насадил её почти наполовину. Скользкий, тугой материал сомкнулся вокруг, мгновенно усиливая ощущение, и тело Арсения пронзила новая, почти шокирующая волна наслаждения. — Ч-что это...? — испуганно выдохнул он, его спина выгнулась в резком изгибе, показалось, что позвоночник немного хрустнул. Все ощущения внезапно стали слишком острыми, слишком обжигающими. Спереди Антон уверенно двигал игрушкой, постепенно опуская её всё ниже, позволяя скользкому, плотному материалу сжиматься вокруг чувствительной головки. А сзади он продолжал медленно толкаться внутрь, иногда сбиваясь с ритма из-за стонов Арсения. Парень был зажат между двумя источниками наслаждения — разрывался между глубокой близостью внутри себя и тугим, обволакивающим жаром игрушки. — Игрушка, просто игрушка, — лениво протянул Антон, его голос дрожал от сдержанного удовольствия. Он насаживал её глубже, почти до основания, наблюдая, как тело Арсения извивается в ответ. — Так тебе будет легче... и приятнее. — Тош... Я сейчас… — голос Арсения задрожал, в нём слышались нотки паники и беспомощного наслаждения. Он судорожно повернул голову, отчаянно ища его губы. — Пожалуйста… — Я здесь. Антон тут же накрыл его губы жадным, горячим поцелуем, одновременно усиливая движения рукой. Он двигал игрушку в такт своим толчкам, ускоряясь, всё больше подстраиваясь под рваный, сбившийся ритм их дыхания. Быстрее. Глубже. Жарче. Арсений задыхался от нахлынувшего удовольствия, его тело дрожало в сильных руках Антона, а пальцы судорожно цеплялись за простыни. Всё слилось в один бесконечный поток ощущений: толчки, ласки, поцелуи, сжатие игрушки — всё это сплеталось в единый вихрь, затягивая его в самое сердце экстаза. — Сейчас… я… — он захлебнулся в собственном голосе, последний раз отчаянно толкнувшись вперёд, вжимаясь в игрушку до упора. Оргазм накрыл его резкой, ослепляющей вспышкой. Всё внутри сжалось, затем резко разжалось, сладкая дрожь пронеслась по каждому нерву, пробежав горячими импульсами от кончиков пальцев до самого сердца. Его тело выгнулось, дыхание сорвалось на хриплый стон, и он судорожно зажмурился, продлевая каждую секунду наслаждения. Антон последовал за ним почти сразу. Один глубокий толчок — и всё внутри сжалось в тугой узел, прежде чем отпустить его в бездну разрядки. Он застонал, уткнувшись лицом в шею Арсения, его руки ещё крепче обхватили любимого, сжимая его в объятиях, будто он боялся, что тот может исчезнуть. Долгие секунды они оба лишь тяжело дышали, позволяя последним отголоскам удовольствия раствориться в жарком воздухе спальни. — Ты просто невероятный… — сорванным голосом прошептал Антон, ласково поцеловав его в макушку. — Я думал, что не продержусь и двух минут. Арсений что-то пробормотал, но слов было не разобрать. — Всё хорошо? — Антон обеспокоенно заглянул ему в лицо, ладонью убирая влажные пряди со лба. — Да… — он немного отдышался и слабо улыбнулся. — Спасибо тебе. Ты такой… — Счастливый, — тихо рассмеялся Антон, крепче прижимая его к себе. — Благодаря тебе, я стал счастливым. — И я… благодаря тебе. Некоторое время они просто лежали, наслаждаясь тишиной. Тепло, покой, ощущение друг друга — всё это было важнее любых слов. Но потом Антон вдруг хрипло выдохнул, и в его голосе проскользнуло лукавство: — Покажешь мне потом, как ты играешься с собой? Арсений замер, медленно поворачивая голову. — Что...? Антон усмехнулся и прижался носом к его плечу. — Ну я должен был попробовать... — он тихо рассмеялся, оставляя нежный поцелуй на его плече. — Показал бы, как ласкаешь себя, как расстягиваешь, как кончаешь... Парень лишь потрясённо моргнул, но когда услышал тихий смех Антона, не смог сдержать улыбку. — Не обращай внимания, — хмыкнул Антон, оставляя мягкий поцелуй на его ключице. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю… — Арсений тяжело вздохнул и, после небольшой паузы, сдавшись, пробормотал: — И… покажу. Антон довольно усмехнулся, зарываясь носом в его волосы.

А счастье все таки существует. Оно приносит домой уличных котят и днями напролет их выхаживает, а после пристраивает к хорошим людям. Счастье носит длинные футболки и короткие шортики, стараясь немного загореть и насладится солнечным светом. Счастье крепко жмется к нему по ночам и почти не просыпается от кошмаров. Счастье готовит им завтрак и планирует совместную поездку на море.

Счастье вешается ему не шею после долгих пар и, задыхаясь от возмущения и радости, рассказывает, как прошел его день. Счастье существует и Антон лично выдрал свое из рук самой темноты.

Но когда появляется счастье, появляется и страх. Страх потерять это самое счастье и навсегда остаться без него.